Проклятые

      Дамадиэль сидел на крыше одной из построек и вдыхал аромат свежеиспечённого хлеба. Он был таким приятным обонянию и неизвестным ранее, что мужчина еле сдерживался от мысли зайти в гости и попробовать. Останавливала другая мысль: если попадёт внутрь, расправы не избежать. Демон хоть и стал членом ордена Рыцарей, пока ещё не мог «разгуляться». Вместо этого просто следил за бытом человека и параллельно наблюдал за Каином в здании неподалёку, который разъяснял очередному павшему новый сюжет его жизни. На этот раз им оказался Нороцит, бывший ангел гарнизона Люцифера, ослушавшийся Создателя и поплатившийся за предательство. Или все случилось иначе?       Дамадиэль повторно вдохнул запах выпечки и уставился на луну. Небесное тело озаряло ночь блеском и показывало путь заблудившимся людям. Со светом всегда проще, чем с тьмой. Павший не заметил, как прошли секунды, минуты, час… И всё же вспоминал пребывание солдатом Рая. Из-за чего злость захлёстывала с новой силой, Рыцарь буквально рычал от обиды на Дом и бросал гневные взгляды на невинную луну. И демон не знал, что подобно Аммит положил начало страшным существам — энергетика, шедшая во все стороны от яростного мужчины, обрушилась на постройку ниже него. Судьба людей оказалась изменена. В худшую сторону. Всего через пару лет или даже месяцев они почувствуют необычную тенденцию. При любом, даже мимолётном взгляде на полнолуние их будет ждать превращение… в вервольфов, а попросту — оборотней.

***

      По прохождению пяти часов Каин изложил всю суть новому демону в деталях и даже удивился его податливости. Видимо, сильно обидели того в Доме. Просто так ненависть не зарождается столь стремительно. Главный Рыцарь ушёл на покой, разрядить мозг и подумать о дальнейших планах ордена, ведь путь без цели — не лучший путь. А новичок прошёл к полю, где среди высоких колосьев пшеницы заприметил выбивающуюся фигуру из общей картины. Он уверенно прошёл вглубь злаков и отыскал прятавшуюся в них Аммит, молча упившуюся в колени головой.       — Леди, я подсяду?       Нороцит улыбнулся, склонившись к союзнице, и подождал, пока она поднимет на него сощуренные глаза. После просто опустился рядом, не дожидаясь ответа.       Девушка недоверчиво спросила.       — Мы знакомы?       — Лично нет, но ты могла слышать обо мне, как об одном из солдат гарнизона Люцифера. А если и нет, то вот он я.       — Его солдат передали кому-то другому после…       — Не договаривай, мы оба поняли.       Падшая усмехнулась уже без тени недоверия и провела указательным пальцем по губе, чувствуя подступавшее волнение того самого дня. Ощущать всю ту боль снова не возникало желания, а вспоминать дальнейшие последствия — не хотелось ещё больше.       — Я знаю, о чем ты думаешь, — спокойный Нороцит переглянулся с напряжённой Аммит. — О Михаиле. Почему он не вступился за тебя, если любил, да в конце концов, даже не спустился сюда хотя бы проведать. И ответ мне известен. Смотри.       Он резко положил два пальца на лоб опешившей собеседницы, погружая её на некоторое время назад: теперь она видела глазами союзника.       Чак стоял в главном зале дворца Рая и обдумывал концепцию его открытия публично. Он размышлял о надобности сей постройки. Не слишком ли вульгарно? Для чистого и непорочного измерения такое творение не подходило. Так считал Создатель. Ещё раз окинув взглядом здание, щелкнул пальцами, и скрыл от посторонних глаз.       За его действием проследил спрятавшийся Нороцит, убежавший с занятий Бальтазара. А тот и не заметил, в последние дни он всё чаще задумывался о побеге с Небес.       Покой Всеотца нарушил, на Его удивление, покорный архангел. Михаил влетел на поле с неописуемой злостью, такой не свойственной хорошему сыну. Чак посмотрел на него с долей досады, сев на скамью, и сложил руки в замок на животе. Он ждал разговора.       — Отец, это неправильно! Ты не имеешь права ограничивать меня в перемещениях по измерениям!       — Если хочешь в Чистилище, лети, я не держу.       — Не ёрничай, Отец, ты прекрасно всё понял! Не пускаешь меня на Землю! Потому что там она, да?       — Что за чушь? Анна ходит где-то тут.       Бог непринуждённо обрисовал рукой местность, а глаза архистратига зажглись синим свечением.       — Аммит! Я каждый день слышу её взывания ко мне, чувствую, что она скучает по Дому, Аммит не хочет быть демоном!       — Это уже не ей решать. И не тебе.       Блеснув белыми глазами в сына, грозно произнёс Чак, заставив того молчать.       — Она совершила ошибку, связавшись с Люцифером. Теперь будет платить. Как он любил говорить — за каждое зло следует возмездие.       Бог поднялся со скамьи, оставляя Михаила в глубокой печали и недовольстве, с чем позже Создатель разберётся, а сейчас его внимание перешло на кусты, где притаился Нороцит. Он сжал ладонь в кулак и на расстоянии отодвинул их в сторону, «оголяя» ангела. Тот сглотнул ком, вытаращив испуганные глаза на недоумевающем мужчине.       — Будешь посыльным.       Сходу обозначил Чак, оказавшись перед солдатом за мгновение, и положил тому ладонь на плечо, низвергнув на Землю со скоростью света.       Рассказчик убрал руку от лица Аммит, пожав плечами.       — Вот так я пал.       В глазах слушательницы застыли горькие слёзы.       — Мне жаль, ты был… не виноват.       — Как и ты. Ведь Люцифер совсем неожиданно позвал тебя, да?       — Что это меняет? Эх, лучше бы я стала человеком… Люди слабые, но непорочные.       — Не говори ерунды, Аммит. Этот шанс, что Каин дал нам, билет на возвращение в мир способностей и возможности жить долгую историю. Человеком ты этого не получила бы. Отключи доброту и прочие светлые эмоции. Это не твоё. Включи злость, жестокость. Будь Рыцарем Ада.       Они переглянулись. Мужчина вскинул бровями вверх, покивав в правдивость своих взглядов, девушка же задумалась.       Вслед за ней задумался и Он. Отвлечь сына от предательницы было одной из главных задач. Однако Чак ещё не заимел идею отвлечения и продолжил тщательно разрабатывать план.

