Всегда мечтала выебать курсовую.

Лежу в своей кровати, голова пуста, как пустыня. Минуты ожидания капают очень медленно. Бывает такое, что ждешь ответ на что-то и тебе уже все равно какой он будет, лишь бы больше не томиться и не ждать, а время как назло замедляет свой ход. Вот так и было со мной. Кровать казалась жесткой, а музыка в соседней квартире слишком громкой. Полная луна запустила свою дорожку света сквозь стекло в моем окне неровной линией, падая в комнату. Провела по полосе света рукой, казалось, что я смогу взять его, как кусочек ткани, и передвинуть, но, сжав пальцы, я сжала воздух и подняла вверх пустоту. Так больше не могло продолжаться, надо было чем-то себя отвлечь. Крепкий кофе, хоть я его и не люблю, должен был немного помочь. Пью горячий напиток, не чувствую вкуса, только горечь появляется во рту после каждого глотка. Сажусь перед телевизором, бесцельно щелкаю каналы и попадаю на какую-то старую мелодраму, смотрю. С каких пор я стала не спать по ночам только потому, что чего-то жду, а не потому, что развлекаюсь в клубе? С каких пор жизнь стала такой насыщенной, а не замкнутым кругом, к которому я так привыкла? Почему я пью ненавистный мне кофе вместо расслабляющего зеленого чая? Столько всего успело измениться всего за мгновение, что я даже не успела заметить, как расклеилась, будто я китайский башмак или соломенная шляпка, а не человек, но ведь чувства есть только у человека, а может, я и ошибаюсь, и у соломенной шляпы тоже есть чувства? Обязательно ли человеку быть человеком или по-другому все это невозможно? Я это понимала и сидела, наливая себе чашку за чашкой горького напитка, смотря мелодраму и не проронив ни единой слезинки, листала каналы, когда она закончилась и снова вставала за очередной чашкой пробуждающего напитка. Это была, наверное, самая длинная ночь в моей жизни. Солнце запустило свои первые лучи в окно моей гостиной, где я сидела на диване и пялилась в уже выключенный телевизор. Музыка у соседей давным-давно утихла, и тишина объяла комнату. Слышалось размеренное тиканье настенных часов с кукушкой и все. Резкая трель звонка прервала эту тишину как в гробу. Я вздрогнула и выронила чашку с остывшем черным кофе из рук, разбившись и расплескав все по махровому ковру, но было наплевать. Встав с дивана, я поплелась открывать дверь, а перед ней замерла. Я не знала, готова ли услышать отрицательный ответ. Трель разрывала барабанные перепонки, настойчиво. Рука сама повернула ключ в замке и дернула на себя ручку. На пороге, как и ожидалось, стоял Крис. Настоящий Крис. Черные круги залегли под глазами, верно, он тоже не спал всю ночь. На нем был старый растянутый свитер и джинсы. Где он их только умудрился найти? Толстые окуляры очков скрывали его большие выразительные глаза, как тогда ночью, когда он был как напуганный котенок с немного сгорбленными плечами, взлохмаченной стрижкой. Он мялся у двери. Во рту почему-то пересохло и, судорожно облизнув сухие губы, я жестом пригласила его зайти и закрыла за ним дверь. В гостиной мы еще долго молча сидели на диване. Он смотрел в окно, а я разглядывала картину, висевшую на стене, на которую раньше ни разу и не взглянула. Сейчас она почему-то казалась безумно интересной. Молчание напрягало и одновременно ни на что не обязывало. В конце концов, Крис кашлянул и резко выпрямил спину, но продолжал изучать мою растительность на окне. - Знаешь... - начал было он говорить, но тут же замолчал, - Знаешь, я долго думал и понял, что я ведь о тебе вообще ничего не знаю. Ты вот знаешь обо мне всё, ты всегда выслушивала и помогала, первая, кто не отвернулся от загнобленного очкарика, протянула руку помощи. Ты слушала и улыбалась, но почти ничего не говорила о себе, я знаю только твою профессию и имя. Я что-то чувствую, но не знаю, как объяснить тебе это. Это не любовь, наверное. Но ты очень близка мне и я хотел бы знать больше, - меня отшили, да, это было понятно. Вроде, как он сказал, что не любит, но я была ему дорога. Было и смешно и грустно, ведь если он узнает всё обо мне, что знаю я, то, скорее всего, не станет со мной общаться. Я смотрела на его глаза морского цвета сквозь окуляры очков и понимала, что мы с ним так далеки друг от друга. Его наивный взгляд, еще не узнавший моего прошлого, смотрел сквозь толстые линзы робко и вопросительно, а я не знала, как мне поступить. Но следующего действия я уж точно не ожидала от Криса. Он немного привстал и сняв свои очки, коснулся своими губами моих. Они были очень мягкими и теплыми. В поцелуе не было никакой пошлости, только искренность и теплота души