Стеклянные краски

      Для маленького ребёнка родители — целый мир. Рамси помнил фрагменты раннего детства — того, где они жили вдвоём с матерью. Тот мир выглядел серым, унылым и страшным, звенящим стаканами и громкими голосами чужаков.       Он был брошенным щенком на границе, жаждущим тепла, внимания и ласки. Полуголодным, молчаливым и робким. Мать старалась его не замечать, злилась, но чаще просто отмахивалась.       Однажды её не стало, и тогда отец забрал его к себе. Мир совсем изменился, стал намного больше грязной вонючей однушки и безликих серых дворов, по которым Рамси бродил в любую погоду днём, а иногда и поздним вечером.       У отца появились новые правила, которых Рамси не понимал. Он дарил подарки, покупал кучу новых интересных вещей, водил в музеи и парки. Эта вторая жизнь оказалась куда ярче прежней. Если бы не правила, которые Рамси никак не мог усвоить… Он всегда делал что-то не так. Со всей благодарностью бездомного щенка, старался угодить отцу, но так и не смог.       Мать была холодным, порывисто-резким, крикливым миром. Отец — спокойным, строгим и… жутким. Он не вспыхивал, не кричал, как мать, но за любую провинность бил жестоко. И чем старше становился Рамси, тем жёстче наказания.       Однажды он не выдержал и сбежал, а после отец приковал его цепью в подвале на целую неделю. Тогда он и перестал быть всем миром. И Рамси остался один. Как выглядит нормальная семья, он узнал лишь тогда, когда в его жизни появился старший брат. У Джона была другая мать, и отец долгие годы не знал о его существовании. Джон появился вовремя: вытащил его со дна пропасти, показал, что в жизни, полной тьмы, существует ещё и свет.       Джону пришлось непросто, теперь-то уж можно это признать. Рамси разучился доверять людям, но брат действительно его спас. И пожалуй, его добротой он частенько злоупотреблял. Джон совсем не похож на отца, и это к лучшему.       Тогда, десять лет назад, у него появился дом — то место, куда хочется возвращаться, те люди, к которым хочется возвращаться. Можно было спросить совета у брата, но решение всё равно предстоит принять самому. Джон и Дени и так слишком долго с ним возились как с ребёнком, которым он давно уже не был.       День сегодня выдался ясный, солнечный и морозный. Рамси прогуливался по двору, дожидаясь брата. Джон водил двойняшек на плавание. Они с Дейнерис долго выбирали, чем их занять, чтобы обоим было интересно. Мартин и Мира не хотели расставаться, они и в школе сидели за одной партой.       Рамси издалека услышал их смех. Племянники дурачились и бросались снежками, убежали вперёд, а Джон тащился следом.       На Мире красовалась фиолетовая куртка, на Мартине — зелёная, Рамси остановил этот неугомонный разноцветный вихрь, схватив за капюшоны.       — Привет, разбойники! — он наклонился и прижал обоих к себе. — Я вам кое-что принёс. — порылся в карманах, подбитой мехом кожанки, и протянул по круглому медовому леденцу каждому. Племянники наперебой поблагодарили и умчались на детскую площадку.       Брат кивнул ему. Он всегда был «островком покоя» среди хаоса и бед.       — Они так быстро растут, даже не верится, — с тёплой улыбкой сказал Джон.       Рамси переступил с ноги на ногу и пожал плечами.       — Я помню, когда увидел их в первый раз.       Джон снова улыбнулся, положил ладонь на плечо.       — Немного погуляем и пойдём домой, хорошо? Сегодня такая прекрасная погода.       Джон был счастлив своей тихой, размеренной жизнью, которая время от времени взрывалась детским хохотом и проказами.       — Я ненадолго, — пояснил Рамси, когда они направились к детской площадке. Племянники катались на горке.       — Всё в порядке? — взволнованно спросил Джон.       Что ж, наверное, рожа у него была не самая довольная, и брат это заметил. Рамси облизнул губы и торопливо кивнул.       — Да, просто хотел провести время с тобой.       Они уселись на скамейку и некоторое время наблюдали за тем, как Мартин и Мира носятся по площадке. Энергия в них кипела как зайчиках из рекламы батареек.       Рамси вздохнул и растёр в ладони колкий холодный снежок. Перчатки он не любил, терял их постоянно. Наконец, вытер мокрые руки о джинсы и собрался с духом.       — Джон, ты их сразу полюбил? — качнул головой в сторону племянников.       Брат не удивился вопросу, улыбнулся светло и открыто.       — Конечно, это же мои дети. Как иначе? Они чудесные: маленькие, но уже со своим характером, со своими вкусами. Мартин любит шоколадное мороженое, а Мира — фисташковое. Мире нравится наряжаться, примерять разные образы, а Мартину больше по душе книги и паззлы. Он тише и вдумчивей. Иногда они ссорятся по десять раз на день, капризничают и устраивают беспорядок, — Джон помолчал, устремив взгляд в даль. — Но всё равно они замечательные, потому что мои, родные. Будто два совершенно новых мира, которые ты открываешь, наблюдаешь, как они растут.       Рамси удивлённо уставился на брата. Джон редко говорил так много и так… вдохновлённо. Он вообще не слишком эмоциональным, и в этом правда походил на отца, в остальном же… Сложно представить, чтобы отец так отзывался о ком-то из них.       Вскоре стемнело, Дейнерис вышла встречать их с собаками. Ральф и Призрак утратили былую резвость. Собачий век короток. В чёрной шерсти ротвейлера серебрилась светлые волоски, а неугомонный хаски ступал осторожнее, медленнее, совсем, как седой старичок.       Джон с племянниками отправились домой. Рамси тоже поднялся, выпил чаю, но задерживаться надолго не стал. До дому тащиться больше часа. Джон с Дени жили почти в центре, на севере Ламбета. Дом Грейджоев располагался в тихом спальном Барнсе. По иронии судьбы, Рамси поселился в том же районе, куда когда-то его привёз отец.

***

      Зима ушла, оставив на прощание стылые лужи и островки грязного снега, которые вскоре размыло дождями. Клочки рваных облаков скользили по посвежевшему голубому небу, а плакучая ива в парке подёрнулась молодой листвой.       Теон отмечал день рождения в пабе: позвал университетских приятелей, которые оказались настоящими занудами, и свою женщину-друга с работы Рос. Она была ничего — весёлая.       Кажется, наступил тот момент, когда Теон уже не гордился тем, что старше на каких-то пару несчастных месяцев. Может и правда повзрослел, когда время стало стремительно приближаться к тридцати.       В какой-то момент они торчали у стойки бара, выпили немного, а может и много, потому что разговор помнился каким-то рваными кусками. Аша болтала с Рос, а университетские приятели затянули какую-то скучную беседу на профессиональную тему.       Теон окинул взглядом шумный зал и вздохнул, облокотившись на стойку.       — Иногда кажется, что время застыло, — печальным тоном произнёс он.       — Почему? — Рамси наклонился, чтобы разобрать в общем гомоне слова друга.       — Я шесть лет назад закончил универ, и с тех пор ничего не поменялось. У людей там жизнь кипит: женятся, разводятся, рожают детей и… вешают на себя ярмо ипотеки. Начальник купил новую тачку и отправился в путешествие всей семьёй. У Ричарда дочка в школу пошла, — кивнул он на рыжего университетского друга. — Эмми со своим мужем строят дом, Майк записался в какой-то туристический кружок, и они болтаются по лесам и горам… — рассказал он про остальных приятелей.       — Что-то раньше ты не особо жаловал походы, — хмыкнул Рамси, поболтав в стакане виски.       — Да я не об этом, — Теон махнул рукой и расстроенно отвернулся. — У всех жизнь идёт, а у меня как будто и вовсе остановилась. Мне даже повышение не светит, понимаешь? — пробормотал он, глядя в свой стакан.       — Ты бы хотел подсидеть мистера Картера? — усмехнулся Рамси, тронув его за рукав апельсиновой рубашки.       