Антитеза

      То, на что ушла большая часть их бюджета, стало для Юнги полной неожиданностью. Это был парик. Как оказалось, для того чтобы не выглядеть, будто ты онкобольной или страдающий стригущим лишаем, надо хорошенько заплатить. За черный парик длиной чуть выше плеч, они заплатили почти восемьдесят штук, и продавщица еще утверждала, что им несказанно повезло. Юнги считал, что это чистой воды наебалово.       Чимину парик они брать не стали, стрижка у него вполне себе могла сойти за женскую, он купил себе какую-то повязочку, так что получилось сносно. Даже более чем. А голубые линзы делали его миловидное лицо еще более смазливым.       На самом деле Паку как-то подозрительно шли женские шмотки. Вот прямо очень. Когда он вышел к Юнги в достаточно коротком платье с гольфами на ногах, в магазине вдруг почему-то стало жарко.       — Ну как? — спросил Чимин, крутясь перед ним. Юнги отвел взгляд, потому что острые коленки подозрительно притягивали к себе. Блядский Пак!       — А еще короче юбки не нашлось? Ты что, чирлидерша? Учти, это женский сбор и мужиков там не будет, так что зря стараешься.       — То есть, мне идет?       Юнги не может понять, но ему кажется, что Пак сейчас флиртует с ним. С какого хрена это его смущает? Похоже, он окончательно спятил.       — Я бы к такой не подкатил.       — Отлично, значит надо брать.       Юнги хотел ответить ему что-нибудь ужасно обидное, но сразу почему-то не нашелся, а потом подходящий момент был упущен. Иногда милый и мягкий Пак вдруг начинал вести себя как заправская стерва, и он всегда терялся от такого резкого контраста.        Купив все это великолепие, они решили, что переодеваться здесь же будет не лучшим решением, поэтому просто поднялись на последний этаж одной из не самых благополучных многоэтажек, чтобы исключить видеонаблюдение.       Пак нанес на их лица защитный камуфляж для пущей конспирации. По крайней мере, Юнги утешал себя так, хотя на деле это был обычный такой макияж. С какого-то хрена Чимин отлично управлялся со всей этой бабской лабудой. Мину совсем не хотелось знать, с какого.       Ровно к назначенному времени они явились в указанный на пригласительных спортивный зал. Юнги все время хотелось поправить то юбку, то парик, поэтому он был на нервах. Пак предлагал ему надеть брюки, но он отказался — так хоть немного ощущал себя женщиной. У самого Чимина никаких проблем не возникало. Выглядел он бомбезно, чего уж душой кривить, и пока они добирались до места, к ним три раза подходили познакомиться, хотя никто уж сто лет как не пользуется таким способом закадрить себе кого-то. Юнги на своей шкуре почувствовал, каково это — быть некрасивой подругой. Ощущение, скажем прямо, не из приятных.       Их просят заполнить анкеты участников. Ничего особенного, стандартные вопросы, разве что просили указать, на какой позиции они играют.       — Сбор через три дня, — сообщает тучный мужчина в спортивном костюме. Он записывает их в таблицу и выдает две пластиковые карты-пропуска. На пару секунд его взгляд задерживается на коленках Пака. Юнги скрипит зубами. Такое повышенное внимание к Чимину становилось просто нестерпимым.       На их удачу документы пока не спрашивают. Это плюс. Но им нужно тусоваться в Сеуле три дня, учитывая, что их везде ищут. Это минус. Еще у них почти не осталось денег. И вот это уже дерьмово.       — Да, и документы с собой не забудьте!       Что там он говорил о том, что дерьмово три дня торчать в Сеуле? Вот сейчас стало по-настоящему дерьмово!!! Поддельными документами не барыжат на каждом углу! Здесь нужны особые связи криминального порядка. У Юнги таких не водилось. Что-то подсказывало, что и у Пака тоже.       Видя все то, о чем Юнги сейчас думает, Чимин опускает взгляд в пол, и как-то обреченно произносит:       — Я знаю одно место… Там можно будет переждать и может даже что-то решить с документами. Вот только это…       — Ты так вздыхаешь, будто ты это бордель!       — Почти…       — Почти?!       — Стриптиз-бар.       Юнги даже присвистывает. Ай да Пак! Ай да…су… в общем, не ожидал он такого от Чимина. Не зря же Мину все время казалось, что есть в нем что-то такое блядское. А вот теперь картина-то вырисовывается!       — Думаю, что за мои танцы нам самим придется потом доплачивать.       — Тебе не придется. Я уже делал это раньше… — совсем тихо, заливаясь румянцем, говорит Пак.       Юнги просто разрывает. Он хочет знать историю Пак Чимина. Сейчас особенно сильно. Кто бы мог представить, что вот этот скромняшка-очаровашка промышлял грязными танцами. Стеснительный стриптизер, ну вы только подумайте! Он едва сдерживается, чтобы не засыпать Пака скабрёзными вопросиками, но мысленно дает себе оплеуху.       — Давненько я не бывал в таких заведениях. Веди!              

