Счастлива?

Утро. Прохладный весенний ветер раздувал шторы. Первые теплые лучи солнца, пробившись через окно, спрыгивали прямо на подушку. Сакура нехотя открыла глаза. Голова болела так, что, казалось, вот-вот расколется. Перед глазами то и дело вспыхивали яркие пятна. Промычав что-то непонятное, медик активировала ярко-зеленую чакру и приложила холодную ладонь ко лбу. Боль и ужасное чувство тошноты начали постепенно отступать. Она осторожно, будто боясь, что тошнота настигнет ее снова, приподнялась на локтях и оглянулась. Увидев перед собой книжные полки своей собственной комнаты, Сакура нахмурилась, пытаясь вспомнить события вчерашнего вечера, но все тщетно. Она ничего не могла вспомнить кроме тех моментов, как она заказывала выпивку у официанта и еще одного смутного – ощущения, что кто-то сильный легко подхватил ее на руки и мягко прижал к груди, после чего сознание совсем отключилось, и она отправилась в сладкий мир Морфея. Решив, что она провалялась в постели уже непростительно долго и пора бы собираться в госпиталь, она шатающейся походкой поплелась на кухню. И тут ее ждала скорее приятная неожиданность. На столе стоял бумажный пакетик с ее любимыми булочками, от которых исходил пряный аромат корицы, и небольшой стаканчик кофе. Прямо под стаканом лежал клочок бумаги, на котором размашистым почерком было начертано всего несколько строчек: Доброе утро, Сакура. Прости. И постарайся больше не пить столько. Сакура, улыбаясь прочитала текст. Хоть автор и не был подписан, она, конечно же, поняла кому принадлежал этот почерк. За месяцы работы с Шестым, она уже могла различать по почерку даже его состояние. Размашистый и широкий говорил о расслабленном и даже отчасти счастливом состоянии. Девушка принялась за угощения. Но тут, на минуту задумавшись, она вдруг поперхнулась: – Получается это Какаши-сенсей донес меня сюда вчера? Да еще и пьяной увидел! – с набитым ртом спросила она сама у себя и тупо уставилась вперед, округлив глаза. Быстро допив кофе, она на скорую руку натянула старую светло-зеленую футболку, а поверх нее свой любимый бордовый сарафан и быстро выбежала на улицу. Мне срочно надо в резиденцию. Эта мысль крутилась у нее в голове, стуком отдаваясь в ушах. Ведь он пытался помочь ей , а она так грубо обошлась с ним тогда. Он всегда приходил ей на помощь, в боях всегда прикрывал ее собой, совсем не думая о последствиях, всегда выслушивал ее рассказы о злосчастном потомке Учих, хотя он был крайне ему неприятен, всегда был жилеткой, в которую она плакала вечерами, был тем самым спасательным кругом, благодаря которому она не разбилась окончательно. Добравшись до здания резиденции, она, словно на крыльях, взлетела по лестнице и, вбежав в кабинет, бросилась Какаши на шею. – Простите, простите меня, Какаши-сенсей! – шептала она, и слезы сами по себе заструились по щекам, – Я не должна была срываться на вас... – продолжала мямлить она. – Сакура, тише, – также мягко проговорил Шестой и, обхватив хрупкое тельце девушки, нежно прижал ее к себе. Через некоторое время куноичи замолчала, тогда Какаши мягко прервал объятия и, немного отстранившись, внимательно посмотрел на свою ученицу: – Ты опять плачешь, Сакура. – отметил он и легко улыбнулся. – Но почему? – широко распахнув глаза, Сакура уставилась в его свинцово-серые. Какаши на секунду перестал дышать. Но, через мгновение, так и не ответив на вопрос, снова улыбнулся и тепло посмотрел на девушку. В темно-серых глазах, казалось мелькнула какая-то искорка. Он стянул маску и нежно коснулся ее губ своими. сердце отбивало бешеный ритм. Сакура широко распахнула глаза, с ног до головы заливаясь краской. – Прости, Сакура... – задыхаясь заговорил Какаши, – Я не должен был... Я не должен... – Какаши-сенсей, – севшим голосом начала куноичи и легко коснулась мужской щеки. – Спасибо, – прошептала она и, улыбнувшись, возобновила поцелуй, запустив тонкие пальчики в пепельные густые волосы. – Теперь я правда счастлива.