Lego House

Переезд в Норссайд дался ему нелегко. Ради ребёнка Микки завязал со своим нелегальным бизнесом, да и оставаться в Сауссайде было незачем. Светлана исчезла при первом же удобном случае, и Микки не собирался контактировать с Терри без её присутствия. Он накопил денег и съехал в самую дешёвую квартиру, которую смог найти. Ев был в безопасности и Микки можно было больше не переживать о том, что его сын кончит так же печально, как он сам. Следующие пару лет им было непросто, но со временем они обустроились. Постепенно жизнь Микки начала налаживаться. И этот день стал очередным шагом в верном направлении, просто Микки пока ещё не знал об этом. – Папочка, можно мы возьмём мини-пиццы на ужин? – спросил Ев, радостно подпрыгивая у Микки на бедре по дороге в магазин. – Стопудово! Возьмём на ужин мини-пиццы, – Микки усмехнулся, игнорируя взгляды, направленные в его сторону. Он уже привык к тому, что на него смотрели как на сауссайдские отбросы. По большей части потому, что он и сам всё ещё чувствовал себя таким отбросом. Они не спеша миновали один ряд за другим, Микки выбирал те товары, на которые у него были скидочные купоны. Да, всё налаживалось, но с деньгами было по-прежнему туго. Он должен был кормить и одевать Ева, это было его первостепенной задачей. И стоило всё это немалых денег. К счастью, шестилетнему ребёнку памперсы были не нужны, этот кошмар они уже пережили. Но Микки всё же приходилось расставлять приоритеты. И его сын был для него на первом месте. Всегда. Ев сидел в тележке и играл с коробкой, пока Микки пытался понять, какие из предложенных хлопьев были дешевле. Ещё секунду назад он слышал, как его сын играл, развлекая сам себя. Как и многим детям, ему было достаточной одной простой коробки и собственного воображения. А потом он услышал глухой стук; кто-то застонал и тут же зашипел. Микки обернулся и увидел, что его сын запустил кому-то в голову коробку макарон с сыром. – Господи, блядь, боже, Ев! Что я говорил тебе о бейсбольных тренировках с нашей едой, а? – он тут же бросился к случайной жертве своего сына, чтобы извиниться. Если он что и понял о людях из Норссайда, так это то, что они не питали особой любви к маленьким шкодливым детям. Ев был хорошим малым, Микки любил его больше жизни, но пацан умел наживать себе неприятностей. – Чёрт, прости, чувак. У парня прямо рука его тёти, – Микки вздохнул, поднимая с пола ту злосчастную коробку. Он поднял голову и первым, что он заметил, были стильно уложенные ярко-рыжие волосы. Потом он заметил, каким светлым и чистым было лицо незнакомца. Глаза у него были зелёные, или серо-голубые, но такие глубокие и красивые. Микки, застыв на месте, разглядывал самого привлекательного парня, которого он когда-либо видел в своей жизни. Боже, до чего же он был сексуальным. Даже не верится. А потом этот ушлёпок посмел выпрямиться и теперь возвышался над Микки, глядя на него сверху вниз с немалой высоты своего роста, а на его губах появилась ухмылка. Он видел, что Микки пялится на него во все глаза и прекрасно мог чувствовать, какую неловкость испытывает другой мужчина от одного его присутствия. Именно эта ухмылочка и станет его погибелью, в этом Микки был уверен на все сто. – Тёти, да? Значит, у тебя с рукой дела обстоят не очень? – спросил незнакомец. Микки пожал плечами. – В бейсболе я не слишком-то хорош. – А в чём же ты тогда хорош? Глаза Микки округлились от такой прямоты. Парень к нему подкатывал… да? К Микки раньше никто никогда не подкатывал. Даже педики в гей-барах цепляли его более изощрённо, прежде чем нагнуть его потом в каком-нибудь переулке. И то это было так давно. Но не мог же Микки ошибаться. Ведь… не мог же, да? – Я не буду отвечать на этот вопрос, тут рядом мой ребёнок, – пробормотал Микки, впившись зубами в нижнюю губу. – Точно. Я Йен, кстати. Йен Галлагер. Он протянул руку, и Микки тут же ухватился за неё. Его словно током шибануло. Чёрт, до чего же этот парень хорош. – Микки Милкович. – Кхе-кхе-е-е-е. У меня тоже есть имя, папочка! – послышался звонкий голос Евгения. Микки уже успел замечтаться о том, как Йен Галлагер разложит его на всех доступных горизонтальных поверхностях, когда его сын напомнил ему о том, что нет у него никакой личной, а тем более сексуальной, жизни. – А, ну да, я почти забыл, что с нами здесь будущая звезда бейсбола, – фыркнул Микки и легонько потрепал сына по голове. – Это Евгений. Мы зовём его Ев, чтобы не позорить его лишний раз полным именем. Йен рассмеялся. – Что ж, очень приятно познакомиться с тобой, Ев. И с тобой, Микки. Его совершенно точно не бросило в жар от того, что какой-то незнакомый парень назвал его по имени. Нет. Ни капельки. – Ладно, нам ещё нужно доставить всё это домой, так что, Ев, извинись перед мистером Галлагером за то, что использовал его голову в качестве мишени. – Извините, мистер Галлагер. – Ничего страшного. Зови меня Йен. И Микки не знал, обращался ли мужчина к нему или к его сыну. Он совершенно точно смотрел на него, Микки знал это, потому что его сердце от этого взгляда выстукивало странный ритм в груди, но обращался Йен к Еву и всё это было так чертовски странно. – Ладно, Ев, нам пора, – настойчиво повторил Микки, толкая тележку мимо этого потрясающего мужчины. – Но, пап, я хотел поиграть со своим новым другом, – захныкал Ев. Я тоже, малыш, я тоже. Микки взял последний предмет из своего списка покупок и двинулся в сторону кассы, у которой уже собралась длинная очередь. Конечно же, именно в тот день, когда к нему решил подкатить такой шикарный мужчина, весь их грёбаный район захотел сходить за покупками. – Папа, я хочу конфету, – сказал мальчик, указывая маленьким пальчиком на разнообразные сладости на кассе. – Нет, Ев, не сегодня, – Микки вздохнул, пытаясь разобрать свои купоны, чтобы отдать кассиру нужные. Девушка казалась мало заинтересованной происходящим вокруг нее, и только надувала шар из жевательной резинки, который затем громко лопала, чем сильно действовала Микки на нервы. Ему просто хотелось пойти домой, уложить ребёнка спать и подрочить уже наконец. Неужели он так много просил? – Ну, пожалуйста! Ты никогда не покупаешь мне конфеты, ничего не покупаешь. – Кроме разве что всей этой хуйни в тележке, чтобы накормить тебя сегодня. Я сказал нет, Евгений, – ответил он раздражённо. Ну, вот опять. Обеспокоенные взгляды со стороны белых дамочек средних лет, которые не могут поверить тому, что отец разговаривает со своим сыном в подобной манере. Он старался меньше выражаться, но это было практически нереально. За отсутствием алкоголя, наркотиков и всевозможных авантюр, которые раньше помогали ему справляться с бесконечными стрессами, сигареты и пара-другая крепких словечек тут и там стали для Микки единственной отдушиной. Помимо Ева. Ев никогда не был ему в тягость. Микки так чертовски сильно любил этого малыша. Именно поэтому, когда тот начал рыдать посреди магазина, первым инстинктом Микки было удовлетворить любое требование мальчика, только бы он не позорил его тем, что они задерживают всю очередь у кассы. Он должен был его порадовать. Он просто хотел, чтобы его сын всегда был счастлив. – Сколько с меня? – спросил он. – 23,85. И да здравствует то самое чувство. Это тянущее чувство, которое появляется в желудке у каждого родителя, когда они понимают, что им не хватает денег. Не типа «Ох, я забыл дома кошелёк», а типа «Это моя последняя двадцатка и мне не хватает денег на ребёнка». Это случалось с ним не так уж редко, но Микки так и не привык к подобному. Паршивое чувство. – Уберите, э-э, тот замороженный полуфабрикат. Сколько там получается? Это был его сегодняшний ужин, но он понадеялся, что Ев поделится с ним своей мини-пиццей. – 21,12, сэр. – Блядь, – пробормотал он тихо. Он пробежал большим пальцем по своей нижней губе, нервно поглядывая на всё увеличивающуюся очередь позади себя. – Ладно, уберите бумажные полотенца, – в конце концов, мужчины могут обойтись и без них, – и положите шоколадный батончик. Девушка сделала так, как он попросил, продолжая надувать розовые пузыри, но Ев больше не плакал, так что Микки решил, что переживёт это. – 20,73 – сообщила ему кассир. – Хорошо, вот двадцатка и… Он принялся копаться в карманах в поисках мелочи, всей душой желая съебаться скорее из магазина и никогда больше сюда не возвращаться. Но тут его тележку отодвинули в сторону, и рядом с ним встал уже знакомый ему мужчина. – Извини, я тут случайно услышал… Слушай, у меня есть немного лишней наличности, так что бери всё, что отложил. Вот десятка, – пробормотал Йен, протягивая кассиру купюру. Микки уставился на него непонимающе. Там, откуда он родом, никто так не поступал. Вообще. А те, кто так делал, хотя такое возможно только в каком-то грёбаном фильме, обычно чего-то от него хотели. А ещё Милковичи не принимали помощи. Ни от кого. Может это и не лучшая черта характера, но со старыми привычками сложно расставаться. – Ты не обязан это делать, – настоял Микки. Девушка-кассир уже откровенно утомилась от того, что Микки продолжал задерживать очередь и молча начала упаковывать все покупки, в том числе и отложенные. – Это не благотворительность. Просто помощь ближнему. Вот и прими её, – улыбнулся Йен. Микки опустил взгляд вниз, пока вид мужчины, стоящего перед ним, не ослепил его. Он был… красивым. А Микки и красивое это два несовместимых понятия. – Папочка, так можно мне конфету? – неуверенно спросил Ев. Микки не мог не улыбнуться. – Да, дружок, можно. Йен помог им загрузить пакеты в тележку и помахал на прощание Еву. При этом он всё время не сводил глаз с Микки. – Было приятно познакомиться с тобой, Ев, и с тобой, Микки. – Д-да, взаимно. – ПОКА, ЙЕН! – крикнул ему Ев уже на выходе. Холодный воздух наполнил его лёгкие и Микки словно первый раз за долгое время нормально задышал. Как будто он вообще не дышал с того момента, как познакомился с Йеном Галлагером. Этот день был долгим, а завтрашний будет не менее насыщенным. Последнее, что ему сейчас надо, это переживать из-за какого-то парня, которого он больше никогда не увидит. Микки усадил Ева в машину, пристегнул его ремнём безопасности и, убрав пакеты в багажник, поехал домой. Он даже не замечал, что всё это время улыбался, пока не глянул в зеркало заднего вида, чтобы проверить, как там Ев. И как только он понял это, то заулыбался ещё сильнее. Позже тем же вечером он разбирал покупки, чтобы начать готовить Еву ужин, и заметил кусочек бумаги, приклеившийся к той самой коробке макарон с сыром. Позвони мне. Йен. Вот чёрт.

