Mystical Love

Music: Gregory Alan Isakov — Sweet Heat Lightning        Выходя вечером с занятий, Гонхак чувствовал такую сильную усталость, что готов был рухнуть лицом прям на влажный после дождя асфальт. Хванун приболел и валялся дома, а Ёнджо съебался с последней пары ради репетиторства. Честно, Гонхак и сам бы рад с пар съебаться, так как расписание было просто невероятно уебанским, но он и так слишком много занятий пропустил без уважительной причины. Даже то обстоятельство, что после дневного перепиха с Дончжу он еле ноги волочил, не заставило его прогулять последнюю пару.        Спустившись с крыльца, Гонхак заметил Сохо, который шёл перед ним в компании каких-то незнакомых троих парней. Как Гонхак ни силился вспомнить, кто они такие, так докопаться до истины не смог, но у него было подозрение, что эти трое пристали к Сохо впервые и тот сам знаком с ними не был. Вообще вряд ли в последнее время этого Лиса волновал кто бы то ни было, кроме его друзей и, конечно же, Ёнджо.        В голове Гонхака внезапно возникло свежее воспоминание, настолько же яркое, насколько сильно был удивлён Гонхак в тот день. Хотя, вроде, ничего такого суперстранного не произошло. Казалось бы. В тот солнечный весенний день Гонхак нехотя пошёл в библиотеку за книгой к семинару по экономике. Он ненавидел читать, ещё больше ненавидел семинары и готовиться к ним, но свои учебные дела надо было приводить в порядок, пока не нагрянула сессия, ведь время, как и всегда, пролетит незаметно.        Свернув к нужным полкам, Гонхак внезапно остановился и невольно подался назад.        Что там делал Ёнджо объяснить было легче, чем наличие рядом Сохо с какой-то книгой в руках. Должно быть, он принёс её откуда-то из другого места и стоял, облокотившись о полку, медленно перелистывая страницы, будто что-то на них тщательно выискивал. Ёнджо тем временем шарился на полке напротив, пальцами поглаживая корешки книг и неуверенно остановившись на одной из них. Потрогав её с сомнением, он потянул книгу на себя и открыл, в то время как Сохо медленно поднял на него внимательный взгляд. Взгляд этот показался Гонхаку сложным, абсолютно не понятно что означающим. Спустя пару секунд Ёнджо, видимо, взгляд этот на себе ощутил, поэтому обернулся. Спустя мгновение Сохо снова уставился в книгу, но прочесть более строки не успел: Ёнджо захлопнул книгу в своих руках и двинулся вперёд, сократив расстояние между ними, приподняв голову Сохо за подбородок и внезапно быстро поцеловав. На лице Сохо ни один мускул не дрогнул, словно он давным-давно привык к подобным порывам, а спустя продолжительную и выразительную паузу губы Ёнджо накрыли его губы, превращая невинный поцелуй в танец томной, едва сдерживаемой страсти, будто эти двое вообще не отдавали себе отчёта в том, где находятся и что их могут увидеть.        Гонхак же увидел.        Даже если казалось, что это всего лишь поцелуй, но Гонхаку не было понятно, по какой причине он вообще случился. Ему не было понятно, какие на самом деле отношения у Ёнджо с Сохо, что они чувствуют друг к другу и почему это так похоже на то, что отношения между ними сложнее, чем просто отношения между Лисом и Волком, какие были у него самого с Дончжу. Зачем Ёнджо с Сохо добровольно обрекать себя на подобные отношения, когда он могли бы этого не делать? Лис внутри Сохо не был безумен, он запросто мог найти себе девушку. Так же, как и Ёнджо мог найти себе кого-то. Гонхак никак не мог понять их привязанности друг к другу, желания прикасаться друг к другу даже вот так, без секса и безо всяких на то причин.        Мысли об этом вызывали у Гонхака какое-то неясное беспокойство. Хотя, по правде сказать, беспокойство стали вызывать те три парня, которые словно забалтывали Сохо и вели куда-то. Гонхак машинально направился за ними, соблюдая безопасное расстояние, ровно такое, чтоб не потерять странную компанию из виду, и чтобы его самого не заметили. Один из парней обнял Сохо за плечи, тот был заметно напряжён и как-то нехотя продолжал диалог. На светофоре они перешли улицу, но Гонхак перейти вслед за ними не успел, поэтому был вынужден стоять и ждать зеленого света. На противоположной стороне странная компания завела Сохо в улочку, где, кажется, располагался бар, и Гонхак подозрительно прищурился, заметив, что Сохо пытается оказать сопротивление, но что-то ни хрена-то у него не вышло.        На зеленом сигнале светофора Гонхак рванул вперёд к этой улочке. Около бара никого не было. На улице начинало смеркаться, и стоя под ярким светом вывески, Гонхак лихорадочно думал, куда же мог пропасть Сохо. Впереди, не доходя до другой ярко освещенной улицы, он увидел странный тёмный поворот направо, и рванул было к нему. Обострённое чутьё вдруг разобрало знакомый Лисий запах. Достаточно уже Гонхак с Сохо волей или неволей наобщался, чтобы узнать его по запаху. Тем более, тот сделался чересчур отчётливым. Сложно было поверить в ту догадку, которая первая возникла в голове у Гонхака, и он силой заставил себя всё же дойти до поворота, чтобы либо удостовериться в том, что Сохо может так развязно себя вести, либо же опровергнуть похабную догадку.        Выглянув из-за угла, Гонхак вдруг ощутил, как с лица смывает все, нахрен, краски. Один из парней скрутил руки Сохо у него за спиной и силой поставил на колени, двое других же смотрела на него сверху вниз. На лице Сохо был написан до такой степени пробирающий до костей ужас, что Гонхаку стало совестно за то, что он подумал о нём минуту назад. Звук зазвеневшей пряжки ремня стал для Гонхака сигналом к действию. Он не знал, почему в последнее время ему так много приходится драться и спасать других, почему ему вообще есть до кого-то дело, но вот он снова здесь, спасает какого-то Лиса от изнасилования, и это уже не впервой ему. Гонхак двигался гораздо быстрее, чем соображал, поэтому и сам не заметил, когда все трое нападавших уже валялись на мокром асфальте без сознания.        — Вставай, — сказал Гонхак Сохо и необдуманно потянулся к нему рукой. Тот вдруг так громко и не по-человечески зашипел, что слух резануло. Глаза Сохо вспыхнули жёлтым, он отмахнулся от Гонхака, оцапарав ему щёку. На его голове едва виднелись призрачные уши, за спиной нервно и испуганно мотался призрачный рыжеватый хвост, а очередная попытка Гонхака приблизиться к Сохо не увенчалась успехом. Сохо отбросило к стене грязной улочки, и он закрылся руками, шипя и смотря на Гонхака с таким ужасом, будто он сам был насильником, а не спасителем.        Гонхак осознал, что Сохо не в себе. Царапина на щеке саднила, а сердце внутри колотилось. Гонхак думал, что Лиса можно увидеть только во время секса или при закатном солнечном свете. Что-то вот не похоже. Новые обстоятельства принесли только новые вопросы, но времени на это не было. Нужно было хоть как-то вытащить Сохо отсюда.        Нервно походив из стороны в сторону и лихорадочно соображая, Гонхак вдруг остановился и тяжело вздохнул. Не зная, поможет это или нет, он быстро набрал номер своего друга, который неизвестно, смог бы здесь чем-то помочь, и как бы вообще отреагировал на происходящее.