***

      Выяснилось, что «Эдем» — а именно так называется сие заведение — держит красивая дама с красивым именем Энджел. Имя естественно не ее, да и она не совсем женщина. От рождения ее звали Бен Сонмин, и она как никто в этом мире знала, как порой важно иметь место, где можно спрятаться ото всех. Но об этом Мин узнал несколько позже.       Когда они прибыли на место, Юнги подумал, что нужно было дождаться вечера. Естественно, днем клуб был закрыт для посетителей, но они с Чимином проскользнули в ближайший проулок, где обнаружилась еще одна дверь.       Пак постучал три раза. Реакции не последовало.       — Никого нет.       — Просто подожди.       Минуты через три Юнги уловил движение около двери.       — Пароль! — потребовали с той стороны.       — Патрик Суэйзи.       Не успел Юнги спросить у Чимина, причем тут Патрик Суэйзи, как дверь открылась, являя миру двухметровую дрэг-квин в шелковом пеньюаре. Он даже дара речи лишился на какое-то время при виде этой «красотки».       Мин ни разу не был ханжой. Просто раньше Юнги никогда не видел таких вживую и всерьез считал, что они существуют где-то в карнавальной вселенной имени Ру Пол. Желание узнать, каким же образом они с Паком познакомились, разом становится буквально нестерпимым.       — Привет, Эндж. Мне нужна помощь, — Чимин улыбается ей тепло и открыто, и Юнги вдруг тоже хочется улыбнуться. У Пака очень заразительная улыбка.       — Минни? Минни!!! Мой рисовый пирожочек! — она легко, словно пушинку, подняла Чимина в воздух, сделав пару оборотов вокруг себя. Пак смеется, прося вернуть его на землю. Зрелище это было, прямо сказать, весьма экзотичное.       Закончив обниматься, они наконец-то проходят внутрь. Юнги уже начал немного нервничать. Так просто их было не узнать, но осторожность в возникшей ситуации не помешает.       Как только они оказались в помещении, Энджи окинула их оценивающим взглядом. Это был совсем не тот взгляд, которым те упыри смотрели на Чимина. Она действительно словно бы решала в своей голове что-то.       — Булочка, ты что же, решил стать трапом? — сузив глаза, произносит она, словно только сейчас заметив на них женские вещи.       — Нет, Энджи, просто нас разыскивают, — Чимин виновато смотрит на нее, а у Юнги вдруг возникает странное желание за него заступиться. В конце-то концов, оба они и не подозревали, что с ними когда-нибудь может случиться такая херь.       — Тебя?! Боже! Такого быть не может! Ты же, мой сладкий пирожок, и мухи не обидишь, — она опять обнимает Пака, и тот чуть не задыхается в ее искусственном бюсте.       — Ну, Энджи! — задушено тянет он, безуспешно пытаясь вырваться из плена пышной груди.       — Это ты впутал моего пирожочка в неприятности? А ну, отвечай!!! — Энджел тыкнула своим острым накладным ногтем ему в грудь, гневно сверкая глазами из-под накладных ресниц. Юнги очень хочется рассмеяться, и ему стоит больших усилий удержать серьезное выражение лица. С этой дамочкой явно шутки плохи. Таким маникюром можно убивать.       — Скорее, он меня, — Юнги усмехается, вспоминая их встречу в клубе. Один взгляд словно выстрел в самое сердце. До потери сознания. Ну разве это не пиздец как романтично?       — В жизни не поверю! У тебя лицо бандитское! — заявляет она, тряся своим пальчиком в куче колец.       Бандитское?! Да Юнги в жизни не выглядел так мило, как сейчас. Аж в зеркало без дрожи не взглянешь. Она ведет себя в точности так, как и положено дрэг-квин, и ему интересно, это просто условности образа или определенный склад характера, свойственный всем таким людям?       — Энджел, он правда не виноват. Так получилось. Он мой… соулмейт — Пак бросает на него взгляд — на нас хотели провести какой-то эксперимент, мы сбежали из больницы.       Действительно, сказать, что они соулмейты, гораздо проще, чем объяснять то, чего они и сами-то не понимают. Просто почему-то, когда Чимин произнес это, по телу вдруг побежали мурашки…       — Божечки! Как же так?! Моя бедная булочка! — причитает она, наглаживая Чимина по голове.       — Мы сами в шоке. У нас нет ни денег, ни документов, а нам нужно попасть к одному профессору.       — Деньги не проблема, здесь всегда можно подзаработать, а вот документы… — она немного хмурится, потряхивая своими накладными локонами.       — Знаю, я поэтому и пришел. И, если честно, мне больше некуда было, — Чимин опускает голову, голос его звучит непривычно глухо.       — Ох, моя булочка! Конечно, тетя Энджи тебе поможет. Комната наверху ваша, — она почти плачет, снова сжимая Пака в объятиях. Это все еще не перестало быть странным.       — Спасибо! Ты просто моя фея-крестная!       — Ну, что ты! А насчет документов… есть один вариант. Попробуем. Ты хочешь сегодня выйти?       — Да…       По их взглядам Юнги смутно догадывается, что главное они сказали друг другу без слов и ему становится обидно. Тайна так и остается для него неразгаданной.       — Хорошо. Тогда вот вам ключи. Отдыхайте, до вечера время есть. Открываемся в 23.00, как обычно.       — Спасибо.       — Если что, я здесь. Там есть внутренний телефон, так что звоните.       Они обходят здание и поднимаются наверх по пожарной лестнице. Чимин открывает дверь ключами, и они оба выдыхают, заходя внутрь. Наконец-то они в безопасности! Юнги бросает на пол рюкзак с их вещами, устало прижимаясь к дверному косяку. Все о чем он сейчас мечтает — это горячий душ. Остальные дела подождут. Хотя бы пару часов.