Сон или реальность?

      Прилипать к Джину стало таким привычным, что я почти уже и не помнил, как это по-другому. Последствия голодания прошли, я наконец-то мог спокойно репетировать вместе со всеми, заниматься альбомом и старательно отводить глаза от Тэхёна. Мне всё ещё больно было находиться рядом с ним, и я решительно отказывался принимать Намджуна, хотя остальных терпел. Вот и сейчас, я поднырнул под руку Джина, устраиваясь поудобнее, он читал что-то в телефоне, а я просто прикрыл глаза.       — Чонгук, я тебе ещё не надоел? — не отрываясь от чтения, улыбается он.       — Нет, Джин хён, — я чуть приподнимаю голову и встречаюсь взглядом с его добрыми глазами, — Может, это я тебе надоел?       — Чонгуки, мой маленький глупый тонсен, — он потрепал меня по волосам, возвращаясь к чтению, и только через несколько минут добавил, видимо, почувствовав моё напряжение, — Нет, ты мне не надоел.       Я только-только устроился обратно, как в комнату влетел Тэхён, он быстро окинул наши сплетённые тела взглядом и, развернувшись, даже ничего не сказал. Это было больно. Внутри всё снова запульсировало, вскрывая едва затянувшуюся рану. Я сжался, обхватывая собственное тело руками, не давая ему развалиться на куски, от этого как будто становилось легче.       — Ты привыкнешь, — Джин сжимает моё плечо, а я отрицательно качаю головой.       — Не привыкну, к такому не привыкают, хён. От этого умирают, — я улыбаюсь как сумасшедший, когда он вздёргивает мою голову, чтобы посмотреть в лицо.       — Не надо так, Чонгук, всё в этой жизни проходит, и ты тоже сможешь прийти в норму, — он прижимает меня к себе, переплетая наши пальцы.       Я не стал спорить, если ему так хочется на это надеяться, пусть надеется. Только вот мне нереально прийти в себя, просто нечему приходить в себя. От Чон Чонгука осталось только тело, всё остальное уже давно погибло в муках. Утыкаясь ему в шею, я всхлипываю, а руки вокруг сжимаются только крепче, я почти не позволял себе плакать, но иногда прорывало. Только с Джином я мог себе это позволить, потому что абсолютно опрометчиво я доверял тому, кто сыграл немаловажную роль в моём расставании с Тэ. Но именно с ним я снова чувствовал себя макнэ. Мне не нужно было следить за всем, что происходит вокруг, не надо контролировать себя каждую секунду. Я вообще отказался от такого понятия, как контроль, выбросил его, вручил Джину. Мы делали вместе абсолютно всё, но и отвечал за это он, вызывал машину, чтобы добраться до зала, отвозил меня в свою студию или по магазинам. Я просто позволял делать с собой всё, что нужно, стараясь выложиться на полную, когда требовала ситуация. Мы просидели обнявшись почти до самого вечера, но потом Джину надо было готовить, а я как всегда — в последнее время — вызвался помогать.       Всё было бы хорошо, если бы во время ужина Джун не сел бы напротив меня. Я напрягся, это не предвещало ничего хорошего, и только рука Джина на плече помогла взять себя в руки. Я ел абсолютно без аппетита, скорее только потому, что так хотели ребята. Снова голодать не казалось привлекательным, я так только больше внимания к себе привлекал. А вот к концу ужина тикающая бомба напротив, наконец, взорвалась.       — Ребята, не расходитесь, пожалуйста, — заговорил Намджун, когда Юнги встал из-за стола, — Я был сегодня в компании, они планируют снимать новый сезон Бон Вояжа. Но только в этот раз я уговорил их разрешить нам разделиться. Сказал, что напряжение в группе достигло своего предела и нам просто необходимо отдохнуть друг от друга.       — Это важные новости, — Хосок задумчиво пожевал губу, — Я так понимаю, группы уже определили?       — Они дали мне это, — лидер достал из кармана сложенный листок бумаги, — Сказали, это рекомендованные составы возможных групп. Но мне плевать, что там написано, учитывая нашу ситуацию… — он кинул взгляд на меня, — Я отстою любое ваше решение.       Я усмехнулся. Почему, интересно мне знать, он не сказал эту фразу тогда, когда я прикрывал собой Тэхёна, принимая всю их ненависть на себя? Почему? Моё колено под столом сжала рука Джина, он чуть качнул головой, видя мою нервозность. Я сжал губы, чтобы не выпалить чего-то. Не хочу волновать Джина.       — Мы с Тэхёном хотим в Японию, — выпалил Чимин. Я вздрогнул, как пощёчина. Я помню, как мы шептались о мечте Тэ поехать в эту страну. Я хотел быть там с ним, разделить его восторг, а теперь за меня это сделает Чимин.       — Я бы не отказался слетать в Европу, — протянул Хосок, Юнги присоединился к нему, кивая.       — Тогда я с вами, — кивнул Намджун.       — Мы с Чонгуки останемся в Корее, — Джин сжал мою ладошку, — Можно сослаться на плохое здоровье Гука, но лететь никуда мы не хотим.       — Ты можешь лететь, — я поднял голову, всматриваясь в лицо своего старшего товарища, — Я побуду один.       — Япония мне не интересна, в Европе я был, — пожал плечами Джин, — Мы остаёмся.       — Хорошо, — кивнул Джун, — Так и решим, тогда я передам это всё в компанию.       Все начали разбредаться, обсуждая планы на предстоящие поездки, я собирался помочь Джину с уборкой, но тот с улыбкой отстранил меня.       — Иди в душ, я сам закончу тут, — спорить было бессмысленно, поэтому я, кивнув, направился за своими вещами. Это, пожалуй, был самый неприятный момент за день: каждый вечер возвращаться в свою комнату, чтобы взять вещи. Это помещение давило на меня, но перенести свои вещи в комнату Джина было бы наглостью, как мне казалось, он и так терпит меня. Быстро схватив то, что мне нужно, я выскочил и направился в душ, сегодня мне повезло оказаться там первым, видимо, остальные слишком увлечены своими обсуждениями, чтобы торопиться. В комнате хёна я сразу устроился на кровати, утыкаясь в телефон. Совсем скоро Джин заскочил за своими вещами и тоже направился в душ. Потом устроился за своим компьютером. Это был уже настолько привычный вечерний ритуал, но сегодня всё было по-другому, я наблюдал за ним.       Может быть, это последствия того, что Тэхён летит в Японию с Чимином, но я вдруг подумал, что он уж точно не страдает так, как я. В конце концов, это он расстался со мной! Рядом с ним есть Чим, который всегда сможет его рассмешить. У него нет этого чувства, когда внутри не ощущается вообще ничего живого, словно ты какой-то робот. Я снова бросил взгляд на Джина, красивый. Ещё и добрый, вон как со мной носится. Спать с собой разрешает, терпит, что я всегда рядом и постоянно пытаюсь максимально с ним сблизиться. В какой-то момент молчать стало невыносимо.       — Джин хён, — негромко позвал я, но парень сразу же повернул голову. — Можно я спрошу кое-что?       — Когда моё «нет» останавливало тебя, Чонгук? — усмехнулся он, — Спрашивай, конечно.       — Ты уже знаешь, что я подслушал разговор про мой день рождения, так вот, ты тогда сказал, что знаешь, каково это, когда тебя растаптывают. Ты правда знаешь? — я подтянул колени к груди, устраивая на них голову.       — Да, знаю, — Джин полностью повернулся ко мне на своём кресле.       — Расскажешь? – я умоляюще смотрел в его лицо, хоть и понимал, что ему неприятна эта тема.       — Это было очень давно, — парень перебрался на кровать и устроился рядом, — Ещё до контракта с компанией. У меня была девушка, я был влюблён до ужаса, сильно. Думал, что не смогу без неё, что если бросит, просто в ту же минуту умру. И когда мне выпала возможность работать с нашей компанией, я был так рад, что поспешил рассказать ей, ведь если бы мне удалось добиться успеха, это гарантировало бы нам обоим хорошую жизнь, но она… не поняла, скажем, так. Она потребовала отказаться от контракта. Сказала, что не собирается меня ждать и ей совсем не нужно, чтобы её парня хотели все. Я тогда и слова выдавить не мог, понимаешь? Я же ради неё всё… В общем мы поссорились, а уже на следующий день, когда пришёл извиняться и клясться, что откажусь от этой работы, увидел её с другим парнем. Это разрушило меня. Я сбежал, быстро подписал контракт и полностью окунулся в музыку. Я действительно думал, что задохнусь от своих чувств, но потом отпустило. Переболело. Я понял, что нам просто оказалось не по пути. Знаешь, иногда не судьба и всё, без важных причин, которые ослабят боль, без оправданий. Тебя тоже отпустит.       — То есть, ты думаешь, нам с Тэ просто не судьба быть вместе? — грустно уточнил я. Может, он и прав.       — Я не знаю, Чонгуки, с вами вообще всё очень сложно, — Джин взлохматил всё ещё влажные после душа волосы. — Эта ситуация очень неоднозначная. Ваши чувства могли разрушить все: начиная от группы и заканчивая вами самими. Тэхёна так расстраивает существование хейтеров, он печалится, что не может сделать так, чтобы наше творчество нравилось всем, думаешь, он смог бы выдержать травлю? А вас бы начали травить! Я понимаю, что ни одно объяснение не принесёт тебе облегчения, не остановит твою боль, Чонгук, но пойми, просто прервать всё сейчас — это единственный выход. Я не скажу, что никто не пострадал, уже сейчас существование группы держится просто на волоске, но мы пока ещё есть, и есть за что побороться.       — Джин, — я опустил обычную приставку, обращаясь неформально. Пока он говорил, я рассматривал его, действительно красивый. — Ты поможешь мне оправиться?       — Я делаю всё, что могу, Чонгук, но таким вещам нужно время, — печально улыбнулся он.       Следующим своим действием я вогнал его в ступор. Перекинув ногу через него, я устроился на бёдрах своего хёна. Медлить было нельзя, внутри всё выло, протестуя. Я на самом деле не хотел никого, кроме Тэхёна, но, может, я смогу вытеснить боль и опустошённость другими чувствами? Может, если влюблюсь в другого, смогу оправиться? Обхватив его лицо ладонями, я склоняюсь и вжимаюсь губами в его губы. Джин крупно вздрагивает подо мной, но не отталкивает, однако и не отвечает. Так проходит несколько секунд, я продолжаю прижиматься к нему, боясь углубить поцелуй, а потом он отталкивает меня.       — Какого чёрта ты творишь, Чон Чонгук? — дышит тяжело и смотрит слишком поражённо.       От ужаса содеянного у меня начинают трястись губы и руки, я, наверно, действительно сошёл с ума! Что теперь делать? Как объяснить всё Джину?! POV Тэхён.       Лёжа в своей кровати, я рассматривал потолок. Сегодня я отправил Чимина к себе. Я чувствовал себя просто убитым. На самом деле я и был убит, и самое смешное, я сотворил это с собой сам. Только теперь, когда Чонгука нет рядом, я понимаю, что с самого начала всё делал не так. И закончил всё отвратительно, трусливо сбежав в конце. Прикусив губу, я постарался вздохнуть, нечего сейчас реветь, дело сделано. Теперь только придерживаться своего решения. Чонгук, кажется, приходит в себя, а значит, я всё сделал правильно.       Хотя, где там правильно-то?! Перевернувшись на другой бок, я сжался на своей кровати. Мне было одиноко, и пусть рядом Чимин, да и остальные мемберы не бросают меня, изо всех сил стараясь развеселить, но самого близкого и нужного человека нет. Я решительно мучил себя счастливыми воспоминаниями о том, как был рядом с Чонгуком, я заслужил чувствовать боль, ведь теперь я выступал в роли плохого парня. Я изначально позволил ему вести в этих отношениях, не старался перехватить инициативу. Я доверился Чонгуку, позволял принимать решения за нас обоих. Я оказался трусом, потому что не хотел нести ответственность. Спихнул всё на младшего, словно он мог справиться со всем сам. Видел же, как ему тяжело, понимал, что ситуация медленно, но верно выходит из-под контроля, но закрывал глаза. Боялся. А теперь уже ничего не вернуть. Я ужасный парень и просто отвратительный хён, который не смог помочь и предотвратить беду. Неожиданно дверь в мою комнату открылась и кто-то вошёл. Я постарался сделать вид, что сплю, но противные слёзы заливали лицо, выдавая меня. Я всё-таки действительно слабак, так и не смог сдержаться. Кровать прогнулась, вошедший сначала сел рядом, а потом и лёг. Мою талию обхватили небольшие ладошки. Чимин.       — Я так и думал, что ты будешь заниматься самобичеванием, — вздохнул он.       — А разве я не заслужил, Чимин? — всхлипнул я, полностью выдавая своё плачевное положение, — Разве не заслужил помучиться за то, что сотворил с ним?       — Тэхён, вы оба взрослые парни, пусть Гук и стал совершеннолетним недавно, но он осознанно пошёл на отношения с тобой, ты его туда не тянул! Так в чём твоя вина? — я понимал, что друг старается успокоить меня, старается, чтобы я пришёл в норму, но все его слова выглядят настолько жалко, что меня снова накрывает.       — Ты понимаешь, что не я вёл в этих отношениях? Всю ответственность он принял на себя, всю борьбу, всю ненависть — всё этот мальчишка принял на себя! — я задохнулся от переполнявших меня чувств, а Чимин сжал сильнее. — Я понимал, что он нездорово одержим мной, понимал, но ничего не делал, это ведь так приятно, когда тебя обожают! Когда смотрят, как на самое ценное, что есть в этом поганом мире!       — Хватит, Тэ! — Чимин уже ни в чём не убеждает, просто уговаривает успокоиться, — Пожалуйста, перестань!       — Я предал его, Чим, — хриплю из последних сил, — Я клялся всегда быть с ним, не поддаваться страхам и уговорам, не дать миру нас разлучить! И что сделал?! Я сам! Сам оттолкнул его!       Меня накрыла истерика, которую Чимин глушил своим присутствием, он позволял мне рыдать в его плечо, выговаривать, как я всех ненавижу, как презираю весь мир, отталкивающий такую любовь. Он всё мне позволял, и в какой-то момент я понял, что только периодически вздрагиваю, но слёз больше нет. Чимин крепко обнимает меня и успокаивающе гладит по голове.       — Успокоился? — хрипит парень, кажется, он тоже плакал.       — Не знаю, — я чуть приподнял голову, — Прости, Чимин, я не хотел, чтобы ты это видел.       — Тэхён, — измученный взгляд заставил меня чувствовать себя виноватым ещё и перед ним. — Если тебе плохо, ты можешь поделиться со мной. Пожалуйста, делись со мной. Мы можем вытаскивать Чонгука столько, сколько понадобится, но вытащить вас двоих у нас просто не хватит сил. Ты должен сохранить трезвую голову. Слышишь, тебе нельзя срываться, это сделает Гуку только больнее.       — Хорошо, — я несколько раз кивнул. Чимин использовал запрещённый прием, но действенный. Я не хотел ранить любимого ещё сильнее, чем уже это сделал.       Возможно ли исправить то, что мы натворили? Да, мне было больно не только от того, что я сделал с Гуком, но ещё и от того, что наша группа, наша семья разваливалась. Просто на глазах. Чимин проводил всё своё свободное время со мной, глуша приступы самобичевания и вытаскивая из депрессии. Джин не отходил от Гука, который вообще на зомби походил. Юнги не знал, что делать, от слова совсем. Он явно чувствовал себя виноватым, что ничем не может помочь в этой ситуации и ударился в написание песен и музыки для нас. Он делал это за всех, поэтому почти не выходил из своей студии. Намджун винил во всём себя, в том, что вообще позволил такому случиться, и в том, что не смог вовремя остановиться. Как-то мы с ним говорили об этом, Гук бы не стал его слушать, так что он хотя бы мне попытался всё объяснить. Он действительно хотел как лучше, заботился о группе, но когда Чонгук начал сопротивляться, то наш лидер почти обезумел от страха и действовал неоправданно грубо, и если бы всё можно было бы вернуть назад, то он бы остановился. Он бы помог нам, но ничего теперь не исправить. У меня развивается комплекс вины, а Чонгук, он словно живой труп без вредной примеси эмоций. Хосок, он пытается всё собрать, примирить всех, но, конечно, ничего не выходит. Мы все слишком далеко зашли, чтобы можно было решить проблемы простым разговором. Семья, об этом речи больше не шло. Чонгук ненавидит всех, кроме Джина. Намджуна вообще не выносит, обвинив его во всех грехах. Я тоже периодически ловлю приступы агрессии в сторону ребят, ведь не поняли же! Не поняли! Предали! Хоть и не так сильно как я. Пальму первенства по предательствам всё ещё несу я. Дружба? Может быть. Через много лет. Вот если бы мы разъехались вот прямо сейчас и встретились лет так через пять, то, может, и смогли бы быть друзьями, а так нет. Это всё кончилось, группа, семья, музыка… Мы всё уничтожили. И хоть сейчас все отчаянно закрывали глаза на это, но, откровенно говоря, дело шло к распаду. Это больно. Мучительно больно. Я зарылся носом в подушку, во мне смешалось столько разной боли, что я просто не могу отличить уже одну от другой. Я сам просто стал этой болью, живу с ней каждый день, почти подружился. Может, поездка в Японию не такая уж и плохая идея? Не думаю, что после распада группы смогу себе это позволить, хоть что-то вообще смогу себе позволить. А так последние совместные воспоминания с Чимином, это важно, наверно. Повернувшись к другу лицом, я понял, что он уснул, рассматривая его расслабленное лицо, я почувствовал ком в горле.       — Прости меня, Чим, я так тебя подвёл, — прошептал едва слышно, чтобы не разбудить, — Я всех так ужасно подвёл! — заливаясь слезами, я прикусил собственную руку, чтобы не разбудить друга.