Пепел и цветы

Юнги раздражённо швыряет ручку и та, отскочив от поверхности стола, падает на пол. Парень ещё раз смотрит на тетрадный лист, исписанный неаккуратным почерком, хмурится и комкает листок в ладони, после чего кидает его через плечо. Вдохновение не идёт, хоть убей, а до выступления остались считанные дни. Так уж вышло, что Юнги, фактически в тайне от всех, выступает по вечерам в клубах под псевдонимом Gloss и таким образом отводит душу. Ему нравится создавать музыку, писать мотивирующие тексты. Вот только дело в том, что это никому нахрен не сдалось. Его родители против таких увлечений сына, хотя впрочем, ему кажется, что они против абсолютно всего, что приносит ему радость. Поэтому и приходится делать всё в тайне от всех. Единственный, кто, пожалуй, знает о его хобби, - Тэхён, ибо этот неугомонный ребёнок однажды увязался за ним в клуб, где и увидел выступление, а потом восхищённо выдал: "Хён, это невероятно! Ты просто музыкальный гений!" Вот только Тэхён один так думает. Юнги откидывает голову назад и зарывается пальцами в волосы, оттягивая мятные пряди. Курить хочется невыносимо. Может хотя бы никотин поможет очистить мозги. Парень хватает любимую кожанку и пачку сигарет с мятной отдушкой и выходит из квартиры, тихо прикрыв за собою двери, дабы не потревожить родителей. Он быстро пробегает четыре лестничных пролёта и вылетает на улицу. Парень вдыхает полной грудью вечерний воздух и направляется к парку напротив дома. Любимая зелёная лавка уже ждёт его. Юнги удобно размещается на ней и закуривает. В голове каша. Хочется сделать что-то, но что? Нет ни малейшей идеи. Он столько раз думал, что его жизнь свернула не туда. Почему он не борется за свою мечту и за то, чем хочет заниматься? Вопрос интересный. Ответа у него, конечно же, нет. Кусты рядом с лавкой шевелятся и через мгновение из них вылезает маленький белый котёнок. - Привет, - улыбается Мин, - Я тебя помню, - он наклоняется и подзывает котёнка к себе, - Тебе тоже сегодня одиноко, да? - поглаживает нежную шёрстку. - Я бы забрал тебя домой, вот только родители будут против. Они у меня против всего. Юнги докуривает вторую сигарету и, ещё раз погладив крохотный комочек, возвращается в дом. Надо сесть и дописать текст, думается Мину, иначе придётся опозориться перед всем клубом. Он отворяет дверь в свою комнату и так и замирает на пороге. На его кровати сидит отец и держит в руках тот самый помятый лист, вырванный из тетради по мат. анализу. - Снова? - мрачный взгляд из-под нахмуренных бровей. - Сколько раз я просил тебя оставить это? - Папа, я... - На сцену захотелось? Скакать вместе с этими разукрашенными идиотами под фонограмму? Уже вон и пакли покрасил под стать им, - отец зол и Юнги бы молчать в тряпочку, поэтому он даже не пытается открыть рот, - А дальше что? Уши пробъёшь, начнёшь носить это тряпьё, которое почти ничего не скрывает? Краситься может? Или сразу пол сменишь? Все они там на этой эстраде геи, - на последнем слове лицо мужчины искривляет гримаса. - Или ты такой же? - Папа, это же просто песни, - начинает Юнги, - Мне нравится создавать музыку. - Музыка тебя не прокормит, - мужчина хлопает рукой по колене. - Каждый уважающий себя мужчина должен иметь нормальную профессию. А не наряжаться аки баба и плясать на сцене. У них то и от мужчин уже ничего не осталось. - Не все айдолы - геи. Да даже если бы было так, они - всё равно люди. - А ты, я вижу, у нас экспертом заделался, - мужчина поднялся с кровати и подошёл к Юнги, - Заступаться за них начал. Такой же как они, а? - хватает рукой за подбородок, больно сдавливая пальцами. - Отвечай! - Нет, - вырывается шёпотом. - Вот и славно. А этого, - поднимает к его глазам листок с незавершённым текстом. - Чтоб я больше не видел. Музыкант херов. Тьфу! Отец отпускает Юнги и, швырнув тому лист в лицо, выходит из комнаты, хлопнув дверью. Юнги сползает по стене вниз и прижимает колени к груди. Слёз не будет, ведь мальчики не плачут. Но просто где-то под грудиной жжётся из-за того, что самый родной человек хер хотел класть на тебя и твои мечты. А если ты ему расскажешь всю правду о себе - можешь смело писать завещание. Тебя таким, как ты есть, не принимают родные люди. Тогда с чего тебя должен принять остальной мир?

