Гангстеры Лондона (Gangsters en Londres)

      Я сел в метро и поехал обратно в Скотленд-Ярд. Злости не было, остались лишь грусть и чувство использованности, как у одноразового билетика. Когда я вернулся, Смита нигде не было видно, и Молли сказала, что он отправился проверять алиби подозреваемых. Я чувствовал себя немного виноватым из-за того, что оставил всю работу на него, но, по правде говоря, он мог справиться с этим и без моей помощи. Поэтому я решил немного компенсировать своё отсутствие, взявшись за оформление документов (Смит был бы очень признателен), но едва я вошёл, Лестрейд заметил меня и жестом пригласил подойти поближе. Трое или четверо полицейских, всё ещё остававшихся в отделе, направились к двери. Донован вопросительно посмотрела в нашу сторону, но тоже вышла, оставив нас с Лестрейдом в кабинете одних.       Я пододвинул стул и сел напротив инспектора, стараясь казаться спокойным. Лестрейд потёр глаза, вид у него был более усталый, чем обычно. А когда он заговорил, на лице появились новые морщины. — Я же предупреждал тебя, Джон. Почему ты меня не послушал?       Я резко встал. — Боюсь, ты не самый подходящий человек, чтобы отчитывать меня, — ответил я.       Его челюсть напряглась, и в глазах появился предупреждающий огонёк. — Что он тебе сказал? — Кое-что. Ничего конкретно о тебе, но я всё равно догадался. На самом деле, ты сам достаточно рассказал мне на днях, но я был слишком рассеян, чтобы правильно это понять. — Послушай, — вздохнул он, — это была ошибка. Он вернулся на следующий день после того, как я его допрашивал и… я всё ещё не знаю, как это случилось, и мне очень стыдно, что я позволил ему таким образом получить контроль надо мной: вот почему я предупреждал тебя, Джон! Вообще-то я не из тех, кто позволяет похоти и первобытным чувствам брать над собой верх. — И ты выдал ему информацию о боксёрском клубе? — возмущённо спросил я. — Нет, конечно нет. Но после того, как я исключил все другие возможности… подозреваю, что он обыскал мой стол, пока был здесь. — Ты оставил его наедине с нашими бумагами?! — я чуть не закричал. — Мне позвонили по телефону! Прошло всего несколько секунд, и я уже был в дверях, он ничего не мог вынести из офиса. Но, держу пари, он знал, где искать. Наверняка у него заранее была вся информация, и ему нужны были лишь последние детали. Я был идиотом, Джон, я знаю, и этого больше не случится! — От меня он не получил никакой информации, Грег. Вообще ничего.       Он кивнул, избегая моего взгляда. Я догадывался, к чему шёл этот разговор. — Но ты всё равно отстраняешь меня… за то, что я позволил похоти и… первобытному инстинкту, или как ты там сказал, овладеть собой?       Лестрейд снова вздохнул, встал и протянул мне листок бумаги. — Нет. Я отстраняю тебя, потому что ты был настолько глуп, что сделал это на глазах другого полицейского. Отдел внутренних расследований займётся тобой, но обещаю, что прикрою твою спину. Ещё не знаю как, но я это сделаю. На самом деле содомия — это не слишком серьёзное обвинение; уверен, они это пропустят. Нам лишь нужно убедить их, что ты позволил себе такое неподобающее поведение только потому, что он накачал тебя наркотиками. Отдохни неделю, избегай Холмса, и вся эта неразбериха разрешится, Джон. Но сделай это, послушай меня хоть сейчас! Ты мне нужен, не позволяй ему всё испортить, или ты вылетишь из Ярда в меньшее время, чем тебе потребуется, чтобы произнести «стукач»!       Я прочёл приказ. Меня отстраняли на неделю. Отлично. Последняя капля неприятностей в сегодняшний фантастический день. — А что будет с тобой, Грег? — сердито спросил я. — И как же Донован, Фрэнк? Все остальные, кто принимал деньги или услуги от братьев Холмс?       Он сжал кулаки, и его губы превратились в тонкую белую линию. — У нас против них нет никаких доказательств. Я буду внимательно следить за ними, обещаю, но это всё, что можно сделать прямо сейчас. — А как же ты? Это твоя ошибка стоила нам всей операции, Лестрейд!       Инспектор широко раскрыл глаза и положил руку мне на плечо; я говорил слишком громко, и даже стены могли иметь уши. — Я всё ещё твой босс, Джон, — тихо сказал он мне на ухо. — Никто меня не видел, а ты говорить не станешь. Потому что ты этого не сделаешь, я знаю.       Конечно, он хорошо меня знал. Я стряхнул его руку и выскочил из здания. Я не осознавал, что хромаю, пока не оказался на улице.

