После

До базы солдаты не шли, а практически бежали, только Лазарь ковылял сзади, периодически притрагиваясь к фляжке с водой, наконец, вдали стало виднеться красное знамя, бойцы ускорились и через десять минут были уже возле центральных ворот. Их встречал сам Шолин, который, очевидно, увидел их со смотровой вышки. Он мрачно оглядел троих выживших и обратился к Кате: -Больше никто не выжил? -Никто. -Проклятый Орден Очищения. Ненавижу… -Товарищ Шолин… -Не перебивай, Охотник! -Товарищ Шолин, у нас срочное донесение, по поводу Ордена. -Виталий Александрович, пустите его к товарищу Лаврентию. -Хорошо, Катя. Проходи, охотник. А ты, пока он с Лаврентием разговаривает, расскажешь мне, что там произошло. Ну и бойцов накормить надо. Вольфганг прошёл за ворота и направился к резиденции Черепа. На входе его не стали обыскивать, лишь спросили по рации, хочет ли Лаврентий его видеть. После положительного ответа, Вольфганг бросился к кабинету, громко хлопнул дверью и, не поздоровавшись, стал громко, временами задыхаясь и откашливаясь, рассказывать генеральному секретарю НКВД о готовящемся нападении. Череп внимательно слушал его, изредка почёсывая лысину, не перебивал, очевидно думал, что на это ответить. Когда Вольф закончил, Лаврентий спокойно обратился к нему: -Прям так и сказал? -Да. -Ну и хорошо. -Чего хорошего-то? Новая война… -Если они выдвинут свою армию на нашу базу, то мы их быстро уничтожим. За несколько часов их перебьём, а потом выжжем их «святую» землю. У нас есть гранатомёты и огнемёты. Двинемся к их лагерю и всё. -Вы хотите устроить новый геноцид? -Они сами виноваты. -Они? А 37 лет назад? -Слушай, Охотник, я тогда был обычным комиссаром, таким, как сейчас Катя. Только моложе её и глупее. Но я был хорошим солдатом и всегда выполнял приказ. Мне приказали- я выполнил. Геноцид начался при Иосифе. Его биографию ты сам знаешь. Он их ненавидел, а они в те времена пытались привлечь в свою религию всех, а особенно молодых солдат НКВД, за то, что Иосиф предал их. А мне тогда было 17. Винить меня не в чем. -Так прекрати эту войну сейчас. Договорись с Осветлённым. -Я с ним ни о чём договариваться не буду, тем более он сам не будет меня слушать. -А я? Ко мне сектанты отнеслись лояльно. -Уговорил. Как только они начнут наступать, пойдёшь к ним и попытаешься договориться. Это выиграет нам время. Потом пойдёшь ко мне. Если мне не понравятся их условия, то я выпущу своих огнемётчиков. Это понятно? -Понятно. Товарищ Череп. -И не суди меня. Вот скажи, если бы Йозеф тебе приказал убить этих сектантов. Ты бы согласился? -За каждым «охотником» остаётся право морального выбора. -Нет. Это я и так знаю. Если бы он позвал тебя и попросил бы об этом? -Наверное… -Вы уже выполнили приказ в 2091. И вы, и такие, как дед Никита. -А ты его не суди. У него сектанты сожгли заживо мать, отца и девушку, на его глазах. Схватили его, связали, и он смотрел, как они поочерёдно связывают их, обливают керосином и поджигают. Поэтому не суди. -А зачем вам новые жертвы. И ваших людей, и их? Кому это надо? Иосифа уже нет в живых. А вы есть. Я вижу, вы смелый, умный и справедливый лидер. Зачем вам это? -Я сказал, я постараюсь избежать бойни, но если они меня вынудят, то кара будет жестокой и страшной. -Спасибо хоть за это. -Иди отдыхай, Вольфганг. Охотник вышел из кабинета и злобно плюнул на пол. От него теперь зависели жизни тысяч людей, которым надо было убивать друг друга лишь из-за