Сон или реальность?

      Постепенно я восстанавливал своё физическое состояние, чего нельзя сказать об эмоциональном. Меня не накрывали приступы паники, я не старался навредить себе или ещё что-то подобное. Просто не подпускал Тэхёна к себе, и для нас обоих это было сродни пытке, а тот единственный раз, когда он попытался, закончился плохо. У меня случилась первая и единственная истерика за три месяца нахождения здесь. Я просто так занервничал, что очень резко и грубо его оттолкнул, а потом, когда осознал, что сделал, начал истерить. Тэхён так сильно испугался, что вечером порывался лечь спать в другой комнате, но когда увидел мои испуганные слёзы, быстро устроился рядом и обнимал меня всю ночь. Я сначала и сам себе не мог объяснить эту реакцию, а потом понял… Сейчас я привязан к Тэхёну, но ещё не сросся с ним, как в прошлый раз. Но если я позволю близости случиться между нами, то просто окончательно привяжу себя к нему. Так я говорил себе, отрицая то, что если меня выкинет из этого мира, я просто моментально умру, потому что, чёрт побери, я не выдержу ещё раз.       — Чонгук, — Тэхён потряс меня за плечо, отчего я вздрогнул. — Всё хорошо? — он тревожно смотрел на меня.       — Да, я просто задумался, — виновато улыбаясь, я заметил телефон в его руках, — Что-то случилось?       — Нет, просто ребята хотят приехать, ты не против? — кончиками пальцев он массировал плечо, помогая расслабиться.       — Я буду только рад! — приободрившись от этой новости, я прикидывал, куда можно будет выбраться и чем заняться.       — Малыш, мы можем поговорить? — Тэхён присел передо мной и внимательно посмотрел в глаза. Я догадывался, о чём он хочет поговорить.       Возможно, я немного преувеличивал, когда убеждал себя, что у нас всё хорошо. Хорошо, может, я врал сам себе, когда думал, что мы хотя бы в норме. Я до сих пор не смог рассказать ему о своём пребывании в том мире. Не мог рассказать о том, что перенёс там, и что жил с тем Тэхёном, как семья. Я откровенно боялся, что всё может рухнуть от этого рассказа. Вдруг он не сможет смириться, что я был с кем-то другим? Я не могу рассказать, просто не могу, мне слишком страшно рисковать всем. Сжавшись в кресле, я потупил взгляд, но кивнул.       — Конечно, о чём ты хочешь поговорить? — косить под дурочка иногда очень полезно.       — Не подумай, что я давлю на тебя или пытаюсь поторопить, но, может, ты всё-таки расскажешь мне, почему ты так закрыт? Что произошло в твоём мире? — Тэхён мягко поглаживал мои бёдра, без напора, ласково, но я всё равно ушёл от прикосновения. — То есть, я, конечно, в общих чертах понял, но, думаю, подробности не помешают.       — Тэхён, — я сжал в кулаках край собственной футболки. В голове пульсировал страх, если я начну, то не смогу остановиться, а если открою всё, то сильно рискую это всё потерять. — Я не могу, — отворачиваюсь и прячу лицо в сгибе локтя, — Не заставляй меня.       — Ну всё, малыш, всё хорошо, — он сразу же обнимает меня, — Прости меня, хорошо? Я просто очень за тебя переживаю.       Я посмотрел на него, такого доброго, любимого. Он действительно готов разделить со мной боль, но сможет ли простить мои отношения там? Если не сможет, что тогда? Как ни смешно и не стыдно мне это признавать, но я без Тэхёна никуда. В тот момент, когда я осознал, что влюбился, Тэ стал моей погибелью. И не только он сам мучается, я тоже очень часто задерживаюсь в душе, чтобы сбросить напряжение. Мне так же сложно сдерживать себя, сложно не наброситься на любимого, когда на кровати изгибается твоя единственная страсть. Потянувшись к Тэхёну, я чуть трогаю его губы своими. Это не поцелуй, жалкая пародия, но всё равно дыхание у нас сбивается. Смелею с каждой секундой, утягивая его в настоящий поцелуй, на который Тэ с удовольствием отвечает. И только когда он начинает толкаться языком, совсем уж остервенело, а руки сжимаются на моих бёдрах так сильно, что остаются синяки, я отстраняюсь. Виновато заглядывая в его шальные от желания глаза, чувствую, как постепенно расслабляются его руки. Сделав пару глубоких вздохов, он улыбается мне и отстраняется. Так уже было, он целовал меня до этого, но сейчас словно всё было особенно страстно. Мне так хочется его, но, только представляя свои чувства в случае потери, я закрываюсь почти моментально.       — Всё хорошо, малыш, у тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, — Тэхён ласково гладит меня по волосам, — Помни, что ты можешь мне всё-всё рассказать, хорошо?       — Ладно, — я не останавливаю Тэхёна, когда тот поднимается в спальню, наверняка, чтобы не сорваться и не трахнуть меня прямо в гостиной. Смотрю только тоскующим взглядом, но молчу.       Вечером Тэ как-то особенно ласково обнимал меня перед сном, и мы планировали совместный отдых с друзьями. Я ещё плохо знал Родос, но Тэхён с удовольствием расписывал мне все привлекательные места. Мы и уснули, тесно обнявшись, я совсем не ожидал, что пробуждение будет совсем не таким приятным.       — Чонгук! — Тэхён аккуратно тряс меня за плечо, — Просыпайся, все уже здесь! — кто здесь? Открывать глаза совсем не хотелось. — Просыпайся скорее, маленькое чудовище!       Меня словно кипятком окатило, я подскакиваю на постели, разрывая объятья Тэхёна, который тоже резко открывает глаз. Это страшно, мне страшно, чувство дежавю накрывает с головой, я словно вернулся в свою студию. Как будто мы только-только впервые переспали с Тэ. Меня трясёт от накатывающих воспоминаний, чувствую, что начинаю всхлипывать, а потом вижу сидящего на полу перепуганного Чимина, который, видимо, и пытался меня разбудить. По старой привычке я обхватываю себя руками, так я точно останусь целым. Слишком резко меня окунуло в воспоминания, и сейчас просто очень сильно трясёт от осознания того, что Тэ рядом.       — Чонгуки! Что случилось, малыш? Расскажи мне, — Тэхён целует мои пальцы, но не прикасается больше нигде, он знает уже, что станет только хуже.       — Не могу! — я сильно трясу головой, будто надеясь этим как-то спасти положение, — Я просто кое-что вспомнил, это не важно!       — Это важно, если тебе больно от этого, — Тэхён мягко старается выпытать у меня, что же всё-таки произошло.       — Чонгук, прости, я что-то не то сделал? — Чимин тянется ко мне, но я отшатываюсь назад, упираясь лопатками в Тэхёна, от которого тоже отшатываюсь.       — Нет, всё нормально, я просто кое-что вспомнил, — не смотрю в глаза и быстро сбегаю в ванную.       Сползаю по двери спиной и сажусь прямо на холодный пол, мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, так сильно меня ещё не дергало, это что-то новое. Надо будет потом извиниться перед Тэхёном, я так грубо его оборвал сейчас. Конечно, чтобы прийти в себя мне потребовалось больше, чем несколько минут, но, в конце концов, я вышел в гостиную уже полностью одетым и спокойным.       — Всем привет, — я несмело поднимаю руку, чтобы всех поприветствовать, но ко мне никто не спешит с объятьями, смотрят опасливо. Резко опускаю руку, чувствую себя очень и очень неловко.       — Тебя можно обнять? — осторожно спрашивает Чимин, — Ты не убежишь снова?       — Нет, всё хорошо, я уже успокоился, — я смущённо потираю затылок, — Простите за сцену утром, просто вспомнил кое-что из прошлого, и это было, как будто меня холодной водой окатило.       — Это хорошо! — Чимин крепко прижимает меня к груди, а я так же обнимаю в ответ, я скучал. И только тут я понимаю, что Чим сама непосредственность не только в моём мире, но и здесь тоже, ибо остальные откровенно не торопятся обнимать меня. — Кто-то обещал, что такого не будет! — шипит друг, видимо, пытаясь заставить их подойти.       — Чимин, всё хорошо, не надо, — я трусливо тяну его за руку. Мне совсем не хочется настроить их против себя. Я здорово опасаюсь негативного отношения с их стороны и совсем не хочу снова с кем-то ругаться. — Я понимаю, что я чужой вам. Не нужно никого заставлять.       — Ты не чужой, — Тэхён обнимает меня со спины, отчего я немного вздрагиваю. — Просто ребята смущены, ты выглядишь совсем, как наш Чонгук, но… — он без слов проводит кончиками пальцев по шрамам на моих руках, и я снова вздрагиваю.       — Простите, простите, я сейчас накину что-нибудь, — я уже дёрнулся было снова наверх, но меня остановил голос Юнги.       — Не нужно, — он подходит и серьёзно смотрит на меня, — Нас не трогает вид этих шрамов, только то, что мы не знаем, как они появились. И ещё то, что каждый из нас боится сделать что-то не так, чтобы не напугать тебя.       — Ребят, — я робко окидываю всех взглядом, — Со мной всё нормально, просто утром я был сонным и не успел сразу сориентироваться. Я, к сожалению, не могу рассказать пока ничего, но вам нечего бояться, я не шарахаюсь от рук.       — Ты нам не чужой, малыш Чонгуки, — Джин обнимает меня первым, после Чимина. Я смущённо краснею, ибо он выглядит совсем как мой Джин, и я поневоле думаю о нём, как о том, с кем не раз ночевал в одной кровати.       — Так! Не смущай мне тут ребёнка! — Намджун перехватывает меня сразу же, и ему я отвечаю более свободно. Моя ненависть к нему прошла очень давно, точнее к Намджуну из моего мира, но, блин, как тут не путаться, если они совершенно одинаковые на вид.       — Мы рады видеть тебя! — улыбается Юнги и гладит моё плечо, только сейчас я понимаю, что в компании не хватает Хосока.       — А Хосок… — я всё ещё чувствовал себя немного зажато.       — Он прилетит чуть позже, — улыбается Чимин, снова меня обнимая, — Джонхён заболел, поэтому они пару дней побудут дома.       — Джонхён? — смущёно потупив взгляд, я боялся уточнить кто это.       — Это его сын, его и Чеён, — улыбается Юнги.       Я только потрясённо перевожу взгляд на Тэхёна. У Хосока сын! Внутри всё сжимается, возможно, если бы не случившаяся трагедия и не надобность постоянно меня опекать, у Хосока из моего мира тоже мог бы уже родиться ребёнок. Они столького лишились из-за меня! Губы дрожат, и я никак не могу совладать со своими слезами, они своевольно катятся по щекам, а я только и могу, что судорожно их утирать.       — Чонгук, ты расстроен? Почему ты плачешь? — Тэ крепко обнимает меня и губами собирает слёзы со щёк.       — Нет, я так рад за него! — снова всхлипываю, — Так ужасно рад!       Так как утро прошло совсем не радужно для нас всех, мы решили сегодня никуда не ходить, а просто поваляться во дворе и пожарить чего-то вкусного на ужин. Когда со списком продуктов разобрались, я вызвался помогать Джину, он только улыбнулся мне. Сработаться с ним оказалось несложно, он только в мелочах отличался от знакомого мне хёна.       — Ты неплохо готовишь, — хвалил он.       — Это не моя заслуга, — я качнул головой, — Просто часто помогал другому тебе на кухне, вот и научился кое-чему.       — Мы много готовили вместе? — Джин смеётся и передаёт мне мясо для того, чтобы я окунул его в соус.       — Да, в какой-то период времени практически каждый день, — я замираю на секунду, вспоминаю, как сидел прямо на столе за спиной Джина, наблюдая, как он готовит.       — А расскажи что-нибудь о своём мире, — Чимин чуть поворачивается в руках Юнги и смотрит через плечо, — Наш Чонгук не сильно любил говорить о своём пребывании у вас.       — Чимин! — предупреждающе выдаёт Тэ.       — Всё хорошо, — на секунду я встречаюсь взглядом с любимым, успокаивая его. — Что ты хочешь услышать? — ловко справившись с мясом, я передаю его обратно.       — Расскажи о нас тамошних, — Чимин полностью вывернулся из рук своего парня и, свесившись со спинки дивана, смотрел на меня.       — Ну, наверно, стоит начать с того, что в моём мире вы не парочки, — я с огромным удовольствием наслаждался полученным эффектом. На поляне стоит тишина, и только мясо аппетитно шипит.       — Это как? — тихо уточняет Джин.       — Очень просто, хён, — я отправляю в рот кусочек огурца, — В моём мире однополые отношения осуждаются обществом, вплоть до того, что такого человека растаптывают. Да и в целом, каждый из вас был натуралом.       — То есть, мы тоже… — Тэхён хрипит эти слова тихо, но я слышу и моментально напрягаюсь, как-то слишком быстро из обычной беседы этот разговор превратился в хождение по лезвию. Но я не могу не ответить ему, ведь даже не поворачиваясь, слышу, как ему больно это говорить.       — Нет, мы встречались и там тоже, — кручу в руках нож, опасно играя с ним, но это уже тоже привычка, я отвык быть осторожным с острыми предметами.       — Но как? — вклинивается Юнги, — Ты же сказал, у вас это жестоко не приветствуется.       — Не приветствуется, да, — я кивнул, совсем не замечая, что упираю кончик ножа в собственную ладонь. — Но мы воспротивились. Это едва ли было хорошо, но потом… — а что потом? Всё наладилось? Не обманывая себя, Чонгук! Никто в это не поверит, только не после того, как они видели твои руки.       — Чонгук! — Намджун аккуратно забирает нож из моих рук и заставляет сесть в кресло.       Пытаясь быстро сообразить, как выкрутиться из этой ситуации, я в какой-то момент встречаюсь взглядом с Тэ и понимаю, что пришло время всё рассказать. Не потому, что готов или захотелось разделить это, нет. Просто Тэхёну больно, он задет моим молчанием, его гложет неизвестность, и я не имею права длить эту муку. Я должен поведать ему всё и потом вымаливать прощение или хотя бы возможность видеть его. Кто я такой, чтобы эгоистично продолжать молчать, а? Тэхён намного важнее. Обхожу стол и присаживаюсь прямо перед ним, укладывая голову на ему на колени.       — Только не стоит ненавидеть меня слишком сильно, хорошо? — я чуть целую коленку, отчего Тэ вздрагивает. — Позволь мне хоть иногда видеть тебя, ладно?       — Чонгук, мы можем уйти, — тихо предлагает Юнги, он видит, как сложно мне даются слова.       — Нет, — скрывать не имеет никакого смысла, всё равно узнают, — я не думаю, что смогу когда-нибудь повторить это снова, — глубоко вздохнув, я возвращаюсь в кресло и сцепляю руки в замок, упираясь в них взглядом. — Всё началось, когда я попал сюда. Там, в своём мире, тоже упал в бассейн. Очнувшись, я естественно не сразу догнал, что произошло и не брежу ли я вообще. Но поверить и освоиться здесь оказалось легче, чем я думал, потому что мне не нужно было притворяться и играть, я просто был собой, и это не наказывалось. Только тут понял, что моё отношение к Тэ, это нечто большее, чем дружеская привязанность. Я понял, что люблю его, потому что, не задумываясь, делал вещи, которые делают парочки. Это было для меня большим открытием, но здесь было так хорошо, что я почти и не задумывался вообще ни о чём. Я был здесь до свадьбы Хосока, как вы уже знаете, но когда меня выбросило обратно, вернулся ровно в тот же период времени, что и пропал, в павильон для съёмок клипа. И только представьте степень моего отчаяния, когда я понял, что вернулся к совершенно равнодушному и чужому Тэхёну. Я первое время с ума сходил, даже начал пить, напивался очень сильно, ссорился со всеми своими ребятами. А потом мне приснился Тэ, именно тот, в которого я влюбился. Он попросил меня не мучить себя, сказал, что в моём желании любить Тэхёна нет ничего плохого. Что это не предательство. Я не поверил, но пить после этого бросил, уговаривал себя, что должен похоронить свои чувства, что нечестно будет нагрузить этой информацией Тэхёна и заставить разбираться. Но он сам начал проявлять ко мне внимание, давать мне такое необходимое тогда тепло. И я не устоял. Я втянул его в отношения, медленно, осторожно, чтобы не спугнуть, влюбил его в себя. Это любовь была