***

      Я очень мало помню ту ночь или следующую ночь тоже: я отправился в паб, где никогда раньше не бывал, и там напился вдрызг. Потом я проспал почти весь следующий день, даже не раздевшись и не сняв ботинки, а когда проснулся, то пошёл выпить ещё немного. Ну хорошо, больше, чем немного.       На третье утро я проснулся, когда солнце уже стояло высоко в небе (я забыл закрыть шторы, поэтому свет бил мне прямо в больные слезящиеся глаза), и решил, что не собираюсь проводить всю неделю отстранения от работы пьяным. У меня были вопросы, которые нужно было решить, и чувства, с которыми нужно было разобраться, обдумать или похоронить при необходимости.       Я приступил к своим утренним ритуалам, довольно медленно из-за головы, которая весила столько, как будто я поставил на неё наковальню. Я расценил это как справедливое наказание за своё глупое поведение. Я принял тёплый душ, выпил чая и отправился к бакалейщику, так как в моих кухонных шкафах не было ничего съедобного. Нога болела, желудок меня беспокоил, и я чувствовал, что сердце болезненно щемило каждый раз, как только страдающий взгляд Шерлока приходил мне на память. И теперь, когда я протрезвел, это случалось каждые тридцать секунд или около того. Я вернулся домой с продуктами, газетой «Дейли Мейл» и бутылкой виски «Блэк энд Уайт» (которую я собирался выпить в тот же вечер, если ситуация станет совсем невыносимой). Разогрев консервированный суп, я сел за стол и принялся читать новости.       Моё внимание привлекла короткая заметка на семнадцатой странице: кто-кто снова вломился в то офисное здание на Риджент-стрит, где неделю назад был убит охранник. Кое-какая мебель была сломана, но никаких следов ограбления не обнаружили, а ещё нашёлся свидетель, который утверждал, что видел злоумышленника — мужчину лет тридцати, высокого, с тёмными волосами и в длинном чёрном пальто.  — Вот мерзавец!       С чего бы Шерлоку снова пробираться в тот офис? Что скрывалось в тех бумагах? Это была адвокатская контора, там могло находиться что угодно. И нельзя однозначно утверждать, что нарушителем был Шерлок, под такое описание подходило множество мужчин. Я, даже не задумываясь, поспешно доел суп и схватил пальто.