***

Переезд в Норссайд дался ему нелегко. Вся его жизнь, его семья, всё то, что он знал, осталось в том крохотном дерьмовом районе Южного Чикаго. Но он должен был выбраться оттуда. Ему хотелось сделать что-то стоящее в своей жизни. Основание компании с Липом стало лучшим его достижением. Лип был мозгами их проекта, а Йен, так сказать, торговал лицом. Он был тем парнем, у которого хотели брать интервью, которому все улыбались и рядом с которым хотелось расправить плечи и поправить одежду. Их компания занималась разработками мобильных приложений. Вскоре их настиг успех и всемирная слава, и они по праву стали примером истории о том, как бедные сауссайдские парни выбились в люди. Йен был этому безмерно рад; да что там рад, он чертовски гордился своим братом и собой. И он работал. Тяжко пахал сутками напролёт, чтобы дела их шли гладко. Из-за этого у него оставалось мало времени на всё остальное. Особенно на секс. А секс Йен любил. В Норссайде у него определённо было больше возможностей, за которые ему не грозило получить битой по голове. Но иногда ему хотелось немного другого. Того, чего было не найти в шикарных дорогих барах Норссайда. И тут дело было не только в сексе. Йену хотелось человека, ради которого он спешил бы вечерами домой. Он ведь уже далеко не мальчик. А ещё ему бы просто хотелось разделить с кем-то свой успех. В Микки Милковиче было именно то, чего так хотелось Йену. Он был немного грубоватым; всё в нём напоминало Йену о доме. А ещё он был невероятно сексуальным. И всё это дополняла одна деталь, маленькая такая деталь, которой нравилось бросаться в него коробками с макаронами. У Микки был сын. Логика подсказывала Йену, что самый привлекательный мужчина, которого он когда-либо видел, предпочитал женщин. Но выражение его лица, когда он увидел Йена, говорило совершенно о другом. А Йен не был тем, кто упускал такие шансы. Идея подкинуть свой номер в пакет Микки показалась ему тогда очень удачной, но в итоге всё, что он сейчас чувствовал, это разочарование и беспокойство. После трёх часов ожидания звонка или хотя бы сообщения он уже был практически убеждён в том, что Микки был натуралом и теперь ненавидит его до глубины души. Потом у него промелькнула такая мысль, что возможно Микки просто не нашёл его записку и так и не узнает, что Йену хотелось бы трахнуть его или пригласить на ужин – смотря что сам Микки предпочтёт. А ещё ребёнок. Ребёнок был таким милым и он так похож на Микки, и у Йена теперь не выходит из головы картина того, как они втроём идут в зоопарк или в кафе поесть мороженого. Может эта картина и была слишком слащавой, но Йен ничего не мог с собой поделать. К тому же это помогло слегка унять его беспокойство. Микки никак не шёл у него из головы. Почти в полночь его телефон подал сигнал о входящем сообщении и Йен тут же метнулся за ним. Микки: и часто ты подбрасываешь записки со своим номером в пакеты незнакомцев? Йен: наверное, так же часто, как ты пишешь сообщения на незнакомые номера со своих пакетов ;) Микки: о боже, ты только что прислал мне подмигивающую рожицу. у нас ничего не получится Йен: я бы хотел попробовать, если и ты хочешь Микки: и что именно ты хочешь попробовать? Йен: ужин. суббота в 8 часов. Микки: а ты времени зря не теряешь. не знаю, успею ли я найти няню так быстро. Йен: это значит «да»? Микки: это значит «я не знаю», дурик Йен: лол а ты мне нравишься, Микки. Я напишу тебе адрес, когда зарезервирую нам столик. Спокойной ночи! Микки ещё ни разу в жизни не попадались такие самоуверенные засранцы. Кто думает, что другой человек захочет идти с ним на ужин? Кто думает, что другой человек вот так просто возьмёт и придёт по указанному в сообщении адресу? Йен грёбаный Галлагер, вот кто. Микки не мог сказать, чего ему хочется сильнее: пойти на этот ужин или просто дать этому козлу в нос. Его бесило то, как для Йена это всё было так легко и просто. А ведь он несколько часов только решался забивать или нет номер Йена в свой телефон, не говоря уже о том, чтобы написать ему. Йен же вот так просто подбросил ему свой номер, просто пригласил его на ужин и так легко написал о том, что Микки ему нравится. Сам Микки не такой. Никогда не был и никогда не будет таким. Йен Галлагер смущал его до невозможности. И он никак не шёл у Микки из головы.

