Сон или реальность?

      Я сжался на краю кровати, какой же я придурок! Всё испортил, опять. Срываясь с места, я хотел было выскочить из комнаты, но у самой двери меня настигает Джин. Он хватает за плечо и решительно прижимает к закрытой двери спиной, сверлит взглядом так, что я сжимаюсь ещё больше. Это просто невероятный талант портить всё вокруг себя.       — Откуда ты узнал? — тихо спрашивает парень, он, кажется, не зол, но плечо сжимает до синяков.       — Что узнал? — голос похож больше на писк. Оказывается, помимо возможности чувствовать боль, я могу ещё и страх чувствовать, ибо коленки подкашиваются от такого Джина.       — Что я би. — Джин впивается в меня взглядом, а я роняю челюсть на пол, во всех смыслах, рот просто приоткрылся от удивления.       — Что ты, что? — всё же выдавливаю, хоть и не думаю, что если он повторит, смогу уложить мысль в своей голове.       — Я би, Чонгук. Откуда ты это узнал? — он чуть ослабляет хватку, поняв, видимо, что делает мне больно.       — Я не знал, — я качаю головой, как это вообще возможно? Джин, наш родной и любимый Джин, который как мать родная в группе, вдруг такой. Я не против, просто это так неожиданно.       — Тогда зачем поцеловал? — шаг назад и парень смущённо прячет руки за спину, словно стыдится того, что прикасался ко мне.       — Прости меня, хён, — я снова прикусываю губу, — Мне просто ужасно больно от того, что происходит. Чимин летит с Тэхёном, а это должен был быть я. Мы хотели там быть вместе, понимаешь? Вот я и решил, что если удастся забыться, станет легче.       — Легче не станет, Гук, — серьёзно отвечает парень, — Потом, когда отпустит, будет ещё больнее. Это надо перетерпеть, и только потом пробовать что-то новое.       — Ты не злишься на меня? — я робко приподнял голову, смотря куда-то в его переносицу.       — Я скорее обескуражен, нежели зол, — Джин возвращается на свою кровать. А потом смотрит на меня. — Ты идёшь?       — А пустишь? — на пробу делаю несколько шагов к кровати.       — Если пообещаешь больше не набрасываться на меня, — смеётся хён. Когда я устраиваюсь рядом с ним, то чувствую такие крепкие объятья, что и вчера, значит, действительно не злится. — Чонгук, — звучит неожиданно серьёзно, — Я правда прошу тебя больше так не делать. Во-первых, это не выход, это не облегчит твою боль, только поганее станет. К тому же, я не Тэхён, — глубокий вздох, — Я никогда не буду рисковать ради отношений, как это сделал ты. Ты очень смелый, малыш Чонгуки, но не со мной, хорошо?       — Я не буду больше, — я прикусил губу. Это, конечно, просто интерес, но… — Джин?       — Что? — кажется, он улыбается, предчувствуя мой вопрос.       — Я никогда тебе не нравился, даже немного? — по-детски наивный вопрос, но почему-то мне было важно знать, что я ему нравлюсь, хоть немного. Раз уж я не нужен Тэ со всей своей огромной любовью, может, я найду утешение в Джине?       — Чонгук, — он заставил меня повернуться к нему лицом. — Посмотри на меня, — ласково, но настойчиво просит, так как я всё равно не смотрел в его глаза. А когда я повернулся, заговорил, — Гук, не имеет значения, нравишься ты мне или нет, у нас с тобой ничего не будет. Ты слишком изранен в своей душе, чтобы пустить туда кого-то. Тебе слишком больно, чтобы чувствовать что-то ещё. А я, я совсем не тот, кто тебе нужен и кого ты хочешь, но даже если отбросить это, то я не хочу строить отношения как таковые и в группе тем более. Я не буду давать тебе ложную надежду.       — Прости меня, я такой глупый, — я прикусил губу, сдерживая всхлипы.       — Все мы были такими, Чонгуки, — Джин неожиданно целует меня в лоб и позволяет удобно устроиться в его руках. Как хорошо, что я не испортил всё окончательно, не представляю, как справлялся бы без него.       — Отыграем последний концерт и разлетимся, — говорит вдруг Намджун. Чимин давится глотком воды, а я поражённо поднимаю взгляд на лидера, и там нет даже привычной злости. Разлетимся в каком смысле? — Чего напряглись-то так? — усмехается он, — По выбранным странам разлетимся. Всё одобрено в таком виде, как хотели.       Все выдохнули, даже я. Да, я зол, да могу наговорить разных глупостей, но где-то в глубине своей сущности я не хочу распада. Все приготовления к концерту почти закончены, нам осталось подождать совсем немного. Последние штрихи кисточками гримёров, мы надеваем микрофоны и выходим. Лестница на сцену совсем близко, но все замирают. Это кое-что значит, кое-что, что нам делать сейчас очень больно, всем нам. Но Намджун, как лидер делает это первым, выбрасывает вперёд руку.       — Ребят, это очень важный концерт, давайте сделаем это хорошо! Не для себя, не для того, чтобы что-то кому-то доказать, а для арми. Они в любом случае не заслужили нашей ненависти, — он не смотрит ни на кого.       На его руку ложится рука Тэхёна, потом Хосок и Юнги, затем улыбается Чимин и присоединяет свою руку, потом Джин. Не хватает только меня. И мне ужасно хочется отвернуться, сделать им больно, как они сделали мне, растоптать, но я давлю в себе это. Ненавидеть можно после, но сейчас на кону нечто более важное, чем каждый из нас. Наши арми. Я кладу руку сверху и смотрю в глаза Джуну, давая понять, что не стану ничего устраивать. Я отыграю концерт честно, ведь никто из пришедших девушек не виноват в наших разногласиях.       Нам дают отмашку, и мы выбегаем на сцену, стадион взрывается криками, свет арми бомбочек слепит, но это приятно. Мы начинаем с новых песен, которые вышли совсем недавно, тело двигается словно само по себе, словно ему не нужен контроль разума, поэтому я позволяю себе немного подумать. Я уже много чего натворил, измучил всех вокруг себя, может, мне стоит остановиться и просто принять то, что меня бросили? Если от этого станет легче, я готов, я откажусь от надежды на возвращение Тэ. Бросив взгляд на него, я вижу, как парень заигрывает с камерой, улыбается так игриво. Он актёр, ему лучше меня удаётся притворяться. А может и не притворяться, может, он действительно так себя чувствует, свободно и вполне комфортно. Прикусив губу, я напоминаю себе, что с самого начала знал, что это будут отношения, в которых меня будут любить меньше, чем я час буду любить. Я согласился на такой расклад, правда с расчётом, что у меня будет хотя бы пару лет счастья с ним, а не жалкие крохи, какие имею сейчас. Я ведь осознанно на это пошёл, понимая, что меня бросят, вопрос был только в сроке. Срок оказался слишком маленьким.       Когда я в прошлый раз прощался с любовью к Тэ, рядом были все остальные мемберы, все они готовы были поддержать меня, а сейчас у меня есть только Джин, который старается изо всех сил, но этого мало. У меня больше не было семьи и верных друзей, не было любимого, а что вообще было? Приподняв глаза, я понял, что камера смотрит прямо на меня, вот, что у меня есть. У меня есть одна совершенно безусловная любовь. Окидывая взглядом стадион, я впервые за много-много дней кривлю губы в чём-то похожем на улыбку. Песня закончилась, ребята хватают бутылки, чтобы утолить жажду, но я только делаю шаг вперёд, чтобы камера захватила меня и кричу:       — Арми! — в ответ крик, — Арми! — они тянут руки ко мне, и в какой-то момент мне захотелось подойти и обнять каждую из них за то, что так сильно любят нас, всех нас, таких глупых и жестоких друг к другу. — Я люблю вас!       