Mystical Love

Music: Kalandra — Mørke Skoger (Extended)        Сохо как раз шёл с очередной фотосессии вечером в потёмках, когда ему неожиданно позвонила Сесилия, что заставило его прибавить ходу. Вообще он собирался вечером встретиться с Ёнджо, но вдруг передумал. На сердце возрастало тусклое, но ощутимое беспокойство.        — Привет. Что нового? — спросил Сохо, перезвонив Сесилии и переключившись на видеосвязь. Ему пришлось очень быстро сделать свои дела, чтобы и ей ждать не пришлось, и ему не пришлось в ночи мыть голову и ужинать.        — Есть кое-какие новости, — пространно сказала Сесилия, чем подстегнула нарастающее беспокойство внутри Сохо. — Начнём с чего попроще. Просто захотелось вдруг поделиться. Я сменила работу.        — Да? И где ты сейчас?        — Ты вряд ли слышал. Стокгольмский институт исследований проблем мира. Меня взяли аналитиком в области вооружённых конфликтов.        Сохо, до этого неряшливо вытирающий мокрые волосы лежащим на плечах полотенцем вдруг остановился и долго всматривался в свою собеседницу, пока у неё вдруг не иссякло терпение.        — Что за пауза?        — Почему так? — неожиданно вырвалось у Сохо.        — Ээээ… А что, в чём проблема? Или ты так напрягаешься из-за того, что я не слишком разбираюсь в данной области? Тут ты, конечно, прав. Однако ко мне приставили толкового куратора, да и что я, в конце концов, зря моталась в другой город лишь ради посещения библиотеки?        Сохо и сам не понял, что за образ на мгновение промелькнул у него перед глазами. Такие мутные очертания девы с ушами на голове, то ли Лисьими, то ли Волчьими, но слепящее в лицо солнце, охватившее её фигуру, ни черта не давало рассмотреть. Только чувство от этого образа было какое-то неспокойное. Эта секунда помешательства ни черта не проясняла, Сохо даже понять не смог, кого увидел перед собой. Вряд ли та женщина была связана с Сесилией, а сердце в груди всё равно тревожненько забилось.        — Не думала, что это тебя как-то заденет, — недоумённо проговорила Сесилия, беспокойно смотря на смешавшегося Сохо.        — Да не то, чтоб меня это как-то задело. Хоть это и нечто новое для тебя, непривычное в некотором смысле, но на мгновение я почему-то подумал, что… тебе это подходит, — задумчиво отозвался Сохо, пытаясь в памяти вновь вызвать промелькнувший образ, но тот рассеялся как рассветная дымка на влажном лугу.        — Хм? Неожиданно…        — Ты говоришь, что в библиотеку ездила в другой город. Зачем? У вас что, в Стогкольме дефицит литературы?        — Знаешь, когда ты постоянно ходишь в библиотеки своего города, это надоедает. Информация рано или поздно исчерпывается, необходимо искать другие источники. Сколько можно было найти по необходимой мне тематике, столько я и прочитала. Не хотела, знаешь ли, ударить в грязь лицом. Мне порекомендовали всё же съездить в небольшое путешествие в Гётеборг. Впрочем, что мне стоит смотаться в город, который находится в пяти часах езды от меня? Плюс-минус. Скоро мне предстоит путешествие гораздо длиннее. Я возвращаюсь в Корею. Ждите меня в Инчхоне, у меня билет на 19 апреля.        — Что?! Ты приезжаешь?! — чуть не подскочил на месте Сохо. — Я, конечно, рад, но что случилось? Тебя отпустят? Ты же только устроилась на новую работу.        — Честно, мне всё равно, отпустят меня или нет, даже если мне придётся с руководством передраться за возможность вернуться в Корею.        — Не говори так, реши это как-нибудь так, чтобы это не нанесло тебе ущерб.        — Да не переживай. Сейчас приехать и встретиться с вами у меня в приоритете.        Сохо медленно стянул с плеч надоевшее мокрое полотенце и внимательно всмотрелся в лицо Сесилии. Она взгляд не отвела.        — Ты что-то нашла, — обронил Сохо как бы невзначай, но на самом деле внешнее спокойствие стало даваться труднее.        — Верно. И мне надо, чтобы мы все встретились. Мелочь это или нет, важно для кого-то или нет, но всё же я считаю своим долгом поделиться информацией со всеми причастными. Особенно с тобой, — со всей серьёзностью произнесла Сесилия и напряжённо сдвинув брови отвела взгляд.        — Думаю, ни для кого не секрет, что для нас с тобой эта тема куда важнее, чем для других, — сказал Сохо. — Что ты нашла?        — Потом, — бросила Сесилия. — Я знаю, что тебе не терпится узнать, но дождись моего прибытия. К счастью, мне удалось урвать билет на ближайшее число. Думаю, я сниму какие-то аппартаменты побольше, чтобы мы все могли спокойно поговорить. Лишние уши нам не нужны. И да, кстати, — она вдруг тяжело вздохнула и как-то нервно потёрла пальцами правый висок, словно у неё резко разболелась голова. — Я вас кое с кем познакомлю.        — М? — удивлённо вскинул бровь Сохо.        — Эта дамочка всё равно от меня не отстанет. Прилипла, блин, как банный лист.        — Извини… Дамочка?        Сесилия лишь пожала плечами, будто не хотела отвечать. На этом их разговор был закончен. Сохо полночи не мог уснуть от таких новостей, и на следующее утро в университет пришёл как труп. И всю неделю он места себе не находил в ожидании приезда Сесилии. Когда Сохо сообщал всем новость о её приезде, каждый из его друзей делал такое напряжённо-сложное лицо, что ему вдруг подумалось, что — поразительно! — не так уж им и наплевать. Он-то думал, что каждый из этой мистической компании просто плыл по течению. Ну, есть в них что-то такое особенное, что с того? Какая от этого польза? А вред какой? И зачем вообще об этом задумываться? Однако, видимо, у каждого были какие-то свои отношения с тем странным и неопознанным существом внутри.        В день прилёта Сесилии Сохо начал по-настоящему терять самообладание. Он и сам не знал, что с ним, не понимал своих эмоций, только круги по комнате наворачивал, пока не пришёл Ёнджо и не стукнул его легонько по голове, требуя прийти в чувство. Только благодаря Ёнджо Сохо как-то держал себя в руках. Они доехали до аэропорта и ждали Сесилию в зале ожидания, пока она не показалась там. Она шла в своём распахнутом чёрном плаще, лёгкой лиловой водолазке, с обтягивающими штанами и ботильонами на каблуках, в одной руке везла небольшой чемодан, а на другой повесила маленькую сумочку, держа телефон. Очки и заметные издалека золотые серьги, сияющие буквально от любого источника света. Красотка, каких свет не видывал. Сохо даже не мгновение позабыл о волнении. Стоящий рядом с ним Ёнджо, казалось, тоже залип. По крайней мере, взгляд оставался у него неподвижным до тех пор, пока Сесилия не подошла к ним и не подала голос.        — Привет. Спасибо, что встретили, — сказала она, остановившись напротив них.        — Да не за что. Этот вот, — указал Ёнджо на Сохо, — всё равно носился как пердолёт всю неделю, думаю, он был готов уже в Стокгольм к тебе полететь.        — Молчал бы лучше, — огрызнулся Сохо, но его взгляд всё же скатился с лица Сесилии на чемодан, будто он подозревал, что то самое именно там.        — Совсем невтерпёж уже? — без тени улыбки спросила Сесилия.        — Я так долго ждал… Могу ещё подождать, — отозвался Сохо и забрал из руки Сесилии ручку чемодана, везя его за собой. Сесилия хмыкнула и пошла за ним вместе с молчаливым Ёнджо.        — Слушай, все ведь придут? Все смогут? — вдруг обеспокоенно спросила Сесилия, когда они грузили её чемодан в багажник такси.        — Да, я всем сказал, чтобы ничего не планировали на этот вечер, — ответил Сохо, садясь рядом с Сесилией на заднее сиденье, когда Ёнджо приземлился рядом с водителем такси.        — Не знаю, чего ты ждёшь от этого всего, — понизила голос Сесилия, немного придвинувшись к Сохо. Они уже выехали на дорогу, поэтому их перешёптывания водитель мог и не расслышать из-за рёва мотора и музыки, играющей из динамиков.        — О чём ты?        — Есть у меня такое чувство, что тебя вполне может всё это разочаровать. А у тебя наверняка свои ожидания есть. Ты же понимаешь, что то, что я нашла, может вообще никак тебя не обрадовать, — тихо сказала она, уже почти вплотную приблизившись к Сохо. Сесилия как-то рассеяно стала мять в руках ладонь Сохо, гладить его пальцы. Краем глаза Сохо увидел, как плечи у Ёнджо поднялись и опустились, словно он только что вздохнул. Неужто подглядывает через зеркало заднего вида?        — Ожидания… Что же. Я был бы рад, если ты нашла чудо-эликсир, который избавил бы меня от всего этого. Если ты понимаешь, о чём я. Очень уж хочется быть обычным человеком. Но, сдаётся мне, никакого чудо-эликсира не существует в природе. И я так и останусь тем, кем являюсь сейчас. Но это ничего. Если есть способ успокоить свою природу, зарыть её глубже, то это меня по-настоящему осчастливит, — честно признался Сохо, стараясь говорить так тихо, чтобы Ёнджо его не услышал. Неизвестно, задели бы его такие слова или нет, но проверять совсем не хотелось.        — Тебе… настолько надоело?        — Надоело?.. Хм. Излишнее внимание уж точно надоело. А больше ничего от всего этого я и не имею.        Сесилия долго молчала, не выпуская руки Сохо из своих изящных пальцев. Будто задумалась о чём-то.        — Если честно, не осуждаю, — неожиданно произнесла она. — Куча поклонников, постоянные звонки от непонятных людей, та болезнь… Мне ничего этого тоже не нужно. Так же, как мне совершенно не хочется смотреть на теперешнего малыша Дончжу. Не хочется страданий Донмёна. Ничего не хочу. Вообще. Обычными быть, может, порой скучно, но я бы заплатила высокую цену за то, чтобы стать обычной и жить свою скучную неприметную жизнь.        — Хах… Получится ли? — горько усмехнулся Сохо, обхватив своими пальцами беспокойные пальцы Сесилии. До самого прибытия в аппартаменты они не разговаривали. Каждый ушёл в свои мысли, полные беспокойства. Сохо было даже немного смешно с этих его накручиваний самого себя, ведь он совершенно не знал, с чем приехала Сесилия. Может, там вообще такая несусветная чушь, что не стоило даже начинать переживать.        По прибытии в аппартаменты они быстро разобрались с заселением. Сесилия пошла в душ, так как дорога её вымотала, а Сохо заставил Ёнджо идти за кофе для всех. Когда они вернулись, Сесилия уже почти разобрала свой чемодан.        — Кстати, ты же познакомить нас с кем-то хотела? — спросил Сохо, садясь на край длинного удобного дивана. Перед ним стоял стеклянный журнальный столик, на котором ничего, кроме телефона Сесилии, не лежало, напротив на стене висел телевизор. Убранство не слишком шикарное, но комната была большой. Ёнджо притащил из кухни стулья, а Сохо подвинул к столу два кресла.        — Тоже скоро придёт, — ответила Сесилия, и на мгновение Сохо показалось, что от этого вопроса она вздрогнула. Наверное, лучше больше не спрашивать об этом, разобраться можно и по ходу дела.        Вскоре пришли Дончжу, Донмён и Гиук, после них сразу появился Гонхак, затем и Хванун с Гонхи. Все принесли каких-то вкусностей, будто на чаепитие прибыли.        Последней явилась та самая загадочная женщина, о которой Сесилия говорила с таким трудом, словно у неё куриная кость в горле застряла. Когда она появилась на пороге, в комнате как-то сразу повисла тишина, не столько неловкая, сколько настороженная, потому что о прибавлении в их компании знали не все.        — Привет. Возьми, — сказала Цинмин, протягивая Сесилии огромный роскошный торт. — Наверное, языковой барьер сегодня нас всех измучает.        — Думаешь? — отвернувшись, задала риторический вопрос Сесилия, поворачиваясь к остальным в комнате. — Это Лан Цинмин. Сразу предупреждаю, она китаянка, корейского она не знает. На английском пообщаться можете попытаться, если языком владеете. — Она снова повернулась к замершей за её спиной девушке. — Ты запомнишь хоть одно корейское имя? Стоит мучить твою память?        — Всё будет в порядке. Представляй всех.        Они обе прошли в комнату. Хванун решил уступить Цинмин место в кресле, та сначала пыталась сопротивляться, но парни всей толпой смогли её уговорить не упрямиться. Она изящно опустилась на предложенное ей место, по привычке прикрыв глаза и, проведя ладонями по волосам, возложив их на правое плечо. После чего она вопросительно посмотрела на Сесилию. Та как-то странно откашлялась и начала неторопливо представлять друзей, боясь, что у Цинмин в голове будет полная каша.        — У тебя очень красивые глаза. Но почему они такие? — решился задать вопрос Хванун, в итоге опустившийся на стул, стоящий как раз рядом с креслом Цинмин.        — Мой дед европеец, — ответила девушка. Сохо заметил, что хоть она чертовски высокая и нереально грациозная, но это не придаёт её облику высокомерия, как могло бы изначально показаться.        — Удивительно пронзительный у тебя взгляд, — вдруг подал голос подошедший с кофе к столу Ёнджо. Сохо едва подавил в себе желание сказать, что он-то вообще-то ничем от Цинмин в этом плане не отличается.        — У тебя тоже, — тут же озвучила мысли Сохо Цинмин, и Ёнджо, подняв на неё взгляд, с полминуты тупо смотрел на неё.        — Понятно, — только и ответил он после такой долгой паузы. Сохо думал, что это вообще за «понятно» было. Больше походило на «Понятно. Ты Волчица». Наверное, так и было. Да и слишком очевидным было, что Лан Цинмин не похожа на Лисицу.        — Слушай… Ты не против, что мы перейдём на корейский язык пока? Не думаю, что мои друзья осилят постоянное общение на английском… — подойдя слева к креслу и легонько коснувшись плеча Цинмин, спросила Сесилия. — Мне, конечно, неудобно немного…        — Всё в порядке. Я-то эту книгу уже изучила вдоль и поперёк, — спокойно ответила Цинмин, отвернувшись от Сесилии, прикрыв глаза и скрестив на груди руки. Наблюдавший за ней Сохо заметил, что пусть Цинмин и вела себя слегка отстранённо, но при случае приоткрывала глаза и внимательно осматривала всех присутствующих. Так, пожалуй, могут смотреть только настороженные люди. Те, кто при всём напускном спокойствии вечно на стрёме. Не стоило ожидать доверия в день знакомства, однако Цинмин производила примерно такое же впечатление, как у телохранителей какой-нибудь знаменитости. В Сохо это вызывало некоторое напряжение и беспокойство.        — Книгу? — с внезапно перехваченным фокусом внимания переспросил Сохо и прям всем телом ощутил, какое тотчас напряжение повисло в комнате. Все, кроме, пожалуй, Цинмин, в ожидании уставились на Сесилию. Она со вздохом подошла к шкафу и достала стопку распечаток.        — И не впадлу тебе было столько бумаги в багаже перевозить? — скептически поинтересовался Гонхак, но Сесилия, видимо, была не в настроении реагировать на подобное.        — Времени было в обрез, — ответила она, будто и не слышала язвительных ноток в его голосе. Ей явно было всё равно, что кто-то может над ней сейчас насмехаться. И Сохо её полностью в этом поддерживал и понимал.        Сесилия раздала всем распечатки книги на английском языке. Цинмин на секунду усмехнулась, но всего через несколько мгновений её лицо вновь приобрело непроницаемое выражение.        — Я считаю, что у всех это должно быть, — стала неизвестно зачем оправдываться Сесилия, но Цинмин отмахнулась. — Пиратство, ну и что с того? Не тот случай…        — Хватит, — прервала её Цинмин. — Я всё это понимаю. Забавно немного, только и всего.        — Гррр! — не выдержала Сесилия, но через секунду взяла себя в руки. Сохо совершенно не понимал, что не так с этими двумя, но и не задумывался сильно. На первой распечатке было, судя по всему, фото обложки этой самой книги. Лисий знак на этой обложке был ему как удар поддых. Он в самом деле некоторое время как будто не дышал, всматриваясь в линии, идущие вокруг этого Лисьего знака. Что-то знакомое. Настолько, что Сохо невольно бросил взгляд на рядом сидящего Ёнджо и обнаружил того с распечаткой в одной руке, но вперившегося взглядом в другую свою руку, будто на ней что-то должно было быть.        — Ты чего? — тихо спросил Сохо.        — Разве это не те отметины, что были у меня иногда по ночам?        Сохо завис на полминуты, после чего выдавил из себя:        — Логично.        — «Ода Гармонии. Легенда о Лисах и Волках»… Хотите сказать, что мы с вами просто вымышленные персонажи? — с искренним недоумением задал вопрос Гонхи.        — Да ты, товарищ, на приколе, я смотрю, — нахмурившись, съязвил Гонхак, которого так сильно задел намёк на отрицание существования Лисов и Волков, что он резко разучился нормально разговаривать.        — Для выдумки как-то… слишком, — ни к кому конкретно не обращаясь, бросил в воздух Дончжу, на что Донмён с Хвануном согласно кивнули.        — Обычные люди, как бы то ни было, не могут дойти до такого состояния, — вырвалось у Хвануна.        — Какого? — спросил у него Гонхи, но тут же об этом пожалел. Хванун и до этого на него не смотрел, а сейчас не стал ничего отвечать, лишь улыбнулся так, что Гонхи ощутил укол вины.        — Правда, на обложке написано «легенда». И то, что внутри, наверняка написано, как сказка. Но в данном случае, скорее всего, хоть что-то выжать из этого можно, — ощущая нарастающее волнение, произнёс Сохо, и открыл следующую страницу.        — Может, лучше мне весь текст перевести? Для наилучшего понимания. Всё-таки не все здесь хорошо знают английский язык.        — Буду благодарен… — сконфуженно проговорил Гиук, и Сесилия, стоя рядом с Цинмин, будто настоящий рассказчик, и так и не изъявившая желания присесть, открыла вторую страницу распечатки.        Началось неторопливое повествование:        В давние времена мир населяли люди и звери. Сохранялся хрупкий баланс, позволяющий человеку сосуществовать мирно с животным, но постепенно животный мир стал дичать и мутировать. У людей наступили столь сложные времена, что пришлось им максимально оградиться от вышедшей из-под контроля живности. Лишь лисы и волки, верные друзья светлых и тёмных чародеев, одарённых особыми способностями к видению глубоко зарытой сути, не впали в общую истерию.        Чародеи нашли в этом спасение. И спасение было вовсе не в том, чтобы научиться вместо кур и коров, свиней и овец питаться самыми упитанными представителями лис и волков.        Однажды один из чародеев, выбравшись ночью в опасный лес в поисках необходимых трав, увидел мальчика лет десяти. Он сидел на корточках с палкой в руках на лугу, освещённом полной луной, а рядом, словно сторожевой пёс, стоял в засаде волк. Они вдвоём притаились за густой порослью. Прятались они от дикой изуродованной лошади, которая уже потеряла свой облик гордого наездника, каковыми являлись кони раньше. Глаза навыкате, оголённые зубы, и из этого открытого в оскале рта течёт слюна зверя, почуявшего добычу. Чародей хотел прийти на помощь: ему не так быливстрашны одичавшие звери, как людям и волкам. Однако сделать он ничего не успел. Он был поражён видом одновременно рванувших вперёд мальчика с палкой и волка. За мгновение до того, как ринуться в бой, они взглянули друг на друга. Они защищали себя. Дикая лошадь же жила только лишь для того, чтобы убивать.        Чародей знал, что люди с волками общаться не способны. Из-за древнего страха. Лишь чародеи находили общий язык со своенравной природой волков.        Однажды один из чародеев, на закате желая нарвать цветов для ритуала почитания усопших, увидел девочку лет двенадцати, которая сидела на большом валуне в поле, полном разнообразных цветов, густо растущих у неё прямо под ногами, и плела из них венок. На камне рядом с ней уже лежало одно готовое изделие. Казалось, будто этот венок был предназначен кому-то. Однако, доплетя второй венок, девочка резво соскочила с камня, взяла по венку в каждую руку и стала кружиться. Она кружилась и кружилась, а затем пустилась в пляс, венки у неё в руках ветром разносили нежный аромат.        Девочка вдруг остановилась.        — Так не пойдёт, — произнесла она. Положив венки себе под ноги, расплела она свои косы и извлекла оттуда белые ленты. Привязала к каждому венку по ленте, взяла их в руки и восторженно воскликнула, когда ленты стали вслед за ней развеваться на ветру. А потом воскликнула вновь: рядом с ней оказалась лисица, которая села в цветах и воззрилась на девочку, словно ждала чего-то. Девочка остановилась, после чего вдруг ослепительно улыбнулась, и яркое закатное солнце осветило её счастливое личико. Девочка вновь принялась танцевать, но движения её стали более размашистыми, чтоб венок — то один, то другой — оказывался ближе к земле. Лисица вскочила на лапы и, размахивая пушистым рыжим хвостом, стала прыгать в центр венков, будто этого и ждала. Когда обе — и девочка, и лисица — устали, девочка со смехом положила венок лисице на голову, но тот провалился, став более похожим на ожерелье из цветов. Чародей так и не нарвал цветов. Он был поражён свободой их танца.        Чародей знал, что люди с лисами общаться не способны. Из-за древнего страха. Лишь чародеи находили общий язык со своенравной природой лисов.        Звёзды на небе стали странно перемещаться, растения вели себя странно. Запах цветов в полях усилился, по ночам в лесах деревья перешёптывались чересчур громко. Чародеи вдруг обнаружили в связи людей с волками и лисами начало новой эпохи и принялись разбираться в причинно-следственных связях. Они искали спасение для загнанных в угол людей. Нечто, что могло бы навести в этом мире порядок.        Создали чародеи два зелья. Одно из слёз человека и волка, другое — из слёз человека и лисы. Дали это зелье людям, однако ничего не произошло. Ощутили тогда чародеи отчаяние. Будто смилостивившись над ними, мироздание обратило в прекрасных существ — Лисов — троих детей, вышедших в цветочное поле в закатных лучах. Когда ночь накрыло полнолуние, чародеи уже осознанно повели пятерых детей, выпивших зелье, на пустырь. Обратились те в Волков, даровав надежду на будущее.        Сильной стороной подрастающих Лисов была любознательность и пытливый ум, тогда как Волки отличались необычайной выносливостью и силой. Не сразу осознали чародеи, что лучшие качества обоих рас необходимо рассматривать лишь как две необходимые ссоставляющие успеха, что привело к катастрофе — не стало чародеев, отважно живущих в лесах, кишащих дикими животными.        И встретился тогда яркий закат с насыщенной ночью, чтобы спасти себя и людей от беды. Чародеев не стало, и защитить их было больше некому. И встали тогда во главе разросшихся к тому времени рас Лисов и Волков их лидеры — Король Лисов и Король Волков. Сочетание гениальной стратегии и разящей силы. Встреча слепящего Солнца и пронзительной Луны. Идеальный баланс.        Кажущаяся такой недосягаемой Гармония.        С тех пор времена изменились. Равновесие в мире, наконец, было достигнуто путём продолжительной и изматывающей борьбы. Мировой баланс держался лишь на той самой Гармонии между Королём Лисов и Королём Волков: ум одного был способен выискать пути решения любой проблемы, в то время как глас другого вёл воинов вперёд, когда требовалось кого-либо защитить. И при смене лидеров этих рас снова необходимо было достичь такого же баланса для поддержания порядка.        Лишь благодаря Лисам и Волкам раса людей не встретила свою смерть.        — И правда, сказочка на ночь… — растеряно произнёс Донмён, но его вдруг прервал Гиук.        — Тут что-то написано внизу от руки.        Сесилия вглядывалась в практически неразборчивый почерк, после чего зачитала абзац:        Моей жене ночью приснилось, кстати, что можно сблизиться со своей сущностью путём Паломничества Гармонии, которое должно оканчиваться в последней точке этого самого Паломничества. Восемь сезонов паломник должен будет сидеть там без еды, воды и сна. Паломничество должно проходить по пустынным местам в лесах, где есть возможность запереться и уединиться в каком-нибудь здании. Заброшенные дома, поляны, всё сойдёт. На каждой точке Паломничества необходимо сжечь любой оранжевый цветок и ветвь сосны, после чего отправиться дальше. Всего точек для посещения должно быть восемь.        Я спросил у жены, хочет ли она пойти в Паломничество Гармонии, на что она мне ответила, что ей и так хорошо живётся.        — Бред несусветный… — изрёк Ёнджо, после чего ткнул на следующие страницы. — Это что за картинки? Это рисунки реальных людей?        — Интересно… Я вообще без понятия, — ответила Сесилия, листая страницы и разглядывая людей. На каждом изображении их обязательно было двое: то мужчина и женщина, то две женщины, то двое мужчин. Разные наряды, национальности, рост и телосложение. Правда, совершенно не было людей крупной комплекции, все как один стройные, красивые. С такой силой во взгляде, что можно было почувствовать себя каким-то никчёмным. По крайней мере, Сохо почему-то ощутил себя каким-то лохом по жизни, непонятно от чего. Последние изображения вообще были практически гиперреалистичны, так что мощная аура людей на них впрямь придавливала к полу.        — «Кингс»… — вдруг сказал Дончжу, и Сохо аж подпрыгнул.        — А?        — Да вот тут написано… Наверное, карандашом, потому что едва видно. По крайней мере, зрение поднапрячь придётся. — Дончжу ткнул на корявые бледные буквы между двух горизонтальных изображений, расположенных одно под другим. И Сохо действительно увидел это слово там.        «Короли».        — Король Лисов и Король Волков, что ли? — с любопытством спросил Гиук, который, видимо, в отличие от Сохо находился в более спокойной состоянии, чтобы мыслить логически. А вот Сохо сия новость чутка размотала.        В смысле… Они тут все сидят такие мистические Лисы с Волками, а где-то среди существующих в мире есть те самые Король Лисов и Король Волков, которые везде привносят баланс, все такие из себя крутые, могут вообще всё, парочка аля «и чтец, и жнец, и на дуде игрец»? Конечно, это вряд ли что-то как-то меняло для них самих, в настоящем мире не надо им ни с каким мутировавшим звериным сбродом сражаться, тем не менее…        Сохо медленно скосил взгляд в сторону, пытаясь быть незаметным в своей нервозности. Есть тут некто, похожий на Короля Волков настолько, что это даже не смешно. Вот как-то увидел он в тексте этой легенды его, Ким Ёнджо.        