***

      На окраине поселения, в метрах тридцати от домов, на дороге сидела женщина. Она без конца рыдала, убиваясь горем, и причиной тому был сын, лежавший перед ней. Бессознательный. Бездыханный. Мёртвый.       Её плач разносился по округу, но люди будто не слышали его, а оно и понятно: у каждого имелись свои дела по распашке поля, либо уходом за домашним скотом. Как же им распознать среди всех звуков моления о помощи.       — Помогите! Кто-нибудь! Прошу вас!       Женщина держала остывающее тело сына за голову. Её разрывало изнутри.       Своеобразная помощь объявилась тогда, когда погрязшая в горести мать уже не надеялась вернуть ребёнка.       Аммит появилась на дороге близко к месту трагедии. Девушка осмотрелась, наконец заметив людей, и двинулась навстречу. Она шла размеренно, порой замедляясь, ведь мать и сын напоминали ей Каса. Точнее, как тогда ещё ангелесса сама возилась с ребёнком — ангелом Кастиэлем. И Рыцарь с трудом, но переборола это соответствие образов.       — Что случилось?       Сложив руки за спиной, поинтересовалась она, хотя прекрасно распознала смерть мальчика. Отчаянная женщина с надеждой взглянула на девушку, отодвинувшись от сына.       — Ганс… Я не знаю, как он… Как так получилось… Может, неудачно… Может, заигрался…       Жительница без конца запиналась, не в силах успокоиться даже ради объяснения. И Аммит понимала её. Первое время…       Пока разум не придумал жестокую игру.       — Значит так, мамаша, — глаза демоницы стали красными, отчего женщина пошатнулась. — Мы заключим сделку. Твоя жизнь в обмен на жизнь сына. Ты уже немолода, а он не успел посмотреть мир.       Собеседница ужаснулась. Мало того, что она не имела понятия, кто стоит перед ней, так ещё и такая высокая плата за услугу…       А Рыцарь ждать долго не любила, оскалившись.       — Ну, так что?       — Я… я-я согласна.       Демоница слащаво улыбнулась, схватив женщину за руку и крепко пожала своей, затем переместив её в деревню. Как и труп сына жительницы.       После проделанного фокуса Аммит убрала иллюзию — красные глаза. Она бездумно пошла по дороге, глядя вперёд стеклянным взглядом. Нороцит прав — демоном быть намного лучше, чем человеком. Пусть даже и порочным.       На следующий день женщина почувствует невмоготу и покинет этот свет, очутившись в оковах адской темницы, где пытать душу будет Аластор — лучший Палач кровавого измерения. А сын придёт в себя, воскреснет. Но уже не встретится с матерью никогда. Такова плата за жизнь.