***

      Я добрался до здания незадолго до наступления темноты; и это было удачное совпадение, потому что дневной швейцар готовился уходить, болтая с ночным швейцаром, который должен был начать свою смену через несколько минут. Я показал им значок Скотленд-Ярда (слава Богу, Лестрейд не счёл нужным его у меня отнять; в конце концов, это было всего лишь недельное отстранение). — Вы прочли мои мысли, — сказал ночной швейцар, высокий лысый мужчина лет шестидесяти. — Я только думал позвонить в городское отделение полиции и бум! вы уже здесь! — Значит, есть какие-нибудь новости? — спросил я со своей лучшей улыбкой. — Может быть, адвокат уже выяснил, что пропало? — Ничего подобного, нет, насколько мне известно. Но вот мой напарник, Альфред, у которого здесь дневная смена, сказал мне… — Я говорил, — перебил его другой швейцар, Альфред, — что тоже видел грабителя! Я остаюсь переночевать в маленькой комнатке здесь, на первом этаже, когда не хочу идти домой, а прошлой ночью я не мог уснуть. Поэтому я подошёл к окну покурить. Я всё ещё не зажёг сигарету, когда увидел, как тот человек выбегает из двери! Видите мое окно? Вот оно.       Окно, на которое он указывал, находилось всего в трёх футах от главного входа: маленькая комнатка, где ночевал швейцар, была, по-видимому, подсобным помещением, расположенным над первым лестничным пролётом, прямо на крыше привратницкой. — А он тебя видел? — спросил я его. — Нет, в этом я уверен! Я стоял у окна с выключенным светом, и когда поднял голову, парень уже убегал. Он повернулся на мгновение, чтобы посмотреть на дверь, а затем припустил снова, пока не скрылся за этим углом. — Замечательно. Вам удалось разглядеть его лицо? — О да, сэр, уличный фонарь был зажжён; я прекрасно его видел!       Я достал из бумажника газетную вырезку с фотографией Шерлока из позавчерашней газеты и показал им.       Ночной швейцар воскликнул: — Это тот самый человек, которого мне показывали другие полицейские! Я уже сказал им, что не могу сказать наверняка, так как видел его не особо близко. — Но я бы мог! — усмехнулся Альфред. — Это не он.       Я вздохнул с облегчением. — Вы уверены? — Да. У человека, которого я видел, были темнее глаза и более широкий нос. Губы потоньше. Волосы были примерно одинаковыми, да и одежда тоже. Но на фото не тот человек. — Вы знаете, кто он? — спросил я, всё ещё сомневаясь. — Нет. Но он выглядит как богатый ублюдок, один из тех франтов, которые ездят на дорогих автомобилях, каждый день ходят на вечеринки и всегда имеют дебютанточку под рукой. — Примерно так. Благодарю вас, сэр, вы очень помогли. Я прямо сейчас составлю протокол и дам его вам на подпись, если вы согласны.       Я сел в привратницкой и заполнил бумаги. Альфред подписал их и наконец отправился домой. Я послал мальчика в Ярд с протоколом и запиской для Лестрейда, в которой говорилось: «Я скучал, и мне не хватало работы. Уверен, ты сможешь подделать дату или заставить кого-нибудь из других парней подписать это. Увидимся! Джон У.»       Я усмехнулся, представив себе сердитое лицо Лестрейда, когда он прочтёт записку: этот человек не очень-то привязан к правилам и нормам, но ему явно не понравится подделывать отчёты.       Я шёл домой с лёгкой кривой улыбкой на лице. Я всё ещё хромал, но почему-то чувствовал себя лучше. И мне нужно было немного прогуляться, чтобы прояснить голову.       Итак, Шерлок не возвращался в адвокатскую контору. И у нас не было никаких доказательств, что именно он был там и в первый раз. Но кто-то хотел заставить полицию поверить, что Шерлок залез туда прошлой ночью. Нашлись даже два свидетеля, пускай один из них оказался там случайно. Слишком топорно сработано, чтобы не быть явно запланированным. Одежда, пальто, волосы… всё это было специально похоже на Шерлока издали, в темноте. Хорошо. Но зачем это нужно?       А на прошлой неделе? Тогда в здание проник всё-таки он? В первый раз его видел только ночной сторож. И в результате он погиб. Шерлок, или тот, кто вломился в здание, убил его. Следуя ходу мыслей Лестрейда, если Шерлок вломился в офис прошлой ночью, то он также был тем, кто ворвался туда неделю назад, следовательно, Шерлок убил охранника. Этого было достаточно, чтобы предъявить ему обвинение.       Но главный вопрос заключался в следующем: почему меня волновало, был ли Шерлок здесь вчера вечером или нет, являлся он убийцей или нет? Как заметил Лестрейд, это были только «похоть и первобытные чувства», ничего больше. Для него, несомненно, именно так. А для меня? Что это было? И, что ещё важнее, следовал ли кто-нибудь за мной? Я был почти уверен, что ответ будет положительным: так подсказывал мне инстинкт, воспитанный в армии и на улицах Лондона. И на этот раз это был не полицейский. У Шерлока наверняка был кто-то, кто следил за мной. Моё сердце ускорилось, бешено колотясь в груди. Ну, я знал, что это произойдёт. Никто не может унизить одного из преступных боссов (его глаза, его смущённый взгляд, когда я оставил его там на коленях, как будто он действительно не понимал ситуацию), и не закончить пулей, украшающей его лоб, или новой парой ботинок, сделанных из хорошего цемента, и купанием в Темзе. На соседних улицах я применил все свои старые трюки и попробовал несколько новых, но, когда я добрался до дома, мой преследователь бесследно исчез; я не смог схватить его, чтобы задать пару вопросов. После этих маневров в моей крови бурлило столько адреналина, что потребовалось ещё несколько минут, чтобы понять, что и моя хромота исчезла тоже.       Я обыскал лестницу и свою квартиру, но всё выглядело так же, как и всегда, без каких-либо признаков нежелательного присутствия. Ну ладно.