***

Music: The Family Crest — Beneath the Brine        Ёнджо сидел на занятии с первокурсницей Ёнми в кафе и уже немного страдал. Её флирт ему до чёртиков надоел. Ввязываясь в репетиторство с ней, он и не думал, ради чего на самом деле она к нему пристала. Все её заигрывания и кокетство вызывали в нём только раздражение и усталость. Он всеми силами делал вид, что ничего не замечает, потому что отвечать на её подкаты не хотел абсолютно. Он уже полчаса боролся с желанием ответить грубо на её двусмысленные фразы, когда ему вдруг позвонил ни с того ни с сего Гонхак.        — Я занят, — коротко бросил он, чувствуя, как его бесит уже абсолютно всё, и на нервах у него играет и Ёнми, и мешающий Гонхак.        — Знаю, но дело срочное. Тут кое-что случилось. Не знаю, он тебе всё-таки парень или кто, но, как мне кажется, помочь тут сможешь, наверное, только ты.        Всё раздражение тут же как рукой сняло, сменившись нарастающей паникой.        — Куда ехать? — только и спросил он, не желая тратить время на глупые вопросы. Что-то произошло с Сохо, это и безо всяких объяснений ясно. Ёнджо только несколько побаивался узнать, что именно произошло.        — Но у нас занятие же всё ещё… — начала кукситься Ёнми, но Ёнджо всё было фиолетово.        — За это занятие можешь не платить. Мне надо срочно уйти, — бросил он, не слушая ничего, что Ёнми говорила ему вслед. Какое ему вообще до неё дело? Он на ходу вызывал такси. Благо, ехать было всего ничего, но в данный момент Ёнджо было искренне жаль, что он не умеет телепортироваться. Вот такой Волчий талант ему бы сейчас явно не помешал.        Найти Гонхака оказалось не так-то легко. Что можно делать в таком месте Ёнджо знать не знал, но, подбежав к другу догадки стали лезть в голову сами. Рядом с собой Ёнджо вдруг заметил на земле чью-то руку. Оказалось, это какой-то парень, валяющийся без сознания. Он был ещё и не один. Но по-настоящему у Ёнджо подскочило сердце, когда он увидел в конце переулка Лиса, уткнувшегося лицом в колени и шипящего, словно дикий зверь.        Ёнджо моментально потерял самообладание. В нём поднялась настолько сильная волна возмущения, что он еле слышал, каким тоном он разговаривает.        — Какого хуя тут, бля, произошло? — спросил он, чувствуя, как нарастающая ярость переполняет его, словно желая разорвать грудную клетку.        — Я думал, ты и так всё сам понял, — ответил Гонхак, в чьём голосе Ёнджо услышал бы страх, если б сам был в адеквате. Он медленно пошёл к Сохо, а внутри него всё клокотало, требовало возмездия.        — Попытка изнасилования, значит… — просипел Ёнджо, который даже думать не хотел о чём-то подобном.        — Вроде того. По крайней мере, заставить его отсосать они попытались, — вырвалось у Гонхака, но он буквально через секунду пожалел, что произнёс это, пусть это и было правдой, вслух. Ёнджо резко обернулся, посмотрев ему в глаза безумными голубыми глазами и резко возникшими чёрными ушами. Чёрный хвост за спиной яростно всколыхнулся, Ёнджо громко клацнул зубами.        — Чё? — обронил он таким угрожающим тоном, что Гонхак невольно сделал шаг назад.        — Ты же мог догадаться, что он Лис. Может произойти всё что угодно, — слабым голосом проговорил Гонхак, на что Ёнджо гневно и шумно выдохнул и клацнул зубами ещё раз.        — Если бы он захотел с кем-то переспать, думаешь, я бы его останавливал? Если он хочет, то вперёд. Но тут разве похоже на то, что он был настроен на это? — выдавил Ёнджо и, повернувшись к Сохо, тихонько подошёл к нему. Ёнджо остановился на небольшом расстоянии и присел на одно колено.        В ярость вмешалось сожаление. Сожаление, что Ёнджо вообще никак не мог Сохо защитить. Вообще он и не думал, что Сохо нужна помощь, тот и сам, по сути, слабаком не был, но в нынешних обстоятельствах почему-то не справился.        — Это я. Ты меня слышишь?        Сохо весь трясся и продолжал шипеть. На когтях правой руки Ёнджо заметил кровь и тут же понял, откуда у Гонхака на щеке такой ужасный порез.        — Можно взять тебя за руку? — мягко, но настойчиво спросил Ёнджо и протянул ладонь Сохо. Тот сначала не реагировал, но спустя минуту шипеть стал гораздо тише и реже. Приподняв горящие нереальным жёлтым светом глаза, он заметил протянутую ему руку. Его ладонь, нерешительно потянувшаяся к чужой ладони, сильно тряслась. И, только коснувшись кончиками пальцев ладони Ёнджо Сохо вдруг перестал шипеть и задышал спокойнее.        Они просидели так несколько минут. Ёнджо терпеливо выжидал, некрепко держа пальцы Сохо, будто боялся напугать дикое животное, которое с перепугу может убежать в лес и больше не вернуться. Сохо вдруг скользнул пальцами по ладони Ёнджо и сжал её.        — Давай поднимемся? — предложил Ёнджо, на что Сохо слабо кивнул. Они поднялись, держа друг друга за руки. Ёнджо смотрел на Сохо, превратившегося в Лиса неизвестно отчего. Выглядел он таким испуганным и потерянным, что в груди стало больно.        — Можно тебя обнять? — спросил Ёнджо, который всё ещё боялся спугнуть Сохо и сделать что-то не так. Тот сам шагнул к нему, медленно обвив его свободной рукой и уткнувшись в плечо. Ёнджо вздохнул, легонько притянув к себе Сохо. Он чувствовал, как тот дрожит в его руках. Такой Сохо вызывал сильнейшее желание защитить, оградить от всего плохого. Ёнджо прекрасно понимал, что те трое могли клюнуть чисто на Лисьи флюиды, даже на слабые, но даже то обстояльство, что Сохо являлся Лисом, не означало, что тот готов трахаться с кем-угодно.        Чуть отстранившись, Ёнджо взглянул на Сохо, опустившего пустой взгляд куда-то вниз, и мягко провёл пальцами по его щеке. Всё ещё держа его за руку, Ёнджо повернулся, глядя на троих парней, всё ещё лежащих без сознания.        — Итак… Смотрю, кому-то тут жить надоело, — произнёс он так, будто впрямь мог сию секунду всех здесь порешить.        — Эй… — как-то панически окликнул его Гонхак, и в ту же секунду Ёнджо сделал какое-то странное движение свободной рукой у правого бока, но тут же недоумённо посмотрел на ладонь и окинул троих неподвижных парней яростным взглядом, после чего цыкнул, в последний раз клацнув зубами, и попытался увести стоящего не шелохнувшись Сохо.        — Выжди. У вас обоих истинная сущность показалась, — предупредил Гонхак, и Ёнджо окинул его тяжёлым взглядом.        — Как же хочется их всех отпиздить, — в сердцах произнёс Ёнджо, не в силах унять кипевшую внутри него злость. Он злился все те двадцать минут, что пытался прийти в себя. Они втроём покинули место происшествия в полной тишине, бросив троих парней в переулке. Тем ещё повезло, что Ёнджо только слегонца потоптался на них, не желая обходить их бесстыжие тела.        Попрощавшись с Гонхаком, Ёнджо принял решение пойти проводить Сохо. Но после того, как они дошли до комнаты, ему показалось вообще самой прекрасной идеей остаться на ночь, потому что Сохо явно был не в самом лучшем своём состоянии. Ёнджо пугало, как долго Сохо торчал в душе. Он уж было подумал, что тот там потонул. Затем Ёнджо сходил в душ следом, надел наспех схваченную какую-то одежду из шкафа Сохо и лёг с ним в кровать.        И тот вдруг повернулся, в мгновение ока оказавшись над Ёнджо. Тот вообще ничего сообразить не успел, когда Сохо уже неистово целовал его и пытался раздеть, задрав футболку на груди.        — Стоп, — хрипло проговорил Ёнджо, стоило его губам освободиться. Его пугало, что Сохо, который до этого момента ни слова не произнёс, вдруг стал вести себя так напористо. Это казалось чем-то ненормальным. Сохо ещё и не слушался совсем, продолжая целовать, гладить руками тело Ёнджо. Но тот ни при каких обстоятельствах не смог бы сейчас возбудиться, поэтому принял решение зарубить на корню все сексуальные дела. Он обхватил Сохо обеими руками, прижав его руки к туловищу, и уронил его на кровать, сковав движения крепким объятием.        — Я всё понял, — неожиданно подал голос Сохо. — После всего этого ты меня больше не хочешь.        Ёнджо так охренел от этой фразы, что замер примерно на минуту. Отойдя от ступора, он вдруг тихо усмехнулся.        — Сохо, ты дурак? — сказал он так, что сам удивился мягкости своего голоса. — Давай сегодня просто полежим вот так, м? Я хочу, чтобы ты успокоился. Чтобы ты сегодня хорошо спал и не тревожился ни о чём. Я буду с тобой всю ночь и никуда не уйду.        Сохо посмотрел на него так недоверчиво, что Ёнджо аж слегка расстроился, что ему вот так не верят.        — Мы займёмся сексом в другой раз. Обещаю, — сказал он, убирая ладонью волосы со лба Сохо и целуя как ребёнка. Он смотрел на Сохо несколько мгновений, обеспокоенно пытаясь считать его состояние.        — Ты обещал, — сдался Сохо.        — Да. Но Сохо, — сомневаясь, что стоит спрашивать, начал Ёнджо. — Неужели… Такого никогда не происходило?        Сохо некоторое время лежал молча, после чего всё же ответил:        — Это впервые, когда я ничего не смог с этим поделать. Повезло, что Гонхак был неподалёку. Не знаю уж, как он там оказался. Меня пытались склонять девушки, такое было много раз, пытались и парни, но по одиночке. На меня никогда не пытались напасть сразу несколько парней…        — Всё позади, — притянув Сохо к себе крепче, прошептал Ёнджо ему на ухо. — Гонхак их сфотографировал. У него лучше получится их припугнуть, чем у меня. Мне кажется, если я с ними столкнусь, то просто изобью до полусмерти.        — Не стоит оно того, — тихо сказал Сохо, прижавшись к чужому телу. Ёнджо было непривычно от такого ластившегося словно кот Сохо, но он понимал, почему тот так себя ведёт.        — Думаешь? — с сомнением проговорил он, погладив Сохо по волосам. Он надеялся, что завтра Сохо проснётся без переживаний и страха за свою безопасность. И что он сам, будучи в состоянии ярости из-за произошедшей несправедливости, не дойдёт до того состояния, когда натворит действительно ужасных поступков.