Криса. - Спасибо, что полюбила меня таким, какой я был на самом деле. Ты подумай и теперь ты ответь. Может, хоть что-то сможешь мне доверить и рассказать. Я осталась сидеть в опустевшей комнате на диване, рассматривая картину, на которой было нарисовано море. Оно было такого же цвета, как и глаза Криса, красивое. Белая пена волн была будто живая, ударялась о камни вновь и вновь, застывая на картине. Думала, очень много думала. И я не могла сидеть на месте. Генеральная уборка, вот что я решила сделать. Я не могу думать сидя, сне обязательно надо что-то делать. Бумажки, пыль, мусор и дорогие сердцу вещи перемещались по квартире, раскладывались по ящикам и мусорным мешкам, а время тикало. В квартире все стопки бумаги находились на одном столе в гостиной, платья и ткани были развешаны по шкафам, разбитая чашка кофе убрана, посуды в кухне помыта. Даже не забыла полить цветы. Я не знала, что лучше: попытаться рассказать или не рассказывать, но оставаться друзьями. И вот в такие моменты бывает, что все решают за тебя, но тебе от этого потом легче, хотя сейчас это кажется далеко не так. Зазвонил мой телефон, высветилось "Игорь", хмыкнула, но взяла трубку. - Да? - Не хочешь ли ты извиниться? - За что это? Ты сам меня бросил. - Ну хорошо. Тогда слушай внимательно, - сказал он довольно резко, а потом послышалась тишина, возня на заднем фоне и тихие ругательства очень знакомым голосом, - Так вот, твой сучёныш у меня и если ты хочешь, чтобы его ботанская рожа была в целости и сохранности, а задний проход не был разорван, то советую извинится за то унижение, которое ты принесла мне в торговом центре. В душе словно взорвался вулкан с лавой, очень горячей, рвущейся наружу. Хотелось унизить его в три раза хуже, чем в тот раз только за то, что он посмел коснуться ни в чём неповинного Криса. - В час ночи на старой стройке, - бросила я и скинула трубку. Стала в завалах вещей искать листок с номером телефона, и через какое-то время нашла. Набирая, три раза ошиблась - дрожали руки. Но все-таки набрав, прислонила к уху. Длинные гудки, а потом щелчек и нужно что-то говорить, а в горле пересыхает уже второй раз за день. - Привет, Кэри, что звонишь? - Парни, нужна ваша помощь. - А мы думали, ты завязала, это же не дело для такой принцесски, как ты, - парень откровенно издевался. - Простите, ребят, знаю, я тогда отвратительно поступила. Думала, что смогла бы что-то изменить. - Ладно, сеструх, кончай оправдываться, мы не злимся. Что хотела? - Поможете? - Вернешься? - наступила режущая слух пауза. Это было трудное решение, но одна я не могла. Я знаю, что когда вернусь, всё снова будет как раньше, я боюсь косых взглядов за моё предательство, боюсь их плохого отношения. - Да, вернусь и больше не уйду, - ответила я, нервно сглотнув. - Будешь как в старые добрые времена моим замом, будешь замазывать наши собачьи шкуры йодом? - Буду. - Хорошо. Где и когда? - Час ночи, состав полный с оборудованием. На стройке. - Окей, будем там. Я все-таки вернулась. Мое прошлое отказалось меня отпускать надолго. Сама бросила телефон на кровать и пошла в гостиную готовиться. Достала из недр шкафа кожаную куртку с шипами, кожаные сапоги на платформе. Отрыла старую побитую бейсбольную биту из коробки. Все эти вещи навевали воспоминания о школьных годах. О громкой музыке, драках в кровь и мясо, а ведь я тогда была зам главой уличной банды. Битвы были мне в кайф, чужая кровь кипятила мои нервы, выбрасывала адреналина под кожу. Я не считала, сколько человек довела до реанимационной койки. А потом, а что потом? Моя семья погибла именно из-за такой банды. И я ушла. Сидела и часами пялилась на нашу совместную фотографию, все улыбались. Обгоревшее лицо сестренки и взлохмаченная шевелюра брата, мама в новом платье - все это делало больно, заставляло проклинать даже собственных друзей, которые бились с тобой спиной к спине. А теперь, я снова вернулась, опять изменила выбор из-за любимого человека. *** Двенадцать тридцать на часах. Натягиваю старую косуху, рваные джинсы, сапоги. Куртка пахнет костром, все ещё. Время не ждет. Связываю волосы в высокий хвост и выхожу на улицу, прихватив с собой свою верную помощницу - биту. Открываю отцовский старый гараж и, как в давние времена сажусь, на его мотоцикл, бензина хватит. Завожусь и выезжаю. Парни уже ждут в секретном месте за стройкой, все улыбаются в свои тридцать два зуба, хоть у некоторых из-за драк их и меньше. - Всем привет. - С возвращением, - хором отвечают ребята. - Все-таки тебя нам не хватало, - усмехается главарь нашей уличной банды - Максим - и треплет меня