***

      В ту ночь я не прикоснулся к виски и лёг спать со служебным пистолетом под подушкой. Но я не чувствовал физической усталости, и сон от меня ускользал. Я поёрзал и, наконец, улёгся на бок, наблюдая за тенями деревьев за окном. Я всё никак не мог понять, как мне удалось попасть в такие неприятности из-за… мужчины. Ещё несколько дней назад я не представлял, что во мне это есть. Меня никогда раньше не тянуло к мужчине, не говоря уже о том, чтобы испытывать к нему чувства. Впрочем, после Хелен я не верил, что вообще буду чувствовать хоть что-то к кому бы то ни было. Но я ведь не собирался думать о Хелен сейчас, после всех этих лет, не так ли? Хотя думать о Шерлоке было не менее мучительно. Я всё ещё чувствовал его губы на своих, его руки вокруг моего тела, его тепло. Возможно, именно этого мне так не хватало — просто живого человека рядом, обнимающего и целующего меня. Но теперь мне никогда не узнать истины, и эта мысль убивала меня.       Я снова неловко повернулся в постели, пытаясь найти позу, которая позволила бы мне по крайней мере расслабиться. Промучившись почти час (судя по будильнику), я ощутил в своей квартире какое-то движение. Я насторожился и достал пистолет. Движение приблизилось к двери моей спальни: это был не звук шагов, а мягкое колебание воздуха там, где тело пересекало квартиру; почти незаметное, если только вы не были обучены чувствовать его. Я не пошевелился и продолжал притворяться спящим, но моё тело было напряжено от предвкушения. Как только я убедился, что кто-то вошёл в мою комнату, я сел и направил пистолет на фигуру в дверях. — Джон! — воскликнул незнакомец.       От шока я чуть не нажал на курок. — Шерлок! Но какого чёрта…?       Он пробежал расстояние, отделявшее его от моей кровати, и пополз по ней, пока не смог забраться на меня сверху. Я в изумлении уронил пистолет. — Это ты, Джон… это должен быть ты и только ты, — прошептал Шерлок мне в кожу, целуя и потираясь щекой об мою шею и подбородок. — Больше никогда никого не будет, обещаю, Джон, ты должен мне поверить. Мне так жаль! И никогда не было никого другого, кроме тебя…       Недолго думая, я взял его лицо обеими руками и притянул ближе, пока наши губы не соприкоснулись. Его рот был мягким и податливым, он открылся, чтобы позволить моему языку и зубам без сопротивления двигаться внутри него. Мгновение назад я скучал именно по этому, и теперь Шерлок предлагал мне себя в качестве мирного приношения. — Мне очень жаль, Джон… — он продолжал шептать, и его горячее дыхание обжигало мне губы. — Я знаю, знаю.       Я попытался отодвинуться от Шерлока, чтобы прочистить голову, но когда я это сделал, то обнаружил, что смотрю ему глаза, и он казался таким обиженным, таким отчаявшимся… В конце концов, я только пробормотал: — Мы должны поговорить, хорошо? Тебе придётся мне очень многое объяснить… но не сейчас. Боже, как же я скучал по тебе! Я думал…       Шерлок поднял голову с моего плеча, на котором она покоилась, и бросил на меня пытливый взгляд. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу, — закончил я. — Это то, о чём ты меня просил, — с горечью сказал он. — Но теперь ты здесь, и я ошибся, — ответил я, снова поцеловав его: я не хотел сейчас обсуждать это. Скелет в шкафу мог подождать ещё какое-то время.       