***

– Ев, давай, пора вставать, – обратился Микки к сыну воркующим голосом. Мальчик закряхтел и со стоном перевернулся на другой бок. – Нет. – Это был не вопрос, Евгений. Давай, поднимайся. Нам нельзя опаздывать, а то твоя учительница надерёт мне зад, если я приведу тебя на середине классного часа. – Не могу встать. Нужно поспать, – просипел Ев. Микки закатил глаза; его сын ну очень любил иногда излишне драматизировать. Он схватил его за щиколотки и поднял в воздух, от чего Ев звонко рассмеялся. Микки обожал этот смех. Жил ради него. И пусть на это уйдёт всё утро, только бы его сын продолжал так же смеяться. Ев сидел перед телевизором и уплетал за обе щеки свои хлопья, молча внимая тем урокам, которым его могла научить только жёлтая говорящая губка. И не важно, как усердно он готовился к предстоящему дню ещё с ночи, по утрам Микки ждал новый бесконечный список дел. Было настоящим чудом, что он успевал собирать сына, собирался сам и на машине отвозил Ева в школу. И он пахал как проклятый, чтобы это чудо и дальше продолжало совершаться каждое утро. Раньше для Микки не существовало такого понятия, как «утро», потому что он всегда спал до обеда, отходя от похмелья. А теперь каждое утро он собирал сыну ланчбокс, а потом целовал его на прощание перед толпой мамаш. Раньше он просыпался в полдень с квадратной головой от криков своих братьев, и это был форменный дурдом. Сейчас был такой же дурдом, но разница была в том, что его Микки не променяет ни на какие богатства мира. Это была его жизнь. Его всё. Может быть, именно поэтому Галлагер так действовал ему на нервы. Галлагер был воплощением перемен. С ним всё было по-другому. Да Йен же, ради всего святого, даже пригласил его в какой-то ресторан. Микки никогда не думал о том, чтобы с кем-то встречаться. Милковичи не встречаются. Они трахаются, когда хотят и с кем хотят, а после продолжают жить дальше. Тут до Микки дошло, что даже эта, привычная ему когда-то манера поведения, больше не казалась ему такой привлекательной. Ему нравились парни, и это было худшим, что могло случиться с представителем мужского пола семьи Милковичей. И вот Микки наконец сбежал из-под власти отца, но фантомная боль от сжимающих его горло рук всё ещё не давала ему жить спокойно. От этого он чувствовал себя трусом. А уж кем Микки Милкович точно никогда не был так это трусом. Микки: Пятница, 9 часов. Как раз успею уложить сына спать. И не дай бог это будет ужин при свечах – получишь в нос. Микки бросил телефон на пассажирское сидение и покрепче вцепился в руль, чтобы снова не потянуться за ним. Возможно, чтобы взять свои слова назад. Или возможно потому, что ему просто хотелось пообщаться с этим таинственным незнакомцем с хорошими манерами и чудесной улыбкой. На заднем сидении автомобиля Ев подпевал песням из списка топ-40, звучащих по радио, а Микки изо всех сил пытался убедить себя, что он ни на кого не запал. Кроме всего этого, это было самое обычное утро понедельника. – Увидимся после школы, да? – Микки улыбнулся, стоя на пороге класса Ева. Мальчик улыбнулся в ответ и крепко обнял отца, как он делал каждое утро. Эти объятия были для Микки лучшим началом дня. – Хорошо! Давай сделаем макароны с сыром сегодня на ужин? – Посмотрим, дружочек. Иди и научись чему-нибудь, да? – Ладно, ладно. Люблю тебя, папочка! – сказал Ев по пути в свою классную комнату. Микки улыбнулся и медленно побрёл обратно к своей машине. Ему ужасно не нравилось прощаться с Евом по утрам, потому что это означало, что пора было ехать на работу. Поэтому он старался думать об улыбке своего сына как можно дольше. В машине он со смущением понял, что Йен Галлагер прислал ему ответ. А смутился он оттого, что желудок его при этом сделал такой кульбит, будто он какая-то грёбаная девчонка. В этот момент он окончательно уверился в том, что Галлагер его погубит. Йен: не могу дождаться нашей встречи. Несмотря на то, что они знакомы менее суток, Галлагер в который раз умудрился выдать такое, на что Микки не нашёл ответа. Не то, чтобы он был не согласен с написанным; Микки чувствовал то же самое, но, в отличие от некоторых, он не бросался писать такое людям, с которыми был едва знаком. Всю дорогу до работы он раздумывал над тем, стоит ли написать ответ. А на протяжении всей поездки в лифте он выбирал между двумя вариантами ответа: «иди нахуй» или «как знаешь». Да он меньше думал над своими эссе в школе те несколько раз, когда действительно брался за их написание, и это сводило Микки с ума. – О чём это ты так задумался с утра пораньше, Микки Маус? – раздался у него над плечом мелодичный голос. Микки на автомате беззлобно огрызнулся в ответ: – Прекрати, бля, меня так называть. Сара была сорокалетней белой женщиной, которой на вид не дашь больше двадцати пяти. Она это знала и вела себя соответственно. У неё были тёмно-русые волосы с несколькими высветленными прядями. Она была худощавой, но с широкими бёдрами и большой грудью, которая по её собственным словам была настоящей. Она даже как-то схватила Микки за руки и положила его ладони себе на сиськи, чтобы убедить его в их подлинности. Реакция Микки выдала его с головой, поэтому он признался ей в своей ориентации. Что и говорить, но именно Сара стала его лучшим другом на работе. Она была глуповатой, но очень харизматичной, и все всегда любили слушать её истории. Ещё в самом начале их дружбы она заявила Микки, что не купится на всё его дерьмо, которым он пытается прикрыть настоящего себя. А ещё ему было банально лень заводить дружбу хоть с кем-то, а Сара к тому же периодически угощала его кофе. Чем не прекрасная дружба? – Очередная тяжёлая ночка с мелким? – спросила женщина, пристраиваясь на край его стола. Микки покачал головой, глядя на свой телефон. – Нет, просто один сексуальный парень с невероятной улыбкой пригласил меня на ужин. Сара выдала звук напоминающий стон умирающего кита и вцепилась в руку Микки, запустив в него свои нарощенные ногти. – Ау, чёрт возьми! Какого хрена ты творишь?! – Микки Милкович идёт на свидание?! Я не знала, что ты ходишь на свидания. Я даже не знала, что у тебя есть друзья. Я реально думала, что единственный, кого ты знаешь в этом городе, это твой сын. Ну, и я, конечно же. – Это не свидание, – пробубнил Микки. Даже он понял, как неубедительно прозвучали его слова. – И да, я не хожу на свидания. – Оу, так он не гей? Он задумался о тех сообщениях, которыми они обменивались с Йеном, о его флиртующих улыбках, о том прикосновении, от которого Микки бросило в дрожь. Его гей-радар, конечно, немного заржавел, но если Йен Галлагер не был геем, значит, у него была охрененно странная манера заводить друзей в продуктовых магазинах. – Он гей. Сара бросила на него неоднозначный взгляд. – Итак, он гей. Ты гей. Ты только что назвал его сексуальным, и он пригласил тебя на ужин. По-твоему, это не свидание? – Именно. Сара цокнула языком и, вздохнув, откинула с плеча прядь волос. Микки давно выучил, что значит этот её жест: она собиралась сказать ему всё, что о нём думает. Но, к слову, с ней не всё было так просто. Эта женщина хитростью вытягивала из него информацию, а потом вываливала ему же на голову очевидную истину. Это охренеть как раздражало. – Как вы хоть познакомились? Он в ролях пересказал всю сцену встречи, стараясь не выдать лицом ни единой эмоции. И что-то в скептическом выражении лица Сары подсказывало Микки, что с этой задачей он не справился. Когда он сообщил о том, что по иронии именно Ев их познакомил, её глаза загорелись, словно чёртова рождественская гирлянда. Да уж, это будет очень долгое утро. – Значит, он уже знаком с Евгением? – спросила Сара, глядя на Микки круглыми глазами так, словно тот уже давно должен был понять, к чему она ведёт. Микки пожал плечами. – Да. И что? – Так во-о-о-т почему ты боишься, глупенький. Я знаю тебя уже почти пять лет, Микки, и в своё оправдание, чтобы ни с кем не сближаться, ты используешь отговорку, что у тебя есть сын, и он всегда будет для тебя на первом месте, и никто не захочет связываться с ребёнком и прочая сопливая самоотверженная хрень. А этот парень уже знает о том, что у тебя есть ребёнок и ему всё равно. Это доказывает, что твоя теория неверна. И это пугает тебя до чёртиков. Попытку избежать её взгляда Сара приняла за положительный ответ. По правде говоря, они были не просто друзьями. Сара приглядывала за ними с Евом с тех пор, как те переехали в Норссайд. Она помогла Микки найти детский сад, показала, где здесь лучшие кофейни и вообще всё, что ему могло пригодиться. Поначалу Микки ёршился и сторонился всего и всех, и Сара взяла себе за цель попытаться сделать его хоть на капельку менее циничным. Этот проект всё ещё был в стадии разработки. – Микки, – ласково начала Сара, – я знаю, что ты боишься впускать кого-то в свою жизнь, но ты слишком молод для того, чтобы закрываться от любви. Ходи на свидания, отсылай пошлые сообщения и ради бога потрахайся уже с кем-нибудь, наконец. Планета не перестанет вращаться, если у тебя появится личная жизнь. Ты заслуживаешь счастья. Микки не знал, как сказать о том, что он вовсе этого не заслуживает. Они были не настолько близки. А может они были именно настолько близки и Микки не мог предстать перед Сарой в ином свете. – У меня нет няни. Женщина тепло ему улыбнулась. – А вот и есть. Я слишком давно не видела своего мальчика. Он всё такой же Казанова? Микки рассмеялся. – Ну да, наверное. Ты уверена? Ты в самом деле не обязана это делать. – Обязана. Иначе мне придётся ждать всех смачных подробностей до самого понедельника. Настроение его заметно улучшилось и Микки начал рассыпать словами благодарности, чтобы хоть как-то скрыть свою нервозность. Утро тянулось медленно, пока Микки неотрывно смотрел в монитор своего компьютера. Он работал на одну фирму и, если честно, понятия не имел, чем конкретно они занимаются. Он был обычным секретарём, таким же, как и десятки других секретарей, исправно занимался бумажной работой, заполнял какие-то бланки и прочее, и прочее. Для них с Евом предоставлялись неплохие льготы. Работа хорошо оплачивалась и если трудиться усерднее, то можно легко получить повышение. А ещё у Микки была возможность работать только определённое количество часов. И это всё, что в принципе имело для него значение. Микки очень неплохо справлялся со своей работой. Ему приходилось уходить раньше всех, чтобы успевать забирать Ева со школы, поэтому он научился справляться со своей работой вдвое быстрее остальных. Сегодня, однако, всё было по-другому. Сегодня один парень неустанно отсылал ему сообщения, одно за другим. Йен: Какой у тебя любимый цвет? Микки: Чёрный, а что? Йен: Просто интересно. Кстати, чёрный – не цвет, это отсутствие цвета. Ну что за чудик. Микки: Он есть в упаковке с фломастерами? Йен: Да. Микки: Значит это грёбаный цвет. Йен: лол Это «лол» весьма беспокоило Микки. Если вы спросите его, считает ли он свои шутки смешными, то ответом будет « а хули нет». Но «лол» означало «смеюсь в голосину», а Микки по собственному опыту знал, что тот, кто это пишет, лишь чуть сильнее выдыхает носом воздух, но не более того. Действительно ли Йен смеялся над тем, что писал ему Микки, над его шутками, или же он только тихо усмехался себе под нос? Он должен был это знать. Микки не мог этого объяснить, но ему хотелось смешить Йена Галлагера. Хотелось слышать его смех. Простого «лол» было недостаточно. Но вместе с тем Микки не хватало смелости спросить у парня, смеялся ли тот на самом деле, так что его вопрос, скорее всего, останется без ответа. Йен: Какая у тебя любимая песня? Микки: у меня нет любимой песни Йен: Что значит, её у тебя нет? Микки: я не так уж часто слушаю музыку. А Еву обычно нравится то, что играет по радио. Йен: Микки Милкович, мы обязательно послушаем вместе музыку. Это же просто неприемлемо. Микки на это закатил глаза. Микки: не драматизируй. А потом что? Разложим покрывало и будем вместе любоваться звёздами? Йен: Можем и так. Но это только на третьем свидании ;) Микки не мог его выносить. Йен был таким дерзким, таким уверенным в себе. И ему никак не удавалось сбить с того спесь. А ещё он не мог выносить того, как же ему было легко общаться с этим парнем. Утро пролетело незаметно, и вот уже наступил обед и Галлагер скидывал ему фотографии своего капустного салата, на что Микки отвечал соблазнительными фото собственного чизбургера. А затем, будто он мало задал вопросов с утра, Йен продолжил докапываться до Микки. Йен: Так что… ты топ или боттом? Микки резко вскинулся и оглянулся по сторонам, словно кто-то мог незаметно подсматривать за его перепиской из-за его плеча. Вместо этого все ушли на обед, потому что его коллеги не были такими же асоциальными мудаками как и Микки. В помещении он был один… один на один с этим дурацким, заставившим его покраснеть вопросом. Микки: У тебя что, бля, нет работы, которую нужно делать? Йен: У меня будет встреча в 3 часа. А до тех пор я весь твой, Мик. Микки: Вот это мне повезло -_- Йен: Ты себе даже не представляешь НАСКОЛЬКО. Так что, Микки, ты даёшь или берёшь? Ему пришлось перебороть свои инстинкты, накопленную годами гомофобию, чтобы тут же не послать Йена. Сара предположила, что он ни с кем не встречается из-за своих страхов и доля правды в этом была. Но также тут было нечто большее. Была та его часть, которая росла с ненавистью к самому себе, к тому, кем он был. Он ненавидел то, что в глазах своего отца он был ненормальным. И только его недавний разговор с Сарой помог Микки сдержаться. Флиртуй. Веселись. Он высвободился из когтей своего отца. Он был свободен. Микки: Беру. Если, конечно, есть что-то стоящее. Йен: хм-м-м кажется, мне попался любитель размеров побольше Микки: Может, я просто точно знаю, что мне нравится. Йен: Да-а? Может, однажды я покажу тебе кое-что, что тебе понравится. Микки не мог поверить подобной наглости. Возможно, его гей-радар и барахлил и, возможно, он не умел дешифровать акронимы, но в этот раз он на сто процентов был уверен в том, что понял намёк Галлагера. У него даже подозрительно запершило в горле. Микки: Убедись сначала, что тебе светит хотя бы второе свидание, а потом начинай расхваливать свои достоинства. Йен: не хочу показаться излишне самоуверенным, но мне кажется, если ты увидишь то, что я предлагаю, то тебе сразу же захочется этого второго свидания. – Господи боже, – пробормотал Микки себе под нос и поёрзал на сидении. – Что? – Сара появилась из ниоткуда и так испугала его, что Микки даже слегка подпрыгнул на стуле. Его телефон с грохотом упал на пол от попыток укрыть экран от посторонних глаз. – Н-ничего! Ничего. Сара недоумённо выгнула брови, глядя на реакцию Микки. – Тебе нужен отпуск. Кажется, ты пересидел за компьютером.

