Счастлива?

Наступила уже третья весна. Она все ждет. Тонкий и хрупкий женский силуэт неподвижно стоит у массивных деревянных ворот Конохи. Холодный ветер пронизывает до костей, путает пушистые волосы нежно-розового цвета, точно лепестки дикой вишни, заставляет и без того заплаканные глаза слезиться еще больше. Сложив сухие ледяные маленькие кулачки у груди, она с надеждой смотрит вдаль, сердце то бешено стучит, то с холодом замирает. Вот он скоро появится на горизонте. Он же появится?Каждый раз в мозгах крутится этот вопрос. И когда вдали появляется темная точка, все внутри ее сжимается. Но, приблизившись, эта точка оказывается всего лишь знакомым стариком-торговцем, который, немного прихрамывая, тащит на спине большую плетеную корзину. Он, как и обычно, снимает маленькую бамбуковую шляпку в приветственном жесте и слегка улыбается, а затем молча проходит мимо. Холодно. Она привыкла. Привыкла, что навечно обречена на холод и боль. Все ее друзья уже имели вторую половинку или хотя бы начали встречаться. Она была очень рада за них, как и должны радоваться настоящие друзья счастью своих товарищей. А она что? Она одна. Поначалу, почти сразу после войны, несколько молодых и довольно симпатичных шиноби пытались добиться ее, ведь она - герой войны, одна из самых уважаемых людей в деревне после Цунаде и Наруто, да и к тому же необычайно хороша собой. Но вскоре бросили свою затею, осознав, что она ждет того самого холодного и равнодушного потомка проклятого клана. - Сакура, сколько можно?! Ты ведь знаешь, что он не вернется. Сколько можно терзать себя бесполезными ожиданиями? - твердила Яманака, активно жестикулируя. - Но я же люблю его, понимаешь? - горячо проговорила Сакура, отпивая горячий черный кофе из маленькой чашечки. - Ты уже наверняка забыла как он выглядит, ведь так? Сакура, ты достойна лучшего! Пойми, ведь ему на тебя совершенно наплевать! - не унималась подруга. Ино и вправду была обеспокоена состоянием Харуно - девушка сильно похудела, под печальными и пустыми глазами появились довольно отчетливые синяки. Сакура лишь окинула подругу пустым взглядом, и накинув на плечи легкое драповое пальто вышла из теплого зала кафе. Порыв холодного весеннего ветра с полной силой обрушился на куноичи. Вздрогнув, она направилась в госпиталь. Только тут она могла забыть обо всем, с головой погрузиться туда, где нет мыслей о Саске. Открыв дверь кабинета, девушка устало снимает пальто, вешает на вешалку, привычно надевает белоснежный халат и снова погружается в документы. Стопка за стопкой документы аккуратно расходятся по цветным папкам. Бумажная работа периодически сменяется короткими разговорами с пациентами. Последний иероглиф и, девушка, устало выдохнув, откинулась на спинку стула. За окном уже давно стемнело, небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами. Ветер протяжно завывал за окном. Еще раз взглянув на мрачный пейзаж за окном, девушка закуталась в пальто и, выключив свет, направилась на выход из этого грешного здания, насквозь пропахшего медикаментами. Снова холодный вихрь охватил девушку. Решив, что дома ее снова ждут тяжелые мысли, Сакура направилась к своему любимому месту. Неподалеку, в лесу было небольшое озеро, где Харуно, еще в детстве, любила поразмышлять, смотря на дрожащую воду. Дорога туда проходила через сквер и массивные деревянные ворота, которые в последнее время редко закрывали по причине того, что через них часто ввозили новые стройматериалы для обновления деревни.       Сакура глубоко вдохнула морозный воздух и медленно двинулась по пустынному скверу, переводя взгляд то на мрачные тучи, то на массивные ворота, рассматривая ярко-красные иероглифы, то на промерзшую темную землю, через которую едва-едва пробивались маленькие росточки. Дойдя до массивных ворот она снова остановилась, совсем ненадолго. Немного вздрогнув от холода, она было двинулась вперед но была остановлена знакомым бархатным баритоном, который горячим дыханием прозвучал прямо над ухом: – Добрый вечер, Сакура, – проговорил Какаши, и на шею девушки опустился теплый мягкий красный шарф, пропитанный ароматом мужского одеколона и чем-то, что свойственно только ему. – Сегодня холодно. – Спасибо, Какаши-сенсей, – обернувшись, улыбнулась Сакура. Сенсей лишь безмятежно поднял брови и легонько улыбнулся. На минуту Сакура даже увидела на его щеках легкий румянец от столь пристального взгляда, но списав все на холод, смущаясь поспешно отвернулась. – А что вы тут делаете так поздно, господин Шестой? – Сакура решила первой нарушить звенящую тишину. – Решил прогуляться, – коротко ответил Хатаке и уставился на небо, на котором тучи уже начали расходиться, пропуская бледный свет звезд. – Прекрасный вечер. – Прекрасный... – печально заметила Сакура. – Все в порядке? – взволнованно спросил Какаши и заглянул в изумрудные глаза своей ученицы. – Да, не беспокойтесь, просто... Просто... Мне пора идти, извините. Сакура внезапно развернулась и быстрым шагом направилась к противоположному концу деревни, оставив учителя в полном недоумении и одиночестве.

***

Какаши с досадой смотрел удаляющейся розоволосой вдаль. Он ведь тоже знал истинную причину такого состояния своей ученицы. И каждый раз, по пути в резиденцию, он на минуту останавливался, и каждый раз сердце болезненно сжималось при виде этой сильной, но такой хрупкой девчонки с разбитым сердцем. Он уже давно понял, что чувствует к ней нечто большее чем привязанность, нечто, что заставляет сердце бешено колотиться, эхом отдаваясь в ушах, что заставляет холодный осенний воздух превращать в горящий огонь внутри. Как же ему хотелось спрятать ее от всех бед, закрыть собой от всей окружающей ее боли, принять ее себе, только чтобы она улыбнулась. Вот и сейчас, она уходит, наверняка сейчас по ее щекам стекают слезы, она ведь так часто плачет. А он? Он только смотрит. Она отдаляет от себя всех, всех, кто дорог, прямо как он в детстве. Постояв еще несколько минут, Какаши, как и обычно отправился к мемориалу.

***

Холодно. Сакура зашла в пустую квартиру, хлопнув за собой дверью, сняла пальто и прямо в одежде без сил упала на кровать. Плакать уже совсем не было сил, лишь сухие тихие всхлипы нарушали тишину. Она устала. Устала быть одной, устала отдавать всю себя тому, кому это не нужно, устала любить того, кто губит, переживать за того, кому все равно. А ведь ей нужно всего чуть чуть тепла и крепкого плеча рядом. – Неужели я так много прошу?! Почему? Почему! – всхлипы надрывным шепотом вырывались в подушку. Так проходили вечера, недели, месяцы. Так прошли эти три года. И вот худая, бледная и пустая она идет в резиденцию. Не к подруге, не к родителям, а к старому одинокому сенсею, а теперь уже и Хокаге. Только ему она может по-настоящему излить свою душу потому что знает, что он такой же: такой же разбитый, как и она.