***

Music: Don Vedda — Talking Body       За окном заливал вовсю дождь, тарабаня по оконным откосам, стуча по стеклу громко, но убаюкивающе. Сохо не завидовал тем, кто сейчас оказался на улице, ведь в такой ливень даже зонт не спасал от заныривающих под укрытие косых капель. Телефон вдруг ожил, возвещая о пришедшем сообщении в Какао. «Я к тебе сегодня приду». Ёнджо, видимо, специально после пар в эту дождливую пятницу куда-то свалил, чтоб вечером, когда уже начало темнеть, явиться на порог комнаты Сохо. Он уже даже перестал искать какие-то предлоги для того, чтоб ворваться к нему под вечер, а то раньше изголялся ещё со своими потугами сделать вид, что он пришёл не для того, чтобы распустить свои руки. «Ок», — только и ответил Сохо, в уме у себя добавляя: «Зачем спрашивать, если тебе всё равно никто не указ». Опустив взгляд, он вдруг увидел направляющегося к его общежитию Ёнджо. Как-то сразу понял, что это он, да ещё и без зонта. Совсем, что ли, спятил? Сохо подошёл к шкафу, выудив оттуда полотенце, и когда услышал стук в комнату, тут же направился к ней, набрасывая на голову Ёнджо полотенце.       — Тебя в данной ситуации ничего не смущает? Где твой зонт? Или ты стремился продемонстрировать грустный образ как в клипе? Топай в душ быстро отогреваться.       Ёнджо не произнёс ни слова, подняв взгляд на Сохо. Захотелось спрятаться, а по спине пробежали мурашки. «Ладно, неважно. Пусть драматизирует как в клипе, если хочет, но лечиться помогать я ему не буду», — подумал Сохо и впустил Ёнджо в комнату.        Вообще в последнее время не так уж и часто у них получалось позависать вместе. У Сохо было слишком много возможностей подзаработать моделью в разных проектах, которых к весне созрела целая прорва, а Ёнджо ушёл с головой в репетиторство. Сохо не любил обсуждать с ним его занятия, потому что одна особа чересчур отчаянно пыталась завоевать внимание Ёнджо. Сам новоиспеченный репетитор на этот счёт раздражался нехило, а Сохо начинал слишком сильно себя накручивать. Как-то так вышло, что он с их непонятными отношениями свыкся. Они его устраивали такими, какие они есть, он уже даже не мог себе представить другого стечения обстоятельств. Подобные мысли Сохо пугали, поэтому он старался их избегать, предпочитая плыть по течению легкомысленно и совершенно бездумно. Но течение неизбежно сталкивалось о преграды в виде рассказов про очередной урок Ёнджо с Ёнми, когда та уже внаглую к нему приставала.        — Еле сбежал, — говорил Ёнджо, прижимаясь ладошкой к вспотевшему лбу, а у Сохо на лбу залегала глубокая складка недовольства. Своё раздражение Сохо на Ёнджо, к счастью, не выливал, но тот прекрасно знал его отношение ко всей этой ситуации.        — Слушай, и долго ты так продолжать собираешься? — спросил Сохо у Ёнджо однажды.        — До конца семестра, наверное. Или пока эта бомба замедленного действия не рванёт.        — Что это значит? Как это перевести на нормальный человеческий?        — Ей же скоро надоест, наверное.        — Скорее бы уже. Пусть твоё инфополе своим похабным поведением не засоряет. Я против неё.        — Да, мам. Если ты мне запрещаешь с ней общаться, я перестану.        Сохо зло взглянул на Ёнджо, но ничего не ответил.        Недавно так вообще случилось нечто удивительное. Они решили пройтись по магазинам вместе с Хвануном, последний слился где-то в районе рынков, и они вдвоём очутились в торговом центре. Так ничего и не купив, зарулили поесть в кафе, где наткнулись на бывшую девушку Ёнджо. Сохо не впечатлился ничем: ни чрезвычайно хмурым видом Ёнджо в момент, когда эта дева опустилась рядом с Сохо, ни её откровенным кокетством, зато как же Сохо выпал в осадок, когда она под воздействием Лисьих флюидов ляпнула ему на ухо:        — Ты, должно быть, хорош. Не то, что этот вот.        Сохо примерно на минуту аж дар речи потерял. Не то, чтоб он не привык, какими неуместно откровенными становятся люди рядом с ним. Его волновало другое. Переведя напряжённый взгляд на Ёнджо, он уставился на него, ища в его образе ответ на вопрос. Типа… чего? «Не то, что этот вот»? Он сейчас вообще правильно понял то, что она сказала?        Когда Сохо более или менее вышел из состояния ступора, он не нашёл в себе желания говорить с этой девушкой ни секундой дольше, поэтому просто демонстративно отправил её в игнор. Ёнджо со вздохом попросил её удалиться, и она, бросив взгляд на Сохо, наконец, догадалась, что говорить с ней больше не будут. После того, как она ушла, Сохо кусок в горло не лез. Честно сказать, он уже пожалел, что они с Ёнджо сюда зашли, но кто же знал, чем оно обернётся.        — Скажи, ты где такую идиотку-то откопал? Она всегда такой была? — неожиданно не стерпел Сохо, и Ёнджо перевёл на него потяжелевший ещё сильнее чем обычно взгляд.        — Что такого она тебе сказала?        — Кхм, — откашлялся Сохо и отвернулся. Не больно-то хотелось повторять её фразу.        — А, я понял. Всё забываю, что с Лисом имею дело, а ты уж точно кому угодно язык развяжешь.        — Прекращай, — обрубил Сохо, у которого настроение было так себе.        — Да ладно тебе. Я правда был очень хреновым любовником.        Сохо снова повернулся к Ёнджо и, скрестив руки на груди, напряжённо спросил:        — Что за бред ты несёшь? Как такое возможно?        Прямой взгляд Ёнджо выражал поразительную искренность, что заставило Сохо только больше напрячься.        — Рад, что ты меня так ценишь. Но то, что с тобой я просто сам не свой, это факт. Ну, или, внезапно, создан только для постельных утех с парнями. Прискорбно, конечно.        Сохо закатил глаза и отвернулся, задумавшись. То, что та девушка решила при нём попытаться принизить Ёнджо, вывело его из себя по нескольким причинам. Во-первых, они с Ёнджо далеко не чужие люди. Во-вторых, он, Сохо, слишком гордый, чтоб позволять себе заниматься сексом с каким-то неумехой, той девушке бы последить за словами, а то так и отхватить ненароком можно. Не так уж часто бывало, что он злился настолько, что аж захотелось втащить.        И вот когда Ёнджо снова пришёл к нему, Сохо вновь вспомнил обо всём этом. Конечно, вполне возможно, что неумеха Ёнджо в постели действительно существует, но есть же ещё Волк. Звучит как полнейшая чушь, но, если задуматься, это как с Дончжу, который сам по себе сосуд противоречия.        — В последнее время только и делаешь, что хмуришься, — внезапно тихо подобравшись к нему, сказал только вернувшийся из душа Ёнджо и ткнул пальцем прямо в чётко очерченную складку на лбу Сохо. — Что за тяжкие думы тебя снова одолевают? Ты себя в покое когда-нибудь оставляешь?        — Когда сплю, — огрызнулся Сохо, еле удержавшись от того, чтобы отпрянуть. Каждое прикосновение Ёнджо было для него слишком заметным, ощутимым. До сих пор. Он думал, что со временем перестанет реагировать, но его никак не отпускало. Всего лишь палец коснулся лба, а лёгкое жжение уже ощущалось, будто небольшой разряд тока, неболезненный, но такой осязаемый, ударил по этому месту. От этого ощущения Сохо нахмурился ещё сильнее. Они с Ёнджо порядком отошли от чисто физической зависимости, подобная реакция их тел была и ранее, но теперь они как-то сами собой стали ближе ещё и чисто по-человечески. Разве это не опасная ситуация? Когда Ёнджо остался с ним, Сохо, после недавнего случая с нападением, только и оставалось спросить себя — чем ещё он меня к себе привязал?        «Стоп. Слишком много думаю», — подумал Сохо, поднимая взгляд на Ёнджо, и тот, будто к нему в голову залезший, произнёс:        — Да, слишком много думать тебе уже хватит.        У Сохо так сильно в груди от этого ёкнуло, что он вдруг резко и болезненно выдохнул с тихим стоном. Ёнджо, наконец, убрал палец с его лба.        — Чем бы таким заняться, чтобы не думать… — многозначительно протянул он, и Сохо вдруг резко стало жарко от этого глубокого тона голоса, каким сий намёк был произнесён.        — Ты ко мне только за этим и ходишь, — оборвал он, отворачиваясь и утыкая взгляд в пол.        — А вот это неправда. Когда мы в последний раз это делали? Разве тебе бы не хотелось чаще?        — Это тебе бы хотелось, вот ты и напираешь.        — Да ладно, брось ты цундерешничать, я тебя уже изучил. — Ёнджо резко схватил Сохо за руку и резко притянул к себе вплотную, обняв второй рукой за шею. — Давай. Иди в душ, а потом ко мне в постельку.        — Снова. Я предчувствую, что ты снова что-то замышляешь. Если да, то брось! — полностью доверившись внутреннему чутью, наехал Сохо. Но это, как обычно, не подействовало: вместо какого-то ответа он получил мягкий поцелуй в шею где-то под ухом и вздрогнул, как испугавшийся зверёк. Сохо оттолкнул Ёнджо и шлёпнул ему по плечу, пробурчав тихое «отвали», которое имело совсем не тот эмоциональный окрас, какой следовало. Сохо высвободился из рук Ёнджо и нехотя пошёл в душ с хмурым выражением лица.

