The Wolf and The Boy

      Стайлз чудом сохранял поверхностное спокойствие, силой воли затыкая дрожь в пальцах, пока проворачивал ключ зажигания и заводил машину.       Взяв курс на главную городскую дорогу, он, продолжая удерживать некий защитный купол, блокирующий любые мысли по поводу слов Питера, крепко, почти судорожно сжимал руль. Напряженный взгляд, устремленный только в лобовое стекло, только вперед, застыл.       Черт.       Сейчас было рано, слишком рано распутывать клубок, туго стянутый в сознании, и лицом к лицу встречаться со своими чувствами и… со всем.       Ему нужно выдохнуть. Выпить пива — хоть он и далеко не любитель, купить пару пакетов фастфуда из забегаловки возле дома — хоть он до сих пор почти-убежденный-ЗОЖник, включить телевизор и найти какую-нибудь программу про криминал — хоть от них уже тошнит. Но ему нужно сделать что-то, что могло бы отсрочить неизбежное.       Перед смертью не надышишься — расхожее мнение, с которым Стайлз сталкивался не раз. Но, проклятье, как же ему не хотелось в одиночку справляться с тем, что устроил в его душе Питер…       С бурей, разворотившей все усердно выстроенные границы (в Бикон Хиллз любить опасно, не люби, Стайлз, будет больно терять), с ураганом, пронесшимся по каждой клеточке тела и взвихрившим давно потерянные в лабиринтах памяти эмоции от редких встреч с Хейлом (от него веет странным теплом, о лед в его глазах можно порезаться, рядом с ним бывает странно-спокойно), с цунами, заполнившем все его существо слишком новыми — или хорошо забытыми старыми — чувствами, которые затапливали его постепенно, почти незаметно, почти с какой-то заботой.       — Чертовы Хейлы, — пробормотал Стайлз, останавливаясь на пустой дороге перед светофором. Когда красный цвет сменился зеленым, а он снова вдавил педаль газа, защитный купол дал первую трещину. Первую ощутимую — Стайлз уже не отдавал себе отчета в том, как бережно должен был охранять свои внутренние крепости и бастионы.       За первой последовала вторая, за ней — третья, четвертая, пятая. Они друг за другом лишали Стайлза какого-либо спокойствия, которое и так дышало на ладан, а теперь, под дружным напором трескающегося, скрипящего стекла, и вовсе делало свои последние тщетные попытки вернуть контроль. И ладно бы контроль только за мыслями…       Когда он чуть не подрезал маленькую черную легковушку где-то неподалеку от участка шерифа, отчаянно запиликавшую на него, Стайлз потряс головой, встряхнулся и, собрав последние остатки самообладания, направил свою машину на смутно знакомую дорогу — мозг больше не мог нормально воспринимать реальность. Он весь исходил яркими всплесками странного беспокойства, волнами окатывающего Стайлза изнутри. Но к беспокойству — понял он в какой-то момент — примешивалось и это пресловутое чувство бабочек. Словно они сотнями кружили в его желудке, щекоча чувствительные стенки крыльями и усиками, заставляя желать то ли сжаться в комок, чтобы попередавить их всех там, то ли закашляться.       Стайлз не выбрал ни то, ни другое.       Он остановил машину у особняка Хейлов почти инстинктивно. Въехал на задний двор, припарковался — чуть не врезался в пристройку и бросил автомобиль так, с открытой передней дверью — и почти бегом стал обходить здание, чтобы зайти с парадного входа.       Стайлз, теперь совершенно точно утопая в накативших эмоциях, еле-еле смог заставить себя не звонить в дверь сто раз (обошелся всего лишь плюс-минус двадцатью), и даже задержал дыхание, предвосхищая, как Кора вот-вот откроет ему, и он просто взорвется. Давно, о, как же давно он не испытывал эти вспышки. Почти забыл это ощущение нервного напряжения, будто жужжащих во всем его теле пчел. Во время учебы и работы в Академии ему пришлось проходить небольшой курс профилактики СДВГ, а после инцидента и лекарств все избыточные эмоции и вовсе притупились. А кто виноват в том, что весь эффект прошедших лет сошел на нет? Правильно, Питер Хейл…       Чей племянник хмурился на Стайлза прямо сейчас, придерживая входную дверь и выжидающе приподнявшего одну бровь.       — Дерек?.. — растерянно спросил Стайлз, словно не узнавая его, и для уверенности вытянул шею, пытаясь заглянуть тому за спину и посмотреть, не прячется ли позади Кора.       — Заходи, — выждав еще с мгновение, коротко бросил Дерек, отступая в сторону. В его взгляде Стайлз не смог различить чего-то особенного, слишком был погружен в себя, но глаза оборотня явно не сулили ничего хорошего. — Кора и Малия на кухне. И они кое-чем со мной поделились.

