Goners

«Ты не можешь вернуться обратно и изменить прошлое, но ты можешь начать с того, где ты сейчас, и изменить концовку.»

©️ Clive Staples Lewis

К удивлению Акааши, никто радостно не прыгал на месте и даже не хлопал торжествующе друг друга по спинам, как команда, выигравшая сложный матч. Напротив, в помещении повисла мертвенная тишина на долгое мгновение. Замешательство смешалось с подозрениями и тянувшаяся незаконченная фраза «Подождите… в смысле…» застряла между ними. Все впали во временный шок, отказывались принимать обвалившиеся лавиной новости за правду, потому что этого просто не может быть, ну скажите же? Смотря на всех парней, Акааши вдруг пришлось сдержаться, чтобы нервно не рассмеяться. — То есть, — Куроо устало потер лицо. — Нам на прямую… только что предложил сотрудничество крупный лейбл, я правильно понимаю? — Да, — кажется, Акааши теперь тоже начинал немного сомневаться. Он ведь всё правильно понял..? — Покажи визитку. Или что это за хрень. На маленькой карточке из твёрдой бумаги красовались позолоченной каллиграфией имена: Иссей Матсукава и Такахиро Ханамаки, ниже три номера телефона, из которых по первым цифрам одного можно было понять, что тот рабочий (вероятно, корпорации или секретаря). На другой стороне выстроились один под другим крупные названия лейблов «Toy’s Factory», «King Records», «Pony Canyon» и «Спасибо, что связались с нами!» Куроо опешил. — Ребята… Походу, это всё по-настоящему. Это настоящая сраная визитная карточка продюсеров. — посмотрел он на Бокуто онемевшим взглядом, как будто впервые увидел его за долгие годы раздули. — Такие вообще бывают у продюсеров? — Ямамото скривился. — Видимо, бывают. Хрен знает. К тому же по ним сразу и не определишь, кто они на самом деле. — Богатые геи, — кашлянул в кулак Бокуто. — Что? — и растерянно приподнял брови, видя, как все уставились на него. — И что будем делать? — Ямамото встал с насиженного кресла, чуть было не растерявшись, всё ещё держа подозрения при себе. — В смысле? Как это «что»? Музыку. А ещё деньги, — заулыбался во весь рот Бокуто. — Парни, получается, теперь вы официально с нами. — Куроо развёл руками, мол, «вот такой вот поворот, сам в шоке, да, вот так уж распорядилась судьба, а вы её жертвы, дорогие мои». Не сдержался и бросил робкий взгляд в сторону Кенмы. Тот ведь всё слышал? Всё понял? — Чёрт, хотел бы я быть на твоем месте, чел, ты едва присоединился, а уже попал под крупный музыкальный лейбл, — обратился к Торе. — Вот что значит повезло… — Да ебануться можно, — Ямамото взъерошил свой маллет, не зная куда деть взгляд. Он то ли засмущался, то ли вот-вот мог взорваться и счастливо разрыдаться. — Знаете, что скажу теперь? У нас нет выбора, мы все просто обязаны встретиться и набу… отметить это событие, — говорил, удивляясь самому себе. — Точняк! Да это двойной повод. Пополнение в группе и работа с продюсерами! — вдруг подскочил Бокуто. Какая-то общая искра промелькнула в их с Торой пересекшихся, сверкающих взглядах. — А давайте прямо сейчас? Поехали? Акааши..? — Я бы с удовольствием, но… — Что? «Уже поздно»? Не надумывайте. — тут оживился Куроо, как-то несвойственно ему, точно сам надумал чего-то. — Бокуто прав, погнали, пока все на месте. А то знаем мы, как потом будет. Тот забыл, тот проспал, тому лень по транспорту в час пик телепаться, у одного бабушка заболела, у другого жопа онемела, потом дела, и то одно, то другое… — Во! Акааши лишь скоромно улыбнулся, слишком хорошо зная, насколько бесполезно в таких ситуациях пытаться отмазаться: — Ладно, ладно, хорошо. После-концертная усталость куда-то разом подевалась, со свистом покинула всю гримёрку. И вообще, вы о чем? Кто-то устал? Сорян, все всегда забывают, что это значит, когда речь идет о намечающемся событии с выпивкой, корешами по интересам и музыкой. Спонтанные новости, о которых они только и могли мечтать в своих влажных снах, плюс мероприятие: классическая личная пати, конечно же. От всего этого по венам сладостным потоком распространялось