***

Music: BLVKES — Touch        Дождь за окном ни капли не утих, и Сохо, вернувшись в комнату, обнаружил Ёнджо, сидящего на кровати и смотрящего в окно точно так же, как до этого делал Сохо. Такая погода впрямь наводила какие-то меланхоличные настроения, нагоняла сонливость. И у Сохо подобная ситуация вызвала чувство дежавю, потому что однажды они с Ёнджо так же встретились в этой комнате во время дождя. Просто валялись без желания что-либо делать. Сохо перебирал его волосы пальцами, Ёнджо уже, кажись, дремал, и сам Сохо спать хотел до смерти. Так они и вырубились, проснувшись только вечером с потяжелевшими от дневного сна головами. Сейчас же был вечер, уснуть было бы не такой большой ошибкой. Стоило Сохо оказаться на кровати, как Ёнджо тут же перекатился на бок и обхватил его тело. Сохо со вздохом принялся гладить его влажные волосы, которые всегда у Ёнджо сохли очень долго.        — Слушай. Если до тебя снова начнут домогаться, не мог бы ты как-то дозвон хотя бы мне скинуть? — внезапно произнёс Ёнджо, и рука Сохо резко остановилась. Они не говорили об этом с того самого дня. У Сохо не было никакого желания это вспоминать, а Ёнджо не стал лезть ему в душу.        — У меня даже не было возможности это сделать. Кроме того… Надеюсь, ты понимаешь, что я пошёл с ними не просто так? Они представились знакомыми одного из моих фотографов, предложили работу с довольно выгодными условиями, я даже не почуял подвоха.        — Зачем оправдываться? Я и так глупым тебя никогда не считал, — ответил Ёнджо, скользнув рукой к своей голове и сжав замеревшую там руку в своей. — Не то, чтоб такого вообще нельзя было ожидать, зная твою природу, но я порядком струхнул в тот день. Прости, что вообще говорю об этом. Мне покоя не даёт то, что мне после сказал Гонхак. Он утверждает, что Волк внутри меня начал выходить из-под контроля.        — Ну, Волк действительно появлялся. Насчёт потери контроля не знаю. Не помню почти ничего.        — Ладно, — выдохнул Ёнджо и, двинувшись выше, носом уткнулся куда-то в челюсть Сохо. — Если ты будешь в безопасности, думаю, ничего страшного не случится.        — Я тут при чём?        — Так Лис же тоже явился, когда никто этого не ждал. Думаю, с этого всё началось.        — Бесполезно предполагать. Мы же ни черта не понимаем и не знаем, —слегка раздражённо сказал Сохо, высвобождаясь из хватки Ёнджо.        — Согласен в целом. Что важнее: ты-то в порядке? Я не был уверен, стоит ли спрашивать, — проговорил Ёнджо, приподнимаясь и глядя прямо в глаза Сохо. Тот долго смотрел в ответ, после чего ответил:        — Да чего мне волноваться уже. Это в прошлом, да и ничего произойти не успело. Больше вреда я нанёс Гонхаку, чем эти парни мне.        — На нём всё заживает как на собаке.        — Рад слышать, но всё же чувствую себя виноватым. Хотя я это, конечно, неосознанно сделал, — потупившись, сказал Сохо, вспоминая страшный порез на щеке Гонхака, который, между прочим, его спас.        — Он тебя ни секунды не винил, если что, — сказал Ёнджо и стал медленно подбираться к Сохо, нависая над ним и с прищуром наблюдая. Сохо выдохнул и растерянно отвёл взгляд, после чего взял себя в руки и снова посмотрел на Ёнджо.        — Что за резкая перемена настроения? — тихо спросил он, по привычке желая только одного — срочно ретироваться отсюда. Внимательный взгляд Ёнджо, будто в самую суть смотрящий, постоянно вызывал только панику, тревожность и необъяснимо сильное желание смыться.        — Не то чтобы, — отозвался Ёнджо, продолжая вот так бесстыдно прямо смотреть. — Я вот думаю, не вызываю ли я у тебя дискомфорт после того случая. Может, секс у нас был лишь раз, потому что ты попросту не можешь это делать, но почему-то не говоришь об этом мне.        — Это не так, — буркнул Сохо и, не сдержавшись, снова отвёл взгляд.        — Совершенно ничего не изменилось в этом плане?        — Верно, ничего не изменилось. Хватит так волноваться, ты переживаешь намного больше меня. Зачем? Только не говори мне, что нынче твои желания начали вызывать в тебе чувство вины за них.        — Так и есть.        Сохо окинул Ёнджо резким взглядом, после чего цыкнул и бесстыдно проговорил:        — Если хочешь меня, то так и вперёд. Я тебя вообще-то никогда не останавливал. И это вовсе не потому, что я не способен тебя остановить, ты сам знаешь. Мне, конечно, приятно, что ты за меня так переживаешь, но сейчас уже не надо. Прошу. Я в порядке. И ты должен быть в порядке тоже. Можем, как и раньше, трахаться сколько нашей душеньке угодно, сдерживаться ни к чему.        Ёнджо внезапно прижался губами к его губам, после чего с лёгкой улыбкой сказал:        — Ну ты и выдал, конечно. Зачем было меня так заводить? Может, я планировал сегодня поспать у тебя по-тихой безо всяких приятных излишеств.        — Что? Вот ты мастак заливать, Ёнджо, — ни на йоту не поверив ему, ответил Сохо, ощущая на щеке горячее прикосновение губ.        — У меня вопрос, — тихи произнёс ему на ухо Ёнджо. — Ты не против… — выразительно задохнувшись, он на секунду прервался. — …долгой прелюдии?        Сохо моментально в напряжении замер. Так. Что-то подозрительное. Опять.        — Никогда не пробовал, да и не знаю, хватит ли мне терпения, — нерешительно ответил он, и Ёнджо сильно впился ладонями в его тело, оставляя поцелуй ниже щеки, почти у самой линии челюсти.        — Пожалуйста, — попросил он резко осипшим голосом, и у Сохо по коже лёгкой волной пронёслась дрожь, предшествующая нарастающему возбуждению. Вновь хотелось сдаться. И Сохо вдруг подумал, что, возможно, он поддаётся каждый раз потому, что на самом деле хочет того же, чего хочет Ёнджо.        — Ладно, — проговорил он, чувствуя взволновавшееся сердце внутри. И не зря. Ёнджо резко поднялся, притягивая за собой Сохо и заставляя его сесть на кровати, резво стал стягивать с него футболку, прижимать к себе в тесном и жарком объятии, целую в шею мягко, но так, будто столь мягкий поцелуй был чистым актом невероятной выдержки.        — Кусаться можно? — неожиданно быстро спросил Ёнджо, сдирая с себя футболку, прижавшись к стремительно распаляющемуся телу и замерев, словно ответ на этот вопрос имел значение для того, что будет происходить дальше. У Сохо перехватило дыхание. Что? Кусаться? У него перед глазами как дикий необузданный смерч пронеслись воспоминания о Волке Ёнджо. Когда-то Сохо давал ему разрешение, но это было такое маленькое разрешеньице на маленький не слишком заметный «кусь», как говорится. Что будет, если разрешить сейчас? Острая боль? Может, наоборот? Или же что-то совершенно непонятное и обычным человеком непознанное?        — Я не уверен… — честно ответил Сохо, чувствуя, как Ёнджо в его руках нетерпеливо вздрогнул.        — Боишься боли? — спросил Ёнджо, чуть отстранившись, чтобы взять в руки лицо Сохо и так чувственно и тихо говорить ему в губы, обжигать их горячим дыханием, смотреть в глаза вот так выпрашивающе, что Сохо становилось невыносимо от этого всего.        — Не знаю, как к этому отнесётся моё тело. Выдержит ли оно вообще.        — Сохо… — срывающимся голосом просипел Ёнджо, коротко и мягко целуя, отчего губам даже немного щекотно становилось. — Доверься мне. Разве я способен сделать с тобой что-то плохое?        Перед глазами Сохо поплыло. Небольшой страх и сомнение, зародившиеся в нём до этого, смыло желанием. Желанием всё, что будет, прямо сейчас попробовать.        И Сохо разрешил.        