***

      Питер оставил свой автомобиль в паре метров от начала земли дома Хейлов и пешком преодолел остальное расстояние.       Когда он только заехал на территорию бывшей стаи, было немного сложно оставаться спокойным и сосредоточенным. Воспоминания о том, как его изгнали, сделав омегой, были еще свежи, но пришлось подавить их, чтобы не создавать себе лишних препятствий. Пусть он и носит фамилию Хейл, но больше к этой семье не принадлежит. Да и к тому же, раз Стайлз его пара, может ли он считать его своей новой стаей?       На полпути к крыльцу Питер уловил в воздухе запахи, выдающие нахождение здесь Стайлза, пропустил их через себя, ловко отделяя эмоции — непонимание, нервозность, волнение, радость, возбужденность. Это успокаивало получше любого самоконтроля, ему даже удалось заранее натянуть подчеркнуто-вежливую улыбку, прежде чем нажать кнопку звонка.       Его восприимчивость к запахам бывшей стаи значительно ослабла, можно сказать, исчезла, но Питеру все-таки удалось — к его ужаснейшему неудовольствию — различить присутствие в доме Дерека. Он надеялся только на Кору, его племянничек ведь всегда такой занятой, однако делать нечего. Не разворачиваться же ему было, трусливо поджимая хвост и в очередной раз показывая свою слабость?       Дверь открылась, на пороге, как и ожидалось, возвышался Дерек.       — Стайлз сейчас мило болтает с Корой, и я не уверен, что он захочет видеться с тобой, — сказал, как отрезал. Браво, племянник.       Питер тихо вздохнул, набирая побольше воздуха в легкие и не желая так легко сдаваться. Да, он не на своей территории, и показывать доброжелательность в его же интересах, но Дерек был препятствием, вставшим на его пути к Стайлзу. Это будет сложно перетерпеть.       — И тебе привет, Дерек, — снова улыбнулся Питер, чуть обнажая клыки, пока еще контролируя себя. — Не думаю, что этот самоуверенный пацан позволит тебе за него решать.       Его слова вызвали мрак, темной тучей накрывший лицо оборотня. В его груди заклокотало рычание, слепая ненависть, словно бельмо, оплетало все тело. Он так и не научился держать свои эмоции при себе.       — То, что он помог тебе один раз, ещё ничего не значит! — к чему вообще было это сказано, черт возьми?       Хотя, если так подумать…       Судя по запахам, Питер приехал почти на полчаса позже Стайлза, мало ли о чем они успели поговорить. А значит, что скорее всего и тему «помощи Питеру» успели затронуть.       Только волк без глаз, слуха и обоняния не смог бы почувствовать, как в запах Стайлза вплелись чужие нотки, сплетаясь и пропитывая его собой.       Эти мысли навлекли на Питера еще более расслабленное и даже в какой-то мере удовлетворенное настроение. Удовлетворенное-тире-самовлюбленное-тире-высокомерное-и-гордое.       — Он сам выбрал остаться со мной, — заметил Хейл-старший, обретая все больше уверенности. Стайлз его пара, и если для того, чтобы добраться до него, придется ввязаться в новую битву с Дереком, то Питер готов.       — Стайлз не понимает, что творит, — почти рычит на него племянник. Питер замечает, что еще немного — и входная дверь пострадает от его когтей. — Из-за тебя.       Да-да, конечно, это ведь Питер, мать его, Хейл собственной персоной летает по планете и решает, кто кому достанется в пару. Себе вон выбрал этого несносного, уставшего подростка, который нашел в себе частичку тепла и поделился ей с ним, и который, в общем-то, давно уже не подросток.       — Позволим решать ему, — твердо и уже без улыбки проговорил Питер, удерживая зрительный контакт. Голубые глаза против красных. Сил ему придавало ощущение близости Стайлза, стягивающее того напряжение и желание успокоить, прикоснуться, показать, что он здесь, он рядом, он не даст в обиду.       Их гляделки длились пару минут. Потом Дерек что-то для себя решил, оставил дверь полузакрытой и растворился в темноте прихожей, давая безмолвное разрешение проследовать за ним.

