Всегда мечтала выебать курсовую.

Впервые было так тихо, когда он находился у меня дома. Тишина резала комнату, как осколки стекла. Я молча собирала аптечку, а Крис сидел в гостиной на диване и смотрел в окно, совсем не шевелясь. Закончив, я села, только в уголок, прислонившись спиной к стене, потому что боялась слишком близко подойти и спугнуть. Мне не было оправдания. Он пострадал из-за меня. И он молчал. Только мое дыхание подсказывало мне, что тут есть хоть кто-то живой, физически живой, потому что морально я медленно распадалась на маленькие кусочки, минута за минутой. Просто невероятно больно сидеть, видеть его и понимать, что ничто не будет так, как прежде. Потому что я монстр, а он принцесса, а это не глупая детская сказка, в которой девушка и чудовище вместе. В нашем мире принцессы с принцами, а чудовища просто сами по себе. В сердце неприятно защемило. За окном показались первые лучи рассвета, они осветили комнату. Тени от ножек стола и дивана падали на пол размытыми линиями. Даже они казались настолько чужими, пытающимися сбежать от меня, что стало просто невыносимо одиноко, как волку, отбившемуся от стаи. Мы все молчали, а потом в голову пришла фраза из какого-то фильма: "Сейчас или никогда". Она просто всплыла из недр моей головы, но было в ней что-то важное. Я поняла, что если не пытаться, то ничего не произойдет, а пытаться надо сейчас. Сейчас или никогда. И я заговорила. Голос был хриплым и как бы не моим, он шел со стороны, а я была слушателем. - В детстве надо мной издевались в школе. У меня не было ни друзей, ни даже приятелей, только родители и всё. Я терпела все молча, сжимая зубы, чтобы не кричать. Так не хотелось расстраивать родителей или давать повод для волнения, - он скорее всего меня не слушал, потому что даже не шевелился и продолжал смотреть в окно, но было уже все равно. Хотелось сказать, ведь слишком много недосказанного. - В один из таких раз меня попытались изнасиловать. Казалось, даже прохожие на улице видели, что мне некому помочь. Вот так и эти старые пьянчуги зажали меня в угол. Тогда я хотела закричать, но почему то не получалось. Я только тихо глотала слезы в свои четырнадцать лет и ждала чудо, которое могло бы меня спасти. И этим чудом стали парни из банды. Такие все из себя "плохие" спасли маленькую заплаканную девочку. Они напоили меня зеленым чаем, а главарь даже прочел сказку, хотя я была уже далеко не таким маленьким ребенком. Мне с ними было хорошо, я не была изгоем. Так у меня появились первые друзья, а потом и я вступила в банду. Мы "вершили правосудие", карая за поступки. Но наши поступки были на виду и нас клеймили люди, которые не знали правды. Они видели только то, что оставалось: следы крови, поломанные ножи и страх к месту, на котором все происходило, - мой голос был ровным и даже без заминок, как у робота. - После одной из такой битв я вернулась домой, но дома больше не было. Для меня не было. Я еще помню машины полиции и скорой, снующих врачей, которые вывозили выживших в больницы. Моим родителям не повезло, их ранения были такими, что они скончались еще до моего прихода. Об их существовании говорило только два холодных тела, еще теплая еда, разбросанная по кухне. Я осталась одна, а это сделала другая банда, которая безуспешно пыталась захватить нашу территорию. Я до сих пор не понимаю, что они хотели этим показать. Что они готовы идти на любые риски, или что такое случится с каждым, если мы не сдадимся. Но это были не люди, люди с сердцем и душой не могли такое сделать. Монстры - вот кто это сделал, - мне казалось, что я должна заплакать. В груди все сжималось и давило, но глаза оставались совершенно сухими, губы не подрагивали с холодом чеканя слова. - Это случилось, когда я была в десятом классе, мне было семнадцать, скоро совершеннолетие и орган опеки договорились о моем проживании в своей квартире при условии явки ежемесячно. И только в этот день я выходила на улицу, натягивала улыбку и делала вид, что все отлично. Но я ненавидела, ненавидела всё. Ненавидела солнечную погоду и дождь, ненавидела банды, оружие, людей. Весь мир был просто противен, а моя квартира была крепостью. Я ушла из банды, не ходила в школу, игнорировала звонки и долбежку в дверь от босса и других из нашей стаи. Они пытались убедить меня в том, что не все такие монстры, но я не верила, прячась