С каждым поцелуем, с каждым укушенным участком кожи разум покидал Сохо. Думать, что-то анализировать не хотелось от слова совсем. Он и представить не мог, где окажутся губы Ёнджо в следующую секунду. Они то опускались ниже, к груди, то обжигали кожу сбоку, то внезапно зубы Ёнджо, пусть и острые, но аккуратные, впивались в плечо, отчего Сохо дрожал и отчаянно пытался сдержать голос. Боль смешалась с удовольствием, укусы на его теле так приятно зализывались, что хотелось со стыда сгореть, затем раствориться в этом наслаждении, затем снова приходилось бороться со стыдом. Было так больно и так приятно, что момент исчезновения одежды прошёл вообще как-то мимо Сохо, и очнулся он чуть позднее, только когда внезапно ощутил чужие пальцы, нежно скользнувшие по его члену, и одновременно с этим разгоревшийся на бедре укус. От такой откровенной пошлости Сохо задохнулся. В каком месте этот пёс его ещё цапнет?.. Голова уже кружилась, измученная поцелуями, укусами и развратными посасываниями кожа ныла. Ёнджо вертел им как хотел, даже спину своим вниманием не обделил, даже шею сзади, даже…        — Нет-нет-нет, что ты делаешь… — чувствуя, как пылают его щёки, запротестовал Сохо, пытаясь руками отогнать Ёнджо от своей задницы, но этот охуевший даже в ягодицу умудрился его укусить. — У тебя совсем стыда нет? Ай…        — Не упрямься, — только и сказал Ёнджо, проведя языком от ягодицы до поясницы, после чего впился губами в ещё не тронутый участок кожи, чем вызвал сдавленный стон Сохо. Тело разомлело и не слушалось, в руках не осталось сил. Даже если бы Сохо искренне захотел, он бы не смог оттолкнуть Ёнджо. Так он и перестал сопротивляться. Когда Ёнджо его перевернул и одновременно набросился рукой на его член, а губами в чувствительный левый сосок, Сохо чуть не потерял самообладание окончательно. Краем сознания он всё ещё понимал, что в общаге стены тонкие, это каждый раз приносило проблемы, но никогда не было так мучительно, как сегодня. Губы Ёнджо сменились зубами, прикусывая сосок, впиваясь в кожу рядом с ним, как раз там, где находился Лисий знак, и Сохо пришлось самому захлопнуть рукой себе рот, чтобы подавить вырвавшийся в этот момент стон. Он уже не знал, сколько по времени Ёнджо так над ним издевается, но мука эта длилась явно уже не один час. Ёнджо ни капли не приукрасил, говоря о долгой прилюдии, но не предупредил, какой сладко-мучительной она будет на самом деле. Впрочем, Сохо где-то в уголке сознания подозревал, что Ёнджо снова найдёт способ заставить его тело плавиться от жара. Хотелось, чтобы это издевательно поскорее закончилось, но, когда Ёнджо впрямь принялся его растягивать, Сохо стало как-то страшно. Возбуждение внутри него полыхало как бесконтрольный пожар, охватывающий всё на своём пути. Переживать эти эмоции стало физически тяжело. Дыхание то и дело сбивалось, оголившиеся нервы охватывала боль от накатившего с новой силой наслаждения.        Сохо стал бояться момента, когда Ёнджо в него войдёт. И когда тот уже предпринял попытку, остановил его в самом начале.        — Подожди немного. Дай мне успокоиться, —сказал Сохо, упёршись рукой в бедро Ёнджо. Всё тело колотило. Вокруг витала удушливая сладость, Сохо даже не заметил, когда воздух превратился в такое приторное и спёртое месиво, что вдох нормально сделать нельзя. Сердце билось так быстро, словно обезумело. Каждый нерв в теле Сохо был напряжён и накалён до предела, наэлектризован всепоглощающим возбуждением. Казалось, стоит Ёнджо сейчас сделать один-единственный толчок, и Сохо тут же кончит. Это будет фантастически прекрасно, но он так не хотел.        — Я пытаюсь сдержаться, но… Долго ещё? — с усилием спросил Ёнджо и, мельком взглянув на него, Сохо тут же отвернулся. От увиденного им дикого взгляда стало только хуже. Сколько бы Сохо ни пытался переждать, возбуждение не спадало. Ему удалось дышать глубже и ровнее, но каждый вздох был пропитан сладостью, витающей вокруг и поглотившей его тело.        Кажется, пытаться переждать — мероприятие совершенно бессмысленное.        — Ладно, сейчас… можно… — едва найдя в себе решительность, проговорил Сохо, и Ёнджо тут же подхватил его за ногу и стал входить. Сохо напрягся, ощущая нарастающий в нём страх. Он и не думал, что Ёнджо может с ним так поступить. Он входил медленно, будто пытаясь растерзать каждый накалившийся нерв в его теле, и ощущалось это гораздо сильнее, чем обычный быстрый перепих, когда было не слишком охота тратить много времени на секс. Сохо жалобно простонал, когда Ёнджо, наконец, вошёл в него до конца. Внутри чувствовалось сладкое, но в то же время такое сильное давление, что Сохо это просто уничтожало. И физически, и душевно. Ёнджо так же мучительно стал выходить, после чего так же медленно вошёл, прижимаясь к Сохо всем телом, обнимая его так, будто боялся, что тот попытается куда-то сбежать.        — Какого хрена, Ёнджо… — испуганно и в то же время перевозбуждённо проговорил Сохо, хлёпнув Ёнджо по руке. Это было единственным, на что он был способен, пока внутри него происходило вообще не пойми что. С телом было абсолютно всё не так: возбуждение, невероятное давление, это убийственное наслаждение каждый раз, когда член Ёнджо издевательски медленно в него входил. Ощущения какие-то новые и невыносимые. Сохо жалобно стонал через зубы, кусающие губы в последних попытках сдержаться.        Какое же чудовищное наслаждение. Для него, пусть он и Лис, это было слишком.        Сохо сорвался на бесконтрольно вырвавшемся стоне и вцепился пальцами в плечи Ёнджо, не помня себя, не видя ничего вокруг. Ёнджо вдруг зарычал, и у Сохо сердце тут же пропустило удар, не зная, ему млеть от удовольствия или пугаться от неожиданного появления Волка. Ёнджо остановился и мягко провёл ладонью по щеке Сохо.        — Тебе было хорошо? — спросил он где-то под ухом Сохо, но тот, чуть не откинувшись от наслаждения, был настроен несколько скептически.        — Ты реально сдурел совсем. Что ты сделал с моим телом? Что за выходки?        Ёнджо приподнялся, окинув его взглядом ярко-голубых глаз, после чего продолжил двигаться, внимательно изучая представший пред ним вид мучившегося от сладкой муки Сохо, который едва мог выносить этот нарочито медленный темп. Протянув ладонь, Ёнджо провёл ей по испачканному животу Сохо, после чего еле-еле видневшиеся у него на голове чёрные уши дрогнули. Он закусил губу и, тяжело задышав, чуть ускорился, заставляя Сохо со стоном откинуться на подушки, вцепясь в них, будто ища хоть какой-то помощи. Сохо хотел, чтобы это закончилось, чтобы Ёнджо поскорее кончил. Но когда это правда произошло, в его мозгах вдруг всё перевернулось. Вид Волка Ёнджо, которой тыльной стороной той самой измазанной в его сперме руки вытирает пот с подбородка, томно прикрывая глаза, завёл Сохо так сильно, что в сознании вдруг перещёлкнуло.        Будто некто шлёпнул по переключателю между Сохо и Лисом, который был вполне способен взять на себя все сексуальные дела, в которых Сохо в силу каких-то своих предубеждений и моральных устоев мог не преуспеть.        Сохо схватил Ёнджо за плечи и скинул на кровать, оказавшись сверху. Ёнджо недоумённо взглянул на него, после чего Сохо с силой сжал мышцы, заставляя тело под ним вздрогнуть, а владельца этого самого тела самым пошлым способом простонать.        — Что ты?.. — начал Ёнджо, но Сохо только усмехнулся.        — Достаточно мы с тобой занимались сексом, чтоб я понял, как доставить тебе удовольствие, — дразняще произнёс Сохо и словно в отместку за предыдущие мучения снова сжал ягодицы, заставляя Ёнджо зарычать и впиться ладонями ему в бёдра.        — Сохо, пожалуйста… Я только кончил… — взмолился Ёнджо, и его томно прикрытые глаза ни капли Сохо не разжалобили, зато завели пуще прежнего.        — Да неужели? Кому-то не нравится быть на моём месте, — игриво усмехнувшись, проговорил Сохо, заметив собственный кокетливо взметнувшийся из-за спины рыжий хвост. Ожидаемо. Он слез с чужих бёдер и положил ладонь Ёнджо на член, заставляя того напрячься, после чего неспешно, словно дразня, стянул презерватив. Ему хватило ума завязать его и потом уже бросить куда попало, после чего Сохо с хитрой улыбкой потянул Ёнджо за руку и заставил перевернуться, встав перед ним на колени. Мгновением позже Сохо прижался к его спине грудью, и такое положение, что и требовалось доказать, напрягло Ёнджо.        — Что ты собрался делать?.. — с напряжением и, кажется, даже испугом в голосе спросил он, и даже в его бёдрах, тесно прижатых к бёдрам Сохо, это напряжение чувствовалось.        — Как ты думаешь? Может, мне правда стоит тебя трахнуть? Ты ж сам предлагал, —сладко и с придыханием произнёс Сохо на ухо Ёнджо, одной рукой мягко вцепившись ему в волосы и оттягивая их, заставляя чуть откинуть голову назад. Его восставший член прижимался прямо между ягодиц Ёнджо, что заводило нехило, но, по правде говоря, Сохо ничего подобного делать не собирался, даже если чуть-чуть и хотелось.        — Правда сделаешь?        — А ты хочешь? Новых ощущений жаждешь? — усмехнулся Сохо, после чего ему надоело мучить Ёнджо. — Расслабься. Я не буду этого делать. — Он протянул руку, обхватив член Ёнджо и, скользнув к самому его основанию, чуть сдавил, вызвав тихий болезненный стон в ответ. Своими действиями Сохо явно выбил Ёнджо из колеи, довёл до того состояния, когда возбуждение ведёт к быстрой разрядке, поэтому-то Ёнджо кончил спустя всего лишь каких-то пять минут настойчивых ласк.        Но Сохо было мало.        Он заставил Ёнджо лечь на спину и вновь оказался у него на бёдрах. В глазах Ёнджо вспыхнул бешеный огонь, когда Сохо, сидящий на нём сверху, развёл ноги, прижавшись своим членом к его члену и начиная их медленно растирать своей склизкой от спермы рукой. Сохо и сам знал, какая пошлая улыбка играет на его губах, и ему уже даже не было за всё это стыдно. Видя, как Ёнджо под ним уже не может терпеть и стонет в открытую, как его брови в этих страданиях от наслаждения свелись на лбу, как его покрасневший горячий член всё ещё такой твёрдый у него в руке… Сохо чувствовал, как всё это заставляет его продолжать, пока они оба ещё способны это делать.        — Больше не могу… Ах… — выдавил из себя Ёнджо, пока Сохо большим пальцем давил ему на головку члена, растирал с развратным хлюпающим звуком, давно переключившись на него одного. Будто Сохо вовсе не обязательно было ласкать ещё и себя, ему и так всё нравилось, пока Ёнджо с возросшей в несколько раз чувствительностью в члене пытается как-то совладать с собой и стерпеть эти неистовые ласки. Но вышло у него не очень, потому что вскоре он сладко выдохнул и выплеснул свою страсть на Сохо: на его руки, на его живот и на его член.        Улыбка на губах Сохо погасла. Он, тяжело вздохнул, медленно облизал губы языком. Этим же языком он бы с превеликим удовольствием поработал там, внизу. Однако решил, что лучше не надо: Ёнджо выглядел так, будто больше не вынесет.        Оказалось, его этот вид был обманчив.        Словно не поспевая за быстро сменяющимися действиями, Сохо что-то осознал только тогда, когда Ёнджо, набросившийся на него, по ощущениям, со скоростью звука, трахал его, отбросив последнюю выдержку. Как будто Сохо окончательно его довёл. Он вбивался в тело под ним безо всякой жалости, но сквозь помутнение, возникшее на почве поглотившей его похоти, Сохо понимал, что всё ещё остался при своём мнении — лучше уж жёстко, чем вот так, как было до этого.        Когда всё это закончилось, Сохо не помнил. Очнулся он уже утром на измятой грязной постели, но сам почему-то подозрительно чистый. Все подозрения испарились в тот момент, когда он увидел таз рядом с кроватью, на краю которого было развешено небольшое сложенное полотенце. Сохо удивлённо посмотрел на спящего рядом Ёнджо, не поверив, что тот мог совершить подобный акт заботы. Не слишком долго думая об этом, Сохо пошёл в душевую умываться. Тело порядком потяжелело после их ночных увеселений, они явно перестарались. И снова секс был каким-то странным. Сохо не мог сказать, что так было каждый раз, но периодически Ёнджо начинал вытворять что-то новенькое, что-то такое, что пугало, что заставляло Сохо самому начать делать какие-то непривычные ему вещи, и что по итогу… нравилось.        Лениво выдавливая зубную пасту на щётку Сохо подумал, что себе-то он может признаться, что происходящее ему нравится.        Он в полусонном-полузадумчивом состоянии чистил зубы, стоя в одних трусах, которые были на нём надеты, видимо, благодаря офигеть какому заботливому Ёнджо. Сохо уже собрался сплюнуть пасту в раковину, как вдруг посмотрел на себя в зеркало.        И тут же плюнул пастой прям в своём отражение.        Наступила тишина. Тишина непонимания, какого-то иррационального страха и… злости.        — Ким, ебать тебя в рот, Ёнджо! — вырвалось у Сохо, но он пожалел об этом не дольше секунды. Ну, разбудил он этого обмудка, ну, увидит он это всё сейчас тоже, и что с того? Пусть отвечает за свои поступки.        В душевую заглянуло заспанное лицо Ёнджо, но заспанным оно было где-то секунды три. Потом дверь открылась уже полностью, и Ёнджо, вцепившийся в дверную ручку, пронзительным взглядом окинул тело Сохо.        — Ну? Объяснись. Какого хуя ты натворил, а?! — начал повышать голос Сохо, гневно поворачиваясь к зеркалу и, схватив тряпку с полотенцесушителя, стал стирать с него пасту, но выходило только наделать мерзких белых разводов. Сохо психанул и швырнул тряпку прямо себе под ноги, мгновенно растеряв интерес к уборке.        Ёнджо напротив него испуганным от такой откровенной злости не выглядел. И это бесило Сохо ещё сильнее.        — Объясняйся, я сказал, — в приказном тоне прошипел Сохо, положив ладонь себе на шею. — Это что? — Его ладонь легла на ключицу. — А это? — Ладонь оказалась уже на груди. — А это?!        Всё его тело было усыпанно засосами, такими огромными и яркими, что больше походило на следы избиения. Кроме засосов были такие же яркие, насыщенного красного оттенка следы от зубов, и самый дразнящий прямо ровнёхонько вокруг левого соска. Сохо никогда в жизни и ни у кого не видел таких следов на теле, тем более, никогда не ожидал увидеть таких следов на себе. Это-то следы страстной ночки? Это-то просто отметины после долгой прелюдии?!        Сохо заставил себя успокоиться, после чего уже задал больше всего интересующий его вопрос:        — Зачем ты это сделал?        Ёнджо вздохнул, отцепившись, наконец, от ручки двери, и нервно почесал затылок.        — Я не хотел, — ответил он, отводя взгляд.        — На меня смотри, — скомандовал Сохо, подойдя к нему ближе и ткнув его указательным пальцем в плечо. — Как я это буду прятать? Об этом ты, конечно же, не подумал.        — Бля, — выругался Ёнджо и, повернувшись к Сохо, схватил того за плечи и прижался губами к шее. Сохо среагировать не успел, но подумал, что Ёнджо хочет только хуже сделать.        Он ощутил шершавый язык на коже, после чего недоумённо скосил глаза в сторону Ёнджо.        — Может, мои Волчьи способности как-то помогут? — предположил Ёнджо.        — Они помогают. Но не при увечиях, которые нанёс ты сам, — с неожиданным знанием дела выдал Сохо. Он прекрасно помнил давний эпизод, когда ему разбили губу, и после такого «лечения» Ёнджо на его лице остался только след от его укуса, который проходил гораздо дольше ушибов, которые исчезли буквально за сутки.        Ёнджо долго смотрел на Сохо, после чего согласился:        — Да. Наверное, ты прав.        Сохо вздохнул. Ёнджо убрал свои руки, и Сохо принялся оглядывать своё тело. Чем дольше он смотрел, тем страннее ему становилось. Конечно, засосы и ради прикола могут ставить, но некоторые в это иной смысл вкладывают. Об этом Сохо и спрашивал Ёнджо. Конечно, звучит как бред, чтоб Ёнджо и вдруг заявил на Сохо свои права. Да и какой-то уж слишком огромный масштаб трагедии тут нарисовался. Сохо просто надеялся, что всё это сойдёт как можно быстрее.        — Я не специально, — сказал Ёнджо, будто Сохо не понял с первого раза. После чего неожиданно добавил: — Но выглядишь ты охуеть как горячо.        Сохо одарил его таким яростным взглядом, что Ёнджо поступил здраво — решил на пару шажков отдалиться.        — Ты же вчера меня, как я понял, обтёр перед сном.        — Ну да, ты же не любишь спать грязным. Но вырубился сразу же. Мне пришлось, — сказал Ёнджо с явным непонимаем, написанным на лице.        — Хочешь сказать, что не видел, как тут наследил? — язвительно спросил Сохо, пальцем вычерчивая круг, указав на себя.        — Было темно уже. Да и я спать хотел дико. Тебя обтёр по-быстрому, себя обтёр и сразу же лёг. Я ничего, короче, не видел.        — Врёшь как дышишь, а дышишь ты постоянно. Сказал мне вчера, чтоб я тебе доверился. И к чему это привело? — процедил сквозь зубы Сохо, снова начиная злиться.        — Прости. Правда, прости, — сказал Ёнджо, опуская взгляд.        — И не говори, что я выгляжу как-то возбуждающе с этой мерзостью на моём теле, похотливое ты животное.        — Мы оба, если подумать, похотливые животные, — поперёк вставил Ёнджо, на что словил яростный насупленный взгляд.        — Умывайся и проваливай отсюда на хер, — обрубил Сохо, после чего просвистел мимо Ёнджо и громко захлопнул дверь с другой стороны.