***

– Папочка, я хочу посмотреть Спанчбоба! Микки улыбнулся и закатил глаза. – Я же говорил тебе, что Спанчбоба не показывают по вечерам, Ев. – Значит, сделай так, чтобы показывали. – Ага, ладно. Вот только я никак не могу на это повлиять. А сейчас почему бы тебе не выбрать нам какой-нибудь фильм, а? Ев быстро слез с его колен и схватил диск с «Элвином и бурундуками», фильм второй или третий или может быть уже семидесятый, кто знает. Микки на такие вещи не обращал внимания. Если Еву такое нравится, то он уж как-нибудь да переживёт ближайшие полтора часа. Они удобнее устроились на диване. Ев подпевал каждой звучащей с экрана песне и Микки находил это жутко милым. Не важно, чем они занимались, ему всегда было весело проводить время с сыном. К тому же его всё ещё терзали воспоминания о том, каким дерьмовым отцом он был поначалу. Микки постоянно чувствовал, будто должен за это как-то расплачиваться. В тот же вечер он уложил Ева в кровать, прочитал ему сказку на ночь и, подоткнув сыну одеяло, решил, что сейчас подходящий момент для разговора. – Ев, могу я тебя кое о чём спросить? Ев положил свою крохотную ладошку на щёку Микки и тот едва не растёкся счастливой лужицей от этого незамысловатого жеста. – Конечно, папочка. – Ты не рассердишься, если я пойду погулять в пятницу? – Погулять? – спросил мальчик, очевидно слегка сбитый с толку вопросом. – Ну да… на ужин. – А можно и мне пойти? Микки покачал головой. – Не в этот раз, дружочек. Это ужин для взрослых. Тебе там будет скучно. – А почему тогда ты туда идёшь? Микки едва не позабыл о том, что дети любят задавать слишком много чёртовых вопросов. – Потому что меня пригласили. К тому же я не часто оставляю тебя одного, да? Иногда папе просто нужно… побыть с другими взрослыми. Ты понимаешь, о чём я? Ев несколько секунд всерьёз размышлял над вопросом, отвлечённо поигрывая волосами Микки. – Ага, – наконец ответил он. – Я не против. Тебе нужны друзья, папочка. – Да, я пытаюсь их завести, – усмехнулся Микки. – С тобой посидит Сара, а я постараюсь поскорее вернуться домой, хорошо? Ев зевнул и слегка кивнул головой. – Хорошо. Сара меня обожает. Кто бы мог подумать, что у гея сын растёт настоящим дамским угодником. Евгений был пристроен на вечер, и теперь Микки ничто не мешало идти на это свидание. Как же сильно он нервничал из-за этого. За всю свою жизнь он ни разу не бывал ни на одном свидании и мысль о том, что Галлагер станет его первым в этом смысле слегка шокировала. Он хотел, на самом деле очень хотел этого свидания, но на удивление даже его сильное желание не перебило жуткое чувство нервозности. Остаток недели тянулся непозволительно медленно и вместе с тем настолько стремительно, что Микки уже был на грани срыва. Каждое утро Йен присылал ему сообщение и никогда не давал чёткого ответа на вопрос о своей работе, как бы Микки не подтрунивал над ним, спрашивая, неужели ему нечем больше заняться. Сара постоянно выглядывала из-за перегородки, разделяющей их с Микки рабочие места, чтобы посмотреть, как продвигается процесс переписки. Это жутко нервировало, поэтому Микки отвечал всякий бред. Сара сообщила ему, что его навыки флирта, мягко говоря, хромают на обе ноги, а Галлагер вообще был вне предела её понимания. Ей, такой опытной в подобных вопросах женщине, самой приходилось тратить немало времени, придумывая остроумные ответы на сообщения парня, которые она потом подсказывала своему другу. По странному стечению обстоятельств Йен был в восторге именно от сообщений Микки его собственного сочинения, какими бы нелепыми или удручающими они не были. К моменту наступления пятницы Микки уже ощущал себя увереннее и гораздо спокойнее. А ещё он чувствовал, что даже будто немного сблизился с Йеном. Он больше не был просто каким-то симпатичным парнем, который познакомился с Микки в магазине. Завеса тайны, окружающая его, слегка приоткрылась, и это сделало Йена более доступным, понятным, близким. Йен: Напиши мне свой адрес Микки: С хрена бы? Йен: Чтобы я приехал за тобой, ворчун Микки: Я и сам могу доехать, так что отвали Йен: Это хорошо, что можешь. Но я всё равно за тобой заеду. Так поступают все джентльмены, Мик. Микки: Ну, а я тебе не какая-нибудь сопливая малолетка, так что не надо. Йен: Микки, я приеду за тобой, ладно? Мы поужинаем, отлично проведём время, и я отвезу тебя домой к сыну ещё до полуночи. Так что заканчивай язвить и напиши свой грёбаный адрес. Вот именно в такие моменты Микки казалось, что он ненавидит Йена. Тот так просто решил, что приедет и заберёт его. Последнее, что ему сейчас было нужно, это чтобы Йен и Ев снова увиделись до того, как он мог бы объясниться, до того, как он сам для себя во всём бы разобрался. Может это и было нечестно по отношению к Еву, но ещё более нечестным по отношению к Микки было то, что ему придётся пережить автомобильную поездку с Йеном. Без сомнений он будет молчать всю дорогу, и чувствовать себя неловко и Галлагер просто-напросто откажется от дальнейшего общения ещё до начала их первого свидания. Но Микки не мог не согласиться с тем, что он был крайне заинтригован. Не часто с ним общались в подобной манере, сообщениями или вживую. Галлагер был смелым малым. И Микки это уж слишком нравилось. Именно это привело его к тому, что он сейчас стоял на улице, боясь отморозить собственный зад, и ожидал появления одного небезызвестного парня, чтобы отправиться с ним на это чёртово свидание. Микки докуривал уже третью сигарету, когда около него притормозила дорогущая машина. С тех пор, как он переехал в Норссайд, он привык видеть БМВ или Кадиллаки то тут, то там, а иногда мимо проезжали Приусы тех уёбков, так рьяно заботящихся об окружающей среде. Но это было нечто другое. Это… если честно, Микки понятия не имел, что это за автомобиль. Галлагер вышел из него, запустив пальцы в собственные волосы. На нём была какая-то стильная куртка, и выглядел он настолько сексуально, что Микки даже забыл, что надо дышать. И за что ему всё это? Тут он чётко осознал одну простую истину: ничего больше в его жизни не будет легко и просто. – Привет. Ты что здесь делаешь? Холод собачий. Я бы поднялся за тобой, – улыбнулся Йен. Микки быстро перевёл взгляд на машину, избегая пронзительных глаз своего собеседника. – Это что, чёрт возьми, такое? – Моя машина. Я зову её Делайла. Микки выгнул одну бровь. – Ладно, но… я имел в виду, что это за модель. – А, ну, технически это суперкар Ламборгини Венено. Мне нравится быстрая езда. А теперь поехали, иначе мы упустим зарезервированный за нами столик. Он весело усмехнулся, когда Микки и не подумал пошевелиться, а всё так же стоял как приклеенный и не сводил глаз с автомобиля. – Микки, – пропел Йен, – если ты сейчас не сядешь в машину, мне придётся подойти и открыть для тебя дверь. Как же раздражала эта ухмылочка. Но Микки тут же поспешил к машине, пока Галлагер не успел выкинуть ещё какой-нибудь романтический жест. Куда бы там Галлагер не хотел его отвезти, дорога явно должна была занять больше времени. Этот придурок водил свою машину как маньяк. Но улыбка, которая при этом сияла на его лице, помогла Микки позабыть о том, что они мчались по улицам города на скорости, явно превышающей допустимые нормы. Когда они выехали на дорогу полную других автомобилей, Йен, к счастью, сбавил скорость, что дало ему возможность спокойно общаться с Микки. – Ты, кстати, очень хорошо выглядишь, – как бы между прочим заметил он. – Чёрный и в самом деле твой цвет. Микки покосился на свою рубашку, которую решил надеть под куртку. Это была пожалуй его единственная приличная рубашка на пуговицах, так как начальство его фирмы относилось довольно снисходительно к внешнему виду своих сотрудников. Микки почувствовал как у него запылали щёки и мысленно взвыл. Нужно было срочно взять себя в руки. – Да? А я думал, что чёрный это и не цвет вовсе? Йен закатил глаза и хохотнул. – Не козли и просто прими комплимент. Дилфы рулят. – Ты меня что, только что назвал папочкой, которого ты бы трахнул? – усмехнулся Микки. – Н-нет, я не имел в виду, что… Потому что я бы не хотел… хотя, что уж тут, я бы очень хотел, ведь ты такой… О, мой бог. Именно в этот момент он по-настоящему увидел Йена Галлагера. Этот чудной, смущающийся великовозрастный ребёнок нервничал, похоже, больше самого Микки. Вся его бравада и самоуверенность тоже были частью его сущности, но именно к этой новой, так неожиданно открывшейся стороне Йена, Микки потянуло с неимоверной силой. Ему хотелось видеть такого Йена снова и снова. Может, стоит ещё его понервировать. – Чудила, – фыркнул он. – Успокойся, всё нормально. Йен крепче вцепился в руль и, улыбаясь, украдкой бросил на Микки встревоженный взгляд; на удивление Микки понял, что улыбается парню в ответ. Впервые за вечер он смог расслабиться. И теперь он вроде как даже радовался предстоящему свиданию.

