Пепел и цветы

Мальчики не плачут. Именно об этом думает Чонгук, когда по рёбрам прилетает удар ногой, обутой в ботинок на высокой подошве. Тяжёлый ботинок. Чон чувствует. Он сгибается пополам и сдавленно стонет, прижимая руки к животу. Ощущения, словно внутренности обожгли кипятком. - Падаль, - произносит парень, наносящий увечья, и плюёт на асфальт рядом с головой. - Да конченый он и с этим ничего не поделаешь, - произносит второй парень. - Ну почему же? - ухмыляется первый, убирая с глаз рыжую чёлку, - Из него эту дурь выбить - раз плюнуть, - заносит ногу для очередного удара. - Да брось, Чимин, с него хватит, правда. - Йа, Намджун, в тебе нет ни капли желания веселиться, - Чимин раздражённо пинает ногой стену, разрисованную граффити. - Нас не просили его убить, - Намджун невозмутимо закуривает. - Мы сделали, что надо, а на нём и так места живого не осталось. Так что вдохни-выдохни, покури, успокойся. - Да блять, Ким! - Чимин заводится по новой. - Он же не перестанет. Ты понимаешь? - Тебе нужны проблемы? - Намджун совершенно спокоен и это выводит Чимина из себя на раз-два. - Пусть будет по-твоему. Но если Мина что-то не устроит - ответишь ты, - бросает Чимин и, развернувшись на носках ботинков, уходит прочь, по дороге с разгона пнув что-то, что с громким стуком ударилось об стенку. - Ему бы таблеточки попить. Для успокоения, - качает головой Намджун, после чего тушит окурок и подходит к свернувшемуся в клубок Чонгуку. - Живой? В ответ лишь неясное мычание и стон. - Зачем оно тебе, малой? Ты же ещё совсем зелёный. Жил бы себе спокойно и тихо, а ты на рожон лезешь. Молчал бы уже и тебя в покое бы оставили. Мы же просто так не трогаем. Чонгук с трудом приоткрывает окровавленные губы и еле слышно произносит: - Не делай из себя святого. Назови лучше хоть одну причину, почему вы так поступаете со мной. Из-за того, что я не такой как вы? - Нарываешься, - спокойно произносит Намджун, - Тебе бы язык за зубами держать научиться. Я, кстати, скорую вызвал, - бросает напоследок и уходит. Оставшись один, Чонгук пробует пошевелиться, но даётся это с большим трудом. Каждая клеточка тела горит и ноет, на лице запеклась кровь, на рёбрах, кажется, останутся синяки, даже каштановые волосы перепачканные кровью. Где-то рядом валяется школьная сумка со всеми принадлежностями, а одежда вся грязная и изодранная. Что скажут родители, когда его увидят? Чонгук хорошо знает ответ на этот вопрос. Опять будут спрашивать кто это делает и, главное, за что? Будут кричать, что нужно написать на обидчиков заявление в полицию. Или даже опять будут настаивать сменить школу. Каждый раз одно и тоже. Он так от этого устал.