***

Music: Osi and the Jupiter — Fjörgyn        Сесилия, убедившись, что лёгкий шарфик на её шее под пальто завязан туго, выпорхнула из автобуса, стремительно направляясь в сторону городской библиотеки Гётеборга. Она бы ни за что не оказалась здесь, если б не её коллега из научно-исследовательского центра, который топил за то, что посещение данной библиотеки Сесилии непременно поможет в решении любой её проблемы, поскольку данное место считалось крупным сосредоточением не только литературы, но и могло похвастаться богатым собранием газет, журналов и аудиокниг в открытом доступе. За всю жизнь благодаря своей сфере деятельности Сесилия побывала во многих библиотеках, мимо которых ей хотя бы посчастливилось пройти мимо, но это было впервые, когда она ехала куда-то целенаправленно.        Потому что, находясь в Стокгольме, она немного отчаялась.        — Нуна, ты так себя ведёшь, будто тебе стало страшно, — сказал ей по телефону Дончжу за три дня до отъезда в Гётеборг. Сесилия была искренне рада его слышать, потому что каждый раз, пытаясь связаться с ним, она боялась больше не услышать этого тихого безымоционального голоса. Дончжу говорил, что ситуация улучшилась. Он стал успокаиваться, и им с Гонхаком удалось найти тот самый баланс, при котором пострадать можно меньше всего, но отчего-то это нисколько не успокаивало.        — Может, и страшно. Я что, бояться права не имею?        — Это не то, с чем ты не можешь справиться.        — Как знать.        Недавно Сесилии предложили присоединиться к проекту Стокгольмского института исследования проблем мира. На вопрос, откуда эти люди вышли на неё, ей был дан краткий и лаконичный ответ — из журнала, выпущенного научно-исследовательским центром. Поскольку она была одним из лучших местных аналитиков, то её материалы неоднократно использовались в статьях, и исследователи из СИИПМ были достаточно настойчивы, чтобы найти её контакты и предложить сотрудничество. Однако была одна беспокоящая её загвоздка: ни одна область исследования данного института никак не коррелировалась с тем, чем она до этого занималась. По крайней мере, так считала она, но не заместитель директора СИИПМ. Придя на встречу с ним из чистого любопытства и чувства польщённости Сесилия поинтересовалась, какое место в проекте, по их мнению, она должна занять, и замдиректора бодро выдал, что они рассматривают её в команду, областью исследования которой являются вооружённые конфликты и их решение. В тот момент Сесилии захотелось попросту встать и уйти, но нечто неведомое остановило её. Она, напряжённо сложив сжатые кулаки на коленях, призналась, что в вооружённых конфликтах и прочей смежной тематике познаний не имеет, на что замдиректора сообщил, что они готовы принять её в команду с оговоркой на скорейшее обучение, но им очень необходим аналитик, способный проводить параллели между опытом давних лет и новым. Сесилию очень удивила подобная настойчивость, тем более, если учесть, что она впрямь не понимала, чем именно будет заниматься. Ей предложили изучить необходимую для работы область в срок до двух недель и явиться на знакомство с командой для вынесения решения о её принятии в проект. Сесилия сама не знала, что заставляло её так напряжённо думать об этом. Возможно, научно-исследовательский центр и впрямь уже стоял у неё поперёк горла, и она хотела уйти оттуда. Ей надоел её коллега-воздыхатель, пусть он ничего плохого ей не сделал. Ей было попросту дичайше скучно. Она, видимо, была уже готова даже влезть в непривычную ей сферу, лишь бы избавиться от этой рутины, тем более, это никак не помешало бы ей в поисках хоть какой-то зацепки о Лисах и Волках в книгах, если их вообще возможно отыскать.        Было облачно и ветрено, кое-где темнели налившиеся тучи, но дождя, вроде как, не предвиделось. Сесилия выпила чашку кофе неподалёку от остановки и направилась в библиотеку изучать литературу по военным конфликтам. Странное дело, но само это словосочетание манило своей неизведанностью. Может, это просто любопытство историка и тяга распутывать запутанные клубки нитей, отражающих судьбы человечества. В библиотеке было тепло и тихо, несмотря на большое количество посетителей. Оставив пальто в гардеробе, Сесилия отправилась на поиски необходимой литературы. На ходу доставая очки из своей небольшой сумочки, висящей на лямке у неё на плече, она оглядывалась по сторонам, пытаясь разобраться, куда ей идти. Её по привычке потянуло к исторической литературе, и с этого она решила начать. На её удивление книг, касающихся темы военных конфликтов, впрямь было немало, и Сесилия, найдя себе свободное местечко, погрузилась в чтение нескольких заинтересовавших её томов.        Время текло медленно, подобно неохотно плывущим в небе за окном густым облакам, слившимся в огромное бело-серое полотно. Вопреки всему начал моросить дождь, изредка постукивающий в окна, но Сесилию этот звук успокаивал и повышел её концентрацию. Она изучала страницу за страницей, погрузившись в чтение и не замечая ничего перед собой, и просидела так до тех пор, пока на улице не начало темнеть, а её глаза не стали уставать и побаливать. До закрытия библиотеки осталось не так много времени, и Сесилия решила, что пора бы уже и собираться. У неё было ещё несколько дней для посещения библиотеки, так что можно было бы не переживать о том, что она ничего не успеет.        Сесилия спрятала очки в своей сумке, неспешно подошла к библиотекарю, прижав к себе книги, и заняла очередь за стоящей перед ней парой. Девушка, густые чёрные прямые волосы которой доходили ей до пояса, была очень высокой, наверное, около метра восемьдесят, а её спутник так ещё выше. Сесилия и сама не была низкой, но всё же почувствовала себя как-то странно. Она вдруг услышала речь на незнакомом языке и чисто из любопытства слегка обошла стоящую спереди пару слева, со стороны девушки, аккуратно заглядывая на них. Девушка, кажется, китаянка, разговаривала со своим спутником на китайском языке, хотя тот от азиата был явно далёк со своими каштановыми кудрявыми волосами. Сесилия подумала, что, в целом, ничего слишком удивительного и нет в иностранцах. Гётеборг, в конце концов, крупный город Швеции, а городская библиотека считается одной из местных достопримечательностей. Потеряв интерес к парочке, она уже хотела отойти назад, но вдруг её взгляд упал на книгу, которую эти двое положили перед библиотекарем. Она была в самом низу стопки книг, которые они сдавали, и ждала своей очереди, когда библиотекарь её заберёт. На обложке были такие тусклые оттенки синего и жёлтого вперемешку с чёрным и белым, коричневато-серая обложка поистрепалась от старости, но такие вещи Сесилия любила больше всего, недаром же она историк.        Только дело было вовсе не в этом.        — Простите, можно взглянуть? — спросила Сесилия у библиотекаря, но ответа не дождалась, схватив книгу трясущимися руками и уставившись на обложку, будто призрака увидела.        Среди переплетающихся линий, прямо в центре, был изображён до боли знакомый знак. Уголок с точкой внутри.        Поджав губы, Сесилия еле сдержала свои эмоции. Резко стало страшно. Резко стало волнительно. Захотелось плакать, убежать, прикоснуться, наконец, к этой тайне под старой пыльной обложкой. Захотелось украсть эту книгу, унести прямо из-под носа библиотекаря. Нужно было так много времени потратить на поиск одной вот такой тоненькой книги в старой невзрачной обложке, но ещё больше времени нужно было на то, чтобы изучить её, понять, рассказать все друзьям, что она, в конце-то концов, здесь, в этой чёртовой библиотеке, в которую даже ехать не хотела сначала, смогла отыскать.        «Ода гармонии. Легенда о Лисах и Волках» — так называлась эта книга.        Аккуратно, словно боясь, что эта книга рассыплется у неё в руках, Сесилия держала её и думала, как ей поступить. Библиотека ведь скоро закроется. Самой здравой мыслью было прийти сюда завтра, но до завтра ещё нужно было дожить, а после пережитого потрясения ни о каком здоровом сне и даже просто бытии речи быть не могло.        Неожиданно до Сесилии дошло. Эти двое рядом с ней… Они же брали эту книгу. Решили просто провести время над чтением какой-то непонятной сказки?        Она медленно повернула голову направо, тут же натыкаясь на внимательный взгляд миндалевидных и, что неожиданно, светло-серых глаз. Прямой тонкий нос, очень пухлые губы и застывшее на них китайское слово, которое та произнесла с вопросительной интонацией. Сесилия знала корейский, но не китайский. И, даже несмотря на это, вопрос ей удалось понять.        «Лисица?» — спросила эта особа, строго сощурив взгляд и полностью игнорируя что своего собеседника, что библиотекаря, торопящего вернуть последнюю книгу. У Сесилии не осталось вообще никаких сомнений, что перед ней Волчица. Это навело на неё такой ужас, что она, толкнув эту девушку, шлёпнула на стойку перед библиотекарем и свои книги, и ту, самую важную, после чего на несвойственной ей скорости рванула в гардероб, желая просто смыться отсюда. Почему-то оказалось слишком страшным столкнуться с Волками вне своего круга общения. Эта китаянка как в душу глядела, вызывая только желание скрыть о себе вообще всю информацию, какую только можно. Необъяснимый приступ страха гнал Сесилию, не успевшую толком одеться, а только накинуть пальто на плечи, к выходу, когда её всё же схватили за предплечье, и хватка эта была нереально жёсткой.        Сердце подскочило, казалось, к самому горлу.        — Английский-то ты знаешь, наверное? — спросила китаянка с ужасным акцентом, но разобрать что-то было можно. — У меня есть фотографии страниц на телефоне. Тебя же заинтересовала эта книга.        Усилием воли заставив себя проглотить панику, Сесилия остановилась, чуть не выронив сумку из руки. Её ладони похолодели от ужаса, который накрыл её наряду со всеми навалившимися на неё событиями. Их нагнал спутник китаянки, тот самый мужчина европейской внешности. Китаянка сказала ему пару фраз и отпустила Сесилию.        — Не откажешь мне в небольшом разговоре в кафе? Только за верхней одеждой сбегаю.        Сесилия едва заметно кивнула, силком заставив себя стоять на месте. И чего она так испугалась? Она никак не могла понять. И остаться заставила себя только потому, что ей правда нужна была эта книга. Если та китаянка правда может поделиться с ней теми фотографиями, то ничего страшного ведь нет, так? Тем более, её позвали в кафе. Сесилия ещё сомневалась, в безопасности она или нет, но давать заднюю было уже поздно.        Завернувшись в угольно-чёрное пальто, китаянка со своими как-то неправильно светло-серыми глазами направлялась прямо к ней.