предвкушение, намёк на адреналин. Куроо знал это неудивительное чувство, однако сейчас он был готов поклясться, что во всём этом проскакивало ещё кое-что, какое-то лёгкое, полупрозрачное и едва уловимое, новое и будоражащее, восхитительное, буквально доставляющее ни с чем не сравнимое внутреннее удовольствие. Не отдавая себе отчёта, его глаза сами покосились в сторону Кенмы. Нет, серьёзно, с каких пор тот был таким липучим, раз взгляд Куроо всё клеился и клеился? Точно одна из двух поверхностей клейкой контактной ленты находилась на Козуме, а взгляд Куроо — другая сторона. Аж бесило. Когда все пятеро вышли на улицу через чёрный выход, Ямамото поравнялся с Кенмой: — Мы снова в группе. — глубоко вздохнул. Кенма знал, что если сейчас заглянуть тому в лицо, там будет сиять счастливая физиономия, а на ней — отнюдь не легкая улыбочка, боевая такая, ни в чем не сомневающаяся, готовая к потному труду и новому началу, утопающая в предвкушении. Ночной кристальный воздух холодил уши, ветерок небрежно путал пряди волос. Спереди шли Бокуто и Куроо, переодически наваливаясь друг на друга и гогоча, они увлечённо пытались втянуть Акааши в их разговор не понятно о чем. Ночь словно сама по себе усиливала уровень серьёзности, Кенма был уверен, и от того ему сразу не понравилось, как начал Ямамото. — Я прослежу за тем, чтобы тебя никто не обижал. — а это прозвучало так сухо, по ощущениям как будто в лицо сыпнули песком. — Пошел ты, — всё же не нашёлся с подходящим ответом Кенма. — Нет, серьёзно, ты думаешь я шучу? Или прикалываюсь над тобой? Хотя, думаю, в этот раз можно не волноваться. Невооруженным взглядом видно, что они до костей хорошие парни, — так и не получив никакой реакции от Кенмы, он продолжил, — К тому же на этот раз у тебя та роль, которую ты всегда хотел, разве не круто? — Я не хочу присоединятся к группе, если ты об этом. — Ты хоть сам себе веришь? — Ямамото повысил тон голоса, хоть заговорил потише. Мысленно сощурился: «Ну что за дурак, если так подумать, он ведь уже присоединился.» Но Кенма подумал, что верит в основном в то, что действительно хотел бы отточить навыки на струнных. Чистое развитие и самореализация. Возможно, это могло быть интересно. Неужели он уже не может интересоваться чем-то без какого-либо подтекста и навязчивых вопросов? — Скажи, тебе ведь просто было лень вставать со своего места? — Что? — Когда Куроо собирался играть на басу… Ты не встал и не вышел потому, что тебе было лень? Вроде безобидный вопрос, такой привычный и простой, даже какой-то скучный — мог бы сказать Кенма. «Ты не купил тот йогурт, потому что тебе не хотелось его искать?» и «Всё с тобой ясно, если ты носишь помятую одежду.» Обычно так и было, и Кенму это ничуть не задевало, более того, ему было глубоко наплевать. Почему же тогда сейчас что-то неприятно кольнуло в области груди? Словно его это обидело, словно ему было не всё равно, словно он хотел было возразить «Не лень! Просто кресло было таким удобным! И нагретым! И большим, и мягким, и может быть мне действительно захотелось остаться и послушать вот так! Представляешь?» Курам на смех, Ямамото бы просто оборжался. Кенму вмиг поглотили колкие сомнения, он с силой проглотил вставший в горле твёрдый ком, всё продолжая слепо пялиться в мельтешащие спины впереди. — Не хочешь, не говори, — Ямамото пожал плечами, видно не придавая своим словам особого значения. — В любом случае, главное то, что ты остался, и что до сих пор идешь с нами. Поди, и вправду что-то толковое выйдет. И вообще, то, что имело место быть однажды, не факт, что повторится. Потому что теперь ты… и я более подготовлены, — усмехнулся громче, чем ожидал, и поглубже засунул руки в карманы спортивок. Куроо и Бокуто, услышав смешок, обернулись и придвинулись ближе, окружая с обеих сторон и одновременно расспрашивая, что того рассмешило и во всю лепеча о каких-то марках инструменталла, плюсах и минусах тех, о рамене на их улице за углом и неком Ойкаве, который в сотый раз поссорился и сошелся со своим менеджером.