того, что в своё время их лидеры что-то не поделили. Следующий день пролетел незаметно. Вся армия НКВД готовилась отразить атаку сектантов. Вольфганг сидел в столовой и глотал водку стакан за стаканом. Он понимал, что, если прольётся слишком много крови, Лаврентий может ему не помочь, а может вообще повесить вину за бойню на «Охотников». Вольфганг заснул прямо за столом, а проснулся от сильного удара ногой по спине. Сзади него стоял Лаврентий и грозно на него смотрел. После того как охотник пришёл в себя, Череп пнул его ещё раз и ехидно сказал: -Видимо товарищ Охотник совсем забыл о нашем разговоре. -Я… Я всё. Готов. -Опохмелись сначала, а то вонь перегаром страшная, да ещё, наверное, башка раскалывается. Эй, принесите ему водки. К Вольфгангу подбежала молодая девушка с рюмкой на подносе. Охотник опустошил рюмку, не глядя на неё, встал и уставился в абстрактную точку на полу, боясь поднимать взгляд. Лаврентий рассмеялся и похлопал его по плечу: -Соберись! Наши разведчики сообщили, что Орден уже выдвигается. У них войско чуть меньше нашего, сражение будет тяжелее, чем я подумал. В этом крестовом походе участвуют все: и женщины, и дети, и старики, даже жрецы, которым запрещено трогать оружие. Мне не хочется долгой, затяжной войны, тем более под боком и Табор и Единство. -Я договорюсь, только у них тоже будут свои требования. -Посмотрим. Вольфганг и Лаврентий вышли из здания и направились к забору. Вдали уже виднелись белые знамёна, слышались крики и пение. Вдруг войско остановилось. Солдаты встали на колени и начали что-то петь. Лаврентий толкнул Вольфганга: -Теперь твой ход. Во время молитвы, они тебя не тронут. Вольфганг вышел через, приоткрытые на несколько минут, ворота и пошёл, с поднятыми руками, к сектантам. Заметив его, издали, солдаты Ордена не перестали молиться. Они делали вид, как будто его не было. Наконец, Вольфганг вплотную подошёл к ним. Из толпы к нему выбежал старый, кривой мужчина, лет 50-и. Он посмотрел на Вольфганга и спросил: -Чего тебе надо, охотник? -Я хочу поговорить с Осветлённым от имени Лаврентия Черепа. -А если он не хочет тобой разговаривать, особенно от этого проклятого имени? -Поверь, он хочет. -Пойдём за мной. Если ты попытаешься сделать что-то не так, то тебя сожгут на костре. -Я понимаю. Солдаты окончили молитву и медленно расступались перед Охотником и его проводником. Вольфганга проводили к палатке, из которой вышел высокий человек, в шлеме и броне спецназа, перекрашенной в белый цвет и изрисованной разными символами. Проводник охотника подошёл к нему и поклонился, после чего обратился к нему, не поднимая голову: -Отец, этот «охотник» хочет с тобой говорить от имени врагов наших. -Спасибо, Феофан, что привёл его. Проходи в палатку, Охотник. Я выслушаю тебя. Вольфганг вместе с осветлённым зашли в палатку и сели за стол. Осветлённый снял шлем. Вольф поглядел ему в глаза. Это было мужественное, молодое лицо, с густыми тёмными волосами и мудрыми глазами. Осветлённый осмотрел охотника и обратился к нему: -Прежде чем мы начнём разговор, я хочу узнать, как тебя зовут? -Вольфганг. -Грязное имя. Ну, мы своих имён не выбираем. -Господин Осветлённый, меня прислал Лаврентий Череп. -Называй меня- отец. -Отец, меня прислал Лаврентий Череп. Он хочет мира. Вам не устоять перед армией НКВД, а он не хочет терять своих солдат. -Вера поможет нам сокрушить еретиков. -У них огнемёты и гранатомёты. При всём уважении. -Но нет веры, а