Сон или реальность?

      Когда слёзы немного отступили и дыхание пришло в норму, я сидел на небольшом диванчике прямо на руках у Тэхёна, который наотрез отказался меня отпускать. Я просто наслаждался тем, что он обнимает, как тепло в его руках, как вообще хорошо это чувствуется. Но из расслабленной неги меня вырвал голос Чимина.       — Гук, я понимаю, что ты только успокоился, но, блин, то, что ты рассказал… — он прикусил губу, но продолжить ему всё равно не дали.       — Тема закрыта, Чимин, не стоит об этом, — Тэхён сжимает меня крепче.       — Всё хорошо, я думаю, с тех пор, как вернулся сюда, я справился с этим. То есть я понимаю, что не могу исправить своё прошлое и никуда от него не денусь. Единственное, что волновало меня — это твоя реакция, — я чуть поцеловал его в лоб. — Что ты хотел спросить? — я повернулся к Чимину.       — Как ты справился с тем, что потерял его? — уточнять имя не требовалось.       — А похоже, что я справился, Чим? — я снова показал ему свои запястья, — Я не справился, на самом деле, даже не пытался. Просто очень хотел всё закончить.       — А что ты чувствовал, когда осознал? — Чимин прикусывает губу, а я не могу понять, почему его так заинтересовала тема моей боли.       — Чимин, хватит, — Юнги обнимает его и целует пальцы на руках.       — Представь, что в твоих руках целый мир, он совершенен и прекрасен. Ты счастлив, купаешься в любви и обожании. Ты даришь своё тепло и получаешь его в ответ, ты целый. И в какой-то момент ты так сильно переплетаешься с этим миром, что становишься его частью. А в следующее мгновение кто-то или что-то отрывает его от тебя. Разрывает ровно наполовину. И ты больше не цел. Ты каждую секунду чувствуешь, что тебе не хватает твоей половины. И эта рана не заживает, она ширится и кровоточит изо дня в день. Её невозможно прижечь или зарубцевать, и каждый вздох, каждый удар сердца отзывается такой болью, что единственным выходом кажется умереть, — я смотрел в сторону, но в какой-то момент Тэхён поворачивает моё лицо к себе и просит:       — Ну, хватит, прошу тебя! — я утираю его слёзы, но это не особо помогает, он всё равно плачет. — Я не могу слышать, что мог лишиться тебя!       — Я даже представить не могу, что было бы, если бы мы тогда не успели, — хрипит Чимин, крепко обнимая Юнги, который молча позволяет сжимать себя.       — Что? — Чим ничего не поясняет, поэтому я поворачиваюсь к Тэ, — Чего это он? Чего я не знаю?       — Полтора года назад Юнги попал в аварию, его едва спасли, — голос любимого дрожит, но он пытается совладать с дыханием, — Мы все тогда сидели под реанимацией и молились всем известным богам, чтобы он выкарабкался. Но хуже всех пришлось Чимину.       — Я всё готов был отдать, только чтобы его спасти, — глаза друга блестели от непролитых слёз. — Я тогда чуть с ума не сошёл. Я никому не говорил, но во время операции вышла медсестра, вас не было в тот момент в коридоре. Я сразу на неё с расспросами набросился, а она только покачала головой, сказала, что они делают всё возможное, но чтобы мы готовились к худшему, с такими травмами не живут, — он всхлипнул.       — Я же здесь, мышонок, ну не плачь, — Юнги нежно целует парня и улыбается.       — А серьёзные были травмы? — я вспоминал свои и понимал, что по-настоящему меня никогда не ранило. Словно меня кто-то защищал.       — Достаточно, — Юнги поднимает рубашку, и я зажимаю рот рукой, у него через весь торс тянется огромный рваный шрам. — Тело было разворочено практически полностью. Я когда после операции в себя пришёл, врач сказал, что я невероятно живучий, — он снова прижимает Чимина к себе, — Но мне просто было к кому возвращаться, поэтому я и не смог уйти.       — Так, всё! — Намджун встаёт посреди двора, — Хватит уже о грустном, мы сейчас все здесь, все вместе. Если вы продолжите, то и меня до слёз доведёте, а это зрелище не для слабонервных!       Сначала хихикнул я, потом Чимин, атмосфера как-то разрядилась, хоть мы ещё и всхлипывали порой. Но разговоры пошли более весёлые. Мне стало намного спокойнее, и я даже не заметил, как мы собрались расходиться, а время было глубоко за полночь. Я помогал Джину убирать посуду, и в какой-то момент к нам присоединился Чимин.       — Гуки, я хотел кое-что спросить, пока моя любовь отвлекает твою, — Чим блестел глазами, и я почувствовал, что спросит он что-то смущающее.       — Во время своего рассказа ты сказал, что не подпускал Тэ к себе, это для того самого? — видимо разглядев, что я покраснел, он не говорил смущающих слов.       — Да, Чимин, — я аккуратно сгрузил тарелки в раковину и сделал шаг в бок, чтобы освободить для него место. — Мы ещё не были вместе с тех пор, как я вернулся.       — А ты просто не хочешь, или там что-то другое? — не отставал Чим, когда мы уже направились за новой порцией тарелок.       — Что-то другое! — раздражённо встряхнув чёлкой, я схватил тарелки и поспешил в дом, стараясь оторваться от него, но это же Чимин, он настолько же настойчив, насколько непосредственен.       — Тогда почему? — видя, что я не спешу отвечать, он вцепился в мою руку, не давая и шага сделать.       — Я боялся, понятно? Я пережил смерть любимого в одном мире и рассчитывал, что снова останусь один здесь! — я всхлипнул, — Я думал, он прогонит меня, когда расскажу всё. И как думаешь, хотелось мне уходить, неся с собой воспоминания, как классно мне было с ним?! — слёзы брызнули из глаз, и я отвернулся.       — Прости, Гуки, — друг обнял меня, а я прижался в ответ, быстро успокаиваясь. — Прости, я не хотел. Просто…       — Просто, что? — я отстранился, чтобы утереть последнюю влагу со щёк.       — Ты вообще замечал, как он на тебя смотрит? — усмехнулся друг.       — И как?       — Голодно, — Чим выразительно смотрит на меня, на что я только закатываю глаза. — Серьёзно, Гук, это, конечно, не моё дело, но у него ничего не было, наверно… — Чимин замирает, а я прислушиваюсь, сколько же времени он насчитает. — Боги, да как бы наш Тэ вообще девственником не оказался. У него, по сути, не было отношений, кроме как с тобой и нашим Гуком, а значит, он не спал ни с кем! О, не будь таким жестоким, Чонгук! — он дёргал меня за руку, но я потрясённо молчал, получается, из нас двоих я опытнее.       — Чимин! — Тэхён отстранил его от меня, а потом заглянул в лицо, — Ты как, малыш? Мне накричать на него?       — Нет, всё хорошо, мы просто говорили! — я потряс головой, эту мысль нужно обдумать лучше.       Быстро закончив уборку, мы разошлись по комнатам. Комнаты ребят были в другом крыле, но достаточно далеко друг от друга, чтобы можно было спокойно расслабиться. Тэ всё предусмотрел, ибо, как он сказал, они слишком громкие, чтобы переносить их спокойно. В душ я ускользнул первым, а потом просто ждал Тэ на кровати. Задумавшись, я даже не заметил, что он сел рядом, поэтому сильно вздрогнул, когда парень заговорил.       — Знаешь, я весь вечер думал об одном, — он чуть прикусил губу и улыбнулся.       — О чём же? — я перевернулся на спину, чтобы лучше видеть его.       — Ты сказал, что спал со своим Тэхёном, — я резко нахмурился, но Тэхён успокаивающе сжал мою ладонь. — И весь вечер я думал только о том, что хочу доказать тебе, что я тоже хорош в постели.       — Тэхён, — беспомощно выдохнул я.       — И пусть мы один человек, но я буду в разы лучше, — он целует мои пальцы, что подрагивают от нервного напряжения. — Ты только прими всё, что я хочу тебе дать, ладно? Не отталкивай меня.       — Тэ… — я заглядываю в его глаза, полные сумасшедшего голода, чувственной страсти и желания и сдаюсь. Он не обидит меня и сказал, что не бросит, я не могу бояться вечно. — Не оттолкну, больше никогда не оттолкну.       Тэхён с тихим стоном целует мою шею, и я откидываю голову в сторону для того, чтобы дать ему больше места. Мысленно я усмехаюсь, в прошлом, когда Тэ ласкал меня, он всегда был мягким, ласковым, прикасался едва ощутимо, пока мне не срывало крышу, и я не начинал втрахивать его в матрас. Сейчас же этот Тэхён действует напористо, он страстен, и, честно говоря, я начинаю плавиться под его настойчивыми губами. Проворные пальцы уже расстегнули мою рубашку, и Тэхён прикусывает кожу на ключице, выбивая первый, едва слышный стон. Пальцами он прикасается к соскам, сжимая их, чуть перекатывая между пальцами. Думать ни о чём не хочется, поэтому я просто подчиняюсь ему и позволяю делать с собой всё, что только захочется.       — Чонгуки, малыш, расскажи мне, как он это делал, м? — Тэ сильнее прикусывает чувствительное место между шеей и плечом.       — Что? — я приподнимаю бёдра, чтобы потереться об него, но мой возлюбленный жёстко прижимает к кровати и не даёт пошевелиться. — Я не понимаю, Тэ! — из горла вырывается жалкое хныканье. Он так хотел меня, так что же теперь медлит?       — Скажи мне, как вы это делали, медленно, быстро? Мне нужно знать, что тебе нравится, я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, — исступленно шепчет Тэ, прижимаясь своим лбом к моему. — Давай, расскажи хёну, как ты любишь, я готов сделать для тебя всё-всё на свете!       — Подожди, Тэхён, о чём ты… — я упёрся ему в плечи руками, чтобы лучше рассмотреть его лицо, но, видимо, напугал его этим. Может, он подумал, что я хочу прекратить.       — Нет, не отталкивай! Серьёзно, Гуки, я готов сделать всё, просто скажи мне, — он сопротивляется, сжимая мои руки так, чтобы я не мог пошевелиться, а губами припадает к соску, чуть втягивая его в себя и щекоча губами. Ощущения настолько острые, что я не могу сдержать стона, но потом всё же выворачиваю руки, чтобы вырваться.       — Тэхён, посмотри на меня! — я сжимаю его лицо, заставляя оторваться. — Видимо, ты не правильно меня понял, я должен кое-что прояснить. В том мире, с тем Тэхёном, я был сверху. Это я брал его, не наоборот.       — Сверху? — тяжело дыша, уточнил Тэ, я кивнул. После этого его взгляд словно засветился изнутри. — То есть ты хочешь сказать, что я буду первым, кто окажется внутри тебя?       — Да, поэтому будь нежнее со мной, хорошо? Я ещё совсем не знаю, как именно мне нравится, — я смущённо отвожу взгляд, но Тэхён перехватывает меня и снова глубоко целует.       Поняв, что ему нет нужды с кем-то соревноваться, Тэ словно расслабился. Теперь всё было в разы проще между нами. Любимый нависал надо мной, целуя голодно, мокро и страстно, при этом потираясь своим внушительным возбуждением о моё. Это было так приятно, что я приподнимал бёдра, чтобы усилить трение, а из горла вырывалось какое-то позорное мяуканье. Когда терпеть стало уже невозможно, я попытался снять с него штаны, но вместо того, чтобы послушаться, он оторвался от меня и принялся целовать шею. Понимая, что нас никто не слышит, я не стеснялся стонать так громко, как мне хотелось. Тэхён, оставив в покое мою шею, опустился ниже, прослеживая языком каждое ребро, он целовал и мои шрамы, а потом прикусил тазобедренную косточку. Это был удар ниже пояса, я выгнулся так, что ему пришлось удерживать меня, чтобы я не свалился. А потом без какого-либо предупреждения он просто обхватил пальцами напряжённый член и чуть сжал его. Перед глазами потемнело от удовольствия, и я прикусил губу почти до крови, чтобы не закричать.       — Тэхён, пожалуйста! — я извивался на постели, пока он аккуратно ласкал мой член через одежду. Этой стимуляции мне было мало, чтобы кончить, но дразнил он здорово. — Сними их! Прошу тебя, сними!       — Ты так сильно хочешь этого, малыш? — он и сам уже хрипит, но продолжает дразнить меня.       — Хочу! — и снова позорное хныканье, но поделать ничего не могу.       Не спеша, Тэ снимает с меня пижамные штаны вместе с боксерами, от контраста прохладного ночного воздуха и разгорячённой кожи меня начинает трясти. Я так сильно хочу, чтобы он прикоснулся ко мне, что почти готов кричать, но в этот раз парень рядом со мной не медлит. Только вот он обхватывает не пальцами. В какой-то момент я понимаю, что вокруг головки сжимается влажный, скользкий, тугой жар. Неверяще приподнявшись, я понимаю, что это действительно так, Тэхён обхватывает меня губами и опускается ниже. Тело откровенно перестаёт меня слушаться, поэтому я снова откидываюсь назад. Вскидывая бёдра, я понимаю, что могу сделать ему неприятно, но он сосёт настолько хорошо, что контролировать свои потребности сейчас я не в силах. Извиваясь на постели, как грёбанный девственник, я вцепляюсь ногтями в собственные руки, чтобы в кровь не исполосовать плечи любимого. А он словно издевается, щекочет языком головку, а потом сразу же заглатывает практически полностью, несколько быстрых движений, от которых высота моих стонов