Теон лишь цокнул, обернувшись.       — Да ну на фиг, начальником я бы точно стать не хотел: мороки много, а бонусов не особо.       — А чего бы хотел?       — В том-то дело, не знаю, — пожал плечами Теон, вздохнул и, скорбно поджав губы, добавил: — Папа сказал, что я просто бешусь с жиру.       Стоит отдать Рамси честь: он всё-таки смог удержать смех. Прикусил губу и долго разглядывал каменные плитки пола. Затем уронил Теону ладонь на плечо.       — Сделаем вид, что он не прав.       Теон, похоже, не обрадовался такой поддержке, скривил недовольную рожу.       Рамси ослепительно улыбнулся.       — С днём рождения! Ты не ной там, всё же хорошо, — пожелал он от всей души.       — Да уж, спасибо, — сдержанно поблагодарил Теон.       Потом он как-то всё-таки развеселился, и Рамси вскоре позабыл об этой беседе.       В выходные нагрянули родственники. Аша долго возилась на кухне, и Рамси помогал, как мог, надо ведь было накормить целую уйму народа. Тётушка обещала испечь пирог, да и жена папаши Грейджоя тоже хотела что-то принести.       Кстати, о них: Молли с тётушкой Иви поцапались, не успев даже сесть за стол. Трещали о своих садах и не смогли договориться, когда лучше высаживать тюльпаны. Женщина Грейджоя-старшего была громогласной и своё мнение отстаивала с особым рвением, однако и тётушка не отставала.       Папаша Грейджой снисходительно усмехнулся, наблюдая за перепалкой. А вот Виктарион, наклонившись к жене, шепнул что-то ей на ухо и успокаивающе погладил по плечу.       Тётушка Иви натянуто улыбнулась и кивнула оппонентке.       — В самом деле, Молли, не будем ссориться по пустякам, — с видимым усилием выдавила она.       Молли, конечно, оказалось не так-то просто утихомирить. Она надменно хмыкнула, задрав короткий нос, но всё же бросила холодно:       — Да, разумеется, мы ведь взрослые люди. Забудем, — снисходительно поведя плечом, на которое накинут был цветастый платок, добавила она.       Самое интересное, что внешне тётушка Иви и Молли оказались довольно похожи: обе невысокие блондинки. Иветт слегка полновата, а вот Молли уж точно не помешало бы избавиться от десятка лишних фунтов. Иветт носила пышное каре, Молли — крупные кудри, спускающиеся ниже плеч. Вот только черты лица у тётушки были мягче и плавней. На остром носу Молли сидели очки в металлической овальной оправе, Иветт носила узкие прямоугольные.       Рамси с любопытством отметил это сходство, усевшись в высокое кресло в глубине гостиной. Тётушка Иви и Молли, помирившись, принялись накрывать на стол. Когда появился Эурон со своей женой (они немного опоздали), Рамси невольно усмехнулся. Похоже, Грейджои предпочитают блондинок. Может, Ирма с годами тоже станет походить на Молли и Иветт? Впрочем, нрав у неё совсем иной: мягкий, приятный и совершенно не склочный.       Мальчишку они тоже притащили. Он оказался болтливым и громким, однако послушным. Стефан мигом притих, когда мать что-то сказала ему вполголоса. Эурон взял сына за руку, и они отправились осматривать дом.       Что там говорил Стефан на своём родном немецком, Рамси разбирал плохо, хотя и знал язык. А вот Эурон с Ирмой прекрасно его понимали и терпеливо что-то объясняли, шутили и обнимали.       Несмотря на буйный характер, Стефан слушал внимательно, с интересом. Сколько ему там? Четыре-пять? Он только начал познавать мир, и, наверное, это здорово, когда рядом есть кто-то, кто может рассказать, как всё устроено. Воспитание тоже играет роль. Значит, не все дети неугомонные и дикие? Или по крайней мере их можно усмирить, увлечь чем-то.       Теон по случаю своего праздника (и природной лени) на кухне не помогал: трепался о чём-то с Виктарионом, остановившись у лестницы на второй этаж.       