Я провёл руками по его груди, покрытой слоями и слоями шерсти и шёлка. Шерлок поспешно снял с плеч пальто, позволив ему упасть на пол. Но я остановил его, взяв его руки в свои и поцеловав костяшки пальцев; мои глаза встретились с его бледным испуганным взглядом. Он до сих пор стоял на коленях на моей кровати, а я сидел рядом, наполовину укрытый одеялом. Я привстал, позволив своим рукам блуждать по его плечам, чувствуя, как мышцы и сухожилия подрагивают под этой дорогой одеждой. Тогда мои руки спустились по его сильным рукам, пока не достигли локтей, а затем переместились обратно на грудь. Он потянулся пальцами к пуговицам своего жилета, но я снова оттолкнул их. Я хотел расстегнуть их сам, медленно, наслаждаясь теплом его тела и растерянным выражением лица. — Позволь мне, пожалуйста, — сказал я ему. — Я даже не мог как следует разглядеть тебя той ночью.       Его взгляд смягчился, и тонкая слабая улыбка тронула губы. Он положил руки мне на плечи и потёр их большими пальцами. Я стянул с него жилет и бросил поверх пальто. Потом перешёл к рубашке. Слава Богу, в этот раз портной не замучил нас тысячей крошечных пуговичек по последней моде, это была обычная классическая рубашка с совершенно нормальными пуговицами. С каждой расстёгнутой пуговицей я легонько целовал открывавшуюся кожу. Шерлок заурчал, и его руки стали выводить узоры на моей груди. Но когда я склонился над его животом, мои целомудренные поцелуи превратились в упоённое вылизывание, и Шерлоку осталось удовольствоваться тем, чтобы, затаив дыхание, крепко ухватиться мне за плечи. Наконец, я вытащил его рубашку из брюк и спустил рукава вниз по рукам. Она упал поверх другой одежды, начинавшей образовывать на полу разноцветный холм. Шерлок поднялся и расстегнул брюки. Я встал на колени на кровати и сбросил пижаму, сначала верх, а потом штаны, упиваясь видом Шерлока, почти голого, когда он спустил брюки и стянул нижнее бельё. Его глаза жадно пробежались по моему телу, пока наши взгляды не встретились. Затем Шерлок сел на кровать, чтобы снять носки, и, как только он закончил (свёрток теперь представлял собой высокую гору одежды), я обнял его сзади за талию и обласкал губами затылок. Ощущение голой кожи его спины на моей груди было удивительным, мягким и тёплым. Я нетерпеливо хмыкнул и решил, что именно и как я хочу сделать. Он повернул голову, чтобы снова поцеловать меня, но я прикусил его нижнюю губу и попросил: — Ты можешь лечь в постель? На живот? Мне так хочется насладиться этим моментом.       Он поколебался пару секунд, но всё же согласился. Теперь свет уличного фонаря освещал его тело резкими светотенями вместо мягкого тёмного силуэта, который я видел раньше. Моё дыхание перехватило от восторга, прежде чем я осмелился прижаться губами к этому белому совершенному телу. И подумать только, что я не воспользовался шансом увидеть Шерлока таким той ночью, заставив его дрожать на холодном асфальте грязной улицы, о чём я только думал?! Я должен был загладить свою вину. Я осторожно оседлал его бедра и начал ласкать узкую спину кончиками пальцев. Шерлок издал довольный звук, не очень отличающийся от кошачьего мурлыканья, улыбаясь с закрытыми глазами, и я потянулся погладить его тёмные волосы. Вскоре мой рот последовал за пальцами, создавая узоры на его спине, целуя, покусывая или просто прикасаясь губами к позвоночнику и бокам. Он с наслаждением вздохнул.       Затем я опустился на кровать и поставил одно колено между бёдер Шерлока. Он понял намёк и раздвинул ноги; вторым своим коленом я ещё немного подтолкнул их в стороны, вызвав у него сдавленный стон. Интересно. На пробу я провёл руками по его ногам, и когда добрался до бёдер, Шерлок снова застонал. Я тихо рассмеялся и подвинулся, покрывая поцелуями и ласками местечко под коленкой, и одновременно раздвигая его ноги еще шире. У Шерлока перехватило дыхание, и он начал ёрзать: настала его очередь быть нетерпеливым.       