взлетает в такие ноты, которые я даже на концертах не брал. Потом играется: обводит языком снизу вверх, и снова, чувствую, как поцелуями опускается снова вниз, чуть прикусывает чувствительную кожу, а у меня уже чёрные точки перед глазами от удовольствия. А засранец только расходится, снова заглатывает и двигается так быстро, что неприличные звуки разносятся по всей комнате. Ещё и стонет так, как будто это ему отсасывают, а не он. И вибрация от этих стонов лучшее, что я чувствовал. В какой-то момент, я понимаю, что если он не остановится, я кончу, причём так сильно, как никогда до этого. Но предпринять ничего не успеваю, Тэ резко отстраняется от меня, член обдаёт прохладным воздухом, из горла вырывается крик разочарования, чёрт, я был так близко!       — Ну, ну, не плачь, малыш, — Тэ целует мои щёки, я и не заметил, как брызнули слёзы. — Хён позаботится о тебе, обещаю!       Он переворачивает меня на живот и начинает целовать плечи. Раны на ней зажили, но кожа всё равно очень чувствительная, поэтому я вздрагиваю от каждого прикосновения. Член, зажатый между животом и кроватью, напряжён так, что почти болит, но прикоснуться к себе я не могу, Тэ удерживает меня за бёрда, не давая своевольничать. Когда он проходится цепочкой поцелуев по позвоночнику, я могу только стонать, а вот когда он влажно целует поясницу, у меня появляются подозрения, что он хочет сделать. И мне всё ещё до чёртиков хорошо, но это было бы лишнее. Подозрения подтверждаются, когда я чувствую нежный поцелуй на ягодице.       — Тэхён, остановись, не делаааай… — договорить не получилось, на последнем слове я сорвался на высокий стон. Язык Тэ влажно прошёлся между ягодиц, заставляя конвульсивно вздрагивать. Я попытался вывернуться. В моём мире Тэ всегда молил меня остановиться, но я видел, как он наслаждается такими ласками, поэтому не слушал его. Сейчас я понял, почему он просил этого, это слишком сильно смущало!       — Малыш, ты же обещал принять от меня всё, что я захочу тебе дать, — мурлычет Тэ сзади, снова легонько касаясь кончиком языка сжимающегося входа. — Почему сейчас останавливаешь?       — Это слишком смущает! — я пытаюсь вывернуться, но силы явно не равны.       — Ну не знаю, меня ничего не смущает, — смеётся парень.       Не давая мне вывалить на него ещё кучу аргументов, которые я бы точно мог придумать, если бы мой мозг не был так опалён наслаждением, он вздёрнул мои бёдра вверх, заставляя встать на колени. Поза была до ужаса неприличной, почему-то сейчас я сгорал от стыда, хотя сам не раз ставил Тэ точно в такую же. Обхватив пальцами мой член, Тэ снова пробрался языком между ягодиц, напористо лаская и раскрывая вход. Ощущения были настолько интенсивными, что я закричал, подаваясь назад. Пряча лицо в одеяле, я подавался навстречу его языку, стремясь ощутить его как можно глубже, а потом толкался в его кулак, что сжимал член. И всё равно этого было недостаточно, чтобы кончить, Тэхён намеренно мучил меня! Когда переносить эти ласки стало совершенно невыносимо, я натурально заскулил:       — Прошу тебя, хватит! Я не могу больше! — Тэ замедлился, а потом и вообще отстранился. Почувствовав пустоту внутри, я повернул голову, он доставал смазку и презервативы. Поняв, что собирается растягивать меня, я мученически застонал. Это нужно, но, чёрт, как же я хочу его внутри!       — Потерпи, Гуки, хорошо? Я постараюсь быть нежнее, — Тэ выдавливает смазку на пальцы, а после входит аккуратно сначала одним.       — Постарайся быть… ох… побыстрее! — не сдержав вскрика, прошу я. Это не то чтобы больно или неприятно, просто необычно, но я быстро привык к ощущениям, и Тэ ввёл внутрь уже два пальца.       — Мой малыш такой нетерпеливый, — выдыхает мне прямо в ухо Тэ, не спеша двигая пальцами внутри меня. — Неужели так хочешь меня внутри себя? — сразу после этих слов он, видимо на пробу, меняет угол проникновения и попадает по простате. Меня практически подбрасывает на кровати, я неосознанно подаюсь назад.       — Ещё! Сделай так ещё! — я извиваюсь на месте, потому что это действительно замечательно. Тэ добавляет третий палец и теперь безошибочно прикасается пальцами там, где надо. Мне так хорошо от этого, я просто готов в любой момент взорваться, поэтому, как только пальцы скользят внутри хоть немного свободнее, я умоляю любимого. — Давай, Тэ, я так хочу тебя! Войди уже, я готов!       — Малыш, думаю этого недостаточно, — он целует мою поясницу, собирая солёные капли губами, у самого руки дрожат, но пока держится.       — Пожалуйста, — всхлипываю, показывая, что мне действительно это нужно. — Тэхён, я прошу тебя, сделай это! Трахни меня, я не могу больше ждать!       — Презервативы! — из последних сил хрипит парень, но я подаюсь бёдрами навстречу его пальцам и скулю:       — Я чистый, клянусь, давай без него! — Тэ за моей спиной замешкался, а я неспособный уже ждать, хрипло выдавил: — Тэ, если ты сейчас не войдёшь в меня, клянусь, я сам трахну тебя, опыт у меня большой!       — Это маловероятно, солнышко! — сразу после этих слов, я чувствую, как хорошо смазанный член входит в меня, распирая изнутри так сильно, что из горла вырывается крик. — О Боги, почему ты такой узкий! — стонет мой любимый, не двигаясь, давая привыкнуть нам обоим.       Дышать получалось через раз, потому что, как только Тэ толкнулся в первый раз, совсем немного, стараясь раскрыть меня и расслабить, я прикусил губу почти до крови, так хорошо это чувствовалось. Я понимал, что должен подтолкнуть его к более активным действиям, так как парень явно боится причинить мне лишнюю боль, хотя и сам сходит с ума от желания. Стараясь не кричать слишком громко, я подмахивал ему бёдрами, поощряя двигаться резче и сильнее. Мне было до одури хорошо, но когда Тэ чуть наклонился вперёд, чтобы прикусить кожу на плече, то толкнулся прямо в простату. Невнятно заскулив, я сжал одеяло в руках до побелевших пальцев. Так хорошо! Сжимая его внутри, я чувствовал, как он толкается сильнее, резче. Он тяжело дышал мне в спину, время от времени прикусывая кожу на плече или шее, при каждом толчке проезжаясь по этому волшебному местечку внутри. Но словно этого было мало, Тэхён перенёс весь свой вес на одну руку, а свободной обвёл сосок и чуть сжал его. Стрелы удовольствия выстрелили под кожей, разлетались по всему телу, я почти чувствовал, как жар от них концентрировался внизу живота, скручиваясь в тугую спираль. Это было уже слишком, я потянулся к своему члену, чтобы помочь себе, но мои руки тут же пригвоздили к кровати.       — Без рук, детка, без рук! — хрипит Тэ. Я прикусываю губу, чтобы сдержать крик, полный мучительного наслаждения, из глаз капают слёзы, хорошо, что он этого не видит, иначе уже перепугался бы. Его бёдра начали двигаться ещё быстрее, хотя это казалось невозможным, а я почувствовал, что спираль внизу живота начинает сжиматься сильнее, грозя вот-вот окунуть меня в самый мощный оргазм в моей жизни. — Чёрт, ты такой красивый, Гуки! — задыхаясь, шепчет мне он. — А как ты прекрасно принимаешь мой член! Такой идеальный для меня…       Возможно, он говорил что-то ещё, но я уже не слышал. Изогнувшись под каким-то немыслимым углом и впустив его в себя ещё глубже, если это возможно, я кончил, содрогаясь в конвульсиях чистого удовольствия. Рот приоткрылся в немом крике, перед глазами было совершенно темно. Я часто сжимался изнутри, отчего явственно ощущал в себе член Тэ, и так же явственно ощутил, как меня изнутри заливает его сперма и только потом услышал низкий вымученный стон. От интенсивности ощущений меня снова накрыло, и я заскулил, извиваясь на его члене, распадаясь на части от того, как хорошо это чувствуется. И только когда наслаждение отступило, я совершенно без сил соскользнул на кровать и даже не мог пошевелиться. Какое-то время я находился в полном беспамятстве, меня всё ещё омывали волны наслаждения. Но потом реальность постепенно возвращалась ко мне. Я чувствовал, как Тэ обтирает меня влажным полотенцем, а потом обнимает со спины и прижимает к себе.       — Я люблю тебя, Тэхён! — я вжимаюсь в него всем телом. — Люблю тебя отсюда и до луны!       — Я тоже тебя люблю, Гуки! — Тэ вжимается поцелуем в мою шею. — Я буду с тобой несмотря ни на что. Вместе сквозь огонь, воду, медные трубы и свинцовые пули! Я разорвал пространство, чтобы привести тебя сюда, и не дам ему соединиться. Ты больше ничего не должен бояться, я с тобой навсегда.