***

Чонгук совершенно не удивляется тому, что стоит его выписать из больницы через пару недель, как родители налетели с расспросами. Всё это время они молчали лишь только потому, что врач запретил тревожить пациента. А сейчас на него выливаются все долго сдерживаемые слова. - Чонгук, сыночек, ну скажи, кто это сделал? - в сотый раз спрашивает миссис Чон. - Мама, я же уже говорил, я их не запомнил, - произносит Чонгук, ковыряясь палочками в лапше. - Да как можно не запомнить людей, которые избивают тебя на постоянной основе уже больше года?! - восклицает отец. - Или хочешь сказать, что они каждый раз разные?! - Знаешь, папа, их лица - последнее, что меня волнует, - Чонгук поднимается с места и уходит в свою комнату, закрываясь изнутри. Будто бы он сам не знает, то, что с ним происходит, - ненормально. А что он может сделать? Реально написать жалобу? Сменить школу? А что дальше? Чонгук падает спиной на кровать и прикрывает глаза. Чон не сможет ничего сделать, ведь это скажется в первую очередь на нём. Том самом, что причина всех бед и страданий Чонгука. Тот, кого он даже сейчас видит под закрытыми веками. Лисьи глаза цвета крепкого чая, волосы окрашенные в мятный цвет, фарфоровая кожа, нереальные черты лица, а ещё это хрупкое телосложение, когда кажется, что стоит лишь Чонгуку сжать его в объятьях - сломает. Но на деле ломается сам Чон. Каждый грёбаный раз. У каждого человека есть камень преткновения. У Чонгука тоже. И имя ему - Мин Юнги. Главарь, чёрт его дери, шайки хулиганов, которых боится вся школа. Тех самых, что чинят самосуд, курят под трибунами спортивного поля на большой перемене, прогуливают уроки, напиваются до состояния невменяемости, держат в школе единоличную власть и... расправляются со всеми, кто им не по душе. Чёртов Мин Юнги. Его боятся, им восхищаются, все девчонки вздыхают только лишь о нём, мечтая стать той единственной, которую Мин подпустит ближе. И есть один Чонгук. Он не мечтает. Он просто любит. Больной, ненормальной любовью. Ведь будь она нормальной - стал бы ли он терпеть такое отношение к себе? Господи, какой же он дурак! Ну любишь? Так молчи себе! Зачем было говорить об этом Мину? К чему эта неловкость, когда просишь поговорить после школы, а потом стоишь, натягивая рукава бордового свитера на пальцы, и говоришь это, такое дурацкое в той ситуации, "ты мне нравишься". Говоришь, чтобы увидеть отвращение на этом красивом лице, а потом получить плевок под ноги и такой же в душу обидным "пидор". И после, получать насмешки и мерзкие ругательства за спиной. Но Чонгук - он дурной. Был бы умным - успокоился бы. Не нужны Юнги твои чувства! Уймись! Но нет, дурацкое желание быть рядом толкает в спину, и ты идёшь записываться на кружок баскетбола, где играет Юнги, кинув своё любимое рисование, сидишь в школе до последнего, чтобы увидеть, как он идёт с друзьями на остановку, не удостоив тебя взглядом, поглядываешь изредка на уроках, чтобы после школы тебя хорошенько так проучили его шавки, ведь сам он даже не коснётся, брезгует потому что. Чонгук задыхается его ненавистью, но только любовь к нему и дышит. Больной потому что.

***

- Не смотри даже, - шипит сидящий напротив Сокджин и, взяв Чонгука за подбородок, разворачивает к себе. Они сидят в столовке за самым крайним столиком и Чонгука всё постоянно тянет повернуться назад, к самому шумному столику, за которым сидят пятеро парней, что громко смеются и даже кидаются едой. Там, среди них, сидит и персональный палач Чона. - Чонгук! - снова привлекает к себе внимание старший, пожалуй единственный человек, который искренне дружит с Чонгуком и поддерживает его, может, потому что сам тоже изгой. Но это не так важно, верно. - Не могу не смотреть. - Можешь. Ты же знаешь, что будет после уроков, стоит ему заметить твой взгляд. Ты же только из больницы. Не выводи зверя из себя. - Я всё понимаю, хён, не маленький уже, - отмахивается Чонгук. - Но не могу я. Мне хочется смотреть на него до конца жизни. - Такой глупый, - качает головой Сокджин. - Такими темпами твой "конец жизни" настанет очень скоро. - Думаешь, мне страшно? Я бы себя давно уже убил и сам. Думаешь, не хотелось? Но, как видишь, - живу. Спросишь почему? - Почему? - Из-за него, - кивает на Мина, - Где-то вот тут просто, - прикладывает руку к сердцу. - Сука надежда живёт. И шепчет мне, что а вдруг судьба. А я глупый верю. Так что пусть сам меня убьёт, коль я на это не способен.