Я поднялся по его бёдрам до места соединения ног и, положив руки на каждый восхитительный белоснежный холм, осторожно лизнул его яйца. Шерлок чуть не подпрыгнул от неожиданности, и мне пришлось сдержать смешок. Я крепко схватил его, массируя мягкую плоть и осторожно раздвигая ягодицы. Я немного колебался, но всё же решил попробовать и лизнуть вокруг дырочки Шерлока. Результат был великолепен: он громко застонал, почти не сдерживая себя. Я сделал это снова, начиная водить языком вокруг его отверстия, всё ближе и ближе, пока не добавил туда ещё кончик пальца, настойчивее лаская его вход. Шерлок широко раскрыл глаза, и я заметил, что его лоб и верхняя губа покрылись потом. — Джон!       И я не знал, было ли это предупреждением, мольбой или просто выдохом с моим именем. Но потом ему удалось восстановить голос и пробормотать: — В моём пальто, в кармане… пожалуйста…       Я поднял с пола его пальто и нашёл в одном из карманов стеклянную баночку. Прикрепленная этикетка была явно аптечной; на ней значилось: «Джонсон-и-Джонсон. Хирургическая смазка». Я рассмеялся; Шерлок был прав, это должно было подойти идеально. Хвала медицинским успехам, сделанным с тех пор, как я в последний раз проводил полный медицинский осмотр! Я открыл крышку и окунул пальцы в скользкий крем. Прикосновение было прохладным, но не липким. Я снова обратил своё внимание на вход Шерлока и потёр его двумя влажными пальцами. Почувствовав прикосновение, он резко изогнулся над кроватью. — Прости, немного холодновато. — Всё в порядке, — проворчал он, потирая бёдра об одеяло. — Полегче, хотелось бы, чтобы мы продержались подольше, — предупредил я. — О, оставь меня в покое. Обещаю не жаловаться, если я кончу первым.       Я снова рассмеялся и начал тереть круговыми движениями его отверстие, другой рукой массируя тугую плоть его задницы. Затем я зачерпнул ещё немного этого волшебного желе и засунул внутрь Шерлока кончик одного пальца. Его потирающиеся движения стали ещё более отчаянными. Я вставил в него остаток пальца, оглаживая его отверстие остальными, и Шерлок не выдержал: — Чёрт возьми, Джон!       Глубоко засунув палец в его задницу и проводя им по внутренним стенкам, я с восхищением наблюдал, как он эффективно трахал матрас, самозабвенно двигая задницей и бёдрами. — Я начинаю ревновать… — сказал я, беззастенчиво улыбаясь. — Похоже, ты отлично проводишь время там, внизу…       С этими словами я засунул ещё один палец в его тугую дырочку, и он громко застонал. Это было невероятно легко по сравнению с той ночью, когда в качестве смазки у нас была только моя слюна. На этот раз мне не нужно было прилагать много усилий, и кольцо мышц, казалось, начало расширяться, не причиняя боли Шерлоку, который выглядел совершенно потерянным и находился на грани оргазма. Его бёдра лихорадочно двигались, и капля пота стекала по позвоночнику. Я наклонился, чтобы слизнуть её, очарованный всем происходящим. Потом пошевелил пальцами внутри, раздвигая их ножницами и расширяя его проход, и, когда решил, что он уже достаточно подготовлен, я нащупал железу его простаты размером с грецкий орех и слегка потёр её кончиками пальцев. Эффект был мгновенным: Шерлок выгнул шею, его бедра и ноги пронзила судорога, и из горла вырвался громкий стон.       Когда его оргазм утих, я вытащил пальцы и погладил его спину и предплечья, устроившись с ним рядом. Шерлок вздохнул и открыл глаза, светло-голубой взгляд устремился прямо на меня. Он поднял руку и погладил моё лицо. Он казался по-настоящему открытым и спокойным, каким я никогда его раньше не видел. — Ты прекрасен, Джон, — прошептал он. — И так добр со мной. Никогда больше не позволяй мне причинить тебе боль, Джон.       