***

Микки был потрясающим рассказчиком, когда делился такими историями, которые нравились и ему самому. Понадобилось не больше минуты, чтобы он открылся и тогда весь его сауссайдский шарм, который проскальзывал в их переписке, раскрылся на полную. Йен специально просил Микки рассказывать побольше о Евгении, потому что ему нравилось с какой гордостью тот делился с ним своими историями о сыне. Йен понял, что с трудом может себя контролировать. Ему действительно нравится этот парень. – Так, а чем ты занимаешь, когда Ева нет рядом? Микки пожал плечами. – Да Ев практически всегда рядом, кроме тех часов, когда он учится, а я работаю. Именно поэтому во всём этом так мало смысла. – В чём мало смысла? – Ты себя видел вообще? Я очень сомневаюсь, что ты испытываешь трудности с поиском сексуальных партнёров. Зачем тебе какой-то отец-одиночка, да к тому же настолько занятый собственным сыном, что это его первое свидание в жизни? Йен откинулся на спинку стула, чтобы с минуту поразмышлять. Микки был честным, может быть даже слишком, но Йену это в нём очень нравилось. Было удивительно слышать, что он никогда раньше не бывал на свиданиях, но это заявление не оказало на Йена нужного эффекта. Наоборот, он кое-что понял, и теперь ему стало ясно, почему Микки старался его оттолкнуть от себя. Он пытался показать и рассказать всё то, что, по его же мнению, с ним было не так, сам приводил доводы того, почему никто не должен его хотеть. Но именно поэтому Йен захотел его ещё сильнее. Он сам не заметил, как начал улыбаться, а Микки смотрел на него, выгнув дугой эти свои идеальные брови, словно Йен сошёл с ума, что было, в общем-то, недалеко от правды. – Микки, я здесь не потому, что хочу тебя трахнуть. – Тогда зачем ты здесь? – Чтобы узнать тебя поближе. Я думаю, что ты очень милый когда, конечно, хочешь таким казаться. А в остальное время ты просто сексуальный. Я хочу узнать тебя. Я хотел бы, чтобы мы узнали друг друга лучше. – Я не настолько интересный, – заметил Микки, однако щёки его заметно заалели от слов его спутника. – Позволь не согласиться, – настаивал Йен. – А тебе не хочется узнать меня поближе? Он увидел, как Микки замешкался с ответом и сразу понял, что зацепил его. Ему уже даже не нужны были никакие подтверждения. Ужин прошёл и вполовину не так ужасно, как они себе представляли. Микки узнал, каким обаятельным на самом деле был Йен, и это стало для него проблемой. Это не могло его не очаровать. Йен заставлял его улыбаться и смеяться и, кажется, ему это доставляло удовольствие. Каждый раз как он шутил, а Микки заливался смехом, это только подстёгивало его придумывать всё новые и новые шутки, чтобы вновь услышать смех другого парня. Микки узнал о том, что Йену нравилось заниматься спортом – в основном кикбоксингом и кардиотренировками. Самого Микки это мало интересовало, но он определённо был бы не против понаблюдать за тренировками Йена. Ещё ему нравились видеоигры, закаты и походы в кино по выходным. Это было странно. У них было так мало общего, но они всё равно находили друг друга интересными. Намеренно или нет, но Йен постоянно его смешил. Он был таким чудным и милым и Микки, кажется, никого похожего на него никогда прежде не встречал. И ему было откровенно мало. Микки хотелось всего Галлагера себе, от кончиков его ушей и до самых пяток. Это осознание его ошеломило и, возможно, он просто поддался моменту, но Микки почувствовал себя по-настоящему счастливым. – У тебя есть свой дилер? – рассмеялся Микки. – У такого добропорядочного святоши есть свой грёбаный наркодилер? – Ой, да заткнись ты. У меня лучшая дурь в городе, чтоб ты знал. Вот погоди, сам увидишь, – заверил его Йен. Их разговор прервала официантка, которая принесла счёт. – Мистер Галлагер, Ваш счёт. – Отлично, спасибо. Микки не успел даже разнервничаться из-за того, на сколько затянет стейк, который ему заказал Йен, как тот положил в счёт несколько купюр и отдал его девушке. – Сдачи не надо, – улыбнулся он ей. Микки вопросительно глянул на него, как только Йен повернулся к нему, чтобы продолжить прерванный разговор. – И что, чёрт возьми, это было, чувак? – Что? Что я сделал? – Я в состоянии сам оплатить свой ужин, Галлагер. Я тебе не какой-нибудь беспризорник, отчаянно нуждающийся в тёплом ужине. Йен закатил глаза. – Господи, сколько драмы. Я заплатил, потому что это я пригласил тебя. Дух рыцарства ещё жив, знаешь ли. Я приглашаю – я плачу. Не весь мир крутится вокруг тебя, Милкович. Злость Микки моментально сменилась смущением. Если бы он был котом, то сидел бы сейчас с прижатыми к голове ушами. Йен вытянул руку и коснулся его плеча, и снова оба парня почувствовали небольшой электрический разряд, пробежавший между ними. – Эй… Всё нормально, слышишь? Я не пытаюсь тебя купить, Микки, честно. Ты просто мне нравишься. Микки резко втянул носом воздух, пытаясь переварить эту информацию. В ответ он просто кивнул, надеясь, что не выглядит при этом ещё большим идиотом. Дорога домой проходила в полной тишине, так как Микки мысленно занимался самобичеванием. Ко времени, когда машина затормозила у его дома, он успел прийти к выводу, что они с Евом так и останутся навсегда только вдвоём. Что было паршиво, ведь Галлагер ему вроде как нравился. Ладно, он очень сильно ему нравился. С сожалением Микки выскочил из машины без лишних слов. Йен сделал то же самое и подошёл к нему. – Я действительно хорошо провёл сегодня время, – он улыбнулся смущённо, глядя куда-то себе под ноги. Они нерешительно топтались на тротуаре, засунув руки в карманы. – Я тоже. Извини, что всё испортил в конце. Дурная привычка. Лично я предпочитаю винить во всём дурную наследственность. Йен весело усмехнулся. – Мы с роднёй тоже так говорим. И ты ничего не испортил. Всё прошло идеально. – Да? – спросил Микки, подняв на парня глаза. – Да. Несколько секунд они смотрели друг на друга, переводя взгляд с глаз на губы и обратно. Йену хотелось этого. Губы Микки так и манили, обещая неземное наслаждение. Во время ужина он постоянно облизывал и покусывал их так, что Йен даже на какой-то миг просто завис. И Микки тоже этого хотелось. У Галлагера были такие губы, что на них постоянно хотелось смотреть, даже когда он просто разговаривал. И Микки жаждал почувствовать их вкус. С хриплым «пошло оно всё» он дёрнулся вперёд и, привстав на носочки, потянулся к губам Йена. Те искры, которые пробегали по их венам от простых прикосновений были ничем в сравнении с теми ощущениями, которые они испытали, когда, наконец, соединились губами в жарком поцелуе. Атомный взрыв, вспышка сверхновой – ни один из них до этого не испытывал подобного. Они тут же синхронно достали руки из карманов. Йен обхватил одной рукой затылок Микки и притянул его ещё ближе к себе. Он осторожно прикусил нижнюю губу парня, от чего тот охнул и приоткрыл рот, чем Йен не преминул воспользоваться и тут же скользнул языком ему между губ. Микки издал гортанный стон. Из всех возможных опасностей, которыми Йен Галлагер ему грозил, его умение целоваться оказалось просто-таки смертельным. Такие поцелуи должны быть запрещены законом. Господи. Вообще-то Микки планировал по-быстрому, но многообещающе поцеловать парня на прощание, чтобы тому захотелось ещё, ну или типа того. А вместо этого он стоит прижатый к дорогущей тачке Галлагера и лижется с ним как какой-то озабоченный подросток, потираясь об его пах своим членом. Он наверняка с излишним энтузиазмом дёргал парня за волосы, и в лёгких уже не хватало кислорода, но оторваться было невозможно. Наконец Йен разорвал поцелуй и прислонился своим лбом ко лбу Микки. Оба парня дышали так тяжело, будто только что пробежали стометровку наперегонки. – Спокойной ночи, Микки Милкович. Щёки Микки запылали ещё ярче от того, с какой интонацией Йен произнёс его имя. – Спокойной ночи, Йен Галлагер. Он поспешил к дому, мысленно приказывая себе не оборачиваться. Он дошёл до лестницы и тут же рухнул прямо на ступеньки. Во всём его теле была такая лёгкость, а губы до сих пор слегка покалывало. Микки крепче ухватился за перила. Сидя здесь, на лестнице в прихожей этого дерьмового дома, где в одном этаже от него находилась их квартира, где Ев как раз ждал его возвращения, Микки понял, что ему настал окончательный и бесповоротный пиздец.

