После

Весь день солдаты НКВД и солдаты Ордена готовились к празднику. Неизвестно откуда на улицу вынесли более сотни столов, на территории базы они не помещались, поэтому ворота пришлось открыть. Когда столы расставили, начала работать полевая кухня обеих сторон. Продукты добровольно отдавали жители, которые тут же предлагали свою помощь поварам. Все были счастливы. Сектанты, вместе с суровыми бойцами разносили тарелки с хлебом и колбасой, открывали пиво и консервы. Никто не думал о войне, хотя ещё недавно она была так близка. Вольфганг смотрел на радующихся людей и на душе у него было тепло. Если бы не он, то на месте этих столов лежала бы гора трупов, потом эти горы поливали бы керосином и сжигали. А запах жаренного мяса привлекал бы зомби, которые, по своей трусости, боялись бы подходить близко, но стояли бы в сторонке и издавали бы неприятные звуки. НКВД конечно бы победил в неравной битве, но что потом? Потом начался бы новый геноцид. Лаврентий, у которого были свои счёты с сектантами, повёл бы людей на «святую» землю, а там он бы уничтожил всех: жрецов, женщин, стариков, детей, даже животных, просто за то, что их хозяева верили в Великую Сущность Всего. А что надо было сделать, чтобы этого не произошло? Просто поговорить, поговорить и понять, что жертвы были с обеих сторон, что и те, и те думали, что воюют за великое дело, что без убийств не обойтись. А дальше надо было просто отбросить гордыню и примириться с врагом. Неужели так сложно? Видимо да. Потому что, если бы не охотник, которого многие не любили, не доверяли ему, то погибло бы несколько тысяч хороших людей. А может быть больше. Вольфганг заплакал о счастья, но посмотрел на Катю и тут же вытер слёзы. Когда стемнело, на улицах зажгли свет, все сели за стол. На трибуну, перед столами взошёл Шолин, взял в руки микрофон и громко крикнул: -Дорогие товарищи! Сегодня началась новая страница в истории НКВД! Мы примирились с нашими заклятыми врагами! И теперь они- наши друзья! Не буду произносить длинные речи- скажу лишь, что об этом я мечтал всю свою жизнь! Празднуйте! Веселитесь! Ура-а-а!!! Все за столом громко прокричали: «Ура!!!», после чего к микрофону подошёл Осветлённый. Он посмотрел на людей и сказал: -Дорогие друзья! Братья и сёстры! По-моему, мой друг уже всё сказал. Благословляю вас!!! За столом послышались одобрительные крики. Шолин махнул рукой, один из его бойцов подбежал к колонкам и включил музыку. Все начали есть, а попутно разговаривать друг с другом. Только Вольфганг стоял в стороне и не подходил к столу. Вдруг он почувствовал, что кто-то положил ему руку на плечо, охотник обернулся. За ним стоял Лаврентий, он мрачно осмотрел Вольфганга и махнул рукой, предлагая пройти за ним. Охотник ничего не спросил, но последовал за комиссаром-секретарём. Лаврентий завёл его в небольшой домик, в котором стоял лишь стол, диван и шкаф. Он сел за стол, достал из кармана фляжку с водкой, два стаканчика и огурец, после чего обратился к Вольфгангу: -Ну что, доволен? -В смысле? -Ты хотел, чтобы всё закончилось так? -Да. А что в этом плохого? -Ничего… Знаешь… Я и сам рад… Только… -Чего? -Только… Надолго ли? -Ну это уже от вас зависит. -От меня… От меня ничего не зависит. Это же фанатики. Привлекут в свою веру моих людей, а потом меня самого на костре сожгут. -Не знаю. Я верю Осветлённому. -Дэ… Не знаю, что и делать. -Жить дальше. По крайней мере войны с ними пока что не будет. -Война… Война бывает необходимой… Вот ты меня, наверное, винишь в том, что я сектантов убивал. -Что вы… -Не ври. Я чувствую. Знаешь, я всегда старался, по совести, поступать, никого никогда не бил, ни над кем не издевался. Я даже расстрелял один раз своего, за то, что он девушку-сектантку зверски изнасиловал и убил, но однажды я совершил страшное… -Скажите, станет легче. -Мы были в деревне. Половину контролировал НКВД, половину Орден. По середине стоял КПП, никого за него не пропускали, даже мирных жителей. И вот… Кто-то из наших ни с того ни с сего начал стрелять. Ну, мы