***

Чонгук стягивает через голову свой привычный свитер и смотрит в зеркало, висящее на шкафчике. Все рёбра в синяках. Собственно, как и предполагалось. Парень тяжело вздыхает и надевает спортивную футболку. - Да потому, что ты мне должен бутылку пива, - раздаётся в коридоре и в раздевалку влетает Ким Тэхён - один из шайки Мина. - Я переоденусь и выйду. Тэхён поворачивается и останавливается, заметив Чонгука. Тот тоже замирает, ожидая издёвок или удара. Но Ким ничего не делает, а просто поворачивается к своему шкафчику и начинает переодеваться. Чонгук выдыхает. Может, всё обойдётся и он сможет попасть на тренировку без новых ран. - Чон Чонгук, скажи, о чём ты думаешь? Что толкает тебя творить всю ту поебень? - вдруг раздаётся со стороны Тэхёна. - Ты хочешь ответ на этот вопрос? - Чонгук хлопает дверцей. Похоже, у него парочка жизней в запасе появилась, не иначе. - А почему бы и да? Мне правда интересно. - Думаю, ваш "лидер", - Чонгук делает кавычки в воздухе на последнем слове. Точно бессмертный. - Вам всё уже рассказал. С тех пор ничего не изменилось. - Слушай, - глаза Тэхёна вдруг загорелись любопытством. - Ты правда его так сильно любишь? Я имею ввиду, что Юнги никто не любит. Уважают - да, хотят в плотском плане - да, дружат - тоже да, мы же не просто последователи в конце концов, но вот любить - нет. А ты прямо готов терпеть издевательства, только бы быть рядом. - Люблю, - грустно вздыхает Чонгук. - Да, правда так сильно. Глупая эта любовь. Я бы даже сказал, что она больная. Но я не могу прекратить это. Зачем спрашиваешь, Тэхён? Хочешь поглумиться? Я не вижу просто других причин. - Да нет, просто хотел понять мотивы твоего такого самоубийственного решения. Он же не ответит тебе взаимностью, ты в курсе? С каждым днём будет только хуже. А потом мы выпустимся и всё. Ты его забудешь. Так толку страдать сейчас? Большинство из нас, на самом деле, не хотят причинять тебе боль. - Я знаю. Всё, о чём ты говорил, знаю, - Чонгук зачесал пальцами волосы назад, - Я не жду взаимности. Просто не могу его не любить. Не я это решил. Не хочу ныть или говорить какую-то романтическую хрень, но ведь любовь не спрашивает разрешения, - Чон направляется к выходу. - А Юнги стоило бы перестать посылать на разборки со мной вас, знаешь? Пусть хоть раз придёт и разберётся сам. Может меня не бояться. Я его и пальцем не трону. Лучше себе сразу вены вскрою, чем позволю ему ощутить хоть каплю боли.

***

Мяч, направляемый умелой рукой, опускается прямо в баскетбольную корзину, и парень приземляется на пол с мягким стуком. По залу разносится радостный вопль. - Офигенный данк, Юнги, - орёт Хосок, хлопая друга по плечу. - Я в баскетболе не разбираюсь, но выглядело это пиздато, - вставляет стоящий в дверном проёме и невозмутимо курящий сигарету Чимин. - Здесь нельзя курить, - бросает Юнги и принимается вытирать подолом майки пот с лица. Именно в этот момент Чонгук чуть не спотыкается, залипая на плоский живот и выступающие тазовые косточки. - Плевать, - Чимин снова затягивается, - Я бы на твоём месте не светил своим телом, - кивает в сторону Чонгука, заставляя того опустить взгляд. - Точно. Ребята, я немного задержусь сегодня, а вы на улице подождите, - произносит Мин. - А то тут некоторые решили, что я с ними сам разобраться боюсь. - Вот как, - приподнимает бровь Хосок. - Что ж, сильно руки об эту падать не пачкай. Ждём на нашем месте. И парни, отсалютовав Юнги на прощание, один за другим вышли из зала. - Ну, - Мин повернулся лицом к Чонгуку. - Предъявляй всё, что планировал. Я с радостью послушаю. - Ничего я не планировал, - бурчит себе под нос Чонгук. - Просто в следующий раз избивай меня сам. - Это какая-то новая извращённая форма твоей мании? Хочешь, чтобы я хоть так прикасался к тебе? - Просто не хочу, чтобы кто-то пачкал руки лишь потому, что ты слишком высокого мнения о себе и считаешь, что я не достоин твоего внимания. Много на себя берёшь. Юнги резко подлетает к Чону и толкает его так, что тот больно ударяется спиной о стенку. - Думаешь? - шипит в лицо. - Просто я не хотел, чтобы ты получал от побоев извращенный кайф. Но, видимо, тебе и так всё нравится, раз продолжаешь лезть. - Не сказал бы, что нравится, - у Чонгука слегка мутнеет в голове от такой близости Мина впервые за столь долгое время. - Тогда зачем лезешь? - Люблю, потому что, - вроде шёпотом, но Мина бьёт словно обухом по голове и он отшатывается. - Скажи, ты больной или реально не понимаешь? - произносит, глядя прямо в глаза. - Ты понимаешь, кому ты это говоришь? Осознаёшь, кто я такой? - Мин Юнги. Парень, возомнивший себя особенным. Решивший, что может решать кому быть отбросом, а кому элитой. Срывающий уроки и являющийся головной болью для всех учителей. Предводитель группы тех самых крутых парней, о которых вздыхают все девчонки. Курящий сигареты с запахом мяты и предпочитающий быть пьяным, чем мириться с этим миром в его худшем виде, - Чонгук замечает, как от его слов глаза Мина всё больше округляются, но продолжает говорить: - Вот только для меня ты особенный по-настоящему. Я видел тебя. Видел тебя, кормящего бездомных собак и кошек, помогающего пожилым аджумам, знаю, что ты жертвуешь деньги в благотворительные организации и стремишься помогать людям. Знаю, что ты разбит изнутри и часто проводишь вечера на старой лавке, не желая возвращаться домой. Я знаю, что ты пишешь музыку. Чёрт, я знаю, что Gloss - это ты! И твои текста... Это нечто. Я не понимаю, почему тебя не поддерживают и почему ты идёшь на поводу у мнений других людей. Я знаю тебя настоящего. И я люблю тебя настоящего. - Замолчи! - Юнги бьёт Чонгука по лицу наотмашь. - Ты... Да как ты... Откуда... Я не... Ты меня не знаешь! Не можешь знать! Отстань уже от меня! Исчезни из моей жизни! Да кому вообще нужны твои чувства?! - Мне, - выдыхает Чонгук и (видимо, лишних жизней уже прилично насобиралось) притягивает Юнги за руку к себе и целует. Так, как давно хотел. Нежно и осторожно, касаясь самых желанных на свете губ. Зарывается пальцами одной руки в жёсткие от постоянной окраски волосы, а другой рукой обнимает за талию и притягивает ближе. Юнги цепляется за его плечи и мычит в поцелуй. Чонгуку кажется, что это сон, ибо Мин ему отвечает. Этого просто не может быть! Мин Юнги раскрывает свои губы, позволяя Чонгуку скользнуть в рот языком, переплетая его со своим и слегка посасывая. Господи, в голове взрывается настоящий фейерверк. Чонгук на пробу ведёт рукой под футболку Мина, о чём сразу же жалеет. Ведь Юнги отскакивает от него, словно ошпаренный. Его волосы растрёпанные, губы опухшие и искусанные - просто Рай для глаз Чонгука. - Ты вообще охренел?! - Юнги резко проводит рукой по губам, словно пытается стереть с них вкус Чонгука. - Ты блять бессмертный?! Я не такой! Ты... Ты за это ещё ответишь.