по голове. - А у тебя все та же дурная привычка портить мне прическу. - Что правда, то правда, нравиться смотреть на твою недовольную рожу. Сколько бы не прибавилось в твоем росте, ты остаешься для меня маленькой забитой четырнадцатилетней сестрой, которую я отнял у тех старых мужиков. Ладно, парни, готовы? На его вопрос последовали одобрительные возгласы, а вверх были подняты приборы борьбы. Здесь было все от ножей и кастетов до бит с гвоздями и цепей. - А теперь слово нашей маленькой волчице. Сестрица, ты же даже не сказала, зачем собрала нас всех. - Понимаете... - было неудобно их просить об этом. - Нет, мы не поймем, если ты будешь мяться, как восемнадцатилетняя целка, боясь снять трусы, - почему-то это придало мне сил. - Эти ублюдки взяли в заложники одного близкого мне человека, требуя в замен извинений на коленях. Понимаете, он не должен быть там, это его не касается. Вы же знаете, что Игорь его не отпустить, даже если я извинюсь. - Игорь? - Да. - Ну всё, парни, все всё поняли, пора развлечься. Давно мы жирок не растрясали. - Удачи, - хором отозвалась толпа по нашей старой традиции. План был таков, что я прихожу как бы одна и начинаю просить прощения, а потом появляются они и помогают. Банальный и глупый, но пока самый нормальный план. Пока я шла к месту, у меня жутко чесались руки набить кому-нибудь морду. Похоже, я все же скучала по уличным бойням, раздирающим крикам, скучала по накладыванию бинтов своим товарищам и поливанию ранок йодом, хоть так делать и противопоказано. Но сейчас не об этом. Стройка освещалась яркими фарами автомобилей. Их было всего человек пятнадцать. Четырнадцать ребят и Игорь, а также мой мальчик. Его руки были завязаны за спиной, а рот заклеен скотчем, как в самом паршивом боевике. При моем появлении он мычал, чтобы я уходила, но я проигнорировала его просьбу, подходя все ближе и ближе к своему бывшему парню. Тут как и раньше были разбросаны куски арматур и разной проволоки с кусками бетона. Сразу было видно, что стройка не удалась и её пришлось прикрыть. Ночь была лунная, прохладная, как и бывает осенью. Даже в куртке немного знобило, но было не до этого. - На колени и проси прощения. Я сделала так, как он и просил. Грохнулась на рваные коленки своих джинс, увидев яростное мотание головой Криса в знак протеста, за что тот и получил по лицу ногой от этого подонка. Руки уже просто дрожали от желания почувствовать чужую кровь на них, а лучше кровь этой сволочи. Он усмехался, думаю, последний раз в своей жалкой жизни. Потом все происходило очень быстро. Из-за стен стали появляться мои парни, мне в руки прилетела моя бита. Игорь не понимал, что происходит вокруг, а я за это время успела оттащить Криса в уголок и присоединиться к другим. Я била с разворота по голове, рукам и ногам, слыша хруст костей под деревянной битой. - Игорь мой! - закричала я. Бита была забыта, куртка скинута. Хотелось навалять ему именно голыми руками. Я подбежала и со всей дури ударила его по лицу на пронос, этой же рукой в обратку ударила локтем и подбила его ноги своей. Он упал на колени и получил добавки по лицу с колена, а затем и в печень с ноги. Все уже расправились с его дружками, а тот валялся, свернувшись в калачик, и скулил, пуская слюни на холодный бетонный пол. - Еще раз посмеешь до него дотронуться, я тебе яйца оторву, ясно, мразь? Тот что-то проскулил в ответ, но и это меня устроило. Пнув ещё раз напоследок его ногой, я направилась в сжавшегося в уголке Криса. Он был напуган, левый глаз заплыл в появляющемся синяке. Как можно аккуратно разрезав веревки и сняв скотч, я прижала его к себе. - Все хорошо? Нигде не болит? Он молчал. Он меня боялся и его трясло. - Пошли, Крис, я обработаю твои раны и отпущу. Не бойся, не съем. Я встала и за руку повела его к выходу. Все потянулись, собрали оборудование и запрыгивали на байки. Все раны замазывала я у себя дома, это была у нас традиция, что ли. Парни бесцеремонно завалились в квартиру и заняли свободное место, где нашли. А Крис словно воды в рот набрал. Я нашла в морозильнике замороженную цветную капусту и протянула ему. - Приложи к глазу, легче станет. Ответа ждать было бесполезно, поэтому я достала аптечку и стала замазывать царапины и ссадины друзьям. Максим как всегда отличился и поцарапал лицо и шею. Саша с Кириллом только поразбивали костяшки, а вот Дима, похоже, сломал руку об кусок стены, когда промахнулся. Я не была настолько хорошим врачом и отправила его в травм пункт с другими ребятами, предварительно залив их костяшки обеззараживающей жидкостью. В квартире остались мы одни с Крисом...