***

Music: Myrkur — Gudernes Vilje        — Почему твой спутник не пошёл с нами? — спросила Сесилия, идя рядом со своей новой знакомой. Хотя как сказать «рядом». Скорее, на почтительном и безопасном расстоянии.        — Я отправила его топать в отель. При этом разговоре присутствовать ему вовсе не обязательно, — сказала незнакомка как отрезала и жестом пригласила войти в уютное кафе с приглушённым светом. На самом деле, Сесилия побаивалась, что их было двое, неизвестно почему, ведь мужчина на Волка совсем не походил. Всё же даже взрослым людям нужно быть осторожнее с незнакомцами.        Зайдя внутрь, они повесили верхнюю одежду на вешалку у входа, а сами заняли столик у окна в углу.        — Я заплачу за кофе. Пойду сделаю заказ. А ты пока располагайся, — сказала китаянка и пошла на кассу. Она быстро вернулась с подносом, на котором стояли две чашки латте и маленький десерт на блюдечке в виде кекса, венчали который подушка из воздушного белого крема и две красиво лежащие клубники.        — Благодарю, — сказала Сесилия, принимая чашку с кофе, но, к её удивлению, десерт тоже был выставлен прямо перед ней.        — Это тебе. Надеюсь, ты не против, — произнесла китаянка, присаживаясь на стул с невероятной грацией и укладывая свои волосы вперёд со стороны правого плеча. Казалось, она совсем не умеет улыбаться. Более того, за всё время на её лице не пробежало ни единой эмоции, словно эта ненужная рябь выразительности, свойственная любому человеку, ей чужда.        — Хорошо. За десерт спасибо тоже, — нерешительно приняла Сесилия угощение, но пока к нему не прикоснулась. Её волновали совершенно другие вещи. — Что ты сказала мне в библиотеке?        Сесилия считала, что она поняла. Но это ведь не точно. Она вполне могла ошибиться, ведь китайский язык ей учить не приходилось. Конечно, какие-то слова могут быть созвучны корейским, но это не так уж и часто случалось.        Китаянка попивала кофе, держа кружку обеими руками и опираясь локтями о стол. Казалось, ей абсолютно всё равно, что здесь происходит. Она сидела вот так невозмутимо с минуту, после чего окатила Сесилию своим пронзительным взглядом, заставляя её задержать дыхание.        — Я сказала «Лисица», — ровным тоном проговорила китаянка, опуская кружку.        — Откуда такая уверенность? — упрямо огрызнулась Сесилия, но совершенно не на ту напала.        — Потому что ошибаются в таких вещах только кретины. Ты абсолютно точно Рождённая в Лисий час.        Снова сказала как отрезала. Кто она вообще такая?        — Не с того начали. Как тебя зовут? — будто опомнившись, решила спросить Сесилия. Верно. Они ведь даже не познакомились по-человечески.        — Лан Цинмин, — представилась девушка, ни на мгновение не отводя взгляда. Под таким напором неизбежно становилось неуютно. Сесилия стала понимать, что Сохо имел в виду, говоря о том, что от взгляда Ёнджо частенько хочется где-то укрыться. Не факт, конечно, что все Волки такие.        — Пак Сесилия, — ответила она, глядя на латте-арт на своём кофе. Лучше уж так взгляд этих пронзительных глаз перетерпеть. — И чем же я себя выдаю?        — Запахом. И аурой. Хотя я не встречала никого похожего на меня раньше.        — Что? А тот мужчина?        — Не. Он вообще не в теме. Ему не нужно этого знать.        — Тогда другой вопрос. О той книге. Ты же соврала? У тебя её нет, — с подозрением прищурилась Сесилия и с усилием всё же посмотрела на Цинмин. У той ни один мускул на лице не дрогнул.        — Почему же? Я каждую страницу этой легенды отфотографировала.        — Что? — усмехнулась Сесилия. — Пиратством решила заняться?        — Брось. Ты бы поступила точно так же.        Резонно. Сесилия понимала, что так оно и есть. Придя на следующий день в библиотеку, она нашла бы укромный уголок и сфотографировала бы каждую страницу этой книги. И ей ни капли не было бы стыдно.        — Пришлёшь?        — Конечно. Давай номер.        Сесилия с опаской взглянула на Цинмин, после чего нехотя обменялась с ней контактами. Странное чувство всё ещё не покидало её. Страх, смешанный с чем-то ещё. Эта таинственная девушка напротив была слишком нечитаемой. Это и интриговало, и пугало одновременно.        Телефон в сумке Сесилии стал беспрестанно пиликать, оповещая о пришедших ей фотографиях. Проверять она их не стала. Завтра всё же нужно будет во время похода в библиотеку свериться с оригиналом, все ли фото на месте. А после этого обязательно заказать билеты в Южную Корею и встретиться там со всеми. Сохо просто разорвёт от радости, когда он обо всём узнает.        — Ну, вот и всё, — с холодом и отчуждением произнесла Сесилия, глядя на Цинмин. — Повод, по которому мы встретились здесь, изжил себя. И кофе свой я… — она резко опрокинула в себя его остатки, — …уже допила. Пожалуй, пойду.        — Не так быстро, — бросила Цинмин, и эта фраза была столь резкой, что у Сесилии неожиданно ослабли колени, не давая ей подняться.        — Что тебе нужно?        — Вот как дашь обещание, что это не последняя наша встреча, так я преспокойно тебя отпущу, — ответила Цинмин. Она сидела, откинувшись на стул в максимально расслабленной позе, но выглядела собранной, словно дай ей сигнал наброситься — она тут же это сделает. И этот её холодно-надменный образ был совершенно невыносим для Сесилии.        — Да ты бредишь. Я не живу в этом городе.        — Ну, и? Я тоже.        — И в Китае не бываю.        — Ну, и? Поправимо.        — Ты себя вообще слышишь?        — Сесилия, милая. Хочешь верь, хочешь — нет. Отпускать тебя насовсем я не собираюсь.        — Что?        — Где ты там обитаешь? Стокгольм? А, может, Южная Корея? Что там, Сеул? Пусан? Чечжу?        — Эй, хватит. Я могу быть на связи, у тебя теперь есть мой номер. Если хочется общаться, то я не против сделать это и по теле…        — Ты такая красивая, что телефона, боюсь, для меня будет недостаточно, — выдала Цинмин, отчего у Сесилии натурально глаза на лоб полезли. Что она только что услышала?..        — Ты?.. Ах, нет, погоди. Это прозвучало как…        — Я лесбиянка. Это прозвучало так, как и должно было прозвучать.        У Сесилии аж все слова закончились. Она просто закрыла лицо руками и сидела так.        — Хватит так напрягаться. Я не причиню тебе вреда. Но чтоб я упустила Лисицу, которая наконец-то появилась передо мной после стольких лет… Я отказываюсь совершать такие глупости.        — Да чтоб я!.. С женщиной!.. — чуть не завопила Сесилия, вскочив со своего места.        — Я ж тебя не заставляю ложиться со мной в койку. Но быть у меня на виду — в этом ничего сложного нет.        Сесилия с покрасневшим донельзя лицом зло скрипнула зубами, бросив яростный и недоверчивый взгляд на Цинмин. Продолжать этот разговор она не собиралась.        — Так я тебе и поверила! Лгунья! — выплюнула она и выбежала из кафе так быстро, что только пятки сверкали. Обвинения, слетевшие с её губ, были чисто нелепейшей защитной реакцией. Цинмин и фотографии обещанные отправила, и на все вопросы отвечала без утайки. Она была настолько честна, что становилось неудобно от её прямоты и, как и было весь сегодняшний вечер, очень страшно.