Застолье прошло мирно и довольно оживлённо. Смотреть за этим со стороны оказалось даже любопытно. И Рамси заметил кое-что важное. Аша с улыбкой наблюдала за тем, как Эурон возится с ребёнком.       Видно, что они трое действительно счастливы. Ирма суетилась за столом, ухаживая за ними. Эурон что-то рассказывал сыну, развлекал игрушками и разделил ему мясо в тарелке. Мальчишка был похож на него, такие же синие глаза и широкое лицо. С женой они то и дело обменивались улыбками, обнимались и целовались, не стесняясь родственников.       Рамси опустил глаза: стало как-то неловко, и он понял, о чём думает Аша.       Когда праздник закончился, и родственники разъехались, он помог Аше убрать со стола. Кажется, она хотела о чём-то поговорить, но он пребывал в своих мыслях и отвечал рассеянно.       Теон умотал по каким-то своим делам и в уборке участия не принимал. По случаю дня рождения Аша ему это простила. Рамси было всё равно: теперь после такого насыщенного дня, заполненного кучей людей, хотелось побыть вдвоём в тишине. Они допили остатки ликёра и отправились в спальню.       — Устал сегодня? — спросила Аша, когда они улеглись в кровать, и мягко провела ладонью по его волосам.       — Да, они очень… шумные, — вздохнув, произнёс он.       Аша не обиделась. Рамси быстро поцеловал её, а после чуть отстранился и некоторое время любовался её тёплой улыбкой и блеском синих глаз.       Собравшись с духом, он всё-таки произнёс:       — Я думал над твоими словами. Ну, про ребёнка, — пояснил торопливо. Аша хотела что-то сказать, но он нервно мотнул головой, и она не стала перебивать. Скомканные мысли теснились в голове, и Рамси невольно сбился.       Аша нежно провела ладонью по его щеке, но подгонять не стала.       — Может… — взволнованно выдохнул и отвёл глаза, сердце стукнуло невпопад, и Рамси откашлялся. — Может, нам правда стоит попробовать?       — Попробовать? — Аша прикусила губу, скрывая улыбку.       Да, конечно, он сказал какую-то ерунду: как будто бы, в случае неудачи, можно всё отменить.       — Я… боюсь. Что, если у нас… у меня не получится? Я видел, как ты смотрела на Эурона и Ирму сегодня, как они возятся со своим пацаном. Они счастливы. А я обещал, что ты будешь счастливой со мной, — добавил Рамси уже тише.       — Знаю, мой хороший, и я с тобой счастлива. Ты не должен соглашаться только ради меня, — твёрдо сказала Аша, внимательно заглянув ему в глаза.       — Не только ради тебя, — насупившись, сообщил он.       Аша молчала. Может, удивилась или ждала чего-то?       Рамси наконец решился, сглотнул и провёл ладонью по её мягким волосам. Как объяснить всё, что на душе? Наблюдая за Джоном с Дени и Эуроном с Ирмой, он заметил, что они будто законченная картина — та, в которой все детали на месте и дополняют друг друга. Это большое и совершенно новое чувство, которое захотелось узнать. Каково это, когда у тебя есть ребёнок, о котором ты заботишься, которого ты можешь чему-то научить, смотреть как он растёт и развивается? Новый мир, который ты открываешь, и который появился благодаря тебе.       Облечь всё это в слова так и не получилось. Рамси просто обнял Ашу и выдохнул ей в плечо:       — Я бы хотел, чтобы у нас был ребёнок. Расскажи мне ещё про это… чудо и новую жизнь и всё-такое, — отстранившись, он неловко улыбнулся. — Ты так красиво объясняла.       — Мы со всем справимся, — уверенно заявила Аша. — Ведь мы вместе, — она подарила ему нежный поцелуй и мягкую улыбку. — Хорошо, слушай…       И Рамси наслаждался звуками родного голоса, откинувшись на подушку и перебирая пальцами её волосы. Представлял эту совершенно иную реальность. Страшно стало, как перед прыжком через пропасть. И в тоже время захватил безумный восторг нового открытия, словно перед ним предстал какой-то дивный неизведанный остров, который только предстоит исследовать. Но вместе они ведь со всем справятся? Вместе — это и значит семья.