***

У Йена было обеденное свидание с Микки Милковичем. Он несколько дней не давал о себе знать после их недавнего свидания, и это сводило его с ума. Он никак не мог выбросить из головы их поцелуй и спустя семьдесят два часа напрасных ожиданий он решил взять дело в свои руки. Микки никак не решался ответить согласием, настаивая на том, что не может снова бросать Ева, но от приглашения на ланч он не смог отказаться. Йен был буквально на седьмом небе от счастья. И, конечно же, именно в этот день, когда должно было состояться самое важное в мире обеденное свидание, он нихуёво так опаздывал. На работе, словно по вселенскому заговору, всё встало с ног на голову. И, несмотря на несколько сотен сотрудников, нанятых с целью решать все проблемы, разбираться во всём пришлось именно ему. Нет, только не сегодня. Сегодня был его день Его и Микки. Он с той самой ночи не мог дождаться, когда же снова его увидит. С той ночи, полной смеха, радости, поцелуев… Йен и не подозревал, что поцелуи могут быть такими. Хотя у него было такое подозрение, что всё, во что был вовлечён Микки, было таким же великолепным. И Йен был решительно настроен на практике проверить эту теорию. Так что именно этим утром он никак не был настроен решать какие-либо проблемы. А тут ещё и Лип заявился. – Привет, братишка. Что у вас случилось-то? Йен уже на ходу закрыл свой ноутбук и схватил ключи. – Сервер лёг. Мне пришлось во всём разбираться, и теперь я опаздываю на ланч. Мне некогда, я уже убежал. Лип вопросительно глянул не него. – У нас же на сегодня никаких встреч не запланировано, нет? – Нет, это личное и тебя никак не касается. Я вернусь через час, постарайся тут всё не развалить. Он прошмыгнул мимо брата, надеясь избежать дальнейших расспросов. Кажется, он услышал, как Лип спросил, не свидание ли это, но в любом случае Йен ничего бы ему не ответил. Микки уже ждал его, а этот придурок никуда не денется. Йен: Я уже кончил Микки: Ещё слишком рано для подобных заявлений, ты так не думаешь? Йен: лол шутник какой. Буду через 20 минут Микки дал ему адрес одного небольшого кафе, в которое обычно сотрудники его фирмы не ходили. Он что-то упомянул о том, что не хочет, чтобы у какой-то Сары бомбануло от знакомства с ним. Йен мысленно сделал пометку, что ему надо будет всё же как-нибудь с этой Сарой пообщаться. Когда он увидел Микки, то сразу же почувствовал себя чересчур наряженным. На нём самом был деловой костюм, а Микки был одет в обычную футболку и свободные штаны цвета хаки. Но всё равно выглядел он настолько потрясающе, что Йену тут же захотелось его поцеловать. – Привет. Извини за опоздание. На работе просто дурдом начался и именно тогда, когда мне надо было уходить, – сказал он, присаживаясь напротив Микки. Тот пожал плечами. – Ничего страшного. Ты до сих пор не собираешься мне рассказывать, чем именно ты занимаешься? – Да ничем особенным. – Если в этом нет ничего особенного, значит ты без проблем можешь мне рассказать о своей работе. – Да это скука смертная, Микки, правда. – Я хочу знать. Йен вздохнул, скрывая глаза за открытым меню. – Я не хочу, чтобы из-за моей работы ты послал меня куда подальше. – О чём ты, бля, вообще, Галлагер? Йен не знал, как ему всё объяснить, да и не хотел, если честно. Он просто знал, что Микки очень ему нравится. А ещё он знал, что бывало после того, как люди узнавали, кем он работает. Одно дело машина, дорогой костюм и щедрые чаевые. Но они с Липом создали нечто такое, что стало больше их самих. Его брат ещё ни с одной девушкой не встречался так долго, чтобы успеть с ней сблизиться. Работа всегда была для него важнее. Для них обоих работа стояла на первом месте. А Йен работал и того больше. Он любил свою работу, но с появлением Микки он впервые испытал сожаление от того, кем он стал, потому что теперь его работа могла встать между ними. – Я владею… компанией. Только частью. Половиной. Мы с братом совладельцы, понятно? Он продолжал таращиться в меню, когда услышал, как Микки вздохнул. Вот и всё, всему конец. Сейчас этот синеглазый милаха сбежит от него. Но тут Микки начал хохотать и Йен ещё больше убедился в том, что этот парень совершенно не похож ни на кого, с кем он был прежде знаком. – Я уже решил, что ты какой-то наркобарон. Это пиздец какое облегчение, скажу я тебе, – фыркнул Микки. Йен оставил, наконец, меню в покое и, поставив подбородок на сцепленные в замок руки, с лёгким недоумением посмотрел на парня. – Тебе всё равно? – А должно быть не всё равно? – Ну, в смысле… Просто ты распсиховался, из-за десятки, которую я тебе предложил в магазине. Я не хотел, чтобы ты узнал, сколько я зарабатываю и из-за этого перехотел бы со мной встречаться. Они уставились друг на друга, и на лице Микки тут же появилась коварная ухмылка, в то время как лицо Йена приобрело пунцовый оттенок, когда он понял, что именно только что сказал. – Так что, Галлагер, говоришь, ты хочешь со мной встречаться? Будешь отдавать мне свою куртку, когда я замёрзну, будешь возить меня на своей машине, чтобы полюбоваться закатом? – фыркнул Микки. Йен смущённо повесил голову, растеряв остатки своей самоуверенности. С Микки всегда так: рядом с ним Йен чувствовал себя или супергероем или лузером, и никаких промежуточных состояний. Иногда это казалось ему непосильной задачей – делиться своими чувствами с тем, кто не хотел делать того же. Большую часть времени он, кажется, просто старался держаться с ним на равных. Их прервала официантка, подошедшая, чтобы взять заказ. Это позволило Йену на минуту отвлечься от поддразнивающего взгляда Микки. – Да расслабься ты. Йен сдавлено хихикнул: – Ага, легко сказать. – Это только второе свидание, а ты уже из-за меня сопли распустил. – Тебе говорили, что ты тот ещё засранец? Микки рассмеялся. – Говорили. И всё же я здесь, с тобой. Это должно чего-то стоить, да? И он был прав. Йен был на очередном свидании с Микки. Значит, он что-то всё же делал правильно. Йен решил ухватиться за эту мысль и не пытаться больше отталкивать от себя парня. Весь остаток обеденного перерыва они провели, жалуясь на свои работы. Ну, по большей части жаловался Микки, а Йен слушал его, то и дело посмеиваясь над тем, каким невероятно милым мог выглядеть Микки, когда злился. Он рассказал Йену о своём мудацком начальнике и о коллегах-прихлебателях, которые только что не целуют того самого начальника в зад, лишь бы остаться у него на хорошем счету. Йену жутко нравилось то, как Микки рассказывал ему свои истории. А Микки ещё никто и никогда прежде так внимательно не слушал. Йен заставлял его чувствовать себя особенным, будто каждое его слово имеет огромное значение. От этого Микки чувствовал себя таким дураком. А внутри разливалась до чёртиков приятная теплота. Грёбаный Галлагер. – Когда мы увидимся в следующий раз? – с надеждой в голосе спросил Йен, закусив нижнюю губу, от чего стал похож на охренительно милого щеночка, ожидающего похвалы хозяина. Микки засмотрелся на этого милого чудика в его офигительном костюме, при одном взгляде на которого становилось тесно в штанах. Ну, почему он должен выглядеть именно так? Его лицо чрезвычайно отвлекало от любых посторонних мыслей. – Я хожу на обед каждый день, – пожал плечами Микки в ответ. От его слов глаза парня буквально засияли, и он стал выглядеть ещё привлекательнее. Блядь. – Здесь? Завтра в, не знаю, полдень? – Да, хорошо. Йен улыбнулся и тут же, резво подорвавшись с места, взял лицо Микки в ладони. Тот даже не успел понять, что происходит, и пришёл в себя только на улице, где Галлагер, следуя славной традиции, исследовал своим языком его глотку, прижимая его к своей машине. И желания жаловаться у Микки не было совершенно никакого. На этот раз Галлагер действовал более рискованно и откровенно: он запустил пальцы в волосы Микки, и каждый раз как тот отстранялся, чтобы глотнуть воздуха, он тут же припадал губами к его шее. Всё было словно в тумане и только Галлагер с его поцелуями казался реальным. Микки видел только его, слышал только его, ощущал только его. Только Йен имел сейчас значение и с каждым новым вдохом Микки чувствовал, что всё сильнее привязывается к этому парню. – Блядь, мне пора возвращаться на работу, – усмехнулся он полузадушено в шею Йена. – Не у всех из нас есть свои собственные компании. – Очень смешно. Набери меня позже, хорошо? – Мы оба знаем, что ты напишешь мне прежде, чем я успею попасть на своё рабочее место, но хорошо, наберу. – Пока, Мик, – Йен улыбнулся и поцеловал его в уголок рта. Микки опоздал на пятнадцать минут, но этого никто не заметил. Никто, кроме Сары, которая углядела и кое-что ещё. – Это что, засос?! – Господи боже, – пробормотал Микки. Вот так всё и началось.