Он медленно отвёл взгляд, уставившись в пустоту. Конечно, в тексте не было ни единого слова про Лисью болезнь и роль Лисов как сексуально озабоченных существ, но, если брать во внимание всю их компанию, Лис, отличающийся от других, тут точно имеется.        И это Дончжу.        Сохо ощутил, как у него резко начало портиться настроение от всех этих мыслей. Он так расстроился, что решил посидеть и помолчать. Если окажется, что Дончжу — Король Лисов, то это полная хуета. Вот так примерно он и считал.        — Эй, ты чего там? — послышался сбогу голос Ёнджо, и Сохо, откинув голову на спинку кресла, даже смотреть на него не захотел.        — Потом давай, — сказал он тускло, переваривая в мыслях всю информацию, которую им удалось добыть.        — Если честно, полезного здесь кот наплакал, — признался Донмён, листая распечатки. — Я, конечно. Рад узнать, что всё-таки Лисы и Волки — вполне себе нормальное сочетание. — Он кивнул в сторону Гонхака с Дончжу. — Но… что с того? Наши текущие проблемы это никак не решает.        — Согласна… — пробубнила Сесилия. — Я была так взволнована, когда нашла эту книгу, но по факту это какая-то насмешка над нашими бедами. Легенда есть легенда. Единственное что… Изображения Королей Лисов и Королей Волков выглядят довольно правдоподобно. Если они такая супер-пупер пара, которая, согласно легенде, всех спасала, то, может, эти двое и нам помочь бы могли? Осталось выяснить, где они…        — Всего-то, — усмехнулся Гонхак.        — Ну да, — решив закончить драматизировать у себя в уме, саркастично сказал Сохо. — Нам же так сложно найти этот самый «глас, который вёл воинов».        — Это ты о чём? — наехал Гонхак.        — Да ты совсем тёмный, оказывается.        — Гонхак, у нас у всех же есть какой-то талант. И только у одного есть один, связанный с голосом.        Гонхак вдруг задумался, после чего моментально побледнев, будто вспомнил что-то очень важное.        — На что это вы все намекаете? — каким-то не больно-то довольным тоном спросил Ёнджо.        — Есть вероятность этого вообще-то… — встрял Гонхи.        — Нет, — обрубил Ёнджо, взгляд которого темнел на глазах. Сохо не понимал, чего вдруг тот взъелся.        — Мы ничего пока не знаем. Я бы лично выводов поспешных делать не стал, — проговорил Донмён. — Когда будут какие-то доказательства, можно будет уже наверняка говорить.        — То есть, по-твоему, талант заставить кого-то что-либо сделать чисто своих Волчьим голосом для тебя какая-то шутка? — приподняв бровь, поинтересовался Сохо. Всё желание иронизировать испарилось, когда Ёнджо неожиданно опустил ему руку на плечо и как-то неожиданно мягко сказал.        — Хватит тебе. Вся эта история точно не про меня.        «Да почему он так думает? Почему?!», — кричал в душе у себя Сохо, и то расстройство, что настигло его пару минут назад, накатило по-новой. И спорить он уже ни с кем не стал.        — И кто же, интересно, написал это… — послышался тихий голос Хвануна. Он изучал заметку про Паломничество Гармонии. — Это же так палевно. И вообще… Это же чистое безумие. Кто вообще додумается отправиться в подобное путешествие? Легче сразу тогда туда, к праотцам.        — Блин, согласен, — поддакнул Гонхи, и Сохо аж скривился от этого явного подлизывания. — Ладно сама легенда, прочитал историю на ночь и спать сладенько лёг. А это прям очевидно показывает, что Лисы и Волки — никакая не выдумка…        Остаток вечера прошёл в распивании остывшего кофе, потому что про него все дружно забыли, и тихом обсуждении всяких моментов из книги, что плавно перетекло в пустую болтовню о всякой ерунде. Сохо с трудом заставлял себя принимать участие в разговоре, постоянно мял в руках распечатки. Больше всего его внимание привлекали изображения. Вряд ли карандашная подпись что-то означала. Все эти люди могли быть просто двумя Лисами или двумя Волками. Или обычной парой Лиса и Волка. Но чем дольше он об этом думал, тем больше ему казалось, что он обманывает сам себя.        «Хрен знает, чего я так расстроился, узнав о существовании Короля Лисов и Короля Волков. Честно признаться, Королём Лисов я быть как-то не хочу», — подумал он, поднимаясь со своего места и, попрощавшись с Сесилией, пошёл к выходу.        Ёнджо, как и ожидалось, увязался за ним. Они сели в одно такси с Донмёном и Гиуком, но те вышли раньше, поэтому Ёнджо и решил доколупаться до Сохо, который не слишком был настроен на разговоры.        — Я знаю, что ты расстроился. Выкладывай, — потребовал Ёнджо, и Сохо ощутил поверх расстройства приступ раздражения.        — Всё нормально, не надумывай, — выдавил он, пытаясь сделать голос бодрее, но он с этим, как и ожидалось, облажался.        — Ладно, я сам догадываюсь, — заявил Ёнджо и, приблизившись к его уху, начал говорить, чтобы таксист ничего не услышал. — Ты впёрся в мысль, что я — Король Волков. И это тебя каким-то боком задело.        — Ты хочешь, чтобы я честно всё тебе высказал? — сердито процедил сквозь зубы Сохо, даже не повернувшись к нему. — Я уж точно не Король Лисов, и у меня догадки, кто им может быть. Мне противна мысль, что я ломаю баланс, будучи с тобой в таких отношениях. Потому что ты должен быть с ним.        — Ебать, Сохо, ты меня реально удивил щас. Зачем ты себя из-за этого накрутил? — удивлённо вскинув брови, спросил Ёнджо. — Кто этот твой предполагаемый лидер Лисов?        — Дончжу.        — Вау… Просто вау… — поразился Ёнджо, аж похлопав поразившему его абсурду в ладоши. — Сохо, ты что, я не понимаю… Совсем с ума уже сходишь? Ты предупреди, если что, я тебя к психологу свожу, мне денег на тебя не жалко. Ты что, стало быть, думаешь, что если я бы оказался Королём Волков, а он — Королём Лисов, то мы непременно с ним должны быть вместе?        — Конечно.        — Бля, друг… Пожалуйста, прости. Я с ним трахаться вообще желанием не горю. И не хотел никогда. Это тебя успокоит? — Сохо бросил на него яростный взгляд, после чего Ёнджо тяжело вздохнул и выкинул к чертям свой ироничный тон. — Я понял, что ты немного ущемился, что ли. Гордость твою задел тот факт, что то, как сейчас, и как якобы должно быть, может оказаться разными вещами. Но, понимаешь… Мне наплевать, как должно быть. И это, в конце концов, всего лишь легенда. Как и слова про Паломничество Гармонии — брехня и просто чушь собачья. Кому вообще во сне всякий бред не является? Я определённо не Король Волков. Мы можем спокойно быть в тех отношениях, которые нам удобны, и наш уговор всё ещё в силе такой, каков есть.        — Почему ты так уверен, что ты не Король Волков? — успокоившись, тихо спросил Сохо и взглянул в зеркало дальнего вида, убедившись, что к их разговору не прислушиваются.        — Да потому что, наверное, будь я им, я бы знал хоть, что делать, куда бежать, как кому помочь. А я никакого вообще представления не имею. Более того, мой этот Волчий голос так же доказательством не является. Вот повстречаем мы второго такого Волка, сразу всё на свои места встанет, да?        — Послушай, мы что, так легко Волков встречаем на своём пути?        — А Цинмин что?        — А что Цинмин? Сесилия вообще её встретила в Гётеборге. Такие совпадения раз за жизнь могут произойти или не произойти вовсе.        — Ох, ты такой упрямый… — проворчал Ёнджо и замолчал до конца поездки. Так или иначе, но его слова немного успокоили Сохо. Он даже сам стал думать, что правда чересчур себя накрутил.        Из-за прикосновения к таинству своего происхождения, видать, перенервничал.

***

Music: The Shakes — I Just Want to Feel Something        У Гонхи наступили тяжёлые времена. Странные. Вроде, делал то же самое, что и всегда: учился, ходил на курсы, флиртовал и встречался со всякими девчонками да на свиданки с ними бегал. Помимо этого, виделся с Сохо, иногда с другими знакомыми общался, коих было немало. Но если раньше вся жизнь текла своим чередом, радуя всей этой обыденностью, то теперь всё было как-то не так.        Слишком много всего произошло.        В кафе, где Гонхи сидел со своей новоявленной пассией, было много растений и приятного приглушённого света. Вместо того, чтобы вкусненько покушать и приятненько пообщаться Гонхи впал в задумчивость. Разумеется, раньше, чем успел понять обиженное выражение на лице напротив. Его просто убаюкало ощущение, будто он оказался где-то на природе. Музыка в кафе была ненавязчивой и даже несколько гипнотизирующей. Гонхи поддался этому чувству. Он вообще много чему поддавался. Например, своей ветреной натуре. А потом он как-то начинал жалеть. Что-то ему поднадоело прыгать из койки в койку. Однако Лисью сущность вот так просто отменить нельзя. Все посвящённые это понимают.        Хванун это понимает.        Вот она, причина беспокойства. Недавно и Хванун, видимо, поддался своим физиологическим позывам. Или что это вообще было? Когда Гонхи узнал, то не успел понять, как очутился рядом с Минхи. Той самой, которая повредила ногу на соревнованиях. Тех самых, когда Гонхи осознал, кем на самом деле является Хванун. Никогда ещё мимо летящая сплетня не задевала Гонхи так сильно. Как это могло случиться?        Минхи вопросительно взглянула на Гонхи. После её губ коснулась неожиданно приветливая улыбка, рука скользнула за ухо, убирая выбившуюся прядь волос.        — А что не так? Как ты узнал?        — Случайно. Тут некоторые шепчутся, — пробурчал Гонхи. Ему в первую очередь был неприятен в принципе сам факт существования сплетен о Хвануне.        — Пусть.        — Так они врут?        — Зачем тебе это знать? — Улыбка Минхи сделалась ещё шире. Гонхи ох как напрягся от этого и свинтил, так ничего и не добившись. Его гениальную головушку посетила невероятная мысль — спросить у Хвануна напрямую.        Улыбка, которая возникла на его губах после заданного вопроса, нешуточно напрягла Гонхи. Ему даже подумалось, что Хванун с Минхи отреагировали на вопрос, спят ли они друг с другом, абсолютно одинаково. Эдакая улыбка в стиле «думай что хочешь, но я ни слова тебе не скажу». Но Гонхи слишком распирало. Ему нужно было знать.        — Послушай, дружище, — с нажимом произнёс Хванун, в глазах которого на секунду Гонхи будто увидел холодную насмешку. — Ты, поди, живёшь с мыслью «подожди, пока я разберусь в себе».        В точку. И это как-то больно.        — Так вот… Ждать я не собираюсь. Нет смысла.        — Почему это? — заартачился Гонхи.        — Зачем мы вообще это обсуждаем? Я не из тех людей, кто с друзьями перетирает за то, как и с кем он занимался сексом. Меня такое не интересует.        — Но я… Не ожидал. Правда.        Увидев поникшего Гонхи, Хванун похлопал его по плечу, снова наговорил много всякого, пытаясь вдолбить в его голову, что между ними может быть только дружба, что Гонхи надо перестать обманываться. Поддержку Хванун готов оказать, но на большее не способен. После долгого нытья Гонхи Хванун в общих чертах объяснил, что происходило между ним и Минхи.        Да, было. Переспали пару раз. У Минхи разбито сердце из-за какого-то парня, про своё сердце Хванун умолчал. Сначала они были просто хорошими знакомыми, которые, столкнувшись в университетском коридоре, могут немного поболтать, но как-то слово за слово, и вот они уже и погуляли вместе пару раз, а потом и душу друг другу изливать стали. А потом на почве родства душ и телами сблизиться решили, потому что просто могли это сделать и смысла останавливаться не было.        Гонхи ревновал. Чисто по-человечески ревновал. Он так привязался к тому Хвануну из прошлого, что после того, как тот появился в настоящем, захотел сблизиться с ним. Было как-то завидно и обидно одновременно. Пусть Хванун и оставался рядом, когда нужно, обращал на него своё внимание и заботился, но Гонхи было мало. Было мало такого идеального человека, который не поленился кроме дружеского перепихона научиться у Минхи всяким кулинарным лайфхакам, чтобы потом угощать других ещё более вкусными штуками. А потом прошёл курс оказания первой помощи и, так случилось, что недавно помог упавшему в обморок человеку на улице. У Хвануна так много всего происходило, и он почти ничего не скрывал, но почему-то Гонхи чего-то не хватало. Как будто всё произошедшее между ними стало едва видимой стеной между ними, когда ничего нельзя сделать, чтобы сблизиться настолько, чтобы Гонхи, наконец, почувствовал себя спокойно.        Вот поэтому в этом кафе он так и сидел до тех пор, пока его новая девушка не ушла, рассерженно поджав губы, а еда окончательно не остыла. С Хвануном было спокойно только тогда, когда он был рядом. В остальное время Гонхи чувствовал неясную тревогу, понимая, что слишком много думает обо всём этом, но выхода их ситуации никакого не видит.        Только и оставалось, что цепляться за их нечастые встречи как за островки умиротворения.

