Сон или реальность?

      Завтрак проходит достаточно напряжённо, самое главное, с нами нет Хосока. Даже не верится, что он уже не спустится и ждать бесполезно. Да и на нас с Тэ все поглядывают, мы ещё никому не успели рассказать о вчерашнем приходе девушек из команды, так что наверно думали, что мы переспали. Я без аппетита гонял по тарелке хлопья, почему-то внутри чувствовалось опустошение. Может, из-за Хосока, может, из-за того, что у нас ничего не получилось, а может, и из-за того, что я вчера упустил возможность вернуться. Жалею? Возможно, сейчас у меня внутри только тёплая, светлая грусть от воспоминаний и том мире, но всё равно проскальзывают мысли, а был бы я счастливее там?       — Ты не изменился, Тэхён, выглядишь так же, — тянет Чимин, до этого пристально рассматривающей завтракающего Тэ, за что получает подзатыльник от ржущего Юнги. Тэхён давится своими мюсли, я хлопаю его по спине, пытаясь подавить свой собственный смех. Даже если бы сделали это, что он рассчитывал увидеть? Цветы, табличку? — Больно, хён! Что я такого сказал!       — О чём ты, Чимин? — после вопроса Тэ, я не выдержал и прыснул в кулак, вот же тоже, святая простота! Теперь ржали уже все, даже Намджун, которому это было сильно не по душе, и тот покатывался с реакции этих двоих друг на друга.       — Я говорю, что ты не изменился, после того, что было ночью! — ещё один подзатыльник, теперь уже от Джина, который давится хохотом. — Да за что?!       — А как я должен был измениться? — парень задумчиво смотрит в свою тарелку, подпитывая истерику остальных, — Я тоже грущу, но не вижу смысла этого показывать.       — Грустишь? — глаза Чимина стали просто огромными на побледневшем лице, — Ты животное, Чонгук!       — Что? Я не понял? — эти двое уставились друг на друга, а потом на ржущих парней вокруг, явно не догоняя причину веселья. Сжалившись, я притянул Тэ к себе и зашептал ему на ухо:       — Чимин имеет в виду, что он не видит в тебе изменений, после того, как мы занимались сексом. Никто ещё не знает, что между нами ничего не было, и он не Хосока имеет в виду, — прерываясь на собственный смех, пояснил я.       После этого мне посчастливилось видеть редкую картину: медленно в глазах Тэ появляется осознание, щёки заливает жар, а потом он вскакивает так, что стул летит к стене и почти кричит:       — Да не было ничего!       — Не было? — такое невинное удивление в глазах Чимина заставляет меня просто соскользнуть со своего стула, задыхаясь от смеха.       — Когда мы вчера вернулись домой, тут готовили девушки из команды, и мы просто разошлись по комнатам спать! — Тэхён возвращает свой стул на место и садится, всё ещё соперничая по насыщенности красного оттенка со свёклой.       — А ну тогда понятно, — смущённо закивал Чимин.       Казалось, вся ситуация сошла на нет сама собой, все успокоились, даже завели разговор о другом, позволяя Тэхёну прийти в себя после такой встряски. Парень же уткнулся в свою тарелку и носа не поднимал. Я расслабленно поглаживал его плечо, время от времени вставляя пару слов в общую беседу, пока снова не заговорил Тэхён.       — Чимин? — всё ещё сверкая розовыми щеками, он поднял голову и впился взглядом в друга.       — М? — Чим вскидывает голову с лёгкой улыбкой.       — Я вот всё думал, — чуть нахмурившись, серьёзно произносит парень, я замираю на месте в предвкушении чего-то сногсшибательного. — А что во мне должно было измениться? Я цвет поменяю что ли?       Наверно, в этот раз наш общий хохот был слышен на весь Сеул.       Едва уговорив смущающегося Тэхёна выйти из спальни, я всё же натыкаюсь на хихикающего Юнги, Тэ порывается закрыться в комнате, но я не позволяю. Заставляю спуститься вместе со мной вниз и залипнуть на какой-нибудь фильм. Раньше я бы использовал это время, чтобы попрактиковаться в хореографии или сходить в тренажёрный зал, но сейчас меня всего переполняет такая острая щемящая нежность, что я просто не могу оставить его одного. Мне хочется жаться к нему, целовать шею и оголённые домашней футболкой ключицы. Хочется пить вместе горячий шоколад и смеяться, когда Юнги будет кривляться от такой милоты, а Чимин смахивать слезу. Мне хотелось просто навсегда остаться в этом дне, я даже готов был отказаться от роста и движения, развития — всего, что так ценил до этого. Если бы мне позволили вечность держать Тэхёна в своих руках, я бы отказался от всего.       