***

Жестокость порождает жестокость. Под такой эгидой, похоже, проходит жизнь одного Мин Юнги. - Он опять смотрит, - кривится Чимин, кивая за спину друга. - Недавно же только из больницы. Мало ему что-ли? Я же говорил, что добавить надо было, а Намджун всю малину обломал. - Чим-Чим, не будь такой злой бякой, - произносит Тэхён и виснет на плече друга. - Сука, Ким, отлипни, - кривится Пак, пытаясь оттолкнуть от себя любвеобильного Тэ. - Чимин, ты можешь общаться словами? Не матами? - интересуется Намджун. - Ему бы язык вымыть. С мылом, - как-то мечтательно произносит Тэхён, словно бы уже представил, как это воплощают в жизнь. - Ты пизданутый? - интересуется Чимин после такого предложения. Его вопрос остаётся без ответа. - Нет, ну он меня бесит, - погодя продолжает Пак. - Может его это? - Чимин, - останавливает друга Юнги. - Он же ничего не сделал. За столом повисает неловкая тишина. - Что? - спросил молчавший до этого Хосок. - Повтори, мне кажется, я не расслышал. - Ну, я имею ввиду, что мы же избиваем его не потому, что он - гей. Нет ничего ужасного в этом, пока он нас не трогает, верно? - Но он же тебя... любит, - последнее слово Хосок фактически выплюнул. - Да, - Юнги кивает. - И если лезет - получает. Но сейчас он не делает абсолютно ничего. Так что пусть живёт. - Но ты же сам гнал на него из-за того, что он педик, - вставляет своё слово Чимин. - Взгляды на жизнь могут меняться, Чимин~и, - Юнги закрепляет свои слова тем, что кидает в друга кусочком булки. - Йа, какого хера? - Пак кидает в ответ стебель сельдерея. - Война едой, - радостно восклицает Тэхён. И пятеро абсолютно адекватных людей превращают приём пищи в какую-то ахинею. Но, даже веселясь с друзьями, Юнги чувствует прожигающий лопатки взгляд.

***

Юнги туже затягивает шнурки на кроссовках. Впереди тренировка с баскетбола и парень наконец-то сможет согнать злость сильными ударами по мячу. Он отводит с глаз чёлку и входит в зал. Почти все ребята уже переоделись. Не хватает лишь Тэхёна, который что-то орёт Чимину про бутылку пива, и Чонгука, который только что скрылся за дверью раздевалки. Мин проводил его задумчивым взглядом. Чонгук - персональная проблема Юнги. Не то чтобы в этом была хоть капля вины Чона. Просто он стал тем самым, кто сорвал у Мина все триггеры, а ему это вовсе не нужно было. Он ведь думал, что перерастёт и всё пройдёт, но Чонгук зовёт его поговорить после школы, стоит, натягивая рукава свитера на пальцы, и шепчет, такое дурацкое в той ситуации, "ты мне нравишься". Лицо Юнги в тот момент искривила гримаса боли, которую он умело выдал за отвращение. Хотел бы он также взять и сказать о своих чувствах. Чонгук ведь не ждёт взаимности, он просто надеется, что его хотя бы поймут. "Мне не нужен ответ, - сквозит в его взгляде. - Просто позволь мне любить тебя. Я больше ничего не прошу." Юнги бы позволил. Но сначала он должен позволить самому себе. В тот день отец снова поставил его на место отрезвляющей пощёчиной, и парень в очередной раз понял, что нет, он не сможет быть собой, а значит в первую очередь нужно убрать из жизни всё то, что будет его сбивать с "верного" пути. Так и начались издевательства над ни в чём не повинным Чонгуком. Просто Юнги казалось, что если Чон перестанет напоминать о себе и своих чувствах, то и тяга Мина тоже исчезнет и он снова станет "правильным", таким как все. Пока что не получается. - Эй, - на плечо опускается рука Тэхёна. - О чём-то задумался? - Да так, ничего особенного. Тебе что-нибудь нужно? - Не то чтобы, - Ким задумчиво потёр затылок. - Просто, ты не думал сам поговорить с Чонгуком? Это могло бы много чего прояснить. Если вы расставите все точки над "ё" - многим людям станет гораздо легче дышать. - Тэ, если бы ты говорил не загадками - я бы уважал тебя в сто раз больше. - Куда уж больше? - хихикает Ким. - Ну, я имею ввиду, что не понимаю, почему ты всегда посылаешь нас разбираться с ним. Ты сегодня в столовой ясно выказал свою позицию. Она достаточно человечная. Так что я просто не понимаю, почему ты не разберёшься с Чоном сам. Вряд ли ты просто банально боишься. - Я? Боюсь? Это он так решил? Посмотрим, кто здесь ещё боится.