Я улыбнулся и поцеловал его пальцы. — Я постараюсь запомнить. — То, что мы делали… продолжай, пожалуйста…       Я приподнял бровь. Конечно, мне не терпелось последовать за ним, мой член был так твёрд, что я мог бы забить им гвоздь, но Шерлок только что кончил. — А ты уверен?       Он кивнул, проводя пальцами по контуру моих губ, а затем засунул указательный палец мне в рот. Я жадно облизал его. Взгляд Шерлока переместился с губ на мой член. — Да ладно тебе, Джон…       Я не собирался заставлять его настаивать. Я встал между его ног, но прежде чем продолжить, обхватил его за талию, покачивая бёдрами, и стянул одеяло, согнув испачканную часть так, чтобы она не соприкасалась с кожей Шерлока. Я снова погладил его по спине и бокам, позволяя ногтям слегка поцарапать горячую кожу, а затем спустился к его бёдрам. Шерлок издал тихий стон, как я подозревал, скорее для того, чтобы успокоить меня, чем для себя. Я взял смазку и щедро вылил её на свою эрекцию, чуть не задохнувшись от контакта. Крем был очень приятным на ощупь, и я погладил свой член, лениво перебирая по его длине пальцами. Удовлетворённый, я прислонил головку к отверстию Шерлока и немного надавил. Шерлок издал мягкий, вибрирующий звук. Я стал совершать медленные неглубокие толчки, дюйм за дюймом, как это хорошо работало в первый раз, даже без смазки. Когда я увидел головку своего члена, поглощённую телом Шерлока, одна эта картинка чуть не подтолкнула меня к краю. Я остановился, закрыл глаза и сосредоточился на том, чтобы замедлить дыхание. — Не останавливайся сейчас… — сказал Шерлок. — Пока всё хорошо. — Ты уверен? Сейчас тебе не больно? Как ты себя чувствуешь? — Я чувствую себя… полным. Растянутым. Но это хорошо, я могу принять его. В первый раз было слишком много, слишком интенсивно. — У меня по-прежнему внутри только головка. — О…       Возникла небольшая пауза. — Всё равно продолжай, Джон, если ты не передумал.       Я кивнул, вдохнул и снова двинулся вперед. Каждый раз, когда головка моего члена тёрлась о его тугие и влажные стенки, взрыв удовольствия шёл прямо к моим яйцам, распространяясь затем по всей нижней части тела. Я вводил член внутрь, всё глубже и глубже. Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы делать это медленно и нежно, особенно в таком неустойчивом положении, когда мои колени подрагивали от напряжения, и едва только я почувствовал, что вошёл достаточно глубоко, я осторожно опустился на Шерлока, накрыв его своим телом, и снова начал двигаться внутри него, выгибая бёдра и обнимая его за плечи и шею. Так было гораздо удобнее, и я мог покусывать его за мочку уха, сохраняя неспешный приятный ритм без особых усилий. Я был рад видеть, что Шерлок задыхается по-настоящему, снова закрыв глаза. Слой пота хлюпал между нашими телами при каждом движении.       Через некоторое время я выпрямился и притянул Шерлока к себе, пока он не оказался на четвереньках. Он повернулся и, нахмурившись, наблюдал за моими движениями со всем своим вниманием. Я наклонился и дотянулся до его губ своими, а потом снова пристроился сзади и вошёл внутрь. Он застонал; на этот раз угол был глубже, и я, наконец, мог проникать в него без ограничений. Я толкался сильно и глубоко, не очень быстро, но с неумолимой настойчивостью, снова и снова, придерживая его за бедра. Кровать скрипела и раскачивалась вместе с нами, и тело Шерлока двигалось вперёд с каждым толчком, пока он не был вынужден ухватиться за спинку кровати обеими руками, чтобы не удариться об неё головой. Я подтянул его дальше, пока он не встал на колени, и его торс оказался зажатым между мной и изголовьем кровати. Я положил руки поверх его, переплетая наши пальцы. Теперь я держал быстрый и жёсткий ритм, дразня и покусывая его шею, чувствуя, что мой оргазм приближается стремительно и неотвратимо.       