совсем другой, нежели к этому Тэхёну, там я полностью вёл в отношениях: защищал, направлял. Как я говорил, такие отношения в моём мире — это строжайшее табу. Мы скрывались даже от остальных ребят, прятались, придумывали планы, чтобы отвести подозрения от себя, но всё равно попались. Нас застали, когда мы пытались заняться любовью, — всего на секунду я прервался из-за потрясённого вздоха Тэ. — После этого началось очень тяжёлое время. Остальная часть группы начала нас травить, они пытались развести нас, прикладывали все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы мы расстались, особенно сильно старались Джин и Намджун. Все они боялись, что если нас раскроют, группа развалится. У ребят начались проблемы, очень серьёзные. Чимин начал снова калечить себя диетами, Юнги сутками не спал, пропадая в студии, пока она у него была. В общем, не только нас калечили этой травлей, но и мы тоже губили остальных. В какой-то момент, компания велела нам перестать так сближаться и сказала это Намджуну. Когда он пришёл, мы очень сильно поскандалили, а потом он ударил меня. И никто не подошёл, не помог мне подняться, я чувствовал себя сломленным и преданным, но у меня был Тэхён. Который, правда, тоже сломался под этим давлением. На следующий день после этой ссоры Тэ бросил меня, сказав, что так будет лучше для группы, а мы не имеем права быть такими эгоистами. Я думал, что сойду с ума, так мне было больно тогда. Я перестал чувствовать хоть что-то, кроме боли, я действительно двинулся тогда, перестал есть, спать. Из-за чего грохнулся в обморок прямо на сцене во время какой-то премии. Но после этого за мной стал пристальнее присматривать Джин, и я сильно с ним сблизился. Он даже остался со мной в Корее, когда все с разрешения компании разлетелись по разным странам на отдых. Я практически переехал к нему в комнату, а потом и вообще соблазнять начал. Мне так хотелось, чтобы меня любили, так хотелось усмирить боль, что я совершенно не слушал Джина и давил очень сильно. К счастью, у нас ничего не получилось, в самый ключевой момент я назвал его Тэхёном. Он попросил меня уйти, а потом я проснулся в одной кровати с Тэ. Он вернулся ко мне, тайком прилетел. Он просил прощения, говорил, что не может без меня. В этот раз мы не стали скрываться от ребят, и после того, что было со мной, они хоть и не сразу, но приняли нас и защищали. Может, на этом история бы и закончилась, мы бы скрывались от всего мира, тихонько предаваясь своей любви, но нет. Обо всём узнала компания, и Бан Шихёк лично выставил ультиматум: либо мы с Тэ разрываем отношения, либо он разваливает группу, и выгоняет каждого из нас с такой историей, что никто и никогда не захочет с нами работать. Конечно, остальные ребята поддержали нас, обещали не отступать, да и не только в нас было дело, слишком сильно компания стала вмешиваться в наши дела и нашу личную жизнь. Это пугало и мешало, поэтому за те сорок восемь часов, что были даны нам на размышления, мы сошлись в том, что уходим все. Но лично я для себя решил, что приму удар на себя, скажу, что шантажировал Тэ, чтобы тот был со мной и пусть остальные продолжают выступать, а я стану изгоем. Это был хороший план, если бы я не был таким слабаком, думаю, мне бы не хватило сил уйти. К счастью, мне и не пришлось. Нас спасли арми и остальные фанаты: они собрали огромную акцию протеста в эти два дня и выстроились перед зданием компании. Тысячи и тысячи людей, сотни лайстиков. Огромный океан поддержки, в который мы окунулись с головой. Все они требовали одного: разрешить мне и Тэхёну быть вместе. Не давить так на айдолов и спокойно принимать такие пары. Бан Шихёк отступил, он не смог тягаться с мощью стольких фандомов. В целом всё наладилось, наши контракты переписали, контроль ослабили, а мы в ответ тяжело работали и не пустились во все тяжкие. Мы с Тэхёном были вместе, жили