***

Когда Юнги решает остаться и поговорить с Чонгуком, он совершенно не знает, что собирается ему сказать. - Ну, - Мин повернулся лицом к Чонгуку. - Предъявляй всё, что планировал. Я с радостью послушаю. - Ничего я не планировал, - бурчит себе под нос Чон. - Просто в следующий раз избивай меня сам. - Это какая-то новая извращенная форма твоей мании? Хочешь, чтобы я хоть так прикасался к тебе? - ядовитые слова с трудом выходят наружу. Юнги не хочет их говорить, но он должен. Должен отбить у Чона всякое желание контактировать с ним и спасти их обоих. - Просто не хочу, чтобы кто-то пачкал руки лишь потому, что ты слишком высокого мнения о себе и считаешь, что я не достоин твоего внимания. Много на себя берёшь. Юнги резко подлетает к Чону и толкает его так, что тот больно ударяется спиной о стенку. - Думаешь? - шипит в лицо, вспышка гнева туманит сознание. - Просто я не хотел, чтобы ты получал от побоев извращенный кайф. Но, видно, тебе и так всё нравится, раз продолжаешь лезть. - Не сказал бы, что нравится, - рассудок Юнги мутнеет от такой близости Чонгука, но он скорее вены сам себе вскроет, чем признается в этом. - Тогда зачем лезешь? - Люблю потому что, - вроде шёпотом, но Мина бьёт словно обухом по голове и он отшатывается. Голос в голове истерически вопит "тревога", а лучшая защита - это нападение. - Скажи, ты больной или реально не понимаешь? - произносит, глядя прямо в глаза. - Ты понимаешь, кому ты это говоришь? Осознаёшь, кто я такой? - Мин Юнги. Парень, возомнивший себя особенным. Решивший, что может решать кому быть отбросом, а кому - элитой. Срывающий уроки и являющийся головной болью для всех учителей. Предводитель группы тех самых крутых парней, о которых вздыхают все девчонки. Курящий сигареты с запахом мяты и предпочитающий быть пьяным, чем мириться с этим миром в его худшем виде, - Юнги удивлённо распахивает глаза. Ему хочется умолять Чонгука не продолжать, но он не может заставить себя издать хотя бы звук. Чон же тем временем продолжает: - Вот только для меня ты особенный по-настоящему. Я видел тебя. Видел тебя, кормящего бездомных собак и кошек, помогающего пожилым аджумам, знаю, что ты жертвуешь деньги в благотворительные организации и стремишься помогать людям. Знаю, что ты разбит изнутри и часто проводишь вечера на старой лавке, не желая возвращаться домой. Я знаю, что ты пишешь музыку. Чёрт, я знаю, что Gloss - это ты! И твои тексты... Это нечто. Я не понимаю, почему тебя не поддерживают и почему ты идёшь на поводу у мнений других людей. Я знаю тебя настоящего. И я люблю тебя настоящего. - Замолчи! - Юнги бьёт Чонгука по лицу наотмашь, он не может контролировать бушующие в нём эмоции. Откуда он знает? Как догадался? Зачем давит на больное? А что, если он и о чувствах Мина знает тоже? - Ты... Да как ты... Откуда... Я не... Ты меня не знаешь! Не можешь знать! Отстань уже от меня! Исчезни из моей жизни! Да кому вообще нужны твои чувства?! - Мне, - выдыхает Чонгук и притягивает Юнги за руку к себе и целует. Юнги замирает, совершенно не зная, что ему делать. Сердце громко стучит в ушах, а губы Чонгука... Они такие мягкие и нежные, со вкусом яблочного бальзама для губ. От Чона пахнет кокосовым гелем для душа и это всё так слишком для одного Юнги. Он отпускает себя, раскрывает губы, позволяет притянуть ближе, чувствует руку Чонгука у себя в волосах. В голове туман, но не тяжёлый отнюдь, наоборот - приятный и расслабляющий. Юнги готов полностью отдаться ощущениям и стоять так долго-долго, до скончания миров. Но вдруг он чувствует пальцы Чона под своей футболкой и это отрезвляет не хуже ведра ледяной воды. Юнги мгновенно отскакивает от Чонгука, как ошпаренный. Он загнано дышит и не может остановить бегающий взгляд. - Ты вообще охренел?! - Юнги резко проводит рукой по губам. Если бы он только мог стереть вкус Чонгука с них, - Ты блять бессмертный?! Я не такой! Ты... Ты за это ещё ответишь, - он убеждает лишь себя, зная, что на Чонгука руку больше не поднимет.

