Сквозь тысячи километров

С меня хватит.

Я всё ещё жду его.

       Чимин раз за разом зачеркивал строки в своём дневнике. Он давил ручкой на бумагу, которая еле выдерживала натиск, но было чувство, будто он этой ручкой пытается вскрыть свои вены. Казалось, что он пытается вычеркнуть Мин Юнги не из тетради, а из своего сердца, но ни черта не получается, хотя должно. Его нет рядом уже настолько долго, что Пак забыл цвет его глаз.

Нет.

       Это всего лишь очередное вранье. Чимин никогда не забудет эти глаза, в которые он мог смотреть днями напролёт. Да не только днями. Ночами тоже. Он был готов смотреть в эти глаза всю свою никчемную жизнь и ни о чем не жалеть.

С Юнги вообще невозможно было жалеть о чём-то, он ведь никогда не причинял боли своему соулмейту.

       Хватит лгать, Пак Чимин, хватит лгать. Ты чувствуешь невыносимую боль лишь от того, что до сих пор любишь этого человека.        Его нет рядом вот уже два года. Юнги даже ни разу не отправил письма, не позвонил: он вообще ничего не сделал, чтобы хоть как-то подтвердить то, что он все ещё жив. Или хотя бы то, что он всё ещё существует. Ведь «жить» и «существовать» это совершенно разные понятия, так?

Но он всё ещё его любит.

       Неважно то, сколько боли они принесли друг другу, точно так же неважно то, что Чимин живёт теперь совершенно один и связь с его соулмейтом почти оборвалась. Он понял это совсем недавно. Нить, которая связывала два сердца, с каждым днем становится все тоньше. Когда Юнги только-только уехал, Пак чувствовал его эмоции и боль с такой силой, что хотелось кричать, биться головой об стену и просто придушить самого себя, главное не чувствовать. Просто не чувствовать. И вот его желание исполнилось, но как же он жалеет об этом. Он бы все отдал, чтобы сейчас ощутить все страдания Юнги на себе, просто чтобы понять, что тот все ещё жив, что тот все ещё любит его и помнит. Он ведь не мог забыть о нём, правда? Так ведь не бывает. Ему не могли промыть мозги настолько, чтобы он забыл того, за кого был готов убить даже себя, ни то что другого.

Я устал.

Я все ещё жду его.

       Чимин откладывает ручку и закрывает глаза. Он хочет окунуться в воспоминания и больше не возвращаться из них, потому что тут, в реальности, все приносит только боль. Одну сплошную боль, которая наровит разорвать на куски и смеяться после этого в лицо.

Его никогда не отпустит

       Эти страдания ни за что не кончатся, а Юнги никогда больше не вернётся и не прижмет его к тёплой груди. Юнги ушёл навсегда и они больше не увидят друг друга. Юнги, наверное, уже умер или же просто обо всем забыл. Пак Чимин больше не нужен Мин Юнги.        Все это заставляет брюнета кричать до такой степени, что голос срывается, а после и совсем исчезает. Он готов кричать все это время, пока Мин не услышит его и не прибежит спасать. Черт возьми, Мин Юнги! Вернись.

Молю тебя. Вернись.

***

— Пациент номер 395, подойдите к стойке выдачи лекарств, пожалуйста, — доносится из громкоговорителя, что прикручен к потолку. Этот женский голос раздражал Юнги с тех самым пор, как он сюда прибыл. Почему они не могли нанять для этой работы кого-то другого, но уж точно ни писклявую дамочку? Её голос уж слишком сильно бьёт по голове, чтобы вообще возможно было прийти в себя. Юноша откладывает только начатую книгу и идёт к двери. Ему не стоит сильно задерживаться после того, как его номер озвучили, кто его знает, что может произойти, понабегут ещё охранники со всех закоулков этой гребанной больницы. Мин хватается за ручку и резко останавливается. Всё тело пронзает жгучая невыносимая боль, разрывающая его на части и не дающая начать дышать. Лёгкие будто заполняются угарным газом, а сердце начинает биться все быстрее, наровя просто остановиться от переизбытка чувств. Голос Чимина в голове слышится слишком отчётливо.

Молю тебя. Вернись.

Юнги падает на колени, больно ударяясь, но эта боль не сравнится с той, что передаёт ему соулмейт. Отросшие мятные волосы падают на лицо, быстро прилипая к запотевшему лбу. Юноша пытается начать дышать спокойнее, но это у него получается далеко не сразу, а точнее лишь тогда, когда Чимин, который находится в тысячах километрах от больницы, успокаивается. Мин пока что не решается вставать с пола, ему нужно отдышаться и хоть немного привести себя в чувство. Самое хреновое сейчас в том, что камеры в палате наверняка засняли все это. Теперь ему придётся объясняться и придумывать любые оправдания, главное чтобы его вновь не напичкали всякой дрянью. В прошлый раз он слишком долго был без памяти. В прошлый раз он слишком долго не мог вспомнить даже то, как выглядит Пак Чимин. Юнги наконец-то встаёт и оттряхивает запачканные колени. Сколько дней тут уже не мыли пол, раз его одежда так запачкалась? Плевать. Может это и к лучшему, он открывает дверь и выходит, сейчас когда персонал не заходит к нему, то становится намного легче жить. — Номер 395. Ваши лекарства, — медбрат подаёт Мину маленький пластиковый стаканчик и тот быстро выпивает таблетки, что лежали в нем. — Готово, — он открывает рот, высовывая язык и показывая то, что таблетки успешно проглочены. Когда медбрат утвердительно кивает это означает, что теперь Юнги может идти. Это он и делает. Поворачиваясь на одних пятках Мин уходит обратно в свою палату. Сейчас нужно сделать парочку стандартных вещей, но не очень приятных. Заходя, первым делом, юноша машет камере и, ухмыляюсь, садится на свою койку. Нужно сделать вид, что он увлечён книгой, поэтому Юнги нависает над ней в течении одной минуты, после чего неспеша направляется в туалет. В туалете нет камер. В туалете все спокойнее, чем во всей этой психушке. Юнги быстро встает на колени и засовывает два пальца в рот, вызывая рвоту. Ему нужно чтобы чёртовы таблетки вышли, он не знает что это за лекарства и что они с ним сделают, лучше просто перетерпеть тошноту и боль. Изо рта начинает выливаться неприятная жидкость, а в горле гореть, зато таблетки оказывается в унитазе. Это радует. Хоть что-то хорошее. Мин быстро встаёт с коленей и смывает все улики водой, после чего споласкивает рот и выходит из ванной комнаты. Он ни в первый раз так делает и никто его ещё не поймал на этом. Для всех он здесь примерный мальчик, выполняющий все, что ему скажут и забывший о своем соулмейте, как и все здесь. Но Мин Юнги не забыл. Он помнит все. Отчётливо. Каждую крохотную деталь. И он не оставит это.

Он вернётся.