***

Они обедали вместе каждый день вот уже неделю. И всю следующую неделю тоже. Когда Ев ложился спать, Микки звонил Йену и разговаривал с ним по телефону, параллельно собирая сыну ланч на завтра или же подбирая разбросанные по ковру фломастеры. Было странным вот так разговаривать с кем-то всё время. По-хорошему странно, но всё же странно. Йен постоянно смешил его. Это были какие-то дурацкие шутки и недвусмысленные намёки, но Микки был каждый раз не в силах сдерживать рвущийся наружу смех. Прошёл уже месяц со дня их знакомства и Йен по-прежнему был рядом. Затем также незаметно подошёл к концу и второй месяц. Время шло, но Микки всё ещё не позволял Йену видеться с Евом, поэтому все их свидания ограничивались встречами за пределами их квартир. Хотя Йен пытался и не раз приглашать Микки к себе. Но Ева было не с кем оставить. Да и спустя месяц жарких поцелуев и лапанья друг друга через одежду Микки, по правде говоря, боялся того, что может последовать за приглашением Йена. Галлагер становился чрезвычайно изобретательным в подборе слов, когда дело доходило до секса по телефону. Но между этим и настоящим сексом была огромная разница. До этого у Микки никогда не было подобных отношений, где секс не стоял бы на первом месте. Однако до сих пор не было понятно, кто же они друг другу – пара или просто друзья с определёнными привилегиями, и секс на данном этапе их отношений всё только больше запутал бы. Кое в чём им ещё предстояло разобраться, но в целом дела у них шли очень хорошо. И, конечно же, Галлагеру тут же нужно было попытаться всё испортить. – Слушай, Ев же без ума от Спанчбоба, да? Микки с подозрением покосился на него. – Откуда ты знаешь? – Ты сам мне рассказал, помнишь? Микки смутно припоминал о том, как жаловался парню на то, что его сын просто одержим говорящей губкой, когда они устроили очередной мульт-марафон. Но это было сказано вскользь. И было чертовски мило, что Йен это запомнил. Господи, даже в голове у Микки это прозвучало ужасно по-гейски. – Ну, да. И что? К чему ты об этом вспомнил? Йен пожал плечами, принимаясь сверлить взглядом свой салат. – Да я просто увидел вчера трейлер к новому фильму. Поведёшь на него Ева? Микки сразу же понял, что Йен имеет в виду. Этот фильм уже встал ему поперёк горла, а ведь он, ради всего, блядь, святого ещё даже не вышел. Ев был свято уверен в том, что всё его дальнейшее существование зависит от того, попадёт ли он на этот фильм или нет. Микки же был уверен в том, что дальнейшее существование Ева всё же зависело от того, сможет ли его отец в этом месяце внести квартплату. – Я не знаю, – пробормотал Микки, опуская взгляд на свою тарелку. – Я хочу, конечно же, я хочу повести его туда, но мне ещё за квартиру платить. – Я могу помочь. Микки резко вскинул голову. – Я, блядь, нихуя не позволю тебе платить за мою квартиру, Галлагер. – Я имел в виду кино, придурок. – Оу… И всё равно нет. Я не возьму у тебя денег на кино. – Тебе и не придётся. Я, ну… Я тоже там буду. Микки застонал, когда до него дошло, чего Йен хотел добиться. – Чёрт, нет! Можно счёт, пожалуйста? – Да ладно тебе, Микки, мы встречаемся уже больше двух месяцев. И я люблю детей. Я хочу… Я хочу увидеться с Евом, – захныкал он. – Ев ещё к этому не готов. И кто вообще сказал, что мы встречаемся? Йен успел перехватить счёт, потому что, по его словам, была его очередь платить. По пути к своим машинам они продолжили разговор. – Чтоб ты знал, семнадцать свиданий говорят именно о том, что мы встречаемся. Не готов здесь только ты один. Нет ни единой причины, почему я не могу с ним увидеться. Я же не собираюсь причинять ему никакого вреда, Микки. Господи! – Никто и не говорит о том, что ты собирался это делать. – Тогда почему? Почему я не могу познакомиться с ним поближе, а? – Да потому что ты, блядь, на самом деле офигенный, понятно?! – крикнул Микки, моментально затыкая Йена. – Ты замечательный. И он полюбит тебя, я знаю это. Но когда всё это закончится, не одному мне будет хреново. А я не могу допустить, чтобы с ним случилось нечто подобное, Галлагер. Понятно?! Так что заткнись и не поднимай больше эту тему. Йен был уверен, что в этот миг его сердце разбилось на миллион мелких осколков. Эти месяцы были лучшими в его жизни. И он чувствовал, как с каждым днём всё сильнее влюбляется в этого парня. И тот факт, что Микки уже думал о том, что между ними всё кончится, ранил его до глубины души. Он подошёл к Микки, взял его за руку – это ему редко позволялось делать – и посмотрел тому прямо в глаза. – Когда всё закончится? Всё только началось. Кто говорит, что я уйду, Мик? Микки безрадостно усмехнулся. – Жизненный опыт говорит. Я не настолько наивен, чтобы считать, будто это продлится долго. Я знаю, чего я стою, ладно? Я тот, с кем проводят одну ночь, а потом запивают своё разочарование от этой встречи бутылкой чего-нибудь покрепче, и я не против этого. Однажды ты проснёшься и поймёшь, что всё это бессмысленно. В том, что ты со мной нет ни капли здравого смысла. Давай просто наслаждаться тем, что есть, пока оно ещё есть. Но сына я в это втягивать не хочу. Это было очень печально, на самом-то деле, знать, что Микки был такого о себе мнения, считал, будто он ничего не стоит. Но от этого Йену только сильнее хотелось его. Он хотел показать и доказать Микки, что тот достоин гораздо большего, чем он привык считать. – Какой же ты дурак, – вздохнул Йен. – И говоришь всякие глупости. Ты мне нравишься. Понимаешь? Я пытаюсь стать тебе ближе, а не оттолкнуть тебя. Я хочу познакомиться с Евом потому, что он часть тебя. А я хочу тебя. Хочу всего тебя. Я никуда не собираюсь уходить, Микки. Тот медленно покачал головой. – Ты не знаешь, о чём просишь. – Знаю. Просто дай мне себя. Какое заманчивое предложение. Перестать волноваться о каждой мелочи и отдаться на волю случая в лице Йена Галлагера. Заманчивое и до дрожи в коленях пугающее предложение. – Чёрт, Йен… Не знаю, смогу ли я. – Хотя бы попробуй. Как по мне, так кино это хорошее начало, – Йен ободряюще улыбнулся. – Ну, ты и засранец, ты знаешь об этом? – рассмеялся Микки. – Тебе что, никогда не говорили «нет»? – Не-а. И ты это бросай, Милкович, – он улыбнулся и потянулся за поцелуем. Всё это кончилось тем, что в пятницу ночью Микки разбудил его шестилетний сын, который неправильно увидел время и запаниковал из-за того, что они могут пропустить самый эпичный фильм всех времён. В этом он будет винить – как и в большинстве вещей в будущем – Йена. Ев ясно дал понять, что хочет пойти на самый поздний сеанс, так как «Я уже совсем взрослый, папа!». Он хотел было напомнить сыну о том, что на нём была футболка с мультяшными персонажами, но Микки сам себе дал слово, что никогда не станет таким же, как его отец, поэтому он не мог рушить детские мечты. Так они с Евом отправились на вечерний сеанс в кинотеатр, чтобы встретиться там с парнем, с которым у Микки было свидание. До чего же всё это было странным. – Ев, помнишь, как я несколько недель назад ходил на ужин? – спросил Микки, поглядывая на сына в зеркало заднего вида. – Ага! – Так вот… Я тогда кое с кем подружился. И сегодня мой друг хочет сходить с нами в кино. Ты не против? – Это что, вроде твоя девушка? У некоторых мальчиков в моём классе есть девушки, но другие мальчики говорят, что это противно. – Н-не девушка. Скорее это бойфренд. – А? – Ну, э-э… Ты же знаешь, что мальчикам нравятся девочки? Ев кивнул. – Так вот иногда мальчикам нравятся другие мальчики. А девочкам могут нравиться другие девочки. Ну, там ещё много всякого разного дерьма есть, но об этом в другой раз. – Значит… Тебе нравится мальчик и он будет смотреть кино с нами? – Да. Ты не против? Те несколько секунд, в течение которых Ев обдумывал свой ответ, тянулись для Микки бесконечно долго, а в горле у него встал ком размером с мячик для гольфа. – Если ему тоже нравится Спанчбоб, то я не против. Микки испытал огромнейшее облегчение. Он вообще-то не собирался прямо сейчас разъяснять Еву все тонкости гомосексуализма, но сын не оставил ему выбора. Тот факт, что он принял Микки, когда его другая так называемая семья не смогла этого сделать, буквально положил конец его экзистенциальному кризису. Теперь Ев был его единственной семьёй. И Микки это более чем устраивало. – Папочка, пойдём, а то мы всё пропустим! – захныкал Ев и потянул Микки за рукав. Тот хихикнул и позволил увести себя в кинотеатр, где в ожидании фильма толпилось целое море детей в сопровождении своих личных водителей в лице их отцов и матерей. Микки принялся оглядываться по сторонам и тут же приметил рыжеволосого парня, подпирающего стенку. – Привет, – тепло улыбнулся Йен. – Привет, – пробормотал Микки, изо всех сил стараясь не поддаваться чарам этой улыбки. – А я тебя знаю! Йен тут же переключил всё своё внимание на маленького мальчика, держащего Микки за руку. Его волосы были точно такого же цвета, как и у его отца, и глаза его были такими же синими. Йен тут же почувствовал себя совершенно очарованным этим ребёнком. Пацан был чертовски милым. – А я тоже тебя знаю! Ты Евгений, да? Сокращённо – Ев, – с улыбкой Йен присел перед мальчиком на корточки. – Ага! А ты Йен. Ты тот мальчик, который нравится моему папе? Микки тут же почувствовал, как вспыхнули его щёки. Этот мелкий предатель загнал его в такую неловкую ситуацию. Йена же всё это только удивило. В хорошем смысле слова. – Не знаю, Ев, наверное. Думаешь, я нравлюсь твоему папе? Ев покосился на Микки, пристально вглядываясь в него несколько секунд, а затем наклонился к Йену и прошептал ему что-то на ухо. Эти двое точно доконают его. Что бы там Ев ему ни сказал, Галлагер прыснул со смеху, а Микки оставалось лишь крепче стиснуть зубы. – Ладно, идём уже смотреть кино, да? – Ах, да, у меня уже есть наши билеты. Йен ободряюще улыбнулся Микки, показывая, чтобы тот не переживал из-за денег, и они направились в зрительный зал. Несмотря на столь поздний час, свободных мест вообще не было. Ев заметил, что их места больше напоминали плюшевые кресла и ко всему прочему в них были встроены подносы. Они не часто ходили в кинотеатры, но этот явно не был похож ни на один из тех, где им доводилось бывать. – Пап, а это что? – спросил Ев, подтолкнув поднос рукой. – Э-э… Я, если честно, не знаю. – А, это для еды, – Йен наклонился к Еву, чтобы показать тому, как обращаться с этим приспособлением. – Видишь эту кнопку? Нажимаешь её, и кто-нибудь приходит взять у тебя заказ. Хочешь посмотреть, что есть в меню? – Да, это круто! Пап, можно? Микки вздохнул, глядя на своего сына, который так радовался тому, чего он не мог себе позволить. Но прежде, чем он даже подумал о том, чтобы отрицательно покачать головой в ответ, Йен прервал его. – Конечно можно, да? Помнишь, что я угощаю? Микки не смог придумать ни одного достойного аргумента, чтобы начать спорить с этим придурком, так что он просто закатил глаза и кивнул. Этим вечером Ев, кажется, по-полной наслаждался жизнью. Он взял себе бургер размером со свою голову и сам же слопал его. А ещё и этот фильм со Спанчбобом; ребёнок был просто вне себя от радости. И, конечно же, Йен ни в чём не мог ему отказать, так что Ев вдобавок наелся всяких сладостей. В любой другой ситуации это может и бесило бы Микки, но он просто обожал видеть своего сына таким счастливым. Фильм, к слову, оказался не таким уж и плохим, но Микки больше интересовал один парень, сидящий по соседству. Между ними сидел Ев, поэтому они не могли делать всяких глупостей, которыми занимаются парочки в кинотеатрах, типа держаться за руки или, не дай бог, опять начать целоваться. Однако, всё это не отменяло того факта, что Микки очень бы хотелось сделать нечто подобное. А ещё Йен отлично поладил с Евгением. Кажется, этому парню удаётся всё на свете. Микки гулял со свои сыном и своим вроде-как-парнем-но-не-совсем, и тоже наслаждался происходящим. И всё это было для него пиздец как странно. Когда закончился фильм, Йен пошёл проводить Микки до его машины, а сонный Ев удобно устроился у него на руках. Микки молча наблюдал за тем, как Йен устраивал его сына на заднем сидении и пристёгивал его ремнём безопасности. – Надеюсь, ты хорошо провёл время, Ев, – улыбнулся парень. – Мне понравилось гулять с тобой. – Мне тоже, – зевнул мальчик. – Ты классный. Микки усмехнулся и, закрыв дверь, прислонился к ней, а Йен покосился на него с довольной ухмылкой. – Ты слышал это? Я классный. Думаю, мою кандидатуру только что одобрили, Мик. – Ты накачал его сладостями и газировкой. Это одобрение не отошедшего от сахарной комы наркомана. – Да? – он улыбнулся и подошёл поближе. – Может, тогда сходим завтра поесть мороженого? Посмотрим, что он на самом деле думает. – Я и так уже должен тебе кучу денег, – ответил Микки, при этом широко улыбаясь. – Ты мне ничего не должен, Микки. –Ладно… но мороженое покупаю я. Йен закатил глаза. – Как скажешь. Лишь бы тебе было хорошо. – С тобой мне хорошо, – тихо признался он, готовясь дать Галлагеру в нос, если тот вздумает и дальше разводить розовые сопли. – Отлично. Миссия выполнена. Йен коснулся его губ лёгким поцелуем. У Микки даже руки покрылись гусиной кожей и при всём желании он не смог бы списать это на температуру на улице. Просто с каждым поцелуем губы Йена вызывали у него всё большее привыкание. – Так что, если я решу провести тебя до дома, ты впустишь меня? – Скорее всего, да, – честно ответил Микки. – Но я не думаю, что это хорошая идея, Галлагер. – А я думаю, что хорошая. – Мне нужно уложить ребёнка спать, Йен, – прошептал Микки. Они стояли очень близко друг к другу и соприкасались кончиками носов. – Я подожду. Микки и сам не понял, что же заставило его согласиться. Он нарушал собственные правила. Видно, так поведение Ева на нём отразилось. Он ожидал, что его сын с опаской отнесётся к новому человеку, но Йен очаровал его так же, как в своё время очаровал и самого Микки. Они оба поддались его обаянию и Микки начал понимать, что ему становится всё труднее и дальше продолжать закрываться от Йена, что, как он считал, ему просто необходимо было делать. Ну, и ко всему прочему он банально хотел его. Очень сильно. – Хорошо. Но на ночь ты не останешься, договорились? – Договорились. Поехали, быстро, – Йен улыбнулся, поцеловал Микки и помчался к своей машине. Микки фыркнул и забрался в свой автомобиль. Чёртов Галлагер.