бросились в атаку. Я с другом зашёл в дом, а там сектант стоит с мальчиком, лет десяти. Я говорю: «Отпусти мальчишку, это наша война!». А он мне: «Эта тварь ударила нашего жреца, его надо покарать. Мне жизни не жалко, но он достоин худшего.» Я бросился к нему, но он успел выскочить на улицу и в подвал. А там дверь железная. Мы начали её выламывать и вдруг слышим нечеловеческий крик. Дверь сломали, а эта тварь руку ему отрубила, а потом горло перерезала. Я его схватил, хотел пристрелить, но потом мы его связали, я взял канистру с бензином, влил ему в рот, а после кинул туда спичку. Как же он визжал… И теперь, они мне каждый день сняться. И кто виноват? Я, за то, что зверски убил человека? Сектант этот, за то, что ребёнку руку отрубил? Или может быть Осветлённый за то, что этот культ создал? Ну кто, скажи мне? -Все виноваты. -А-а-ах… Иди, Охотник, празднуй. Твоя победа. Я… Я тут посижу. -Извините, товарищ Череп. -Иди уже… Вольфганг вышел из домика и закрыл дверь. Даже сквозь неё он слышал, как Лаврентий рыдал. Он решил не стоять под дверь, а пойти ко всем и хоть чуть-чуть расслабиться. Охотник подошёл к столам. Многие уже закончили трапезу, а теперь сидели разговаривали или танцевали. Вольфганг поглядел на Лазаря Йегонатановича. Старый доктор стоял возле посла Ордена и пытался ему что-то доказать. Он жестикулировал руками и что-то говорил. Вольф прислушался: -Я не понимаю, как можно отрицать медицину. Ну вот, если у тебя что-то заболит, то ты смело можешь прийти ко мне, и я тебя вылечу. -А зачем? -Ну как зачем?,- опешил доктор,- чтобы жить, не болеть, продолжать выполнять свои обязанности. -Ты меня не понимаешь, брат. Болезнь- наказание, и его надо переносить достойно. -Зачем его переносить, если можно избавиться от него? -Нет. Послушай. Если ты в чём-то провинишься перед Серовым, и он прикажет выпороть тебя… -Он не прикажет. -Мы разбираем гипотетическую ситуацию. -Хорошо. -Ну вот, ты знаешь, что через час тебя накажут. Что ты сделаешь: вынесешь наказание или сбежишь и вступишь в Табор? -Ну в Табор я никогда не вступлю. -Вот. И у Выживальщиков, и у НКВД есть свои методы наказания для провинившихся, но никто же не перебегает из-за этого в другую группировку? -Ну, нет. -Хорошо. Но болезнь- тоже наказание. И его надо вынести достойно, если человек вынесет его достойно, то он заслуживает прощения. Ему отпускаются все грехи, и он повышается в своём сане. -А если он умирает? -Значит он был слишком грешным и не заслужил прощения. -А не бывало такого, что хороший человек заболевал и умирал? -Бывало. Но значит он не был хорошим. Мы можем судить лишь по его поступкам, но Ей видны и его помыслы. Человек может всем помогать, но кто-то делает это из-за славы, кто-то хочет выслужиться, а кто-то заработать, но есть люди, которые хотят помочь просто так, даже если они иногда совершают ошибки, они заслуживают прощения. -Но главное результат. -Нет, брат мой, главное- помыслы. Ко мне приходила одна девушка. Она говорила, что её муж слишком часто просит интимной близости. Она подозревает, что у него есть любовница, а он просто старается так отвлечь её внимание. -И?... -Я начал следить за ним. У него действительно была любовница, но он с ней расстался. Я вызвал его к себе на разговор. Хочу напомнить, что за измену мы кастрируем мужчин и убиваем женщин. Я поговорил с ним. Он сказал, что это было случайное наваждение, что он очень страдает. А после он рассказал мне, что очень любит жену и хочет быть только с ней. Потом я вызвал её. И спросил: «Что будет, если он ей изменит?». Она долго плакала, а после сказала, что не хочет, чтобы его наказывали. Я спросил: «А что же будет, если его оскопят?». Она заплакала и ответила, что она всё равно его не бросит, потому что очень любит. И тогда я понял, что такую семью рушить нельзя. И никто не пострадал. Вот видишь, Лазарь, если бы не было чувств, любви, светлых мыслей, а просто закон, то эта история закончилась бы куда хуже. -А не легче не придумывать такие законы? -И что тогда? Все начнут