вместе, спали. Мы стали семьёй. Так продолжалось около двух лет. А потом мы снимали новый клип, в том самом павильоне, мы с Тэ разговаривали, он спросил, люблю ли я его. Я ответил, что нет, он обиделся и через весь павильон направился к Чимину. Я остановил его на середине словами, что не люблю его, а обожаю. Он так радостно улыбнулся мне, такая любовь сияла в его глазах… Но с потолка сорвался огромный осветительный прибор, а Тэ стоял прямо под ним, — всё время, что я рассказывал было тихо, только сейчас вдруг двор взорвался звуками, Чимин плакал навзрыд, даже Юнги всхлипывал. Джин разбил тарелку, которую держал в руках всё это время, а Намджун крепко его обнимал и что-то говорил. — Я думал, что умер внутри, когда он меня бросил, но нет. Его не стало, и вот тогда я понял, что значит смерть. Смерть ведь не случается с тобой, она случается со всеми вокруг тебя, вот и меня зацепило. Когда я очнулся после того дня, то сразу рванул на кладбище и провёл у могилы всю ночь, только утром ребята забрали меня, и всё. На этом кончился в том мире Чон Чонгук, меня там больше ничего не держало. Так случилось это, — я чуть вывернул руки, показывая шрамы, — Это только видимые шрамы, есть ещё много-много на спине от аварий и внутри от мук. Я много раз пытался повеситься и делал другие жуткие вещи, но я просто так хотел к Тэхёну! Мне было невыносимо без него. Я хотел умереть, потому что не рассчитывал вернуться сюда, не думал, что это возможно. В тот день, когда мы поменялись, я рассчитывал покончить с собой окончательно. Я набрал полный бассейн воды в павильоне, где всё началось, привязал к рукам большой груз и нырнул, что было потом, вы знаете, — я глубоко вздохнул, но продолжил, чувствуя необходимость прояснить ещё одну деталь, — Я был до ужаса, сумасшедше влюблён в того Тэхёна, так, что мог бы последовать за ним и на тот свет, но это не значит, что тебя я люблю меньше, — сил посмотреть ему в лицо не оказалось. — Это разные чувства, но оба ужасно сильные. Я поэтому и не подпускал тебя к себе, мне сейчас уже достаточно больно осознавать, что я предал тебя, но если бы между нами что-то произошло, я просто не смог бы оторваться от тебя. Когда я попал сюда, мне было так хорошо, просто от возможности видеть тебя, просыпаться рядом, что я старался не думать, что изначально полюбил именно тебя, а того Тэ уже сам в себя влюбил. Там я был ответственным за всё: постоянно принимал удар на себя, чувствовал вину, что не смог предотвратить всё и предугадать. А здесь ты позволил мне спрятаться от всего мира за твоей спиной, позволил зализывать раны, чувствовать себя защищённым, маленьким. Прости, я повёл себя очень эгоистично, что заставил тебя так долго терпеть меня, просто так хотел урвать чуть-чуть тепла для себя, совсем немного. Я просто так сильно люблю тебя… — наверно, я мог бы говорить сутки напролёт, только бы никто никуда не расходился, только бы Тэхён продолжал сидеть совсем близко. Конечно, этот монолог не передавал и половины чувств, которые я испытывал, просто не смог бы словами это выразить, не существует таких слов, но всё равно, я рассказал им эту историю. Теперь оставалось только ждать приговора. Но на меня вдруг обрушились крепкие тёплые объятья, я по запаху понял, что это Тэхён. Он прижимал меня к себе и вздрагивал всем телом, лицо было мокрым от слёз, а во взгляде столько боли и вины.       — Мне так страшно при мысли, что мы могли не успеть с обменом, — он целует меня в лоб, — Я не сержусь на тебя, ты не предатель. Если ты так считаешь, то и меня тоже считай предателем, я ведь тоже пытался строить что-то со своим Чонгуком. Не надо больше терзать себя, хорошо? Я здесь, я рядом с тобой, и никуда больше тебя не отпущу!       Понимая, что меня простили, что прогонять не будут, я вцепился в Тэ изо всех сил и зарыдал от облегчения. В голове стучала только одна мысль: «Меня приняли!».