На моё плечо ложится рука, скосив взгляд, вижу Джина, он одним взглядом спрашивает, как я. Нормально, Джин. Теперь нормально. Боль не ушла, не стала меньше, но теперь я справлюсь. Я приму то, что меня бросили. То, что я оказался не нужен Тэхёну со своей любовью, но есть те, кому нужен! И пока я нужен арми, у меня есть стимул к чему-то стремиться. Концерт продолжается, никто даже не подозревает, какое важное решения я принял внутри себя. Но придерживаться его очень сложно, принимать Тэ, стараться относиться проще, это всё ёще невыносимо больно. Словно в насмешку надо мной, последней песней нашего концерта становится «Fake Love». В голове взрывается какой-то фейерверк, когда мы начинаем. Я честно пытаюсь сделать всё нормально, но слёзы льются сами собой, голос срывается, тело двигается само, настолько хорошо выучен танец, но вот остальное. Я задыхаюсь, не могу нормально петь, арми подпевают изо всех сил, спасая положение. Весь мир сошёлся для меня на этой песне! Всё началось с неё, на ней пусть и закончится! Когда стихают последние звуки, я просто падаю на колени и задыхаюсь в своих слезах. Джин помогает мне подняться и умоляет немного потерпеть, ведь осталось совсем немного. Согласно киваю и утираю слёзы. Попрощаться с арми, это важно. Всё настолько в тумане, что я в какой-то момент просто осознаю, что мы уже за сценой, в тёмном коридоре, сидим прямо на полу, пытаясь отдышаться. Никакой радости после концерта, никакого привычного адреналина, только тупая ноющая боль везде.       — Намджун, — я впервые обращаюсь напрямую к нему без агрессии, — Прости, я залажал последнюю песню. Простите меня.       Ответить никто не успевает, Тэхён срывается с места и скрывается в тёмных коридорах. Ну зачем он? Каждый раз, когда я решаю его отпустить, он просто рвёт мою душу на части, словно желая не оставить в этом мире и намёка на то, что существовал такой Чон Чонгук. Домой мы добираемся уже очень поздно, и всё, на что нас хватает, — это душ и постель. Но по какой-то странной традиции между мной и Джином разговоры часто происходят, когда мы лежим обнявшись.       — Чонгук, ты понимаешь, что ничем не сможешь заменить свою любовь к Тэхёну? — уткнувшись мне в затылок, серьёзно спрашивает он.       — Как ты узнал? — я чуть напрягся.       — Догадался, Чонгук, я догадался по выражению твоего лица на концерте, — дыхание шевелит волосы на затылке, — Арми это хорошо, и их чувства очень ценны, но жить ими нельзя. Ничьими чувствами жить нельзя.       — Но как мне тогда справиться? — я прикусил губу, — Я начинаю думать, что ты специально рубишь все мои попытки в зародыше!       — Вот ещё! — смеётся Джин, позволяя мне повернуться к нему лицом, — Зачем мне это?       — Не знаю, — я подозрительно окидываю его взглядом, — Может, ты хочешь подтолкнуть меня к какому-то вариант?       — Чонгук! —парень закатывает глаза, — Учитывая, сколько ты всего перепробовал уже, мне было бы проще сказать прямо, нежели пытаться подтолкнуть тебя!       — Тогда почему? — я измученно посмотрел в его лицо, веселье уходило из его глаз, оставляя только острую жалость.       — Я не хочу, чтобы ты тратил время на то, что всё равно тебе не поможет. Я не знаю, какой вариант будет для тебя верным, но неверные отметаю сразу. Пойми, я знаю, что это такое, когда тебя бросает человек, которого любишь больше жизни, я прошёл всё это. Я знаю, что не сработает! — он перебирал мои волосы, ласково поглаживая. — Может, я кажусь тебе жестоким, но я не пытаюсь сделать больно, наоборот, стараюсь уберечь от ещё большего разочарования.       Такой хороший, такой добрый. Я сжимаюсь на постели. Хочется разреветься, хочется дать себе развалиться на части и просто перестать существовать. Я устал бороться со всем: с собой, с болью, с обстоятельствами. Почему именно со мной произошло это всё?! Я недостаточно силён, чтобы вынести всё это дерьмо! Я слаб! Сдержаться всё-таки не удаётся, и слёзы капают на подушку, заливая всё вокруг.       — Не плачь, Гук, прошу тебя, не надо, — Джин прижимает меня к себе, — Ты разрываешь моё сердце, я ведь никак не могу тебе помочь!       — Поцелуй меня, — я поднимаю залитое слезами лицо к нему.       — Чонгук, — мгновенно парень становится серьёзным, — Мы говорили об этом! Я не стану заменой Тэхёну! Да и ты не найдёшь во мне того, что тебе нужно.       — Джин, — я сжимаю его руку. Мне нужно это! Пусть мы не станем парой, я просто хочу почувствовать, что ещё жив, что могу хоть что-то чувствовать. — Я просто хочу почувствовать… — я приближаюсь к его губам.       — Это не правильно, малыш, — шепчет он в последний момент, но потом мои губы накрывают его, и он почему-то не отталкивает.       Целую неуверенно, сейчас нет того взрыва эмоций и желаний, как с Тэхёном, но это нормально. Я решаюсь на большее, и пусть Джин не отвечает, я сделаю всё сам! Мне просто нужно почувствовать… Прикасаюсь языком к его губам, чуть раздвигаю их и скольжу по ровному ряду зубов, дальше он меня не пускает. Я повторяю это снова и снова, пока Джин не сдаётся. С приглушённым ругательством, он опрокидывает меня на спину и целует по-настоящему. Сплетается своим языком с моим, ласкает. Перебирает волосы, чуть массируя кожу головы при этом. И мне бы радоваться, я ведь заставил его ответить, значит, он не остался равнодушным. Но меня накрывает тихий ужас. Я. Ничего. Не. Чувствую. Вообще ничего, ни одной эмоции не проскальзывает. Я начинаю задыхаться от ужасного осознания, наверно, со мной действительно что-то не так! Что-то серьёзно нарушилось или сломалось во мне из-за той боли, что я перенёс, и теперь уже всё. Я никогда больше не смогу почувствовать то, что чувствовал с Тэ.       — Малыш, что с тобой? — перепуганный Джин отрывается от меня, когда я начинаю трястись и скулить в поцелуй, явно не от наслаждения.       — Я не могу… — язык заплетается, я давлюсь собственными эмоциями, не имея возможности выразить столько всего сразу, — Я не чувствую…       — Чего не чувствуешь? — паникует Джин, нависая надо мной.       — Я ничего не чувствую, Джин! — наконец срываюсь я, хрипом выдавая страшную правду, — Вообще ничего, а мне просто хотелось тепла, но ничего нет! Что же со мной такое стало, что я ничего не чувствую?! — я забился в истерике.       — Вот же чувствовал, что не надо! — рычит Джин, прижимая меня своим весом к кровати. — Чонгук! — сильный удар ладонью по лицу, и я поднимаю на него ошарашенные глаза, — Успокойся! С тобой всё хорошо! Это пройдёт, честно, просто прошло ещё слишком мало времени!       Он ещё долго успокаивающе шептал что-то мне на ухо, гладил волосы, пока я не уснул. Я жался к нему, как побитый щенок к хозяину, но было плевать. Мне нужна защита, а он сможет от всего защитить. Когда я проснулся, парня уже не было в комнате, это заставило меня виновато опустить голову. Навёл я вчера шороху, наверно, со стороны я очень глупо выгляжу, мечусь из стороны в сторону, часто к противоположным решениям. Только вот я и сам не в восторге от себя, просто, когда миллионы болезненных ощущений рвут на части, очень сложно оставаться адекватным. Да и разве можно вообще выдержать такую боль самостоятельно? Не поделиться ей с кем-то? Я вот не могу. Переодевшись, я медленно спускаюсь в кухню, там только Джин, спокойно готовит что-то, я подхожу и обнимаю со спины.       — Чонгук! Напугал! — он вздрагивает и как-то опасливо смотрит на меня.       — Прости за вчерашнее, — я опускаю голову, — Наверно, так на поцелуй с тобой ещё никто не реагировал?       — Так никто, — смеётся Джин, помешивая что-то в кастрюле, — Ты напугал меня.       — Прости, — снова опускаю голову.       — Чонгук, я хотел спросить… — парень замялся, а я заметил, с какой силой он сжал ложку в своей руке.       — Я помню, Джин. У нас не будет отношений. Ты не любишь меня и не намерен отказываться от своих принципов, а я не люблю тебя и не буду делать тебя заменой Тэ, — кивнул я, — Я всё понял и запомнил. Я согласен.       — Хороший мальчик, — улыбнулся Джин, потрепав меня по голове и позволив обнять себя со спины.       Я вздохнул, правильно ли это? Думаю, нет, но плевать. Мне нужен Джин, чтобы почувствовать хоть что-то, иначе пустыня внутри меня больше никогда не наполнится цветением вишни. Я сглотнул, чёртова вишня! В голове сразу всплыла красная макушка Тэ. Я справлюсь, у меня просто нет другого выхода!