друг другу изменять, любовь исчезнет. -Ну у нас же она есть! -У вас. Вы даже не понимаете, что такое любовь. И не верите в неё. Да и без веры любви нет. При этом у нас возможны разводы. -Это как? -Если находится объективная причина. -Это какая? -Например, один из супругов сильно заболел или вообще на грани смерти. Или, например, она хочет детей, а он нет, но внешность, отношения внутри семьи, характеры супругов, слишком частые скандалы и ссоры аргументами не считаются. — Это невозможно. То есть муж бьёт жену- это не аргумент, а если один из супругов заболел гриппом- то это аргумент. -Да. -А никто не пытался убить свою вторую половину, чтобы найти новую? -Пытались, только по нашим законам, если один из супругов умирает, второй никогда ни с кем не может иметь отношений. Один раз, одну девушку сильно ранили. Её муж сказал, что хочет развестись с ней перед смертью. Но ему не повезло, и она умерла прямо во время обряда. И всё. -Какой ужас. -А один раз, одной паре назначили развод, я не помню, из-за чего, так вот. Муж покончил жизнь самоубийством, чтобы жена не смогла уйти к другому. -Тьфу на вас… Мне дурно становится после ваших историй. Пойду покурю. -Удачи, брат. -Тебе тоже. Вольфганг улыбнулся. Он прекрасно знал все обычаи Ордена Очищения, но услышать о них в живую было куда интереснее. Рядом с послом и доктором также оживлённо спорили старый солдат НКВД, с пышными усами, и молодой сектант, лет шестнадцати. Дед постоянно курил и, казалось, его совершенно не интересовало, что ему скажет парень, но несмотря на это, он отвечал с таким же интересом, как и сектант: -Слушайте, Михаил Олегович, я всё понимаю, но вы неправильно живёте? -Йей-то ишшо почему? -Ну, смотрите, даже ваши имена… Родители придумали вам имя и добавили к вашему имени имя отца. Так ведь? -Ну так. -То есть вас не волнует, что какой-нибудь человек по имени Михаил был преступником? -Нет. Я же не он. -Вы не понимаете! Имя- это печать! Если кто-то из Ордена совершает страшное преступление, его именем нельзя никого называть. Тем более имя каждый выбирает себе сам в десять лет. Родители придумывают одно имя, верховный проповедник два, и нарекающийся сам выбирает себе одно из трёх. -Тебя как зовут, напомни? -Теофаний. -Как ты такое выбрать мог-то, скажи!? -Это имя носил один из наших проповедников, которого вы… убили… -А отчество и фамилия как? -Фамилий и отчеств у нас нет. Сын за отца не в ответе, тем более, почему вы вторым именем берете имя отца, а не матери? Она же вас родила, воспитывала. -Хрен его знает. Отец- он главный в семье. Вот почему. -А если он был плохим человеком, разве можно носить его имя? -А что? -Значит его злые поступки отразятся на вашей судьбе. -Я в мистику не верю. -А даже без мистики, вот предположим ваш отец- еретик и богохульник. -Ну предположим. -И все будут говорить про вас: «О! Это тот Михаил, отец которого был еретиком и богохульником!». Скажите, разве у вас так не бывает. -Что греха таить… Бывает. -Вот именно. Кроме того, как можно жить без веры? -Очень просто. -Но если нет сущности, которая выше нас, то нет и загробной жизни. -Нет. -А зачем тогда совершать добрые поступки, помогать людям? -Ну как. Тут мне все братья, я всех знаю, всех люблю. -А если не здесь? Вот вы идёте по лесу, перед вами лежит раненый человек. Вы не знаете из какой он группировки, и кто он. Вот. Что вы сделаете? -Постараюсь помочь. -А зачем? -Как зачем? -Ну если нет высшей силы, которая за вами наблюдает, то что мешает вам ограбить и добить несчастного? Ведь никто никогда не узнает! -Ну, не знаю… Я не знаю, как другие, но я ночью не усну, если так поступлю. -Вот именно. А ваша сексуальная жизнь? Один разврат и ненависть. Все изменяют друг другу, врут, не доверяют! А у нас женился- люби. Иначе никак! Вот я когда женился знал, что по-другому нельзя. А вы? -За всех говорить не буду, но я своей Надьке не разу ни с кем не изменял, хотя пытались меня совратить. -А будет ли женщина совращать вас, зная, что её публично выпорют, если она холоста, а если