у нас есть. -Я понимаю… -Нет, ты не понимаешь! -Он хочет мира. Сейчас много других опасностей. Например, Единство. Они будут уничтожать вас так же, как уничтожают выживальщиков и солдат НКВД. -Я понимаю и готов примириться с Лаврентием. Но он должен выполнить наши требования. -Тогда вы должны выполнить его. -Я не против, если всё будет в пределах разумного. -Чего вы хотите? -Мы ставим своё посольство внутри базы НКВД и Выживальщиков. Лаврентий отсылает своих охотников, которые хотят убить якобы военных преступников. Наши люди должны свободно ходить через его земли, в том числе и наши проповедники. Взамен, мы поставим их посольство на «Святой Земле», разрешим его бойцам находиться на наших территориях, я объявлю амнистию его убийцам и преступникам, а также поможем вам с Единством. -Я отправлюсь к Лаврентию и поговорю с ним. -Жду тебя, Вольфганг. Если ты поможешь заключить нам мир, мы будем за тебя молиться. Охотник вышел из палатки и молча направился к базе. Он знал, что Лаврентий никогда не согласиться на такие требования. А это значит новая война, новый геноцид. Как только открылись ворота, Вольфганг стал судорожно рассказывать всё Лаврентию. Череп задумался. Ему не хотелось войны, но разрешать проповедовать на территориях НКВД тоже, но через несколько минут он плюнул на землю, махнул рукой и сказал: -Хрен с ними. Потом ещё повоюем. Сейчас есть дела по важнее. Заключу я с ними мир. Толпа солдат, которая готовилась вот-вот бросится в драку, радостно закричала: «Ура!!!». Молодая девушка бросилась на шею одному из бойцов. Она плакала и целовала его. Снайперы, сидящие на вышках, опустили винтовки и смело выдохнули. Лаврентий поглядел на своих людей. Они были счастливы. Они готовы были терпеть проповедников, сектантов, кого угодно, лишь бы не было войны. Череп улыбнулся и подошёл к огнемётчикам в красной броне, которые сняли маски и опустили оружие. -Товарищи, я погляжу, воевать здесь никто не хочет. Ладно. Я подпишу договор с этими придурками. У нас много дел, мы будем сражаться ещё не на одной войне, но сегодня мы разойдёмся миром. Вы четверо, будете охранять меня во время подписания договора. Солдаты вышли из строя и встали по два человека слева и справа от Лаврентия. Охотник шёл рядом и улыбался. Наконец, они дошли до лагеря Ордена в котором их ждал Осветлённый. Он указал Лаврентию рукой на палатку. Они прошли туда, вместе с Вольфгангом. Осветлённый открыл книгу и достал оттуда смятый листок, но котором было написано: Мы, глава НКВД и лидер святого Ордена Очищения, клянёмся не воевать, не губить людей наших, не захватывать земли друг друга. Осветлённый взял ручку и расписался, после тоже сделал и Лаврентий. Сектант подошёл к Черепу, обнял его и сказал: -Брат, я снимаю с тебя проклятие и благословляю тебя и твоих воинов! Лаврентий дёрнулся, но промолчал под пристальным взглядом Вольфганга. Осветлённый взял его за руку, вышел из палатки и громко крикнул: -Войны не будет! Теперь НКВД наши братья! А Лаврентий Череп мой брат и отец братьев ваших! Толпа безудержно закричала. Было видно, что Лаврентий был недоволен происходящим, но терпел и молча глядел на своих бойцов, а после крикнул: -Это великий праздник и для нас, и для вас! Предлагаю накрыть столы и отпраздновать подписание мирного договора и прекращение войны, которая, казалось, должна была длиться вечно! После Лаврентий пожал руку Осветлённому и удалился вместе со своими солдатами к базе.