My sweet Bunny

      Чонгук не знал зачем невест прячут перед свадьбой. Невесту забирают другие омеги и уводят в чей-то дом. Дом, о котором муж не должен знать. И ему, Чонгуку, всегда было интересно: что же делают омеги там.       Момент истины настал скоро, после девятнадцатого дня рождения Гука. Они с его омегой, Хосоком, решили обвенчаться зимой, когда пойдёт первый снег. Для их маленькой деревушки это будет большим событием, все тщательно к нему готовятся: пекут пироги, выращивают красивые бутоны цветов, украшают деревья и шьют свадебные наряды молодожёнам.       Но Чонгуку было это не интересно. Ладно, наблюдать за Хосоком, который прыгал туда сюда, желая всё разглядеть, было довольно увлекательно и даже мило. Трепать его по волосам задевая заячьи ушки - тоже мило. И целовать в носик тоже. Однако, Чонгук желал сделать кое-что другое. Он ждал дня «х», а точнее вечера, чтобы приступить к плану по выслеживанию омег.       Вечером перед свадьбой, Хосок попрощался с Чонгуком. Они стояли на крыльце своего дома и долго обнимались, иногда шепча милости друг другу на ушко. Трое омег — Джин, Юнги и Джун, в тёплых белых шубках стояли за небольшим косым заборчиком и ждали. Им было не в новинку видеть, как альфа не хочет отпускать свою омегу, ведь они оба такие зелёные и не знаю, что там будет и им обоим страшно, а ведь когда-то и они также прощались со своими мужьями. Эти воспоминания заставляют омежек хихикать из-за чего парочка перестаёт крепко обнимать друг друга. Хосок накидывает меховой капюшон, машет ручкой и ласково улыбается.       Калитка давно закрыта, четыре небольшие фигуры почти скрылись в витиеватых дорожках леса, а Чонгук всё также стоял и наблюдал за ними. Нос красный, пальцы ног замёрзли и он решается пойти за ними. Кажется такой дистанции хватит, чтобы его не заметили. Так оно и было. Чонгук без проблем добрался до места, где будет проходить что-то секретное. Обойдя дом, он запрыгнул на заиндевелую, от сильного мороза, лавочку и теперь он мог видеть всё то, что происходило в небольшой тёплой комнатке. За узорчатым окном было видно большую кровать, места по бокам от неё едва хватало, чтобы вместить двух людей, по мягкому жёлтому свету было понятно, что напротив от кровати стоит камин, «тепло им сейчас» подумал Гук и печально вздохнул. На край кровати посадили его омегу — рядом на стулья сели остальные три.       Один из них открыл большую и толстую книжку, сначала поясняя что-то, смотря Хосоку в глаза, тот уверенно кивал и смотрел в глаза в ответ. Старшие омеги стали по очереди что-то читать ярко жестикулируя и буквально, объясняя на пальцах что-то (Чонгук честно пытался услышать что именно, но навострив свои короткие заячьи уши, у него не вышло). Хосок в ответ на слова ахал, закрывал щёки руками, прижимал ушки к голове или же наоборот охая раскрывает глаза, вытягивается в лице и тянет ушки вверх. Иногда он задавал вопросы, на что старшие омеги кивали или отрицательно мотали головой, иногда они все смеялись. Но неужели это всё что будет происходить? Просто беседа? М-да уж, Чонгук не этого конечно ожидал, но любопытство он своё унял.       Однако, стояло Чонгуку спрыгнуть с лавки, как он заметил, что все встали. Сначала он испугался и подумал, что сейчас они все выйдут и увидят его, но нет. Один из омег сказал что-то Хосоку из-за чего тот густо покраснел и потянулся руками к горлу белой рубашки. Уши его дрожа опустились вниз прижимаясь к голове, пальцы пытались выпутать пуговки из петель, это у него получалось ужасно. Джин, самая старшая омега, решил помочь Хосоку и откинул его руки от рубашки принимаясь за расстегивания сам. Когда рубашка была красиво сложена и убрана на комод, Хосока откинули на кровать, принимаясь стягивать с него штаны. Когда Хосок был полностью голым, другой омега сказал ему перевернуться. Он улёгся на живот, его таз взяли и потянули вверх до тех пор, пока колени Хосока не оказались под прямым углом.       — Не волнуйся, мы знаем что делать.       Сказал старший из омег и попросил у Юнги баночку. Баночка была стеклянная с красивой крышечкой и чем-то прозрачным внутри. Все омеги ещё что-то обсудили, старший что-то подтвердил и погладил тёплой рукой ягодицу Хосока, которая моментально напряглась и покрылась мурашками. Пушистый, белый, маленький хвостик дрожал, так же как и уши, а Хосок спрятал своё покрасневшее личико в подушки.       Теперь, любопытство Чонгука возросло вдвое. В его голове было так много вопросов глядя на всё это, но он постарался отстранится от этого и посмотрел на свою невесту. Гладкая, медовая кожа, на которой переливались ленты огня из камина. Она немного блестит из-за капелек пота, видимо в комнате стало ещё теплее. Ещё жарче. А красивые изгибы тела, так и манили к себе, звали потрогать, погладить по коже, пройтись по складочками, помять мышцы. Теперь жар прошёлся по внутренностям Чонгука.       Намоченные в прозрачной жидкости пальцы Джина скользнули по анальной дырочке Хосока. Тот взвизгнул из-за контраста температур и вжался в кровать ещё сильнее. Самый младший из омег, Джун, сел на кровать, сбоку от Хосока, и запустил ладонь в его волосы. Пальчиками он перебирал пряди волос и игрался с дрожащими ушками. Чонгук ближе прислонился к окну, оставляя на нем тёплые отпечатки.       Первый палец вошёл в омегу на одну фалангу — Хосок что-то промычал и изогнулся от странных ощущений. Палец вошёл ещё немного и Хосок высунул одну руку из под подушек и завёл её за спину, хватая Джина за запястье. Нет, он остановил его не потому, что больно, а потому, что это непривычно, странно и немного приятно. Хосок просто не ожидал. Но Джин остановился и спросил у него, больно ли ему, тот помотал головой, но руку не убрал. Подумав немного Хосок всё-же освободил руку Кима и тот продолжил.       Спустя несколько минут два пальца свободно двигались внутри, а Хосок прогнулся, оттопыривая свою попку сильнее. Он вздыхал и ахал, кусал нижнюю губу и вилял тазом. Тело Чонгука, от вида прекрасного и любимого омеги, покрылось странным чувством, жаром переходя от пяток до кончиков ушей. Альфа прислонился к окну ближе, желая увидеть или услышать больше, однако замёрзшая лавочка сломалась и Чонгук с грохотом полетел на землю, цепляя за собой всё, что попало под руку из-за чего шума стало больше.       — Юнги, посмотри что там.       Обернувшись к омеге сказал Джин. Он перестал двигать пальцами и просто поглаживал второй рукой напряжённую половинку Хосока.       — Там… жених, хён.       Ответил Юнги как только с опаской заглянул в окно. Чонгук с лёгким головокружением и не сильным обморожением лежал на, пока ещё, травянистой земле.       — Ему нужно в дом, его руки и лицо красные, а ещё он не шевелится.       — Нет! То, что мы остановились — уже плохо! А ты предлагаешь его сюда?!       — Ммм, Джин-хён, пускай посидит у камина, он просто не будет смотреть.       В разговор между старшими омегами встрял разморённый Хосок. Он хотел увидеть своего (почти) мужа, он нуждался в нём сейчас и морально и физически.       — Тебе действительно нужен он?       — Да.       — Ладно, сходите и принесите его сюда, а мы пока, постараемся закончить.       Чонгук очнулся в тепле у камина, а на его коленях сидел, всё ещё голый Хосок. Он уткнулся альфе в шею, а руки прижал к груди и умиротворённо дышал ему в шею. Помимо места нахождения, Чонгук заметил, также и изменения в своём теле. Внизу живота горело, а плоть между ног была твёрдой, а омега давящий своей округлой сладкой попкой, ситуацию не улучшал. Однако это было приятно. Пройдясь большими ладонями по мягкой и аккуратной спине омеги, Чонгук почувствовал, как медленно шевелится заячий хвостик. Это мило — подумал альфа и поцеловал Хосока в висок. Тот в ответ, почти невесомо, поцеловал в шею и отодвинувшись немного, посмотрел в глаза Гуку.       — Что они говорили тебе?       — О всех прелестях взрослой жизни.       — Например?       — Например, — Хосок склонился к альфе и мазнул кончиком языка по его губам, — вы альфы, подвластны своим инстинктам сильнее, чем омеги.       — Что это значит?       — Делай то, что хочешь.       — А если я хочу положить свои руки на твою…       — Клади.       Ладони с поясницы скользнули к ягодицам и не сильно сжались. Омега рвано выдохнул и прижался к Чонгуку. Сделав так ещё раз, Гук провёл пальцами по промежности, чувствуя как из дырочки, маленькими порциями вытекает природная смазка. Альфа удивлённо посмотрел на Хосока, но что-то внутри него говорило, что так и должно быть и что это нормально.       — Мы можем пойти на кровать?       — Да, так даже лучше.       Гук взял свою омегу на руки и понёс в сторону кровати. Он аккуратно положил Хосока и навис над ним. Его кожа всё также сладко блестела и к ней хотелось прикоснуться губами, зажать зубами, пройтись языком и почувствовать её сладкий вкус. Но вместо этого, Чонгук, проводит пальцами от плеча до пупка, осторожно касаясь соска. Хосок на это с шумом втягивает воздух и тянется телом к прикосновениям, смущение красными бутонами расцвело на щеках, а под кожей начало приятно зудеть. Заметив, как взгляд Гука скользит, также смущённо и осторожно, ниже живота, Хосок попытался свести колени или хоть как-то прикрыть свой маленький омежий член, но получилось только хуже и теперь альфа мог рассмотреть детали побольше. Засмотревшись на розовую головку, Чонгук облизнул губы. Он хотел поцеловать её, она была слишком милой и похожей на что-то сладкое. Хосок увидел, как тёмные глаза Чонгука начали заливаться интересом и, присущей им, альфам, животной страстью.       — Ты можешь делать всё, что захочешь. Я остановлю тебя, если что-то пойдёт не так. Ладно?       Ответа не последовало, Чонгук думал и придя к выводу он кивнул.       Всё, что Гук хотел сделать, он сделал. Покусал и пососал шею своей омеги и теперь там есть яркие синички, один из сосков был нежно облизан языком, а второй был покручен между пальцев. Хосок закатывал глаза и медленно вдыхал воздух. В это время рот альфы дошёл до заветного места и губы обхватили головку. На вкус она была такой-же приятной, как и постепенно появляющийся запах омеги. Чонгук описал бы запах Хосока как — упавшие сочные плоды яблони на тёплую, нагретую, от яркого солнца, траву. Внезапно к запаху омеги добавился ещё один. Кристальный осенний мороз гуляющий по росинкам на траве и раздавленная гроздь кислых, диких ягод. Альфа выпрямился и стал принюхиваться к воздуху вокруг, не найдя ничего, что могло бы источать этот запах, он посмотрел на улыбающегося Хосока. Он опёрся на локоть, а второй рукой потянулся к шее Чонгука.       — Это твой родной запах, Гуки~... Тебе что не нравится?       — Нет, мне нравится твой.       Хосок хихикнул и потянул альфу обратно вниз, падая на мягкую кровать. Их губы соединились и Чонгук сам не понял как, но он властно и со страстью начал целовать. Хосок же опустил руки вниз и залез ими под рубаху альфы, желая снять её. Гук остановился и встал, чтобы снять с себя одежду. Когда тело альфы показалось во всей своей красе и когда Хосок проскользил взглядом по его рельефу, он подумал «когда же мой маленький зайчик, успел вырасти в такого сексуального зайца?».       Смотря на красного омегу, Чонгук забрался обратно на кровать, взял его мягкие ножки в свои большие руки и приподняв, раздвинул их в стороны. Хосок пискнул и попытался руками прикрыть «непристойности», альфа на этот жест грозно посмотрел и усевшись между ног омеги, обхватил рукой его запястья. Сказать честно — Хосоку нравилась эта власть Чонгука, нравились его сила и грубость (хотя Хосок никогда не был сторонником насилия, ему по душе, всё же ласка и забота).       Хосок почувствовал, как к его мокрой промежности прикоснулся твёрдый член альфы. Это заставило внутри Хосока всё скрутиться и натянутся из-за чего мышцы живота и ног напряглись. Чонгуку нравится то, каким просящим стал его омега и поэтому он сделал первый толчок. Он не вошёл, он просто сильнее прижался к Хосоку, но тот из-за этого шумно выдохнул, почти простонал. Чонгуку это тоже нравится, ровно как и то, что ушки омеги мелко подрагивали, а лицо продолжало краснеть.       — Куки….Мх.       Посмотрев на невинного омегу в последний раз, Чонгук взял свой член и направил в нутро Хосока. Это было совсем не то ощущение, что с пальцами Джина, совсем другое и больше приятнее, от Чонгука получать что-то всегда приятно. Альфа входил медленно, хотя так хотел резко, но что-то в голове подсказывало сделать именно так. Тот же самый инстинкт сказал ему обнять омегу, им так станет легче, обоим. Как только Чонгук наклонился, Хосок сразу же схватил его, обвил руками шею и шумно, быстро задышал. Он пытался успокоиться и как можно глубже вдохнуть аромат альфы.       — Сок-сок~а…       — Всё хорошо… п-родолж-ай.       Чонгук сильнее прижал к себе дрожащее тело и поцеловал в шею. Нежно и почти невесомо. Когда ягодицы Хосока плотнее всего прижалась к Чонгуку, оба выдохнули. Член вошёл без проблем, хоть и со страхом, всё же смазки было много, да и Сокджин успел растянуть омежью дырочку как следует. Долго ждать не пришлось и альфа начал потихоньку двигаться, внимательно вслушиваясь в дыхание Хосока. Тот царапая плечи и спину Гука, начал привыкать к ощущениям и даже подмахивать тазом. А пока внизу тело омеги горело, по шеи прошёлся холодок, Чонгук целовал его и облизывал, ведь тело Хосока было таким же вкусным, как и запах.       Толчки стали более быстрыми, чем в начале, в один момент омега почувствовал приятную волну наслаждения по всему телу и тихо застонал, заскулил. Кажется об анатомии рассказывал Юнги и это приятное ощущение он обозвал как «самое лучшее, что может случится с омегой при траханьях», и это оказалось правдой. Чонгук, который понял что к чему, начал целиться в то место, где его омеге было приятнее всего. С каждым попаданием по простате Хосок всё смелее стонал и всё сильнее извивался в руках альфы, а тот отдавшись инстинктам, начал двигать тазом быстрее и грубо целовать шею омеги. Прорычав в изгиб шеи от нового и приятного ощущения, Чонгук сильно укусил Хосока. Да, это должно было произойти, Хосок знал и помнил, но ему всё равно больно поэтому он прошипел и схватил Гука за пряди волос, пытаясь оттянуть его от себя. Однако альфа на это лишь сильнее сжал челюсти и насупился.       — Чонгук, мне б-ольно. Хватит, — ели как пропищал Хосок.       Придя в себя, Гук отстранился и прекратил движение. Он с ужасом посмотрел на мокрые глаза омеги и положил ему на щёки ладони, пытаясь успокоить.       — Прости, Сок~а. Я не знаю… Это… Оно само как-то, простиии, — Чонгук протянув извинения, склонился к лицу Хосока нежно целуя его всего.       — Это естественно. Со временем это пройдёт. Эта пылкость. Давай продолжим.       Движение, стоны и поцелуи продолжились, даже не смотря на некую заминку. Хосок вскрикивал, выгибаясь и закатывая глаза, ему было хорошо, да и альфе тоже. Их запахи дурманили друг друга, их прикосновения, вздохи, поцелуи. Услышав как омега начал сильнее скулить, Чонгук задвигался быстрее и вскоре почувствовал, что Хосок задрожал, увидел как он широко распахнул рот, зажмурил глаза, свёл бровки и как между их телами разлилась тёплая омежья сперма. Продолжив двигаться в сжимающимся анале, альфа вскоре тоже кончил прижавшись к постепенно расслабляющимуся телу Хосока. Выйдя из тела омеги, Гук лёг на второй половине кровати, шумно выдыхая.       — Ммм… Ну что скажешь? — оперевшись на локоть спросил Хосок.       — Это было… просто… нет слов, но это было шикарно. Это лучше, чем наш первый поцелуй.       — Да. Ну раз тебе понравилось, — с ухмылкой сказал Хосок и запрыгнул на бёдра альфы, крутя тазом, — давай ещё? Мм?       Чонгук не смог отказать ни милой мордочки омеги, ни виду того, как красиво и идеально смотрелся Хосок на его бёдрах, ни снова вставшему члену. Он просто не смог сказать нет, да и причин отказать у альфы не было.       — Надеюсь, что у них всё будет хорошо. Всё же это не правильно, раньше свадьбы…— скулил Сокджин, пока они шли к своим домам.       — Неправильно было отдавать Джуна за Чимина, а секс перед свадьбой - это нормально, — успокаивал его Юнги, которому уже не терпелось прыгнуть в объятия к своему альфе. Тэхён, наверное, заждался его уже.       — Ээй! То что он волк, не делает его плохим! — тут же запротестовал Джун, защищая мужа.       — Мы не осуждаем тебя, Джун-и. Но даже не смотря на то, что он живёт в нашей деревне, он не перестал быть хищником, понимаешь? — начал Джин, но тут же поспешил закончить, — я переживаю за Хосок-и, он такой маленький, нежный и невинный. А Чонгук…       — Это должно было произойти, ты же и сам это понимаешь. Да и к тому же я уверен, что завтра ни о какой невинности и речи идти не будет, вот увидишь, его лицо так и будет кричать о хорошем трахе.       — Уф. Юнги, иногда ты бываешь таким откровенным. Смотри, ты загнал Джуни в краску.