***

Очередной удар приходится по лицу. Чонгук сплёвывает кровь на землю и получает ещё один удар с кулака под рёбра. После чего его хватают руками за голову и с разгона бьют лицом об колено. Он отшатывается назад и, стукнувшись спиной о стену дома, сползает на землю. - Тебя же просили, - Намджун кривиться, наблюдая как Чимин пересчитывает кости Чонгуку. - Зачем, малой, а? - Он тебе не ответит, - шипит Чимин и, подняв Чона, бьёт его затылком об стену. - Может не нужно с ним так жёстко, - подаёт голос Тэхён. - Головой надо было думать, - Чимин вырывает из пальцев друга сигарету и подносит к запястью Чонгука, - Будет немного жечься, - тушит окурок прямо об нежную кожу. Чонгук бы закричал обязательно, если бы мог, но всё, что вырывается из разбитых губ, - это хрип и шипение. - Хватит, - бросает Намджун. - Идёмте, пока скорая или полиция не нагрянули. Парни поднимаются и следом за Кимом уходят прочь. - Не знаю, что ты сделал Юнги, - произносит на прощание Хосок. - Но он теперь сам не свой. Так что угомонись уже, или ещё немного - и Чимин тебя до гроба доведёт.

***

Чонгук открывает глаза в ослепительно белой палате и морщится от яркого света. Парень моргает несколько раз и пытается пошевелиться, но чувствует резкую вспышку боли где-то на уровне почек. Голова раскалывается, всё лицо горит огнём, засохшая кровь неприятно стягивает кожу. Чонгук облизывает пересохшие губы и чувствует, как лопается тонкая плёночка, покрывающая раны. Преодолев боль, Чон немного поворачивает голову, натыкаясь взглядом на букетик из нежно-лиловых тюльпанов на тонких стебельках. На секунду Чон задумывается, откуда они здесь, но быстро прогоняет эту мысль, решив, что это родители принесли цветы.

***

Чонгук стоит перед своим школьным шкафчиком и удивлённо хлопает глазами. Прямо поверх книг и тетрадей лежит букет нежно-лиловых тюльпанов. Последний раз он видел точно такие же в больнице. Парню тогда казалось, что это подарок от мамы, папы или, быть может, Сокджина. Но все трое сказали, что не имеют к цветам ни малейшего отношения. - Привет, - сзади подходит Джин и кладёт руку на плечо друга. - Что тут у тебя? - Тюльпаны, - удивлённо произносит младший. - Такие же, какие ты из больницы привёз? - дождавшись кивка, Сокджин продолжает: - Тайным поклонником обзавёлся? - Да ну что ты? Глупость какая.