***

      Стайлз и сам не понимал, почему вдруг снова сдался под натиском забурливших в груди эмоций. А когда осознал, что именно сдался, лучшим решением посчитал рвануть к Коре и просто рассказать обо всем. Он подозревал, что та и так лучше него разбирается во всяких волчьих штучках и, соответственно, сообразит все намного раньше, чем он, но поделиться с кем-то было просто необходимо. А Кора была наилучшим выбором по многим причинам.       Вот только когда он первый зашел на кухню, девушка проводила его извиняющимся взглядом светлых глаз, а по лицу ее мелькнула тень сожаления. Весь ее вид как будто молил: Прости, прости, прости.       — Дерек уже хотел отправлять за тобой кого-нибудь, — фыркнула Малия, до этого остававшаяся незамеченной, но раскрывшая себя этой пропитанной недовольством фразой.       — Мы бы все искали его, Малия, — резко напомнил Дерек, скрещивая руки на груди и вставая в проходе, словно предотвращая возможные попытки сбежать.       — Я не твоя бета, — возмущенно прошипела в ответ девушка, ощетинившись. Серьезно, спустя все эти годы, он снова имеет возможность наблюдать перепалки оборотней?       — Оке-ей, ребята, — протянул Стайлз. Первый удар эмоциональной вспышки он выдержал, и теперь потихоньку отходил от него. А вот чему ему точно не хотелось становиться свидетелем, так это волчьей потасовке. — Я приехал сюда, чтобы устроить себе сеанс психотерапии, но, видимо, невовремя. Так что, наверное, мне следует оставить вас…       — Нет! — в один голос отреагировали Дерек и Кора, Малия только пожала плечами, встретившись с его недоуменным взглядом.       — Стайлз, — Кора прикрыла глаза, вздохнула, продолжила уже спокойнее: — я не могла не рассказать Дереку о… о твоих поездках к Питеру, — она снова с сожалением посмотрела на него. — Прости, правда. А Дерек… он просто хочет, чтобы на нашей территории и в Бикон Хиллз все было спокойно…       Стайлз понимал, что девушка лишь выражает соображения своего альфы по этому поводу, не в силах реально ему противостоять. Или из-за проигрыша как раз в этом противостоянии. И Стайлз ее не винил. В конце концов, Дерек был в корне не прав, думая, что может принимать решение за тех, кто не принадлежит его стае. Стайлз-то и стае Скотта уже, можно сказать, не принадлежал. Вот только как это до него донести?       — Я бы хотел прояснить некоторые детали, — подал голос Дерек. — Надеюсь, ты сможешь нам все объяснить. — Под этим «нам» оборотень имел в виду «мне», Стайлз не сомневался.       И все бы ладно, но рассказать ему все равно бы пришлось. Не одним способом, так другим все бы все узнали. Пусть лучше послушают рассказ из первых уст, а уж Стайлз попытается разложить все по полочкам.       Он начал с их с Питером встречи в лесу, опуская некоторые детали; с того, как тот ему помог, а потом уже сам Стайлз понял, что помощь нужна именно волку. Упомянул редкие поездки в его коттедж, то, как состояние Питера со временем начало улучшаться и — не ожидая этого от себя — даже упомянул с улыбкой, как однажды они вместе готовили. Вызвало это, естественно, многократное удивление в основном у Дерека — Кора и Малия восприняли такую деталь полне спокойно.       Когда рассказ уже подходил к концу, и пора было приближаться к моменту, когда Питер сказал Стайлзу, что он — его истинная пара, энтузиазма у рассказчика поубавилось.       Стайлз замялся, замолчал, сверля глазами пол. Вспомнил, что почувствовал сам, когда слушал те слова: Ты ведь тоже что-то чувствовал, Стайлз… боялся принять тот простой факт, что мы связаны… теперь я его принимаю.       Это чересчур, пугающе лично. Настолько, что он вдруг ощутил навязчивое желание наорать на всех, кто захочет лезть в их с Питером дела, защитить совместные воспоминания и не пускать никого в свою голову.       От необходимости хоть что-то сказать его спас звонок в дверь.       Стайлз почти интуитивно понял, что это Питер. Потом стушевался, быстро отгоняя такие мысли, убеждая себя, что это все разыгравшееся воображение… Вот только сверкнувшие красным глаза Дерека убедили его в правдивости своего первого предположения.       Кора и Малия напряженно молчали. Стайлз едва дышал, сжимая руками край дивана.       Через несколько минут — почему так долго? — следом за Дереком на кухню вошел Питер.