***

- Зачем ты это сделал?! - Юнги зол и он совершенно не контролирует себя. - А вы куда смотрели?! Все парни опускают глаза в пол и лишь один Намджун подаёт голос: - Чимин сказал, что это твой приказ. - Какой блять приказ?! Чимин, ты вообще кто такой?! - Юнги подлетает к другу и хватает его за горло. - Кто блять дал тебе право решать, кого отправить на больничную койку?! - Ты б-был расстроен из-за него, - хрипло произносит Пак. - Но это моё дело! Я говорил вам что-либо делать? Я блять просил тебя лично с этим разобраться? Кто ты такой, чтобы решать кто заслуживает такие побои? Вдруг Тэхён срывается с места и подлетает к Юнги, отрывая его руку от горла Пака. - Угомонись, - бросает как-то слишком зло и непривычно Ким, - Он сделал то, чем ты занимался на протяжении года. Может, сейчас твоё мнение и изменилось, но ты никогда не был святым. Так что прекрати, - закончив говорить, Тэхён повернулся к осевшему на землю Чимину, - Ты как? - осторожно приподнимает его за подбородок. - Дыши. Он тебя не тронет. Я не позволю. Юнги пятится спиной и отходит к стене. - Юнги? - Хосок обоспокоено посмотрел на друга. - Что с тобой? Юнги осмотрелся по сторонам, задерживая взгляд на Тэхёне, который прижимает к себе ошарашенного Чимина, на обеспокоенном Намджуне и на удивлённом Хосоке. - Юнги? - снова позвал друга Чон. - Он меня поцеловал. Чонгук меня поцеловал, - выдохнул Мин. - Что?! - воскликнул Хосок. - Ты ответил? - одновременно с ним поинтересовался Намджун. - Я... Да. - Ясно, - кивнул Ким. - Пиздец, - подсуммировал Хосок и, чёрт, Юнги с ним так солидарен.

***

Мин идёт по школьному коридору, вздрагивая от каждого шороха. В его руке - букетик нежно-лиловых тюльпанов, купленных на последние деньги. Голова кружится и хочется просто закрыться в своей комнате и, возможно, даже поплакать. Почему всё стало запутанней некуда? В тот день, когда Юнги решает навестить Чонгука в больнице, всё меняется кардинально. Он впервые покупает эти тюльпаны и идёт, чёрт, к нему, абсолютно не зная, что сказать. Но Чонгук находится не в сознании, поэтому Юнги не приходится ничего выдумывать. Он сидит в палате несколько минут и просто смотрит. Чонгук выглядит разбитым и сломанным. И в этом вина только лишь одного Юнги, который слишком слаб для того, чтобы признать и принять свои чувства. Чонгук не заслуживает такого и Юнги теперь должен сделать всё, чтобы Чон больше не страдал, а значит он не должен подходить к нему даже на пушечный выстрел. Но Юнги он дурной, ведь нарушает своё слово сразу же, как младший выписывается из больницы. Оставить бы его в покое, тем более, что Чон, кажется, остыл и не ищет встреч, но нет, он продолжает упрямо таскать эти тюльпаны и записки дурацкие. Продолжает, пока карманные деньги не заканчиваются. И ему становится так стыдно. Чонгук ведь ждёт этих тюльпанов и радуется как ребёнок каждый раз, когда их видит. А теперь что? Конечно, Юнги иногда больно задевает, что Чон думает, будто цветы от тайного поклонника и именно поэтому таскает их с собой по всей школе. Но если это заставляет Чонгука улыбаться - пусть так. И вот, стоит деньгам снова появится, Юнги словно больной бежит сломя голову в цветочный магазин за этими чёртовыми тюльпанами. И вот сейчас стоит с ними перед шкафчиком Чонгука и на душе что-то, что невозможно передать словами. Вдруг он слышит за спиной удивлённый выдох и поворачивается, встречаясь глазами с удивлённым взглядом Чонгука. Он пойман с поличным. Пальцы сами собой отпускают стебельки и цветы падают на пол. Чонгук тут же оказывается рядом, поднимает букет и прижимает к сердцу. Юнги приоткрывает рот, что бы что-то сказать, но Чонгук его опережает: - Это, чёрт побери, был ты? - Ты такой невозможный придурок, - говорит ему Юнги, порываясь добавить "как и я". - Но почему? - во взгляде полное непонимание. - Мне так много тебе нужно рассказать, - качает головой Юнги. - У нас есть на это много времени.