***

Music: Fran Soto — The Fable        Погода в конце апреля выдалась весьма тёплой, и Сохо думал — действительно повезло. Мимо его взора проплывала яркая листва, купающаяся в ярких лучах солнца, неспешно обращающихся из жёлтых в оранжевые. Изредка листва редела, позволяя тёплым лучам коснуться лица Сохо, и тогда его глаза начинали сиять ярко-жёлтым светом. Спалиться он не боялся. В автобусе, в котором он ехал, всем было наплевать. Рядом сидел измотанный последними напряжёнными днями Ёнджо. Он то и дело клевал носом, пока не сдался, прикорнув у Сохо на плече. Чем занимались остальные, Сохо знать не ведал, да и неинтересно было. По-любому либо спят, как Ёнджо, либо слушают музыку, как находившийся сбоку в поле зрения Хванун, либо просто болтают по-тихому.        Сохо, снова повернувшись к солнцу, прищурился. Его губ коснулась воодушевлённая улыбка: он был рад, что Сесилия предложила поехать куда-то всем вместе. Она сказала, что найти такое тихое местечко было нелегко, но оно того стоит. Всей своей мистической компанией они направлялись к озеру, чтоб наесться вдоволь, может, даже искупаться, если вода не слишком ледяная, и просто пообщаться. Сохо настолько осточертело общаться только с преподами и коллегами по работе, что он был первым, кто воскликнул «Собираю манатки и выдвигаюсь!».        Они доехали до конечной остановки автобуса. Помимо Ёнджо были ещё Гонхи, Гиук и Донмён, которые выглядели помято после сна в дороге. Остальные спокойненько взяли свои вещички и направились на выход. Сесилия выскочила из автобуса и уверенно направилась мимо остановки к узенькой тропе в прилегающий к дороге парк. Сначала это в самом деле был парк, но потом он, шаг за шагом, стал производить впечатление настоящего леса.        — Мы точно не потеряемся здесь? — напряжённо спросил Гиук, поправляя рюкзак на плечах и хватая потной ладошкой Донмёна за руку.        — Так мы же по тропе идём, — рассмеялась Сесилия. — Мы скоро дойдём до домика, не переживайте.        Сохо вообще ни о чём не переживал. Ему было настолько спокойно, что он чуть ли не напевал себе под нос. Он довольно давно не был на природе, и эта неожиданная вылазка поднимала ему настроение до небес.        — Что-то ты больно энергичный… — промямлил Ёнджо, который всё никак не мог нормально глаза разлепить.        — Думаю, скоро и ты активизируешься. В таком-то местечке не словить кайф? Это надо совсем дурачком быть, — чуть ли не промурлыкал Сохо, не в силах сдержать улыбку. Спустя пару мгновений он заметил направленный на него внимательный взгляд, ответил на него ещё более открытой улыбкой с весёлым прищуром глаз и пошёл вперёд, нагонять остальных.        — Надеюсь, спать в палатке будет норм. Я не особо привык ко всякому дискомфорту по типу этого, — задумчиво проговорил Гонхи, споткнувшись о корень дерева, торчащий прямо посреди тропы.        — Блин, осторожнее, — предупредил Хванун, успевший схватить Гонхи до того, как тот успел пропахать носом землю. — Ты же знаешь, что домик там, увы, небольшой. Негоже девушек заставлять спать в палатке, когда есть условия лучше.        — Необязательно было так распределять спальные места, можно было решить через жребий, — произнесла Сесилия. — И в домике, поди, много места, можно спальные мешки туда перетащить. Даже если не все, но хоть сколько-нибудь.        — Брось, нуна. Разве ночёвка в палатках — это не прикольно? — заявил Донмён, сдвигающий возникающие у него на пути ветки таким элегантным движением, что у некоторых предвзято настроенных личностей сводило челюсти.        — Пусть и не очень хочется, но я соглашусь, — отозвался Гонхак, который за всё время путешествия бросил на Дончжу взгляд примерно 324753278429 раз. Видимо, боялся, что тот что-нибудь учудит. — А чего алкашки там мало взяли?        — Послушай, голубчик. Тому, кто выпьет более одной стопки сочжу, в озеро путь заказан. Надеюсь, ты меня услышал? — нахмурившись, грозно произнесла Сесилия. — Поэтому не стали много алкоголя брать. Это так, чтобы у нашей вечеринки был лишь лёгкий хмельной флёр.        — Вот знаешь, как-то я бы не сказал, что алкоголя у нас мало, — с сомнением сказал Ёнджо. — Да и не все среди нас пьют, насколько я понял.        — Мы с Гиуком пас. Нам и без этого весело, — кивнул Донмён и повернулся к молчавшему всё это время Дончжу. — Ты же тоже не будешь пить?        — Я бросил, — отозвался Дончжу и тут же словил шокированный взгляд Гонхака.        — Когда это ты успел бросить?        — В тот момент, когда у меня начались крупные проблемки.        Брови Гонхака резко нахмурились, из горла вырвался странный звук, напоминающий рычание. Затронута была не самая приятная тема для разговора.        — Цинмин, — позвал Хванун идущую впереди девушку наравне с Сесилией, но несколько в стороне. Он нагнал её, идя теперь рядом. — Тебе с нами не скучно?        — А… Не переживай об этом, — окатив его пронзительным взглядом голубых глаз, ответила Цинмин. Пусть взгляд этот и был цепким, но Хвануну он показался отчасти мягким. — То, что я вас не понимаю, не такая уж и большая проблема.        — Если честно, мне бы хотелось втянуть тебя в наш движ. Но не знаю, как сделать это естественно…        — Разве я не уже в вашем движе? — слегка вскинув брови в удивлении, спросила Цинмин. — За заботу… Большое спасибо. В любом случае, я не чувствую себя дискомфортно, пока я с вами. Меня вообще сложно заставить чувствовать себя не в своей тарелке. Так что ты можешь вернуться к своему другу. Его каждый встречный корень дерева на дороге, как и ветви кустов, уже залюбили…        — Ох, это точно… Держи, — быстро скинув с плеча рюкзак и извлекая оттуда небольшую упаковку, он вложил её в руку Цинмин, мягко за неё взявшись. — Это печенье вкусное. Съешь, когда проголодаешься.        Хванун отошёл к Гонхи, а Цинмин долго шла, глядя на неожиданно свалившийся ей в руки презент. Идущая неподалёку Сесилия заметила это и украдкой изучала реакцию китаянки, но на лице Цинмин эмоций особо не было. Однако Сесилия была уверена, что какие-то мысли у Цинмин в голове есть, как и какие-то чувства от такой пусть и мелкой, но приятной вещи.        Они добрались до домика, который стоял метрах в ста от берега большого овального озера. Берег у домика был песчаный, остальное пространство вокруг озера было сплошь лесным. Место выглядело несколько диким и настолько тихим, что невольно хотелось как-то слегка его оживить, тем более, в этом месте появилась такая большая и необычная компания. Сохо на пару минут завис, любуясь закатом, ласкающим верхушки деревьев. Пытающееся скрыться солнце блеснуло ему в глаза, но боли особо это не вызвало. Что-то заставило Сохо повернуться к стоящему рядом Ёнджо, и он внезапно заметил у того какое-то волнение в глазах. Или это была радость? Непонятно, что за эмоции вдруг так явно промелькнули в этом тёмном взгляде, но не заметить этого было невозможно. Затем Ёнджо обернулся, словно ощутил, что на него смотрят, и, едва заметно вздрогнув, прищурился.        — Лисий взгляд при закате. Не думал, что увижу когда-нибудь.        Услышавший это Гонхак резко повернулся, ища глазами Сохо, а потом стал оглядывать всех присутствующих Лисов. Те, как заколдованные взглянув на закатное оранжевое солнце, вдруг явили взоры ярко-жёлтых глаз. Это немного устрашало. Гонхак не мог привыкнуть. Глядя на слегка напрягшиеся плечи Гиука, он мог сказать, что не мог привыкнуть и он. Сколько бы всего ни произошло, а поверить можно лишь увидев раз, а не услышав десять.        — Ребятки, конечно, красота невероятная, но мяско само себя не пожарит, стульчики сами себя не расставят и палатки сами себя не разберут. Вперёд, товарищи, — скомандовала Сесилия, раньше всех придя в себя. На её вспыхнувшие глаза Гонхак среагировал внезапно остро. Так, как не бывало с ним давно. В сердечке прям ощутимо ёкнуло, но его, к счастью, отпустило довольно быстро.        — Здесь есть костровище. А разжигать костёр разрешено или нет? — спросил Хванун, глаза которого так и говорили о том, что он бы у костерка с удовольствием посидел.        — Ну, естественно. Зачем ещё нам надо было брать маршмеллоу? — улыбнулась Сесилия и, повернувшись, поднялась по лестнице на крыльцо дома, открывая выуденным из кармана джинс ключом.        — Блин, офигенно. Вот это я сегодня поем, ух, как же я поем! — сразу же оживился при словах о маршмеллоу Гонхи и понёсся помогать Донмёну с Гиуком устанавливать палатку.        Приготовления к посиделкам проходили весело. Гиук принёс свою колонку и врубил музыку, Гонхак с Ёнджо встали у мангала, позже к ним присоединилась Цинмин, которая тоже, как оказалась, была хороша в жарке мяса. Хванун прихватил с собой Дончжу, чтобы помочь Сесилии вымыть овощи и нанизать маршмеллоу на шампуры заранее. Остальные занимались палатками и спальными мешками, затем пошли разводить костёр. На улице постепенно темнело и пришлось включить на веранде дома фонари. К моменту, когда костёр был разведён, стулья расставлены, а еда разложена по тарелкам, все жутко проголодались.        — Предлагаю еду на оставшиеся стулья расставить. По две-три наших тарелки туда влезет как раз, — упирая руки в бока и задумчиво оглядываю их организованную поляну, проговорила Сесилия. Все быстренько активизировались и перенесли еду с веранды к костру.        — Вау, здесь чертовски уютно становится! — сказал Гиук, шлёпнувшись на стул и потянув за собой и Донмёна, которого он двумя руками плюхнул на стул рядом с собой.        — Кто пьёт в итоге? Гонхак, ты на раздаче, как главный алкаш, — усмехнулась Сесилия, тут же словив недовольный зырк.        — Кто-то, я смотрю, любит рисковать, не выбирая выражений. Нарвёшься, — как будто бы зло ответил Гонхак, хотя на самом деле его голос звучал на контрасте даже слишком спокойно. Да и эта его наигранная злость не помешала ему притащить огромную сумку, которая звенела как самая мощная пьянка на свадьбе чуваков, у которых в родственниках одни пьянчужки. — Стопки хз у кого лежали. Надеюсь, их вообще взяли.        — У меня они, сейчас, — поднялся со своего стула Хванун.        — Почему у тебя стопки под алкоголь, дружище? — спросил Гонхи с какой-то напряжённой улыбкой на лице.        — А что такого? У нас с мамой дома этого добра навалом, даже если я что-то обратно не донесу, она плакать не будет.        — Ты всё ещё считаешь хорошей идеей зайти в это озеро? — тихо спросил Сохо у Ёнджо на ухо.        — Да. Позже только.        — Тогда и правда больше одной стопки лучше не пей.        — Хах… Ладно, договорились, — со странной улыбкой кивнул Ёнджо.        Алкоголь был разлит, тарелки перекочевали со стульев на руки. Пока все переговаривались о всякой ерунде под музыку, тихо мурлыкающую из колонки Гиука, небо из зеленовато-синего превратилось в тёмно-синий цвет. На этом тёмном полотне засияла луна. Настало её время. Она, такая яркая в своём бледно-голубом сиянии, царственно захватила лес фосфорическим волшебным светом. Сохо выхватил её образ, увидев сначала краем глаза её отражение в озёрной глади, и поражённо поднял взгляд в небо, где его встретила эта поразительная полная луна. Он с превеликим трудом повернулся обратно к костру и глупым разговорам, вяло текущим в их большом круге.        — Все как будто устали, — пролился в неожиданном затишьи голос Цинмин как насыщенное терпкое вино. Сохо даже не знал, почему её голос возымел на него такой эффект, но отчего-то в его голове засела мысль о том, что он хотел бы послушать её ещё. А говорила она, очевидно, довольно мало.        — Может, чуть-чуть? — с улыбкой отозвался Гонхи, вернувшийся с маршмеллоу на шампурах. — Наверное, нам просто нужно сыграть во что-то.        — Хм? Почему бы и нет! — весело воскликнул Гиук. — Во что?        — Только не в «правда или действие»… — недовольно произнёс Сохо. — А то по-любому начнутся выяснения не того, чего надо.        — А у тебя много секретиков скопилось, видимо, — ухмыльнулся Гонхак, на что получил неожиданно прямой насмешливый взгляд.        — Думаю, у тебя их тоже предостаточно.        — Не знаю, хорошая ли это идея… — слегка сомневаясь, спросила Сесилия.        — Может, лучше поиграем в «Кто же король?»? — предложил Ёнджо. — Если есть лист бумаги и карандаш или ручка, можно навертеть такое.        — Смешно, что такое предложение поступило от тебя… — фыркнул себе под нос Сохо, но Ёнджо его то ли не услышал, то ли проигнорировал.        Сесилия принесла из домика листы бумаги с ручкой. Ножниц не было, поэтому листы на полоски пришлось аккуратно рвать по месту сгиба. Спустя каких-то пару минут листы бумаги с номерами и один особенный — с надписью «король» были подготовлены, а для их перетасовки пришлось использовать одноразовый пластиковый стаканчик.        — Начнём! — воскликнула Сесилия и протянула стаканчик ближе к центру круга, чтобы всем было проще дотянуться и взять по листку.        — Ну что? — нетерпеливо спросил Гонхи. — Кто? Кто это?        — Я! — воскликнул Гиук, поднимая свой листок. — Начнём с простенького. Номер три, станцуй глупенький танец под трек Charapapa.        — Это простенько, что ли?! — с наигранной театральностью взвыл Гонхи и поднялся. С танцами у этого парня было всё очень плохо, а вот дурачиться он мог влёгкую, поэтому его дурашливые танцульки подняли настроение даже Цинмин.        — Как тебе? Это корейский стиль, понимаешь? Годно очень, — показал Гонхи большой палец сидящей рядом Цинмин, которой большую часть времени всё переводил, так великодушно вызвавшись переводчиком для неё.        — Что-то не похоже, — фыркнула она.        — Ладно, корейский стиль, но не первой свежести… — уточнил Гонхи, отчего китаянка фыркнула ещё громче.        — Листочки на базу, — скомандовала Сесилия, собрав всё обратно в стакан и перемешивая. Следующим королём по воле судьбы оказалась как раз Цинмин.        — Хм… Пусть номер восемь споёт песню. Но не на корейском!        — Эх… — вздохнул Донмён с обречённой улыбкой и задумался ненадолго, после чего тихо спел пару четверостиший.        — Что это за песня? — спросил Хванун.        — «My future», — ответил ему Гиук, который после того, как Донмён замолк, взял его под руку и, приятнув к себе, муркнул ему прямо в плечо.        — Слышь, — ткнул локтём Гонхак под бок поедающего вкусняшки рядом с ним Дончжу, тот аж чуть не подавился. — А твой брат внезапно хорошо поёт.        — Я фнаю, — выдавил с набитым ртом Дончжу, для которого мяско с овощами было интереснее, чем вот это вот всё, он даже свою бумажку под ноги себе уронил и благополучно про неё запамятовал.        Следующим королём стала Сесилия. Хитро улыбнувшись и вызвав этим мурашки у всех присутствующих, она провозгласила:        — Итак, номер… девять. Я хочу, чтобы ты вот таааак красивенько и таааааааак сладенько признался в любви номеру один.        — Оу… В нашей-то компании… — как-то испуганно проговорил Хванун в полголоса, но, взглянув на свою бумажку, с облегчением выдохнул.        — Кто номер девять? — спросил Ёнджо, у которого в руках оказалась восьмёрка.        — Прям так жаль стало, что девушек бить нельзя, — не сдержался Гонхак, покрасневшее от злости лицо которого так и говорило о том, что номер девять — это он.        — Будь проще, — без капли страха отзеркалила Сесилия, после чего снова хитро улыбнулась. — Как интересно… Почему же наш номер один молчит?..        А тот самый «номер один» просто продолжал жевать из своей тарелки. Единственный, кто брал бумажки и откладывал в сторону, всё время уделяя еде, будто с голодного края приехал.        — Господин Дончжу, — с нажимом обратилась к нему Сесилия, и только тогда тот удивлённо воззрился на неё, будто совсем забыл, где находится. — У тебя номер один?        Тот нехотя отложил тарелку и взглянул на номер на бумажке.        — Ну да, — ответил он. — А что?        Гонхак несдержанно прорычал, готовый уже в ход пусть кулаки, но Ёнджо, сидящий рядом, решил перестраховаться, обхватив друга сзади за плечи.        — Отъебись, — прорычал за плечо Гонхак, который уже пыхтел как разъярённый боров.        — Ладно уж, я тебе помогу, — сказала Сесилия. — Это всего лишь игра. Зачем так серьёзно? Повторяй за мной.        — Не буду.        — Давай. Мы же договорились, что никаких штрафных стопариков вместо выполнения заданий. Вперёд, — промурлыкала Сесилия. — В любви признаваться.        Гонхак зло выдохнул и, вроде, поутих. Ёнджо его отпустил.        — Итак… «Мой дорогой Дончжу», — начала Сесилия, лицо которой аж покраснело от вскочившегося градуса веселья.        — Мой д-дорогой Дончжу…. — неловко повторил Гонхак, скрестив на груди руки и упрямо глядя в противоположную от Дончжу сторону.        — «Ты для меня сааааамый дорогой, саааамый важный на свете человечек! Обожаю тебя с головы до пят и хочу, чтобы ты стал только моей сладкой конфеткой. Я тебя очень-очень люблю!».        Гонхак вздохнул в очередной раз и выдал всю эту тираду с неожиданным спокойствием, у него даже складка на лбу как-то разгладилась.        — … Я тебя очень-очень люблю, — ровным тоном закончил он, и только после этого перевёл взгляд на Дончжу. Тот всё это время не ел, а слушал с таким вниманием, что Гонхаку вдруг стало дичайше неловко.        — Ладно, достаточно, — расссмеялась Сесилия, и Гонхак сразу же отвернулся от Дончжу с фразой «сладкая конфетка, бля», не в силах на него смотреть.        Бумажки снова вернулись в стакан. Сидящий по другую сторону от Цинмин Хванун вдруг заметил, как та ёжится от холода, и сходил за рубашкой в дом. Он с улыбкой накрыл сутулившиеся плечи рубашкой, на молчаливый вопрос ответив лишь улыбкой. Сесилия отдала ему бумажку. Но королём оказался не он, а Донмён.        — Конечно же, надо вкинуть перчинки в нашу вечеринку, хех, — сладко протянул он с какой-то нехорошей улыбкой.        — Ох, какое же нехорошее у меня предчувствие… — протянул Сохо, пошебуршив палкой поленья в костре.        — Жду поцелуя номеров два и четыре! И не вздумайте мухлевать, нам не нужен детский чмок, — заявил Донмён, подглядев номер у Гиука, чтоб тому точно не перепало.        Сохо, глянув на свою бумажку, с напряжением поднял глаза и обвёл ими всех присутствующих.        — Чё? Снова я?! — внезапно повысил голос Гонхак, и Сохо несдержанно простонал. Услышав этот звук, Гонхак резко повернулся. — Т-ты?!        — Какие-то проблемы? — наехал Сохо, лицо которого аж потемнело от недовольства.        — Почему самые тупые задания достаются именно мне?        Сохо резко поднялся, отчего все вздрогнули.        — Даже не знаю, — холодно ответил он, медленно приближаясь к Гонхаку. — Хотел станцевать, что ли, как Гонхи? Я бы посмотрел на это.        — В твоих мечтах только, — огрызнулся Гонхак, который как-то напрягся и будто врос в свой стул.        — Тогда просто прими это грёбанное задание и веди себя достойно, — прошипел Сохо и, резко схватив Гонхака за воротник, прижался губами к его губам.        У Гонхака резко зазвенело в ушах. Он стал задыхаться от возросшего непонятного страха и сладкого запаха, который ударил в нос настолько резко, что заискрило в глазах. Или же дело было в искрах от горящего костра? Он уже ничего не понимал, но по телу разлилась лёгкая сладость. Конечно же, он знал, кто перед ним и почему всё так. Даже холодный взгляд, пронизывающий его со столь близкого расстояния, никак не остужал этот жар, объявший тело, и не разгонял дурман, наводивший беспорядок в его голове. И Гонхак, пусть и с трудом, но осознавал, что этот поцелуй в момент снёс ему голову.        — Хватит, чёрт тебя дери, ныть, — выплюнул Гонхаку в лицо Сохо, быстрым движением вытерев губы тыльной стороной руки и сразу выпрямившись.        — Как же мне молчать, когда у нас такие задания в нашей компании, где соотношение девушек и парней настолько неравное? — хмуро заметил Гонхак, который еле-еле мозги в кучу собирал после случившегося.        — Да хватит тебе уже удивляться, серьёзно. Посмотри на меня с Ёнджо, на себя с Дончжу, на Донмёна с Гиуком и на… — Сохо на секунду глянул на Хвануна, но промолчал. — Думаю, этого достаточно.        — Да ладно, чего ты споткнулся так вдруг, — поддел Гонхак, неожиданно придя в себя и усмехнувшись. — Как будто я про влюблённость Хвануна не в курсе, как и про его связь с Гонхи.        — Ты знал?! — Хванун взлетел со своего места, будто его в задницу пчела укусила. — Как давно?        — Не помню. — Гонхак показал на свой нос. — Я всё им учуял, как и всегда.        — И ты промолчал?.. Ты?.. — осторожно, будто крадучись, уточнил Хванун.        — Бля, братан. Я те клянусь, реагировать на подобную хуйню у меня сил уже нет никаких. Хотя, признаться, ты меня порядком удивил, — отмахнулся Гонхак, для которого эта тема, видимо, не являлась какой-то сверхинтересной.        — Цинмин мне говорит, что она по девочкам, — встрял Гонхи с максимально дурацкой улыбкой. На китаянку тут же все уставились как на редкое животное.        — Подруга, так ты одна тут необлюбованная своим же полом ходишь, — посмеиваясь, обратился Сохо к Сесилии, возвращаясь на своё место рядом с Ёнджо.        — Кхм… Продолжим, — как-то скованно улыбнувшись, произнесла Сесилия, чем вызвала у Сохо какие-то подозрения. Странненько…        Так они и развлекались, придумывая друг другу всякие задания, от самых тупых до самых неловких. Было весело, время летело, темнота вокруг казалась тёплой и умиротворяющей. Ставший в очередной раз королём Гонхи из-за кризиса иссякнуших идей попросил номер два поцеловать номер три в щёку, после чего слегонца подвыпивший Сохо с возгласом «легкотня!» чмокнул в щёку Сесилию, пригвоздившуюся по соседству с ним. Оба как-то ненормально хихикали.        — Чего это они?.. — с непониманием спросил Гонхи, который тоже решил бахнуть рюмашку под поедание вкусненьких маршмеллоу.        — Ох… — прикрыл глаза в фейспалме Донмён, поймав недоумённый взгляд Ёнджо.        — Скукотища, да? Чмоки в щёчку какие-то, — пролепетала Сесилия, у которой тоже глазки под градусом лукаво сверкали. Сидя к Сохо и так вплотную, она притянула его к себе за подбородок и поцеловала.        — Ээээээээ… Я чёт не понял….??? — выпал Ёнджо, когда увидел, как им там весело целоваться с языком. Он не понимал, они оба в зюзю просто или у этой парочки просто так принято.        — Хи-хи, — сорвалось с губ Сесилии. Она обняла Сохо за шею обеими руками. — Мой братанчик.        — «Братанчик»?.. — повторил выпавший в осадок Гонхак.        — Только посмотрите на этих двух Лисёнышей, довольные-то какие… — с едва уловимым недовольством проговорил Ёнджо, повернувшись к Донмёну. — Это, я так понимаю, не впервые? Надо было как-то предупредить всех, а то от ахуя таблеток ещё не изобрели.        — Хён, ты же знаешь, что у них тесные отношения, — с неловкой улыбкой отозвался Донмён.        — Насколько ж они тесные, интересно мне знать.        — Хорош бухтеть, всё не так, — подал голос Сохо, погладив Сесилию по голове. — В прошлом мы, конечно, чудили и похлеще, но поцеловаться для нас ничего не стоит.        — Мы же Лисы. Спать друг с другом нам как-то слегонца неловко было, потому что мы близкие друзья. У нас больше душевного, понимаешь? — выдала Сесилия. Дончжу закашлялся, чуть не подавившись маршмеллоу.        — Нуна, вы спали с Сохо-хёном?!        — Ну, я же и так уже сказала… Само как-то вырвалось…        — Но вы же оба Лисы, — встрял Гонхак, на что в ответ словил усталый вздох девушки.        — И что? По-твоему, мы как однополые из-за этого?        — Я как-то вообще вас вдвоём не представляю, — сказал Ёнджо растеряно. На что Сохо только отмахнулся:        — Всё не так, говорят же тебе.        — Но если мы запрёмся в какой-нибудь клубешник, где будут реки алкоголя и годной музыки, то отправимся в целовальный разгул. Заранее прости, — с кокетливым прищуром заявила Сесилия, и Ёнджо только с усмешкой вздохнул. Отведя взгляд, он вдруг заинтересованно повёл носом в сторону озера и неспешно поднял взгляд на повисшую над тёмной полосой деревьев и водной гладью полную луну.        Сверкнувшие любопытством глаза подействовали на Сохо как осторожно, но неожиданно пролитый ему на спину ушат ледяной воды. По коже лёгкой рябью пронеслись мурашки, а былое веселье стало стремительно угасать.        — Кто-то говорил, что хотел в воду зайти… — произнёс Ёнджо, не сводя глаз с луны, на которую стало надвигаться одиночное большое облако, постепенно скрывая его с глаз.        — Так это, вроде, ты и был, — вкрадчиво заметил Хванун. — Подозреваю, что вода сейчас ледяная.        Ёнджо перевёл взгляд на него и решительно заявил:        — Пойду. Всё равно пойти хочется.        — Ты первый подопытный, хех. Если что, я за тобой, — с весёлой ухмылкой сказал Гонхак, скрестив руки и рассевшись в ожидании сего действа. Ёнджо упрашивать никого и не собирался, просто стащил с себя кофту со штанами и сразу же зашагал по направлению к озеру. Когда его стопы оказались в воде, он не остановился.        — Похоже, ему не холодно, — заметил Гиук. — Эй, Донмён, я тоже зайду, ладно? Ненадолго.        — Иди, — кивнул ему Донмён. Они с Гиуком всё равно не пили, так что и переживать не стоило.        Следом за Гиуком пошёл Гонхак, затем и Хванун. Заметив это, к воде подошла Цинмин. Она разулась и зашла в воду по щиколотку. Наклонившись, девушка коснулась воды кончиками пальцев. Цинмин не заходила дальше, так и стояла на берегу, глядя на то, как парни в одних трусах осторожно заходят по пояс в озеро. У Сохо эта картина вызывала какое-то беспокойство. Из-за того, что луна скрылась за большим облаком, над озером стало слишком темно. Его успокаивало только наличие Хвануна в компании купающихся, он там был явно самым здравым. Да и все они почти не пили специально, потому что задумка пойти к озеру в некоторых умах прочно закрепилась после того, как они сюда прибыли. Только вот всё равно на душе было как-то неспокойно.        Ещё и рядом сидящая Сесилия как-то притихла и пила, совершенно ничем не заедая алкоголь. Не сказать, что такое поведение было для неё типичным. Поймав на себе взгляд Сохо, она поднялась, прихватив с собой бутылку, и отошла к веранде, усевшись там под тусклым светом фонарей. Он расценил это не как желание Сесилии побыть одной, а как приглашение поговорить.        — Ты не замёрзла? Принести плед? — спросил у неё Сохо, подойдя ближе.        — Да нет… Ветер сегодня тёплый, так что всё в порядке, — ответила Сесилия с усталой улыбкой на губах. Она смотрела на то, как парни окунаются в воду, болтают там о какой-то ерунде и смеются, плещутся друг в друга водой как дети малые. Разглядеть можно было только кожу, едва мелькавшую в отдалённом от неё свете костра, услышать можно было лишь обрывки фраз. Не то, чтоб там было что-то стоящее для того, чтоб особо вслушиваться, но наблюдать было даже как-то приятно. Сохо сидел некоторое время рядом с Сесилией, наблюдая так же, как и она, после чего повернулся и заметил, что на парней она уже не смотрит.        — Сдаётся мне, тебе есть, что рассказать, — попытался Сохо начать осторожно, но вышло довольно неуклюже. Сесилия тут же хмыкнула и, отпив пару маленьких глотков из горла, опустила голову.        — Что-то даже не знаю, как мне это сделать.        — Я не буду тебя заставлять. Мне показалось, что ты хочешь поделиться. Прости, если не так понял.        — Да нет, Сохо… Мне кажется, если уж и говорить с кем-то, то с тобой. Просто это всё… Ну… Не думала, что со мной случится такой попадос, ха-ха-ха! Извини, мне надо собраться. — Сесилия снова пригубила алкоголь и скривилась, словно он обжёг ей горло.        — Даже любопытно, что там такого… Раз приходится сначала вот так набраться, — сказал Сохо, указав на бутылку.        — Ладно. В общем… — выдохнув с какой-то героической решительностью, начала Сесилия. — Ты вот так неосторожно недавно бросил фразочку про то, что у меня с женщинами ничего не было. Я тебе клянусь, что даже не собиралась…        — О, чёрт… Прости, и правда неосторожно вышло, — нахмурившись, стал извиняться Сохо, и робко обнял Сесилию за плечи.        — Это всё она, — посерьёзнев, полушёпотом проговорила Сесилия и бросила взгляд на стоящую на берегу Цинмин. — Был всего лишь дождливый день, мы с ней встретились неподалёку от её отеля. Она попросила помочь ей с выбором сувениров для родных. Конечно же, она не просто так ко мне приклеилась. Цинмин в день знакомства сразу мне всё выложила, ничуть не стесняясь ни того, что ей нравятся девушки, ни того, что ей понравилась я. Она говорила мне, что не собирается заставлять меня ложиться с ней в постель. Самое глупое то, что она и не заставляла. Мы просто попали под чертовски сильный ливень. Я хотела переждать его сначала в какой-нибудь кафешке, но Цинмин настояла на том, чтобы я зашла к ней в номер, приняла душ и переоделась в сухую одежду. Ты же понимаешь, что я могла этого не делать. Просто пошла как пустоголовая дура. Как будто я находилась под гипнозом. От неё не было ни единого намёка. Ни единого лишнего прикосновения, которое могло бы намекнуть на то, что она меня пригласила к себе ради секса. Мы просто сходили в душ по очереди, переоделись. Пока я была в душе, Цинмин заказала нам поесть. Мы посидели, поели под телевизор. На часах было часов, наверное, восемь, я не теряла надежды, что ливень прекратится. Цинмин предложила мне вызвать такси, и я могла бы поехать. Но не поехала. Сказала, что жду, когда ливень закончится. А на самом деле понятия не имею, что случилось со мной в тот момент. Как я должна была себя чувствовать, валяясь на большой кровати с девушкой, которая во мне заинтересована, в полутьме с одним лишь включенным ночником и телевизором, где показывают очередную сопливую драму? Наверное, должно быть тревожно или немного беспокойно. Но нет, Сохо. Было чувство, как будто мы две девчонки, которые решили собраться с ночёвкой на девичник и занимаются всякой фигнёй. Одежда, которую она мне дала, была из таких мягких материалов и пахла кондиционером для белья, что-то в духе горных трав или типа того. Она специально заказала лёгкие неострые блюда, потом призналась, что понятия не имеет, к какой кухне я тяготею, поэтому не стала перебарщивать с перчёными и тяжёлыми для желудка блюдами. И вот так мы сидели, смотрели телек, болтали обо всём, что в голову взбредёт. О еде, о привычках, о местах, которые любим посещать и которые хотели бы посетить. В тот момент мне в голову начало приходить, что происходит непонятное, что Цинмин, сидящая напротив меня и по привычке складывающая волосы себе на правое плечо, такая непоколебимо спокойная, что меня это убаюкивает. Она то ли специально, то ли неосознанно усыпила мою бдительность, раз я так спокойно лежала вместе с ней.        — Разве это плохо? Вот так проводить с кем-то время. Звучит как вполне себе весёлое времяпрепровождение.        — Да, Сохо. Но время шло. Ливень не прекращался, а я чувствовала себя так, будто впрямь не собираюсь уходить. Цинмин почти не смотрела на меня при разговоре, но, когда она всё же сделала это, у меня вдруг затряслись руки. Мне было тепло, комфортно. От её взгляда меня пригвоздило к одному месту, что и пальцем пошевелить нельзя. Я даже не особо помню, кто из нас первым выключал телевизор…        Сесилия тяжело вздохнула и пару раз в нерешительности то открывала рот, то закрывала его, сжимая и кусая губы. На её лице было написано такое страдание, что Сохо уж было хотел сказать ей, что необязательно рассказывать во всех подробностях, но она его опередила, всё выпалив как на духу, едва совладав с голосом и не усилив его громкость:        — Она делала со мной все эти вещи... Пальцами. Губами. Я не могу вспомнить ни одного места, докуда не дотянулись бы её губы. А самое ужасное, что мне понравилось. Было великолепно. Лучше, чем с мужчинами. Было слишком хорошо, и в итоге после всего произошедшего я испугалась.        Запрокинув голову, Сесилия снова громко вздохнула, после чего залила всю свою нервозность парой добротных глотков алкоголя.        — Вот что мне с ней делать?..        — А надо что-то делать? Разве что вы о чём-то договаривались, — ответил Сохо, пожав плечами. Ему самому хотелось звучать для Сесилии убедительным, чтобы она не чувствовала себя так, словно сделала что-то страшное. — Мне ли не знать, что ты чувствуешь? Говоришь, что была как под гипнозом? Я, конечно, не уверен до конца, но в случившемся могут играть роль разные факторы. Правильная атмосфера, почти полное отсутствие давления с её стороны, да попросту ваша усталость к вечеру, которая может притупить какое-либо беспокойство. Или же это Волчьи штучки. Часто ли тебе приходилось контактировать с Волками? Они те ещё типы, им лучше в глаза чересчур часто не заглядывать. Раз уж связалась, то расслабься и получай удовольствие. А к чему вы придёте, это уж на ваше усмотрение.        — Наверное… Ты прав. Думаю, ты поначалу тоже был шокирован, — произнесла Сесилия, протянув бутылку Сохо и он, подумав с пару секунд, принял её и немного отпил, кивая.        — Да не то слово. До сих пор периодически ловлю себя на том, что всё сном кажется.        — Ох, если бы это был сон! — воскликнула Сесилия, взмахнув руками. — Ты только посмотри на неё. Это не просто какая-то там девушка. Эта вон почти никогда не улыбается, и её улыбка больше смахивает на ухмылку. Но когда она так усмехается, будто море ей по колено, у меня в трусах начинается потоп. Есть ли какой-нибудь вентилятор для трусов?        — Ха-ха-ха-ха, я поищу для тебя в интернете, — расхохотался Сохо и сжал её плечо ладонью. — Ладно, не переживай. Я уверен: если ты не захочешь, ничего и не будет. Всё в порядке. Прими это как случившееся на почве хорошего настроения в приятный вечер. Не расстраивайся. И хватит пить. Оставшееся в бутылке для меня.        — Эй! — крикнула Сесилия и попыталась отнять у него бутылку, но сделала это совсем не правдоподобно, после чего стала за всеми наблюдать, подперев щёки руками, поставленными логтями на колени.        Сохо смог вздохнуть свободно. Ему нравилось, когда ему выговаривались. Ему было радостно, что Сесилии полегчало, это было видно по её улучшившемуся настроению. Даже если для неё пока всё не так просто и вообще ещё не решено, по крайней мере, Сохо смог её хоть чуть-чуть успокоить. Он тихонько отпил из бутылки и сделал глубокий вздох, наслаждаясь тёплым ветерком. Но на выдохе вдруг ощутил, что перестал дышать вовсе.        Медленно окрашивая рябь озера бликами мертвенно-бледного света, из-за облака начала выходить полная луна. Её рассеянный свет наполнил ночное пространство, и почти скрывшихся в темноте парней вдруг стало видно. Сохо дёрнулся, глядя во все глаза на стоящих рядом в воде по пояс парней. Он до этого как-то и не думал, что за компания там собралась и ощутил дискомфорт, но его небольшое неудобство не шло ни в какое сравнение с тем, что ощутил Гиук, очутившийся в самом центре этого круга.        — А вы можете это… Как его… Не пугать меня так, а? Я пока не привык… Простите, вы напугали деда… — нечленораздельно залепетал Гиук, которого явно прошиб холодный пот, хотя в холодной же воде вряд ли было это так заметно, но спину ледяным воздухом ему точно полоснуло.        — Если ты не заметил, ты тут самый молодой, — фыркнул Гонхак. — А! О… Я понял… — Он уставился на Ёнджо, с интересом оглядывающего всех присутствующих, когда у самого на коже засеребрились причудливые линии. Его ярко-голубые глаза смотрели так насмешливо, а чёрные почти не заметные в полутьме уши слегка дёрнулись. Гонхак перевёл взгляд на Хвануна, который выглядел донельзя шокированным, будто позабыл, кто он есть. Однако у него сияющих линий было куда меньше, они лишь волнистыми блёстками перекрещивались на груди и исчезали где-то за его спиной.        — Неужели я… тоже? — с сомнением спросил Гонхак, на что Ёнджо кивнул и ткнул на воду. В отражении Гонхак впервые заметил такого себя, с линиями, проходящими от скул вниз за шею и спускающихся затем через ключицы вниз, опоясывая грудь и сойдясь на животе крест-накрест.        Ёнджо поднял взгляд к луне, будто понял, что могло спровоцировать неожиданные метаморфозы, затем моргнул, будто что-то вспомнив. Он повернулся туда, где на берегу, колеблясь, застыла Цинмин. Наверное, это было впервые, когда на её лице промелькнули сколько-нибудь читаемые эмоции, всё то замешательство и нетерпение. Ёнджо подумал, что она наверняка не видела Волков до этого. Ему, Гонхаку и Хвануну происходящее, скорее, казалось забавным, потому что они некоторое время обо всём знали, но и воодушевление какое-то не почувствовать не могли. А вот Цинмин была другая. Неудивительно, если она чувствовала себя чужой. Но Ёнджо не хотел этого и пошёл к ней, и Цинмин, увидев его, начала медленно раздеваться. В других обстоятельствах, может, кто-то и подумал бы, что так нельзя и это неприлично, но в их случае действо уже больше походило на ритуал. Ёнджо осторожно протянул ей руку и повёл к остальным. Оставшись только в нижнем белье, она оголила светлую кожу, на которой под лунным светом стали постепенно проявляться линии, струящиеся от лопаток по спине вниз, стекающие к животу, откуда сияющие следы стремились по бёдрам вниз почти до колен. У неё и так были светлые глаза, и как же чудно они засияли при лунном свете.        — Это что, чёрт возьми, такое?.. — выдавила сидящая рядом с Сохо Сесилия, увидев, как заходящая в воду Цинмин махнула призрачным чёрным хвостом и, кажется, вода на него действительно среагировала, покрывшись едва заметной рябью.        Сохо не смог ей ответить. Удивительным было то зрелище, и у Сохо действительно не хватало слов. Трое из четырёх Волков что-то там стояли и обсуждали, пока стоящий среди них Гиук испуганно втянул голову в плечи и явно хотел ретироваться. Ёнджо до сих пор держал Цинмин за руку и, что удивительно, она приняла это приглашение от него. Эта компания выглядела как бред больного в горячке, и пусть Сохо давно уже что-то знал, слышал и чувствовал, но всё равно не понимал, как такое может быть. И почему среди всех Волков один при взгляде издалека настолько контрастирует с другими? Неужели интуиция Сохо не подвела, и Ёнджо по правде… Король Волков?        Будто услышав эти мысли, Ёнджо вдруг перевёл взгляд туда, где сидел Сохо, резко посерьёзнев. Тут же поймав сильнейшее головокружение, Сохо вскочил, что стало ошибкой. Он пошатнулся и чуть не свалился со ступени веранды, но Сесилия вовремя ухватилась обеими руками за его туловище, не дав упасть.        — Ты чего это? — обеспокоенно спросила Сесилия, с сомнением убирая руки, будто боялась, что снова придётся подстраховывать.        — На, держи, — выпалил Сохо, отдавая практически пустую бутылку Сесилии и ощущая подозрительный жар на щеках. — Мне надо отойти. Music: Harmonix College — Remorse        Сохо ринулся в кусты за домом по небольшой едва заметной протоптанной тропке, и спустя пару минут очутился на небольшой поляне. Благодаря довольно яркому свету луны он мог что-то видеть: под ногами была мягкая трава с мелкими цветами, вокруг лишь деревья, утопшие во тьме позднего вечера. В воздухе витал едва заметный аромат влажности и трав, вдохнув который у Сохо ещё хуже стало с тем, чтобы начать соображать нормально. Весьма неожиданно для самого себя он потерял всякий контроль. Уперев руки в бока, он начал расхаживать из стороны в сторону, сминая мягкую траву под ногами. Что с ним произошло? Это всё из-за неожиданно торкнувшего осознания, что он знаком уже с целой стаей Волков? Или что не так?        — Не пугай так. Я уже начал за тебя беспокоиться, — прозвучала за спиной тихая фраза, но даже спокойный тон голоса, которым она была произнесена, чуть ли не вышиб землю у Сохо из-под ног. Он обернулся, но стоило ему увидеть Ёнджо, всего мокрого и почти раздетого с этими проклятыми отметинами на его теле, чёрными ушами и ярко светящимися в темноте голубыми глазами, и он тут же замер, словно пойманный с поличным воришка. Даже понимая, что ничего такого не сделал, он не был способен двинуться с места. Он видел Волка в Ёнджо всего лишь несколько раз, да даже если бы увидел с сотню раз, никогда бы не привык. А при таких обстоятельствах, когда свет от полной луны светит особенно ярко, Сохо и вовсе перестал соображать.        — Ты… замёрзнешь. Уходи, — выдавил он с превеликим трудом, ощущая, как в его непонятный страх и растерянность вмешалось неясное напряжение, ведь Ёнджо стоял там, под большим деревом, в уверенной позе, весь влажный после купания в озере, и как-то было не так легко реагировать на сие фееричное явление спокойно.        Ёнджо резко пошёл вперёд, а Сохо просто врос корнями в эту траву под ногами или что, но при всём желании сбежать остался на месте. Его рука оказалась в холодной ладони, и Ёнджо потянул его на себя под дерево. Приобняв Сохо, он осел вместе с ним там и уставился внимательным взглядом ему в лицо.        — Откуда такая паника вдруг? — спросил он, одной рукой легонько проведя Сохо по волосам.        — Не привык, — ответил Сохо и нервно заёрзал. Ёнджо держал крепко, но не принося боль, и от взгляда его ярких глаз напряжение стало стремительно распаляться в Сохо. Перед его глазами эти серебрянные отметины оказались так близко, и он ощутил разгорающийся внутри него огонь. Аж в глазах потемнело, как резко эти плечи, отблёскивающие в лунном свете, стали его манить. Сохо нервно сглотнул, пытаясь смочить моментально пересохшее горло, но он никак не мог совладать с собой и невольно откашлялся, упираясь руками с немым требованием его отпустить.        — Ну погоди ты, дай пообниматься, — внезапно заявил Ёнджо и притянул Сохо к себе обратно. Тот невольно издал тихий стон и, даже не успев пристыдиться этого как следует, прижался к прохладному, но приятному телу плотнее, сладко выдыхая ему на ухо. Сохо начал задыхаться. Пытаясь заставить себя дышать как нормальный человек, он только усугубил дело, и его вздохи для него самого зазвучали слишком пошло. Но, может, это было к месту, раз он так сильно завёлся.        Ёнджо резко положил ладони ему на бёдра и притянул к себе, отчего Сохо простонал уже вполне себе отчётливо.        — Думаю, я впервые вижу тебя таким возбуждённым. Мне нравится, — проговорил он тихо и хрипло прямо на ухо Сохо, словно специально дразнил, и тот среагировал очередным несдержанным вздохом и ощутимым толчком на его бёдрах. — Если тебе так они нравятся… может, хочешь прикоснуться?        Чуть отстранившийся от него Сохо взглянул зачарованными желтеющими глазами и молча уставился на шею и плечо, на которые падал лунный свет.        — Сделай это. Просто сделай то, что хочешь, — севшим голосом практически прошептал Ёнджо так, что, казалось, ему это даже больше надо, чем Сохо. Тот повторной просьбы дожидаться не стал и, проведя ладонью по одной из линий на плече, прильнул к ней губами, чувствуя влагу и прохладу. Он не сдержался, и пустил в ход зубы, кусая не сильно, но страстно, задыхаясь и едва заметно выстанывая, опаляя холодную кожу жаром, которого в нём копилось с каждой минутой всё больше. Сохо, чувствуя нетерпение у себя внизу, не мог остановиться, лаская языком, губами и зубами слегка солоноватую кожу, которая пахла очень похоже на лес вокруг них. От мысли, что эти ключицы, шея, этот подбородок, сияющие серебром, сейчас в его власти, у Сохо внизу начало дичайше болеть. От лёгкой вибрации горла простонавшего Ёнджо под ласкающими его горячими ладонями стало слишком тяжёло терпеть.        С усилием оторвав губы от щеки Ёнджо, Сохо отстранился. Он часто дышал, не в силах поднять взгляд на Ёнджо. Наслаждение, что он испытывал от прикосновений к такой коже, не поддавалось для него описанию. Собственные Лисьи флюиды душили настолько, что не терпелось разделить эти страдания с тем, кто их и вызвал.        Ёнджо толкнул Сохо, уронив на мягкую траву и, нагнувшись над ним, недолго думая, скользнул ему в штаны. Сохо промолчал, не видя смысла говорить что-то, когда ему эти прикосновения были не только приятны, но и необходимы.        — Смотри на меня. Трогай, где нравится, — прошептал Ёнджо ему в губы и, коротко поцеловав, отстранился, пробираясь рукой к сосредоточению возбуждения на теле Сохо. Тот от одного лёгкого поглаживания поплыл, обессиленно уронив голову на траву. Как и ожидалось, Ёнджо стал то ли просто дразнить его, то ли с какой-то иной целью растягивать удовольствие, но он делал всё нарочито медленно, отчего Сохо мучился, дрожа и кусая губы, готовый начать умолять двигаться хотя бы чуточку быстрее. Да, было приятно, но сколько можно вынести, когда он и до этого был заведён так, что мама не горюй? Ещё и в груди всё сжалось от осознания, как нежно Ёнджо прикасается к нему, как легонько целует то в висок, то в скулу, и каждый этот колкий, но не резкий, поцелуй словно прикосновение снежных хлопьев в лучшую рождественскую погоду отдаётся внутри глухим толчком, разливающимся теплом. Сохо обнимал его за шею, поглаживал его волосы и проводил по плечам, которые переливались волшебно и притягательно настолько, что хотелось одного — чтобы они остались на теле Ёнджо сегодня как можно дольше.        Неожиданно зашелестели кусты справа от Ёнджо и на поляну выбежал, как ополоумевший, Гонхак, который тоже пока от вылезшего наружу Волка не избавился, но явно не мог у Сохо вызвать никаких эмоций, кроме лёгкого удивления. На большее Сохо сейчас не был способен, его тело сотрясало удовольствие. Ёнджо остановился, обернулся на вставшего как вкопанного Гонхака, но сию же секунду потерял к нему интерес, снова повернувшись к Сохо и мутным взглядом изучая его лицо. Тот был чуть более способным мыслить, поэтому спросил:        — Ты что, подглядываешь?        — Да больно надо, бля. Я просто испугался, куда пропал Ёнджо, все на месте, а его нет, — грубо бросил Гонхак, хотя сам при этом выглядел не злым, а каким-то потерянным и удивлённым.        — То есть, связать его пропажу со мной ума тебе не хватило? — огрызнулся Сохо, всеми силами стараясь не думать о том, что эта рука на его члене может в любой момент начать двигаться.        — Ты мне до лампочки. Но вы меня, конечно, поражаете. Решили потрахаться в лесочке?        — Всё немного не так… — сипло ответил Ёнджо, горящими глазами буравя лицо Сохо, что у того вызывало беспокойство и плохое предчувствие. — Мы не взяли с собой в эту поездку совершенно ничего из того, что следовало. Как-то не подумали, что может понадобиться.        Гонхак прорычал сквозь зубы. Однако отчего-то он не уходил. Ёнджо, видимо, потерял терпение и, мягко давя, провёл рукой по члену Сохо от основания до головки, отчего тот резко и протяжно простонал, выгнувшись. Тут же поняв свою оплошность, он шлёпнул по плечу Ёнджо и, резко повернувшись к Гонхаку, выпалил:        — Проваливай!        Гонхак не ушёл. Его взгляд был прикован к Сохо, чья Лисья сущность, скорее всего, вылезла из-за Ёнджо. Он метался, пытаясь сдерживать себя хоть немного, но из-за того, что его слишком долго подогревали и мучили, он ощущал близость разрядки. Ещё и пальцы Ёнджо будто реально собирались всё из него выжать, стали настойчивее.        — Ты, чёртов извращенец… Хватит… Ах! — прижав его голову к своему плечу, сквозь зубы процедил Сохо, который стремительно начал забывать о наличии посторонних рядом. Правильная прелюдия и впрямь способна вывести оргазм на новый уровень качества, и в этих делах Ёнджо был спецом, вот Сохо и терпел эти муки, узнавая все симптомы превосходнейшей разрядки: немение в конечностях, туман в голове и острое удовольствие, прошивающее от кончиков пальцев до самой макушки. Сколько уже раз подобное происходило, стоило оказаться в руках Ёнджо, но сегодня был явно особенный день с единственным и неповторимым охреневшим в конец Волком и его дружком, который нашёл себе порно контент даже в лесу.        Сохо излился, всё же сорвавшись на развратные стоны и прижимая Ёнджо к себе ближе, будто боялся, что тот не даст насладиться этим моментом до конца и отпустит его. Спустя пару минут Сохо отпустил Ёнджо и, пытаясь отдышаться, уставился на луну. Конечно, делать подобные вещи в лесу так себе затея, но всё же отчасти оно того стоило.        — Как же вы бесите, — послышалось сбоку, и тут Сохо вспомнил, что Гонхак-то никуда не уходил. Он даже оборачиваться не стал, бросив с удовлетворением и усталостью:        — Как же похуй…        Послышался шелест кустов, ознаменовавший долгожданный уход Гонхака восвояси. Сохо, немного остыв, спросил:        — Тебе что, вообще всё на свете по барабану? Он же нас увидел.        — Да нам скрывать-то нечего. У нас в компании все всё знают, — сказал Ёнджо. — Я правда не хочу об этом говорить, меня больше интересуешь сейчас ты. Мы не закончили.        — Ну, конечно же, нет, — ответил со всей серьёзностью Сохо, проведя ладонью по щеке нависшего над ним Ёнджо. — Ты же ещё неудовлетворён.        — Да и тебе одного раза определённо сегодня будет мало, — чуть насмешливо вбросил Ёнджо и, нагнувшись, накрыл губы Сохо поцелуем.        Тем временем Гонхи, сидевший у костра с Донмёном и подмёрзшим после купания в озере Гиуком, был единственным в компании, кто не забыл про свой мобильный телефон. У него на то были причины: Сохо с Ёнджо куда-то пропали, не трудно, в общем-то, догадаться, Гонхак недавно вылетел откуда-то из кустов и, задумчиво окинув хмурым взглядом Дончжу, смылся с ним в кусты по другую сторону от дома, Донмён с Гиуком пошли по-быстрому умыться в дом и нырнули к палатку, Сесилия перепила и пошла в домик спать, предварительно немного прибрав опустевшую посуду, Хванун всё ещё был в воде с Цинмин и о чём-то с ней тихонечко трепался. Гонхи решил попереписываться со своей нынешней пассией, которая, как выяснилось, звонила ему два раза, а он не слышал этого совершенно. Никакого толку от разговора с ней не было, потому что Гонхи то и дело ждал, когда Хванун, наконец, выйдет из воды, потому что начинало холодать. Вскоре они с Цинмин направились в сторону берега, но Хванун спешил вперёд неё, чтобы поднести сначала ей полотенце, а затем уже обтереться самому. Цинмин вежливо его поблагодарила и, забрав свои вещи, направилась в домик, а Хванун тем временем присел рядом с Гонхи, завернувшись полностью в огромное полотенце. Гонхи, наконец, перестал смотреть в экран телефона, переведя фокус внимания полностью на Хвануна, задумчиво глядящего на огонь.        Хванун был новым и непривычным, пусть однажды Гонхи уже его видел таким, но в ту пору от стресса как-то не слишком вглядывался. Теперь же чёрные призрачные уши и почему-то отличные от других Волков сиреневые глаза вызывали в нём искреннее любопытство. Хванун спустил с тела полотенце, оголив торс, и Гонхи смог разглядеть то, что воистину для него было в новинку: кое-где видневшиеся переливающиеся линии. Столь загадочный вид всколыхнул в Гонхи чуть ли не детский восторг.        — Знаешь… Я так плохо вижу сейчас. Прям вот моргаю, и разглядеть что-то не с первого раза выходит, — неожиданно озвучил свою мысль Хванун. — Я так притомился, что ли, пока мы с Цинмин болтали? Сколько время вообще?        — Половина десятого, — ответил Гонхи, с интересом придвигаясь к Хвануну ближе. — Весь этот твой вид… Это так здорово.        — Да? Ну… Ха-ха-ха… Даже не знаю, не ощущаю ничего сверхъестественного в себе, даже будучи таким, — со слегка неловкой улыбкой произнёс Хванун. — Жаль, что практической пользы никакой. Что-то в духе суперсил.        — Уооооо, согласен! Хотя, погоди, у тебя же есть одна подобная, — встрепенулся Гонхи. — Которая вот такая вот! — Он показал большой палец. — Суперслух!        — Ха-ха… Да ты издеваешься, «вот такая вот»… — будто про себя проговорил Хванун с примешавшейся в улыбку горечью, но быстро опомнился и начал тщательно подбирать слова. — Гонхи, у любой силы есть обратная сторона медали. Не могут быть в ней одни плюсы, я вот разок уже попал впросак, помнишь же тот экзамен?        — Ну, это, конечно, правда, но… Наверное, чаще можно заставить работать свои способности на себя, не?        — Я не так, чтобы прям хорошо владею этой способностью. Если не сказать, что она совершенно неконтролируема… — покачал головой Хванун, снова кутаясь в полотенце, словно кокон вокруг себя вдруг решил создать, чтоб никто не пробился.        — И что ты чаще всего слышишь? — брякнул Гонхи неосторожно.        — То, что мне абсолютно не хочется слышать, — резко обрубил Хванун, и по этому похолодевшему тону Гонхи понял, что задал, скорее всего, глупый вопрос. Но он настолько сильно хотел узнать что-нибудь про Хвануна, всковырнуть этот кокон, в который тот почти всегда с головой зарывался, что продолжить тупить и дальше:        — А подробнее можно?        — Зачем тебе это знать? –повернувшись и улыбнувшись явно натянуто, спросил Хванун.        — Может, я смогу чем-то помочь.        Улыбка Хвануна дрогнула и стала ещё шире. Гонхи, не услышав ответа и бросив взгляд на него, внутренне похолодел. Каким бы глупым он ни был, но в эту секунду он мгновенно понял, что Хванун знает его как облупленного. И наверняка слышит как раз то, о чём Гонхи ему старался ни при каком раскладе не рассказывать. Для него после того срыва Хвануна было чёткое табу на обсуждение своих девушек с Хвануном, он даже старался на глаза ему не попадаться со своими пассиями.        — Ты… наверняка знаешь, если я с кем-то, ну… Ты понимаешь… Спрашиваю, потому что, ну… Мне надо знать… — начав колупать заусенцы на своих пальцах, промямлил Гонхи, и снова его вопрос повис в воздухе. Значит, правда. Значит, оно всё так.        — П-прости, — тихонько проговорил он и, пытаясь встать со стула, случайно проехался ногой к костру. Пытаясь не улететь в огонь, он пнул один уголь, и тот приземлился Гонхи ровно на тыльную сторону ладони. Место соприкосновения с куском угля вспыхнуло болью, и Гонхи, охнув, отпрыгнул от костра. Хванун тотчас же среагировал, вскочив со своего места. Полотенце слетело с его тела, оставив в одних трусах, но ему явно стало не до этого. Схватив Гонхи за предплечье, он потащил его к домику, где в умывальнике осторожно промыл холодной водой ожог.        — Больно, знаю, — сказал Хванун, стоя с Гонхи в душевой возле умывальника и аккуратно дуя на ожог. — Мы сейчас поищем какое-нибудь средство в аптечке. Потерпи.        — Да ладно… Всё хорошо, я ж мужик, — выдавил Гонхи, хотя сам помирал от боли. В другое время и с другим человеком он бы уже верещал как маленькая девочка, но при Хвануне от прочь-напрочь запретил себе такое поведение.        — Ага, мужик… Я понял… — иронично повторил за ним Хванун и достал из шкафчика в кухне аптечку. Усадив Гонхи на стул, он разложил аптечку на столе. К счастью, внутри оказалась противоожоговая мазь, а также бинты. Обработав ожог, Хванун сложил аптечку на место и со вздохом повернулся к Гонхи.        — Постараюсь больше без эксцессов… — пролепетал виновато Гонхи.        — Что-то сомнительно, — с улыбкой ответил Хванун, который за время обработки раны снова стал собой, а не таинственным и непонятным Волком. — Давай, Гонхи, умоемся, и пойдём спать, пока ты снова ничего не учудил. Ты первый. Я пойду костёр тушить.        — Хорошо, — отозвался Гонхи и скрылся за дверью душевой.        