Счастлива?

Мрачные тучи сменились на почти прозрачные облака, которые хоть и пропускали солнце, но этого все равно было мало, чтобы яркие лучи достигли земли и расшевелили, уже всходившие побеги молодой травы. Сакура быстрым шагом направлялась в резиденцию. Она, по указанию Пятой, в мирное время, когда ее присутствие в госпитале было не обязательно, должна была помогать Шестому с бумажной волокитой. Сакура была совсем не против – заполнение документов и беседы со своим старым учителем успокаивали и отводили прочь все нежелательные мысли, которые глубоко засели в ее голове. – Доброе утро, Шестой-сама, – поклонившись, поздоровалась Сакура и вошла в кабинет. – Вот ваш любимый кофе и немного перекусить, вы ведь наверняка не завтракали. – Йо, Сакура! – проговорил Какаши и в поднял руку в приветственном жесте. – Спасибо большое. – Какаши-сенсей, – Сакура серьезно посмотрела на мужчину и с интонацией строгой мамаши проговорила, – вы должны внимательнее относиться к своему здоровью и почаще бывать на осмотрах! – Постараюсь, – Какаши виновато почесал затылок, совсем как Наруто. Сакура лишь улыбнулась уголками губ и, вздохнув погрузилась в свитки и документы. Какаши посмотрел на свою ученицу, и что-то внутри болезненно сжалось. Такая бледная и худая, потускневшие и немного опухшие глаза от постоянных слез, впечатавшиеся темные круги под глазами и снова отстриженные волосы. Почувствовав на себе взгляд, Сакура подняла голову и посмотрела на учителя вопросительным взглядом, после чего тот сразу отвернулся, тоже приступив к работе. Следующие несколько часов совместной работы прошли в полной тишине. Каждый думал о чем-то своем. Но тишину разрезал тяжелый вздох Какаши, и его мягкий голос со звоном отскочил от стен: – Сакура, расскажи мне... – М-м? – непонимающе спросила она, но, встретившись с глазами Хатаке, поняла, что речь идет о ее состоянии. – Все в порядке, Какаши-сенсей, я правда счастлива с Саске – пролепетала девушка и улыбнулась. Какаши резко встал со стула и начал расхаживать по кабинету, периодически оценивающе посматривая на ученицу. – Хм-м... Счастлива...Счастлива... – повторял Какаши, продолжая мерить кабинет шагами, и, внезапно остановившись напротив Сакуры и схватив ее за плечи прокричал: – Счастлива?! Тогда почему, когда ты улыбаешься, твой взгляд темнее тучи, а глаза не просыхают от слез? Почему тогда ты каждый вечер убегаешь прочь от ворот, видя вместо него торговца? Почему, Сакура?! – Отпустите меня! – вскрикнула Харуно и дернула плечами. Какаши медленно разжал пальцы и, понизив голос до привычного бархатного баритона продолжил: – Сакура, перестань так истязать себя. Ты ведь прекрасно знаешь, что он не придет, что он не скажет того, что ты ждешь от него, что он убивает тебя... – Хватит! – закричала Сакура и вскочила со стула, – я не хочу ничего больше слышать! Куноичи пулей вылетела из кабинета и хлопнула дверью. Какаши окинул дверь тяжелым взглядом и громко выдохнул.

***

Сакура еще никогда так не бежала из резиденции, как сейчас. В висках стучали молотки, а сердце бешено колотилось в груди. Слова Хатаке эхом отдавались в ушах. Ее переполнял гнев, гнев потому, что все, что сказал Какаши – чистая правда. Она понимала, что все уже кончено, даже толком не начавшись, что она для него старая ненужная игрушка, не более того. Но она ничего, ничего не может сделать. Недавнее теплое чувство беззаветной любви сейчас безысходностью и одиночеством съедает изнутри. Нужно все забыть. А лучший способ забыть - это, по мнению Пятой, конечно, саке. Ей уже не тринадцать. Харуно идет в любимый бар своей шишо и садится за самый дальний столик, специально поставленный в это место для таких же потерянных душ, как она. Вот симпатичный официант, улыбаясь, направляется к ней. - Саке, пожалуйста, - севшим голосом говорит она и отворачивается к окну, слезы опять струятся по щекам. Она ненавидит себя за эту слабость. Официант уходит, и через несколько минут у нее перед носом появляются ее спасители - бутылочка и маленький стаканчик. Она берет бутылку и делает глоток прямо из горла. Жидкость обжигает горло и теплом разливается в груди. Еще глоток. И еще один. Мысли мало-помалу покидают голову. Остается лишь пустота и жгучее ощущение внутри от зияющей дыры в груди. Что же с ней стало? Некогда яркое пламя, еще недавно заставляющее ее сердце сделать сальто при виде Учиха, теперь полностью испепелило ее изнутри, оставив после себя тьму и затухающие осколки ее сердца.