за железной дверью своей квартиры, - солнце почти вышло целиком, окрашивая небо в розоватый цвет. - Но время лечит и все менялось. Закончился десятый класс, затем и одиннадцатый, я поступила, стала общаться с Мартой, плотно забив досками двери своего прошлого, стала жить моментом. А потом в мою жизнь ворвался ты, разнеся эти доски и дверь в пух и прах. Ты стал настолько дорогим, что я перестала бояться себя, лишь бы с тобой все было хорошо, - я закончила, с моих плеч упало что-то тяжелое, давшее мне выдохнуть углекислый газ, разжигающий мои легкие. Тихий всхлип, не мой, а затем еще один. И я очнулась из своего длительного сна. Вскочила на ноги и подбежала к Крису, было страшно, что он оттолкнет, но этого не случилось. По его покрасневшим щекам крупными каплями катились слезы, глаза были красными, будто плачет он уже давно, и подобно двум огромным океанам, полных слёз, начал бурей выплескивался наружу, оставляя солёные дорожки. Тело двигалось само, я подошла к нему и, опустившись рядом на диван, обняла его за плечи и притянула к себе. - Малыш, ты чего плачешь? - в свой голос я старалась принести как можно больше нежности. - Я плачу за тебя, - последовал тихий ответ. - Что? - Твои глаза сухи, в тебе не осталось слёз, ты привыкла к боли, поэтому я буду плакать за тебя, чтобы тебе стало легче, я буду плакать, пока твоя боль не пройдет и не превратится из раны в гладкую кожу. - Кристи, родной, не надо, пожалуйста, не плачь. Мои шрамы навсегда останутся со мной, но твои слёзы нанесут мне новые. Я люблю твою улыбку, - мне стало невыносимо больно из-за его слёз. В горле появился большой комок. - Я буду плакать за тебя, пока ты сама не сможешь выплеснуть свою боль. Я не хочу каждый день видеть эти шрамы на твоей душе. - Знаешь, она такая красивая, - продолжала я про его улыбку. Голос не поднимался громче шепота, в глаза защипало, стало просто невыносимо. Я сжала его в объятиях, и только я посмотрела в его огромные синие глаза, так не смогла сдержаться. Из моих глаз скатились две слезинки и с неосязаемым звоном разбились на ещё мельче. Пытаясь их сдержать, я все ещё шептала что-то ему на ухо. - Очень красивая, я ни у кого еще такой не видела. Она сияет, как утреннее солнце, - слёзы уже выкатывались большими каплями, стекая по подбородку. Я не могла, чувства просто выплеснулись через глаза. Я заревела на всю комнату, смахивая надоедливые слёзы рукавом кофты Криса. Он не должен плакать - это моя боль, только моя и больше ничья. Никто не должен чувствовать то, что чувствую я. - Не надо, Кэри, дай мне забрать хоть немного того, что ты чувствуешь, и тогда тебе станет легче, - он улыбался сквозь слезы, словно услышал мою мольбу. - Нет, она моя, Крис, моя, - я тоже попыталась улыбнуться, но вышло что-то кривое, а слезы новым потоком брызнули, впитываясь в рваные джинсы. - Разве у любящих людей все не общее? - задал он поражающий меня вопрос. - Разве они не делят все на пополам в независимости от того боль это или радость?! - он обхватил меня руками и крепко к себе прижал, я положила голову на его плечо. Я почувствовала настоящую защиту в его мягких объятиях. - Крис, ты правда теперь со мной? - Мое сердце давно с тобой, Кэри. Прости, что мне понадобилось столько времени, чтобы понять это, - он больше не плакал, растирая остатки слез по щекам. А я заревела ещё громче, вцепившись руками в его свитер. - Крииис, - завыла я. - Кэри, я что что-то не так сказал? Прости... - Нет, Крис, все так. Всё слишком так. - Тогда почему ты плачешь? - От радости, ведь у меня теперь есть ты. - Тогда не плачь, пожалуйста, - улыбнулся он, стирая мои слёзы своим рукавом. Он наклонился к моему лицу и коснулся губами моих губ. Теплые, со вкусом ненавистного мне кофе и железным привкусом крови, сочившейся из разбитой губы. Но это был самый лучший поцелуй в моей жизни. Его холодные ладони покоились на моих плечах, а хрупкое тело прижалось, как будто искало убежища. Тонкий торс под старым свитером, его, щекочущие мое лицо, волосы. Нависший сверху и прижимающийся к моим губам, теплый и такой родной. Я прижала его ещё сильнее, не желая отпускать. Всё было похоже на сказку или сон, но если и так, то я не хочу просыпаться. Хочу навсегда зависнуть в этом моменте. Чувствовать привкус железа на его мягких податливых губах и держать в своих руках эту прекрасную душу.