Я дал Шерлоку немного пространства и опустился на колени, усаживаясь на пятки. Потом притянул его к себе, крепко обнимая за талию и целуя вспотевшее плечо. Я чувствовал, как мой член жгуче пульсирует внутри него, и Шерлок немедленно начал покачивать бёдрами, потирая головку моего члена о свою простату короткими и отчаянными движениями. Я крепче прижал его к себе, и мы начали раскачиваться вместе. Это было так хорошо, что мне не нужно было выходить из него; я чувствовал, что наши тела переплелись так тесно, что невозможно различить, где заканчивается одно и начинается другое.       Я позволил одной из своих рук спуститься вниз, накрыв руку Шерлока, работавшую над его членом жёсткими и длинными движениями. Вскоре мы оба погрузились в один и тот же гипнотический ритм, одновременно лаская член Шерлока, а затем я укусил его за шею и почувствовал, как всё его тело содрогнулось, а член начал брызгать спермой сквозь наши сомкнутые руки. Его задний проход непроизвольно сжался, и в этот же момент меня настиг неимоверной силы оргазм, а мои стоны и стоны Шерлока смешались в раскалённом воздухе спальни.       Это был великолепный оргазм, но он истощил все мои силы, оставив измученным и ошеломлённым. Шерлок всё ещё сидел у меня на коленях, но когда я подтолкнул его в бок, он лишь хмыкнул и крепче сжал мои руки, придерживая их вокруг своей талии. — Не отпускай меня, Джон. — Нам надо пересесть, Шерлок, и немного привести себя в порядок, — возразил я.       Он что-то проворчал в ответ, поэтому я вздохнул и довольствовался тем, что мы просто завалились вместе на бок, и мой член по-прежнему оставался внутри него. В конце концов, он выскользнул, но мы сохранили нашу позу, плотно прижавшись друг к другу и обнявшись. Сон, который раньше ускользал, сейчас грозил полностью овладеть мною, но я сопротивлялся, подавляя непроизвольные зевки. — Шерлок? — Угу?       Он тоже казался полусонным, но рукой всё ещё продолжал поглаживать мою руку на своей талии. — Значит, я был прав? Между нами что-то есть? Я имею в виду нечто более глубокое, чем секс. — Я чувствовал себя неуверенно, но всё равно должен был спросить. Мне нужен был чёткий ответ. — Мммм… Я даже не знаю.       Я почувствовал, как к горлу подступает гнев. — Но ты же сам говорил что-то подобное, когда вошёл сюда, Шерлок! — Я знаю! — он казался немного расстроенным и нервным. — И это была правда. Всё, что я сказал. — А что потом? — настаивал я. — Я… ничего не могу обещать. У меня никогда раньше не было отношений, я уверен, что всё испорчу, — вздохнул он.       Я обдумал его ответ. — А ты не хочешь попробовать? — спросил я. — Я не буду ждать от тебя чего-то особенного. Хотя бы попытаться. — Я хочу быть с тобой, Джон. Разве этого недостаточно? — На данный момент — да, — я поцеловал его усеянные родинками плечи. — Но, к сожалению, я всё же нуждаюсь в некоторых объяснениях.       Шерлок громко вздохнул, его спина прижалась к моей груди. — А это не может подождать до утра? Я уже почти сплю. — Нет, к сожалению, нет. И более того, кто может гарантировать, что я не проснусь завтра один, прикованный наручниками к изголовью кровати?       Смех Шерлока заклокотал у него в горле. — На этот раз я не надену на тебя наручники, клянусь! — он повернул ко мне улыбающееся лицо. — Если ты, конечно, сам не попросишь об этом.       Я в удивлении широко открыл глаза, а затем рассмеялся вместе с ним, не в силах остановиться.