От костра было не так уж и много света, поэтому никого сильно не волновало то, что его свет погас, да и на веранде всё ещё горели фонари. Стоило углубиться в лес, и там с освещением худо-бедно справлялась луна. Правда, Гонхаку с Дончжу не так сильно повезло, как Сохо с Ёнджо. Никакой поляны по другую сторону дома не было, и они оказались в лесу, где деревья слабо пропускали лунный свет. Вот и было у них всего ничего: тусклый лунный свет да два сияющих взгляда — один голубой, другой жёлтый. Гонхак не совладал со своими эмоциями после той эротичной картины, которую увидел. Его внутренне ломало от того, каким был Сохо, насколько сильно тот сегодня въелся Гонхаку во внутренности, будто присосавшаяся пиявка. Ненависть к Лисам подстёгивала, но на другой чаше весов оставалось собственное возбуждение, с которым было необходимо справиться, и самым доступным для плотских утех был, конечно же, Дончжу. Одного взгляда на младшего хватило, чтобы тот понял, чего от него хотят.        — Незачем больше в лес вдвоём уходить, — заметил Дончжу, оперевшись спиной о дерево. — Зачем ты пошёл за ними, хён?        — Я такой цели не преследовал, — прошипел Гонхак. — И никак не ожидал, что кому-то придёт в голову шпёхаться в подобном месте.        — А меня тогда зачем было в лес тащить, хён? Поманьячить чисто по приколу?        Гонхак зло уставился на Дончжу.        — Ты что-то больно разговорчивым стал.        — Возможно. Мне просто хочется, чтоб ты был честным и не попрекал других за то, чем сам занимаешься. В конце концов, где им ещё заниматься сексом? В домике нуны? А палатки у нас на четверых. Им бы и в голову не пришло сделать это в палатке, где будет спать кто-то помимо них.        Гонхаку расхотелось препираться. Перед глазами всё ещё стояло долбанное лицо Лисёныша Сохо во время оргазма, и развидеть его хотелось сильнее, чем тратить время на глупые споры. Дончжу двинулся вперёд и оказался на коленях перед Гонхаком, тот и слова проронить не успел.        — Ртом сделаю, — заявил Дончжу, оттягивая резинку трусов Гонхака. Тот до сих пор как дурак носился в них одних, зато Дончжу нашёл в этом своё удобство. За время вынужденной череды их перепихов младший поднаторел во всех сексуальных аспектах, касающихся секса с мужчинами. Как-то само вышло, когда в учителях у него два шизика в виде Лиса и Волка и придаток в виде Гонхака, умеющего в постели, в основном, только жёстко долбить других, куда прижмёт, кто бы это ни был. Даже сейчас, когда Дончжу пытался прикасаться губами нежно, дразня языком, Гонхак всё равно в конце концов не выдержал и, схватив его за волосы на затылке, заставил заглотить так глубоко, насколько это возможно. Ему нравилось драть Дончжу в самое горло хотя бы потому, что тот тоже это любил, пусть и не произносил этого вслух. Когда Гонхак его отпустил, Дончжу закашлялся и, вытерев губы, посмотрел на член в его руке так пошло, что в голове Гонхака сразу возникло желание тупо оттрахать его в рот и спустить прямо в глотку. Такое уже бывало, но всё же здравая его часть говорила, что так нельзя.        — Поднимайся.        Дончжу послушно встал, облизывая губы и вопросительно глядя на него. Чуть помедлив, он в замешательстве произнёс:        — Но у нас ничего нет… Это… Я не уверен…        — Ты как в первый раз. Мы только вот вчера трахались, ничего с твоей задницей не случится.        Пусть Гонхак и говорил так, но сам сомневался. Просто им овладела наитупейшая жажда победы в соревновании, которого даже не существует. Ведь некоторые наслаждаются дрочкой, а кто-то вроде него с Дончжу может потрахаться просто потому, что хотят. И никто ему, такому удовлетворённому этими своими мыслями Гонхаку, не скажет, даже Дончжу, что всё это бред сивой кобылы, лучше б дал младшему закончить то, что начал, да и дело с концом. А Дончжу и сам на это вёлся. Гонхак знал его сексуальные желания как свои пять пальцев, и их желания, в общем и целом, совпадали. Поэтому-то они и оказались в своём положении, но какая уже разница.        Дончжу завёл руки за шею и снял чокер, спрятав его в карман штанов. На вопросительный взгляд Гонхака он обронил:        — Не хочу, чтоб и этот порвался. Думаю, может, какой-то плотнее купить, по типу кожаного…        — Ты ещё ошейник себе купи, чтоб Волк внутри меня совсем с катушек слетел и ебал тебя каждый раз, когда ты в моём поле зрения возникаешь.        Благодаря тому, что Гонхак и Волка своего отчасти начал понимать, стало капельку проще избегать неудобных ситуаций. Думая об этом, Гонхак подошёл к спускающему с себя штаны Дончжу и не дал ему нормально раздеться, повернув к себе спиной и впившись взглядом в Лисий знак. Эта отметина периодами выводила Гонхака на странные эмоции. Он начинал впиваться в неё, желая то ли её стереть, то ли выгрызть. И этим вечером, когда Гонхак, ещё имея остатки угасающего разума, медленно вошёл в тело младшего, он впился в неё зубами, всасывая поступившие капельки крови и по-страшному от этого кайфуя. Дончжу сразу сжимался, его голос срывался на хрип, а последние мозги Гонхака улетали. Под воздействием Лиса перед собой он, наконец, стал забывать другого Лиса, который жутко его раздражал, вызывая всякие никому не нужные мысли и чувства. Тело Дончжу было податливым и чересчур понятным, но сколько бы Гонхак им ни пользовался, ему не надоедало и не было достаточно. Он всё сильнее сжимал Дончжу в своих грубых объятиях, тот, одной рукой держась за ствол дерева, пытался как-то удержаться на ногах. Гонхак искусал ему уже всю шею, успев порвать очередную футболку на плече и оставить след от укуса на челюсти, он вдалбливался в тело младшего всё более неистово, и хриплые стоны Дончжу становились всё более обрывистыми из-за того, что он задыхался. Было такое впечатление, что он хочет сбежать, вцепившись в обвившие его руки Гонхака трясущейся ладонью, но на самом деле у него под глазами уже была полная мешанина, а в голове лишь жажда спермы внутри себя.        — Ну? Чего ты хочешь? — просипел на ухо ему Гонхак, которого ещё немного и унесло бы волнами наслаждения.        — Быстрее, хён… Сделай это… — промямлил Дончжу еле ворочащимся языком.        — Что именно сделать, м? — издевательски переспросил Гонхак.        — Прошу, ах… — взмолился Дончжу, чувствуя, как у него от силы рук старшего уже кости трещат. — Не вытаскивай…        — Так и знал. Что за распутная шлюшка мне досталась, — прошипел Гонхак насмешливо, хотя в глубине души понимал, что именно такого человека для плотских утех он и заслуживает. Дончжу в его руках дрогнул и, чуть изогнувшись, сжался под напором настигшего его оргазма. Гонхак, потоплённый вышедшими из-под контроля Лисьими флюидами, прорычал, вжавшись в бёдра младшего и удовлетворив, наконец, похоть их обоих так, как им и было это нужно.        Когда Гонхак вышел к домику с едва волочившим ноги Дончжу, они встретили выходивших оттуда Сохо с Ёнджо, которые, судя по всему, отправлялись спать. Сохо окинул Дончжу таким неописуемым глупо-удивлённым взглядом, что Гонхак чуть было глаза ни закатил.        — Ты что с ним сделал? Он выглядит так, будто на него стая собак напала, — обвинял Сохо, которого вид кровоточащих ран на шее и челюсти младшего привёл в ужас.        — А сам-то чего такой нарядный? — огрызнулся Гонхак в ответ, заприметив распустившийся на шее Сохо огромный засос. Тот тут же прикрыл его рукой и отвернулся. Только недавно заметил, что все прошлые следы сошли на нет, как обзавёлся новым, вот подстава… Цыкнув, Сохо направился к палатке. На этом спор и был закончен.        Все улеглись спать, Гонхак с Дончжу забрались в палатку самыми последними. Лежащие в палатке Сохо с Ёнджо не спали. Лёжа рядом, они тихонько разговаривали.        — Я хотел Ынбёль с нами позвать. Но какое-то было у меня предчувствие, что, как бы ни хотелось, лучше не надо, — сказал Ёнджо, глядя куда-то перед собой.        — Да? — переспросил Сохо и, приподнявшись, поправил свою подушку, укладываясь обратно. Свой пышащий всеми оттенками красного и фиолетового засос он залепил самым большим из имеющихся в аптечке пластырем. — Да что ей здесь делать? Она же никого, кроме тебя и меня, не знает.        — Цинмин тоже никого не знала, только Сесилию. Познакомилась, немного раскрепостилась и влилась в компанию, ничего страшного.        — Это-то да, но ты не сравнивай Цинмин и Ынбёль. Последней лучше со всей нашей компанией не встречаться.        Гонхак хотел их заткнуть, но его так сморило, что стало попросту лень. Да и не так уж громко они говорили. Вскоре они утихли. Дончжу под боком задремал какое-то время назад, и Гонхака тоже затянуло в царство снов.        Ночь без снов пролетела незаметно, и когда Гонхак проснулся, его больше поразило не то, где он находился и с кем, а то, что он проснулся в половине пятого утра, перед самым рассветом. Просто так он вряд ли бы поднялся, но что-то начало его беспокоить. Гонхак перевернулся на другой бок, полежал так с пару минут и осознал, что беспокойство вызывает запах. Он учуял своим носом нечто подозрительное за пределами палатки, и именно это не давало ему уснуть.        Нехотя откинув одеяло, он поднялся. Стараясь быть как можно тише, он дёрнул молнию у входа и выполз наружу, замерев в нелепой позе на четвереньках, будучи одной ногой в палатке, а второй — в кроссовке. На глаза ему попались две пары женской обуви, и он далеко не сразу вдуплил, какого чёрта происходит. Ведь это были не просто составленные возле их палатки две пары женской обуви. Напротив него стояли обладательницы этой обуви лицом к палатке.        Гонхак, заледенев от оглушившего его по непонятной причине ужаса, поднялся и, выпрямившись, посмотрел на двух девушек, стоящих напротив него на расстоянии полутора метров. Цинмин стояла, скрестив на груди руки, а Сесилия просто расставила ноги на ширине плеч и держала руки, сжавшиеся в кулаки, полусогнутыми, будто наизготовку. И самое интересное, что глаза обеих были закрыты.        За спиной Гонхака послышался шелест, и он вздрогнул, отходя от входа в палатку. Оттуда вылезал Сохо.        — Ты чего не спишь? Давай обратно… — сонно проговорил он, потирая не желающий ни в какую открываться правый глаз, но, заметив страх на лице Гонхака, Сохо от удивления резко проснулся. — Что? Что случилось?        Гонхак кивнул в сторону девушек и Сохо, завидев их, побледнел со скоростью света, замерев, словно каменное изваяние.        — Они, должно быть, спят, — предположил Гонхак. — И нам…        — …Не следует их будить, — закончил за него предложение Сохо. — Если они лунатят, то лучше пусть сами возвращаются к себ… А?        Девушки вдруг как по команде повернулись в сторону дома и побежали туда так быстро, будто пытались медальку на соревнованиях по бегу урвать.        — Ладно… — выдавил из себя Сохо. — Ушли сами. Это довольно жутко выглядело. Что они здесь делали? Что их подсознание им такого надиктовало, что они обе оказались здесь? И как долго здесь стояли?        — Без понятия.        — Они что-то делали? Как-то шумели? Ты же не просто так проснулся, — с прищуром в глазах спросил Сохо, будто в чём-то подозревал Гонхака. Но тот просто ткнул пальцем на свой нос.        — Почуял.        Сохо с пониманием кивнул и в задумчивости отвернулся. Пока он думал о чём-то своём, Гонхаку на глаза попался пластырь на его шее.        — Скажи, что всё же между вами?        Глубоко вздохнув, будто Гонхак его уже с ранья заебал, а, может, так оно и было, Сохо скептически окинул его взглядом и произнёс:        — Ты как будто прям зациклился на нас с Ёнджо. И чему ты удивляешься ещё в нашей компании? Тебе вот не надоело вопросы подобные задавать? Мы вместе, потому что это взаимовыгодно. Здесь нет никакой тёмной истории, тем более, романтичной нет. Здесь я тебе могу сказать так: суди по себе. Мы с Ёнджо до того, как спутаться, были, вообще-то, натуралами. Сейчас уже, конечно, сложно сказать, всё слишком странно и непонятно, но ты знаешь, что подталкивает нас друг к другу, так же, как и знаешь, что подтолкнуло тебя к Дончжу. Надеюсь, мы эту тему поднимать больше не будем?        Гонхак некоторое время смотрел на него, понимая, что Сохо, в общем-то, прав. Лишь его одного волновали подобные связи настолько сильно из-за того, что у него жопа загоралась при одном лёгком упоминании геев, а тут он и сам попробовал, и застукал намедне кое-кого.        — Пойду досплю, — спустя продолжительную паузу обронил Сохо, скрывшись в палатке. И Гонхак, параноидально оглянувшись на дом, где ночевали девушки, решил последовать его примеру.        Наутро все решили прибрать остатки бардака, на который не хватило сил вчера. У Сесилии жутко болела голова от выпитого, но Сохо весьма удивлял тот факт, что не так давно она стояла напротив его палатки так, будто чувствует себя замечательно и у неё всё прекрасно. Переглянувшись с Гонхаком, он решил держать язык за зубами. Он, во-первых, пока не знал, как ему это Сесилии с Цинмин преподнести и не сослыть сумасшедшим, во-вторых, у него тупо не было ни сил, ни желания что-то обсуждать, ему вчера с лихвой впечатлений хватило.        Сохо остановился с открытым рюкзаком и посмотрел на озеро, в водах которого купался светлый свет поднимающегося над лесом солнца. Пожалуй, днём оно совсем не такое, как ночью.        В голове промелькнула картина с Волками, стоящими в воде, и всё это показалось Сохо галлюцинацией на почве пьянства. Несмотря на то, что он сам пил вчера мало, а на шее под пластырем скрывалось красноречивое доказательства того, что всё то волшебство, всколыхнувшее эмоции, не было сном. Незаметно коснувшись пальцами пластыря, Сохо подумал, что ночное озеро ему определённо нравится больше. Благодаря тому, что именно оно такое особенное и откровенное, способное проявить истиную личину Рождённых в Волчий час.