Обнимая Тэ руками и ногами, я позволял ему переключать каналы на телевизоре, ища что-то интересное. Сам в это время вдыхал его запах, рассматривал открывающиеся мне кусочки кожи с болезненной решимостью запомнить его всего до последней клеточки, чтобы наверняка и навсегда. Едва ощутимо я коснулся кончиком носа его волос, чувствуя, какие они мягкие. Мне казалось, я схожу с ума, внутри, наряду с огромной нежностью, меня переполнял страх. Было страшно отпустить Тэ хоть на секунду, казалось, он просто исчёзнет, потому что не может существовать в этом гнусном, отравляющем мире кто-то, настолько прекрасный и чистый, как Ким Тэхён. Этот мир не достоин такого, как он, я не достоин, но сейчас мы вместе и, кажется, что всё может вот-вот закончиться, едва успев начаться. А мне мало! Мне всегда будет мало Тэхёна!       В доме открыты почти все окна: у Джина какая-то запланированная уборка. Но мне плевать, я только сильнее прижимаю Тэхёна к себе, чтобы спасти от уличного холода, и сам зарываюсь лицом в его затылок, чтобы спастись от внутреннего холода. Я без Тэхёна ничто и до сжимающихся лёгких боюсь снова почувствовать то, что было после его ухода. Это даже не боль и не просто отчаяние, это какая-то повёрнутость на одном человеке, когда ты не ешь, ни спишь, не дышишь без него. И я повёрнут. Нормально ли это? Не знаю, мне просто он необходим. Руки, обнимающие Тэ поперёк живота, перемещаются выше, и я начинаю вырисовать что-то кончиками пальцев на груди парня. Его футболка ужасно старая и горловина растянута так сильно, что почти сползает с плеча, прекрасно открывая мне те участки кожи, которых я так хочу коснуться. Его кожа прохладная, неужели замёрз? Не задумываясь сильно о причине своих действий, я выдыхаю горячий воздух ему прямо в шею и тут же чувствую, как он вздрагивает, а по телу его бегут мурашки.       Одной рукой я умоляюще прошу его отклонить голову в сторону, а другой продолжаю рисовать едва заметные узоры, кончики пальцев прошибает электричество, я уверен, что там, где я касаюсь, его кожа просто пылает, потому что ну не может это быть только в одностороннем порядке. Он тоже должен это чувствовать! Тэхён подчиняется, шумно выдыхая, устраивает голову на моём плече, открывая беззащитную шею. Кажется, он не воспротивится мне, даже если захочу впиться в неё зубами. Но я только кончиком носа провожу линию к его мочке, потом прослеживаю её губами, не прижимаясь, тоже почти неощутимо. Руки перебираются на плечи, продолжая покрывать всё его тело горящими узорами, помечая. Мне не нужно, чтобы все остальные видели эти метки, вполне достаточно, чтобы он их чувствовал, когда кто-то будет на него смотреть, этот узор вспыхнет на коже, напоминая. Когда кончики моих пальцев в который раз прошлись по его кистям, я выдохнул и сплёл свои руки, сжимая достаточно крепко. Губами прижался настойчиво к одному особенному месту за ухом, знаю, его просто трясёт от этого. Естественно, я не ошибся. Он поднимает голову и поворачивается в моих объятьях. Его глаза затуманены огромным наслаждением, губы искусаны настолько, что я почти пожалел, Тэхён не должен чувствовать боль. Я обязан оградить его даже от самой маленькой царапины, если хочу хотя бы частично отплатить ему за его любовь ко мне. Он смотрит прямо в глаза, словно задавая вопрос, а что я задумал, но я могу только тонуть в его глазах. Кто-то в сети говорит, что мои глаза просто космос, но что за глупость? Все они ошибаются, космос сейчас передо мной. И он не только в глазах, он в самом Ким Тэхёне, который совершенно удивительным способом всё ещё остаётся здесь на земле и одаривает меня своими чувствами. Я продолжаю падать куда-то вниз, без мысли даже о том, чтобы как-то остановить это падение, это просто невозможно. Для этого пришлось бы оторваться от Тэ, а я на это не способен.       — Я люблю тебя, — говорю негромко и не в первый раз, но вижу, как переполняется счастьем Тэхён от моих слов.       В этот момент для меня перестал существовать весь мир. Разговоры ребят в другой комнате, шум пылесоса, даже звук телевизора — всё это просто исчезло. Была только пустая комната, я и Тэхён. Я видел, как по одной зажигались миллионы искорок в его глазах, как растягивались в улыбке губы, чувствовал, что он начал чаще дышать от восторга. Я буквально кожей ощущал его эйфорию, как горит он от моих слов, ещё больше чем от прикосновений. В какой-то момент, захотелось прикрыть глаза, потому что его счастье почти болезненно било по нервам, но я продолжал упорно смотреть, ведь больше всего на свете мне хотелось запечатлеть его в памяти именно таким. Счастливым. Открытым. Моим.       — Ты мой воздух, Тэхён. Мой кислород, — я чуть притягиваю его ближе, желая вдыхать один с ним воздух. — Моя жизнь. Моё всё, — я вплетаю пальцы в его волосы, — Ты — вселенная, в которой я живу.       Чувствуя, что воздуха перестаёт хватать, а горло сжимают спазмы, я больше не могу говорить. Вместо этого втягиваю в лёгкие порцию воздуха и очень ласково, аккуратно прикасаюсь губами к его. Чувствую дрожь, что прошла по его телу, и такие же ласковые и нежные движения его губ навстречу. Боги, никакая страсть не идёт в сравнение с той бурей восторженной нежности и пугливого восторга, что я испытываю сейчас. Этого слишком много для хрупкого человеческого тела, такое следует выплёскивать, иначе чувства такой силы просто разрушают изнутри. Но я продолжаю медленно, робко и нерешительно целовать его, словно боюсь, словно в первый раз. Я упиваюсь своими чувствами, захлёбываюсь в них, они выплёскиваются наружу, выражаясь в таких непривычно нежных прикосновениях к шее и рукам. К поцелуям в уголки губ, щёки и веки. Я действительно покрываю каждый миллиметр его лица поцелуями, хочу запомнить, чтобы в случае чего, вспоминать, какого это чувствовать его лицо под своими губами, какого это быть с ним единым целым. Притягиваю его руку и нежно целую каждый палец, ласкаю губами фаланги, чувствуя, как восторженно дрожит Тэхён.       В комнате по-прежнему только Тэхён и я.       Хочу ли я его? Да. Хочу так, как никого и никогда в своей жизни ещё не хотел, но это такая мелочь по сравнению с тем, что происходит между нами сейчас. От этого можно отмахнуться. И я отмахиваюсь. Отбрасываю своё желание в сторону, потому что сейчас намного важнее осторожно касаться этих, словно фарфоровых, ключиц, не оставляя багровые метки, не причиняя боль, наоборот, даря покой и нежность. Я никогда не смогу привыкнуть к нему, не смогу насытиться. Никогда у меня не появится мысль: «Достаточно на сегодня. Больше не хочу». Мне всегда будет мало времени, мало Тэхёна. В какой-то момент понимаю, что снова могу говорить, поэтому прижимаю его к себе, продолжая ласкать волосы и шею, и шепчу достаточно громко.       — Не оставляй меня, Тэ, никогда больше не оставляй меня. Я прошёл через ад без тебя и просто не выдержу этого снова. Я ничто без тебя, даже не человек, — я всхлипываю, вспоминая тень той боли, это только жалкий отголосок, но грудную клетку уже разрывает, и я едва могу контролировать, что вообще говорю, — Ты моё сумасшествие, Тэхён. Ты как чистейший героин, я уже не смогу соскочить. Но я и не хочу, всё, что мне в этом мире нужно, это видеть твою улыбку и делать тебя счастливым. Я всё для этого сделаю. Всё сделаю для тебя, понимаешь? Против всех пойду, смогу весь мир переубедить, если это будет нужно, только не оставляй больше.       Побитым щенком вжимаюсь в него. Наверно, я выгляжу жалко, возможно, он чувствует ко мне отвращение после такого вот всплеска, после того, как умолял его. Только я не могу по-другому. Не могу, слишком сильны чувства, что раздирают изнутри, мне просто необходимо озвучивать это раз за разом, умолять его, признаваться. Иначе я просто не могу.       — Чонгук, — Тэхён берёт моё лицо в свои ладони, — Посмотри на меня, — дожидается, когда подниму взгляд на него, ведь сопротивляться его просьбе не имеет смысла. Если это сделает его счастливым, так ли важно, что я сам сгорю от стыда за свои слова. Убедившись, что я смотрю и слушаю, он продолжает, — Я никогда тебя не брошу! Слышишь? Больше не оставлю. Я дышу тобой, Чонгук, и плевать мне на остальной мир, это больше не имеет значения. Ничто, кроме тебя, не имеет значения. Я никогда больше не сделаю тебе больно! Я люблю тебя!       — Ты можешь делать мне больно хоть каждый день, если всегда будешь повторять всё сказанное сейчас, — хриплю я.       Дыхание перехватывает у нас обоих. Кажется, если бы мы просто умерли в этот самый момент, то были бы самыми счастливыми людьми в мире. Но умирать не хотелось, потому что с каждой секундой счастье росло, хотя, казалось бы, больше уже некуда. Я снова касаюсь его губ, умоляя о поцелуе. Нежные движения губ прерываются только нашим тяжёлым дыханием, но это такая мелочь. И то голова кружится от поверхностных вдохов, и то, что сердце выпрыгивает от любви и нежности, — всё это мелочи, самое главное, это парень в моих руках, который часто вздрагивает и всё теснее льнёт ко мне. Я совершенно забыл, где мы находимся, полностью погружённый в эту очаровательную магию момента, так что, когда голос Юнги вырвал из сладостных грёз, все звуки навалились как-то сразу и резко. Я даже не сразу понял, где мы.       — Если у меня на вас встанет, то это вы будете виноваты в моём гейском падении! — хоть и язвит, а прямо не смотрит, это выдаёт его смущение с головой. Оглядевшись, я понимаю, что за нами наблюдают абсолютно все. Тэхён прячет пылающее лицо у меня на груди, а я просто улыбаюсь, откидывая голову на спинку дивана.       — Это Хосок, — улыбается Намджун, доставая зазвонивший телефон из кармана.       Он сел рядом с нами, принимая вызов, да и все остальные столпились вокруг. Картинка появилась достаточно быстро. В первые секунды Хосок смотрел в сторону и улыбался так, что защемило в груди у всех, даже у меня. Он выглядел непривычно домашним, таким уютным, со своими взлохмаченными волосами и в любимой растянутой футболкой. Но потом он перевёл взгляд и заулыбался так лучисто и радостно, что в горле встал ком.       — Привет! — он машет нам, а за его спиной в кадр попадает Чеён, которая тоже радостно приветствует нас.       — Привет! — все мы отвечаем невпопад, но настолько радостно, что Хосок улыбается ещё сильнее.       — Как вы там? — он рассматривает то, как близко сидим мы с Тэхёном, как спокойно рядом расположился Намджун, и, кажется, немного успокаивается, — Вроде всё мирно.       — Ещё и дня не прошло, эти двое просто не успели ничего натворить! — ухмыляется лидер, за что получает от меня тычок в спину. Друг смеётся и переводит взгляд с одного на другого.       — Хён, ты такое пропустил! — Чимин выхватывает телефон у Джуна и делает несколько шагов сторону, блестя глазами. — Что сегодня сделали Чонгук и Тэхён!       — И что же они сделали? — заинтересованный вопрос почти потонул в ругани, Намджун пытался вернуть телефон, Тэхён тянулся к Чимину, чтобы придушить его.       — А может лучше рассказать, о чём ты расспрашивал сегодня утром, а, Чимин? — я мстительно улыбнулся от того, как застыл на месте парень, но тут же почувствовал, как Тэ сжимает мою руку и умоляюще качает головой.       — Я твой хён! — возмущённо хмурится Чимин, вызывая смех у Хосока, — Что ты себе позволяешь?!       — Так, может, нам стоит обсудить, что так интересовало моего хёна? — я выделил голосом вежливое обращение, но всё равно прозвучало издевательски.       — Какой ты вредный, Чонгук, я всего лишь хотел сказать, что вы двое выглядели очень романтично!       Мы проговорили с Хосоком почти час, но тема наших отношений больше не поднималась. Просто веселились, время от времени к нам присоединялась Чеён, но быстро отвлекалась на звонки своих девчонок. Спать мы отправились довольно рано, сказывалось нервное напряжение прошедших дней. В своей спальне я снова всё повторил, всё, что делал с Тэ там, в комнате. Снова топил его в своей нежности и захлёбывался в его ответных эмоциях. Это словно скрепило нас, давая такую незримую нить между нами. Такую необходимую в этом жестоком и нестабильном мире.