***

Глупость глупостью, но Джин похоже оказывается прав. Очень скоро лиловые тюльпаны становятся неотъемлемой частью жизни Чонгука. Он находит их каждый день буквально где угодно: на крыльце дома, в школьной сумке, на парте, рядом со спортивной формой. Со временем к букетикам начинают добавляться записки с посланиями милого содержания. Эти тексты сквозили неловкостью, словно тот, кто это писал, очень боялся быть непонятым, или же ему просто было в новинку выражать свои чувства. Чонгук начал ловить себя на мысли, что он ждёт этих букетиков и посланий, словно если их не будет - день прожит зря. В какой-то момент Чона даже перестало волновать, кто посылает эти цветы. Сокджин постоянно жужжал на ухо, что тайного поклонника необходимо вычислить и познакомиться. А вдруг у них всё завяжется? И тогда Чонгук забудет свою больную любовь к Юнги. Но эта самая любовь забываться вовсе не хотела. По сути, ничего не изменилось. Кроме того, что Чонгук всё ещё ощущал губы Юнги на своих. А ещё он перестал искать встречи с Мином повсюду. Решил поберечь нервы дорогих людей, ведь, кажется, ещё одно такое путешествие на больничную койку - и его родители, особенно мать, попросту не выдержат. Но это вовсе не значит, что он перестал дышать Мином, что эта больная одержимость куда-то делась. Нет, он всё ещё чувствовал в Юнги родную душу и всё ещё тянулся к нему, хоть уже и не так заметно. Сам Мин тоже почему-то стал немного по-другому себя вести: начал больше курить, всё чаще избегал своих друзей, перестал устраивать беспричинные бойни для тех, кто "не такие как все" и много времени проводил наедине. А ещё Чонгук начал часто ловить на себе хмурый взгляд из-под мятной чёлки. Особенно тогда, когда цеплял очередной букетик тюльпанов к шлейке школьной сумки и таскал их с собой по всей школе. Чонгука, на самом деле, волновали такие перемены в жизни того, кто стал очень важным человеком в его дурацкой жизни, но подойти и спросить он не мог. Да и надо ли вообще?

***

Дни тянулись однообразно. Синяки на теле Чона наконец-то сошли. Наступили тёплые деньки. А лиловые тюльпаны куда-то исчезли. Чонгук скучал за ними. И за этими дурацкими, неловкими записками, от которых на душе было тепло. Именно об этом думает Чон, выкладывая тетради по мат. анализу на парту. Вдруг из учебника вываливается маленький листик голубой бумаги. Чонгук осторожно берёт в руки записку и разворачивает. "Ты стал улыбаться больше. Я рад. Прости, что тюльпанов больше нет. Возможно, я потратил все свои карманные деньги на сигареты кхкхкх. Я исправлюсь." Чонгук улыбается, перечитывает несколько раз, застывает на фразе про сигареты и подносит записку к лицу, ощущая запах никотина вперемешку с нотками мяты. Быть не может! Он совсем помешался! От знакомого запаха начинает кружиться голова. Чонгук хватает рюкзак и вылетает из кабинета. Похер на алгебру. Ещё немного - и он потеряет сознание. Знаете, что бывает с наркоманами, когда их надолго лишить дозы? Их начинает ломать от малейшего упоминания наркотика. Точно это сейчас происходит с Чонгуком. Один лишь запах Юнги выбил у него почву из-под ног и заставил мир перед глазами вращаться. Именно вот сейчас Чон понимает, что он без Мина не сможет. Точно не сейчас. Чонгук несётся к шкафчику, дабы побыстрее забрать свои вещи и свалить со школы, закрыться дома в ванной и дать волю эмоциям. Он тормозит лишь на подходе к раздевалке и удивлённо распахивает свои глаза. У его открытого шкафчика стоит Мин Юнги, сжимая в руках букет нежно-лиловых тюльпанов. Он замечает Чонгука, складывает свои невозможные губы буквой "о" и расслабляет пальцы, позволяя нежным цветам упасть на пол. Чонгук тут же подходит к нему и бережно поднимает маленький букетик, прижимая его к сердцу. - Это, чёрт побери, был ты? - удивлённо шепчет Чонгук. - Ты такой невозможный придурок, - говорит ему Юнги.