Антитеза

      Впервые в своей жизни Юнги так отчетливо ощущал ход времени. До крайности бесил тот факт, что они застряли тут, но особого выхода все равно не было.       В принципе, все было не так уж и плохо, если бы не мерзкий Сонун, который так и вился около Чимина. Больше раздражало только то, что Пак это всячески поощрял. В отмазы, что это нужно для дела, верилось все меньше.       Почему-то эта парочка заставляла все внутри Юнги клокотать. Он никогда не был ревнивым. По крайней мере, ему так казалось. Да и с какой это стати ему ревновать Пака? Они же не соулмейты, и он не испытывает к нему никакой симпатии, кроме как к собрату по несчастью. Дело было в самом факте. Учитывая их ситуацию, сейчас вообще не время устраивать свою личную жизнь!       Да, он помнит обрывок услышанного им разговора, который и запустил маховик этих событий. Видимо Чимин хотел любви, искал ее и никак не мог найти. Но ведь это не может быть этот противный хлыщ! Даже если они — это антитеза, то совсем не значит, что с Сонуном они соулмейты. Чимину он совершенно не подходит, в этом-то Юнги уверен на все сто. Независимо от исхода их поисков это останется неизменным.       Сейчас главное — помнить, зачем они здесь. Круиз — вот их цель. Остальное неважно. На кону стоят их жизни. Как бы Пак ни относился к Юнги, но сейчас именно он самый близкий ему человек. Так уж вышло и с этим ничего не поделаешь. Да, возможно Чимину хотелось бы иного, но выбора у него нет. Почти так же, как и с соулмейтом. Иронично.       Юнги пытается полностью концентрироваться на баскетболе. Они уже сыграли пару пробных игр, и он, в целом, остался доволен. Многие из девушек играли на приличном уровне, но им не хватало остроты и напора. Чимин тоже был неплох, хотя Мин изначально сомневался в его навыках. Все-таки баскетбол и стриптиз вещи мало совместимые, по крайней мере, в голове у Юнги.       Как обычно, в начале они все делятся на команды. Так уж вышло, что все старались держаться тех, с кем ехали в автобусе, хотя это вроде бы было не обязательно. Мину было абсолютно наплевать, но против течения он плыть не собирался.       — Так, девчули. Нам с вами надо выиграть, иначе выбирать лучших будут из вот тех шмар. Так что, давайте зададим жару. Я — атакующий защитник, Чи…эн — разыгрывающий. Три места вакантно. Желающие?       — Я могу быть центровой. В школе часто играла на позиции, — симпатичная шатенка с родинкой в уголке губ выходит вперед, становясь рядом с Чимином. Они оказываются примерно одного роста. Видно, что она как-то ревностно относится к Паку, что, безусловно, было чертовски забавным. Знала бы она, кого назначила себе в соперницы!       — Отлично. Осталось найти форвардов.       — Мы с Эйю! — смешные подружки, которые всегда и везде ходят вместе, синхронно поднимают руки. Юнги пожимает плечами. Вроде бы они были весьма неплохи, так что сойдет.       Удивительно как много девчонок из их подгруппы хотели играть вместе с ними. Мин не обольщался и прекрасно знал, что это было вовсе не из-за того, что он чертовски хорош на площадке, хотя это неоспоримый факт.       Все дело было в Чичи, как они ласково называли Чимина. Тот, похоже, сумел очаровать абсолютно всех. Просто поразительно. Точно, ведьма.       Юнги глубоко вдыхает, кивает партнерам по команде, и выходит на площадку. На двенадцать минут мир для него становится размером 28*15 метров.       Они, конечно же, выигрывают. Кто бы сомневался. Девушки с радостными воплями налетают на него обниматься, и ему приходится сдаться, обняв их ответ. Чимин улыбается ему, и уголки губ у Юнги против воли ползут вверх. Пресловутое обаяние действует и на него, как бы Мин ни сопротивлялся. Блядство.       После он под шумок ускользает от остальных, чтобы немного привести растрепанные чувства в порядок. Для него сама обстановка, царящая вокруг, это выход из зоны комфорта.       Юнги не привык к открытым проявлениям чувств, чужим прикосновениям, шумной говорливой женской толпе. И к Паку он так и не привык. Точнее привык, но… Тут было нечто иное, то, что он не мог объяснить даже себе.       Чимин сам по себе триггер. Все в нем устроено совершенно по-другому, не так, как у самого Мина. Слишком открытый, слишком дружелюбный, слишком солнечный, слишком мягкий, слишком красивый… Пак Чимин весь состоит из этих «слишком», и это тоже слишком для Юнги. Он не справляется, не знает как. В итоге выходит грубо и колко, хотя Минни заслуживает другого, лучшего… Если бы он знал, как по-другому, но себя не переделаешь по щелчку пальцев. Увы.       Около запасного выхода Юнги замечает Сонуна, о чем-то разговаривающего с Огуном, еще одним куратором. Он прекрасно знает, что подслушивать нехорошо, но сейчас ему важна любая информация, способная помочь им.       Стараясь не привлекать внимания, Мин подходит на такое расстояние, чтобы услышать, что обсуждают эти двое.       — А эта Юнджи хороша! Смотри как играет! Такой агрессивный стиль редко встретишь у женщин! — произносит Огун с легкой усмешкой.       Юнги закатывает глаза. И вовсе он не агрессивен. Вообще старался быть деликатным, дамы все-таки.       — Да, но мне больше импонирует Пак Чиэн. Хорошо читает площадку, отлично комбинирует, — отвечает Сонун, а Юнги задыхается от возмущения.        Желание придушить этого напыщенного придурка растет в геометрической прогрессии, а учитывая, что терять Мину особо нечего, то Сонун в большой опасности.       — Все уже успели заметить, что она тебе импонирует, еще и как!       — При чем тут это?       — Ты ее тогда на разминке чуть глазами не сожрал! Особенно, когда она на шпагат садилась. Сразу видно — парню скучно с ней не будет.       — Какую же пошлятину ты несешь!       Теперь Юнги хочется убить их обоих. Ну и Пака заодно! А ведь он тому говорил, но ведь нет же, как же, шансы мы увеличиваем. Идиот! Зла не хватает!       Нужно уходить, а то, чего доброго, и правда полезет на этих двоих с кулаками, и тогда прощай конспирация, здравствуй — исследовательская лаборатория.       — В любом случае, осталась какая-то пара дней. Если ничего не предпримешь, то можешь потерять эту красотку навсегда. Смотри.       — Думаешь, я не знаю?! Просто не хочу давить, — Юнги слышит в его голосе неуверенность и нежность, и на грудь начинает давить откуда-то изнутри.       Мин просто не может позволить увести у него Чимина. Нет. Ни за что. Раз уж им суждено было встретиться, то так просто это не закончится. Спасутся они или же нет, теперь их жизни навсегда связаны между собой нитями небесного пути, как бы пафосно это ни звучало.       Вопреки здравому смыслу, Юнги выходит из своего укрытия и проходит мимо них. Парни кивают, но он демонстративно их игнорирует. Потому что ему нет дела до Пак Сонуна. Потому что у того ничего не выйдет, как бы он ни пыжился.       По дороге к их домику, Юнги нагоняет Еджи, вторая из тех подружек, с которыми они сегодня были в команде.       — Юнджи-онни. Было так здорово играть с вами! Вы с Чичи такие крутые! — она даже говорит с придыханием, а глаза блестят так, что напоминают две большие бусины.       — О, конфетка, спасибо! — усмехается Юнги, глядя на нее. До чего же забавными порой бывают девчонки, просто удивительно!       Видно, что она хочет что-то спросить, но никак не может решиться. Мин вопросительно поднимает брови, давая понять, что понял ее желание.       Она закрывает глаза и на одном дыхании выпаливает:       — Онни, а вы… вы с Чичи пара? — вопрос настолько неожиданный, что заставляет его остановиться.       — Что?! Ты с чего взяла-то это?!       — Просто между вами такое притяжение, что я подумала…       — Не забивай себе голову такой ерундой, конфетка.       Почему-то Юнги не может сказать ей «нет», просто не может и все. Это, к слову, тоже бесит. Что за день-то сегодня такой?! Все словно сговорились вывести его из себя.       Оставшийся путь они проделывают в полной тишине. Оба чувствуют себя крайне неловко, поэтому, когда Юнги видит их с Паком домик, то едва сдерживает облегченный вздох. Еджи прощается и пулей исчезает из виду. Юнги качает головой.       С чего она взяла, что они с Чимином могут быть парой? Они ведь не друзья даже. Юнги горько. Это же правда. Он так старательно отгораживался от Минни, что так толком ничего о нем и не знает. Ведь так неправильно.       Он делает глубокий вдох, и уже было хочет дернуть за ручку, но, прислушавшись, замирает у порога. Юнги слышит, как там за дверью Пак Чимин напевает какую-то старую детскую песенку своим светлым, звонким голосом. Мину кажется, что это колокольчик звенит. Чистый, серебристый.       На душе становится тепло и спокойно, словно все печали и горести вдруг разом оставили его, и он сам стал таким же чистым и светлым. Ведь они действительно антитеза. Он как негатив Чимина. Неуживчивый, едкий, хмурый. Отверженный и отвергающий, но так отчаянно тянущийся к свету…       Юнги садится спиной к двери, продолжая слушать давно забытый мотив, что напевает Пак. Он не может войти. Нельзя. Так его тьма нарушит свет Чимина, поглотит его, обрушив на обоих густые серые сумерки. Потому что он не умеет по-другому, и это его удел.       Нечего строить воздушные замки. Мечты никогда не сбываются.       — Юнги? Почему не заходишь? — Юнги чувствует, что теряет опору, но вдруг оказывается в теплых и на удивление сильных руках. По телу идут мурашки, уходя куда-то в кончики пальцев.        — Мне нравится твой голос, — тихо произносит он, прикрыв глаза, чтобы не смотреть на Минни.       — А?.. Спасибо, — Юнги слышит, как Чимин улыбается, и он тоже улыбается в ответ. Чимин садится рядом с ним и снова начинает что-то напевать, но Юнги уже не может разобрать, что именно.       Он прислоняется к плечу Пака и позволяет теплым, золотым волнам чего-то ранее неведомого унести его далеко отсюда.       Юнги кажется, что он вдруг четко видит те самые линии небесного пути. Они сияют маленькими золотыми звездочками на темно-синем покрывале Вселенной.       Именно там, в их мерцании, Юнги узнает тот свет, что исходит от Чимина. Он не знает, что все это значит. Быть может это все лишь плод его разыгравшегося воображения. Наверное, именно так и есть. Но сегодня, сейчас, это его совершенно не тревожит.       Впервые за долгое время он по-настоящему счастлив, а остальное не имеет никакого значения.