замужем, то вообще сожгут на костре? -Нет. А если человек женился, а потом нашёл настоящую любовь? -А чем виноват второй супруг? -Ничем, но… -По вашей системе получается, что у одного всё будет хорошо, а у другого всё плохо? -Нет, но… -Вот так. -А как же жить с нелюбимым человеком. Знать, что он любит кого-то на стороне. -Очень просто. Если вы его любите, то вы его не отпустите никогда. Даже если ему будет плохо. И ваша задача стараться, чтобы он полюбил вас, стал восхищаться вами. Это ещё один стимул к самосовершенствованию. Что вашему партнёру не хватает в вас? Красоты, доброты, ума, сексуальности, веры? К этому вы и будете стремиться! -Но бывает люди просто не подходят друг другу. -Но у вас перед браками об этом не думают, а у нас думают. Никто не вступит в брак с человеком, в котором сомневается. А у вас это на каждом шагу! Старик замолчал и бросил сигарету на землю. Вольфганг снова улыбнулся. Пока Охотник слушал разговоры бойцов НКВД и клириков Ордена, за ним наблюдала Катя. Она тоже стояла в сторонке и смотрела на Вольфганга. Пока охотник думал о жизнях людей, Катя думала о своей судьбе. Её размышления прервала пара влюблённых. Катя узнала их: это был один из солдат и его девушка, которая бросилась ему на шею после того, как с сектантами смогли договориться. Они зашли за угол. Катя подошла поближе. Парень обнял девушку и схватил её за талию. Он провёл по ней руками. Ей было щекотно, и она засмеялась. Он нагнулся и поцеловал её. Она толкнула его, и он упал на ящик. Девушка села на него сверху и стала целовать его в шею. Он водил руками по её спине, она шептала ему на ухо, но Катя смогла разобрать: -Любимый, я так испугалась, когда вы выстроились перед воротами. Я боялась, что ты можешь погибнуть. Если бы это случилось, я бы… Я бы не пережила этого… -Детка, всё хорошо, успокойся. Они стали целоваться ещё сильнее, девушка начала тихонько постанывать, наконец она оттолкнула парня и сказала: -Милый, помнишь я рассказывала тебе позавчера, что нашла очень интересную книгу и кое-чему научилась? -Да, конечно. -Я думаю самое время тебе показать. -Я тебя обожаю. Девушка вскочила, взяла парня за руку, и они направились к домам. Катя вытерла слезу, которая скатилась из её глаза. Как же она хотела этого. Любовь, семью, но у неё была только служба. Все думали, что она не способна испытывать чувства, но она была хрупкой и нежной в душе. Появление Вольфганга очередной раз напомнило ей об этом. Слабый, некрасивый, но умный и способный жертвовать собой Охотник, затронул что-то в её душе. Она понимала, что он будет идеальным мужем и отцом. Но будет ли? Нужна ли ему она? Ведь он знаком с огромным количеством девушек, ведь он такой… такой… Катя не могла даже про себя сказать этого. Она твёрдо решила прийти к нему и поговорить, признаться, а если он откажется от неё, растопчет её сердце, то пусть, значит она не создана для счастья. Катя подошла к Вольфгангу, взяла его за рукав и тихо прошептала на ухо: -Пойдём, мне надо с тобой поговорить. -Зачем? -Надо. -Хорошо. Она взяла его за руку и отвела в то место. Где несколько минут назад целовались влюблённые, Катя посадила Вольфа на ящик, села к нему на колени и тихо сказала: -Посмотри на небо! Как красиво. -Согласен. Что ты мне хотела сказать? -Давай посидим. -Ладно…,- испуганно прошептал охотник. -Скажи, как я тебе? -Ну… Ты хороший солдат… Верный товарищ… -Нет. Как женщина? -Д… А… Ну… -Не надо говорить. Катя осторожно расстегнула куртку и обняла Вольфганга. Он вздрогнул. Она начала расстёгивать его куртку. Вольфганг попытался вырваться и смотрел на неё глазами, молящими о помощи. Катя нравилась ему, но он понимал, что сейчас не время и не место. Вдруг в воздухе пронёсся какой-то святящийся объект. Катя вздрогнула и упала на землю. Раздался взрыв и крики. Затем по небу пронеслись ещё несколько святящихся точек. Вольфганг упал на Катю, раздались ещё взрывы, что-то ударило его по голове, но перед тем, как потерять сознание, он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног.