Он живой

       — Я победил! — Женя улыбнулся, кладя на стол козырную даму.       Лёша же, оставшийся с пятью картами в веере, вздохнул. Ему не всегда везло в картах, но он никогда не проигрывал несколько раз подряд. Женька, хитро улыбаясь, стал собирать карты, разбросанные по столу. Он деланно не смотрел на Лёшку, хотя тихонько косился на него, пока тот снимал джинсы. Откинув вещь на диван, он Бочкарёв тряхнул волосами, лезущими в глаза. Парень тяжело вздохнул, заметив, что он остался в одних трусах, а Женя, блять, только рубашку снял. Лёша поджал губы, наблюдая, как своими ловкими руками друг тасует карты, как пальцами поправляет неровную колоду карт, из которой иногда вылезают круглые уголочки пластика. Вот он ловко раздаёт карты, кладёт на стол перевёрнутую рубашкой вниз чёрную карту, а сверху на неё — оставшуюся колоду.       Лёша напряжённо берет со стола свои карты и смотрит в них, надеясь, что этот кон он не проиграет. Не хотелось ему остаться без трусов.Он вообще не понимал, какого чёрта согласился на игру. Раньше он играл с Женькой на интерес, но сегодня, блять, Женя предложил сыграть в дурака на раздевание. Чертёнок.       Спустя несколько минут напряжённой игры, в ходе которой некоторые карты по нескольку раз переходили от одного владельца к другому, Лёшка, улыбнувшись, положил оставшегося пикового короля на стол. Больше у Лёши карт не было. Женя же посмотрел на свою карту, потом на короля. Потом и на Лёшу, ожидающе уставившегося на него. Вздохнув, Женя кинул свою карту в кучку битых карт. Потом он кинул и карту, которую он должен был крыть. Затем снял футболку под взглядом Лёши.       Он заметил, как взгляд друга проскользнул по его оголенному торсу, такой же жадный, как и всегда. Вот только Женя боялся, что это просто оценивающий взгляд. Женьке давно нравился Лёша — обычно тихий, но с друзьями полностью другой человек: весёлый, способный даже в трезвом виде творить всякую хрень. Женя даже не мог словами описать, насколько и почему он любил Лёшу. И только в последнее время он стал понимать, что Лёша испытывает к нему то же самое, но Женя боялся, что его догадки ошибочны, и что сделав первый шаг, он может сам того не желая породить между ним и Лёшей пропасть.        — Знаешь, к чёрту карты. — но для себя Женя всё уже решил. Сейчас или никогда. Если он и осмелится совершить что-то подобное, то только сейчас.       Он обошёл журнальный столик, за которым они играли и, присев, поцеловал Лёшу. Он заметил, как друг вздрогнул от неожиданности. Как он, замерев, даже не знал, как реагировать на всё это, а потом, расслабившись, он ответил на поцелуй.       Внутри друзей (?) всё горело. Они целовались с жаром, желанием, страстью. Они чувствовали, как их головах было совершенно пусто, только повторяющиеся мысли; «Люблю. Люблю. Люблю… «. Тёплая сухая ладонь Жени ощущалась на щеке такой родной, любимой. Женя нежно обхватил голову Лёшу другой ладонью и поглаживал лицо Лёшки большим пальцем.       Лёша буквально таял. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть и его сознание будет где-то далеко.        Спустя пару мгновений они нехотя отстранились друг от друга. Лёша чувствовал, как его щёки и уши горели. «Блин-блять-боже, не смотри вниз, Женя, прошу, не смотри вниз» — думал Бочкарёв, следя за взглядом Жени. Лёша поджал губы, прикрыл глаза и выдохнул. Сначала ему казалось, что этот поцелуй — простой сон. Но осознание реальности всё же пришло и поэтому он не знал, что ему сказать.        — Лёш, я… — Женя вздохнул, набираясь смелости. О, как ему было неловко. Как он боялся сказать эти слова. — Я люблю тебя.       Лёша облегченно выдохнул, боясь, что услышит «Прости, это было ошибкой, это больше не повторится». Он улыбнулся и прикрыл глаза. Как же он был счастлив. Сердце билось, как сумасшедшее, будто он бежит десятикилометровый марафон.        — И я люблю тебя, Жень. — выдыхает он.       Они прислоняются своими спинами к серому дивану. Женя положил голову на плечо Лёши и прикрыл глаза. Лёша чувствовал, как у него спирает дыхание от нахлынувших чувств. Барабанщик улыбнулся, склонив голову поближе к Женьке. Он был счастлив. Он понимал, что никогда не забудет этого дня. Чёрт возьми, он даже мечтать не мог об этом моменте. И поэтому он был невероятно счастлив.