***

Микки осторожно прикрыл за собой дверь комнаты Ева и направился в гостиную, где его уже ждал Галлагер. Квартира Микки, откровенно говоря, была далека от архитектурного и дизайнерского идеала, и прекрасный совершенный Йен Галлагер не вписывался в эту обстановку. Но Микки был не в силах и дальше отталкивать его от себя. Йен буквально ворвался в его жизнь и Микки больше не мог да и не хотел скрываться от него. – А фильм, кстати, хороший был. Мне кажется, что идеология путешествия главного героя просто удивительная. А ты как думаешь? Микки закатил глаза и, выключив свет в гостиной, оседлал бёдра Йена. – Ты пришёл сюда, чтобы обсудить путешествие жёлтой мультяшной губки или чтобы засунуть мне в рот свой язык? – Думаю, мы могли бы для начала обсудить иерархические принципы жизни Бикини Боттома, но твой вариант мне нравится больше. – Заткнись уже, – бросил Микки и поцеловал парня. Поцелуи с Йеном были невероятными. И было просто немыслимым то, что они творили с Микки. Губы парня были такими сладкими и нежными, и когда они слегка приоткрылись, Микки тут же скользнул между ними своим языком. Никогда до этого момента они не были ближе: кожа касалась кожи и от этого горячая кровь быстрее бежала по венам, и становилось нестерпимо приятно. Микки начал действовать активнее, разбавив нежность напористостью, и Йен тоже от него не отставал. Они хватались друг за друга, цепляясь до побелевших костяшек на руках, стараясь оставить на коже друг друга свои метки. Они, словно слетевшие с катушек, кусались и, зализав места укусов, тут же снова принимались целоваться. Просто безумие какое-то. Микки чувствовал руки Йена, поглаживающие его ягодицы и притягивающие его всё ближе и ближе. А его собственные бёдра будто зажили своей жизнью и он начал ёрзать у Йена на коленях. Он покрепче обхватил ногами бока парня и запустил пальцы в рыжие локоны. Всё это было слишком. И вместе с тем этого было недостаточно. – Йен… Йен, блядь, прекрати, – застонал Микки, а сам крепче ухватился за него. Йен рыкнул и впился зубами в шею Микки, продолжая тереться об него. Микки же наслаждался ощущениями от того, как соприкасались их уже полностью твёрдые члены. Это было что-то невероятное. Через несколько секунд Микки задрожал и, жарко дыша Йену в ухо, кончил прямо в свои джинсы, как какой-то малолетка-девственник. Через секунду Йен последовал за ним, впиваясь в губы парня страстным поцелуем, чтобы заглушить свои стоны. У Микки это был лучший оргазм за последние несколько лет. – Чёрт… Вот чёрт, – судорожно выдохнул Микки в шею Йену. Некоторое время они просто сидели, обнявшись, и пытались отдышаться, и лишь звуки их дыхания нарушали тишину гостиной. Микки опустил голову Йену на плечо, но как только пелена страсти спала с него, он тут же ощутил горечь сожаления. Потому что всё это было охуеть как здорово, причём Йен его даже не коснулся, и теперь тело Микки жаждало большего. Он, конечно, не сказал бы, что он лучший отец в мире, но Микки не собирался заниматься сексом, когда в соседней комнате спал его сын. – Почему ты предлагал Еву брать все те штуки в кинотеатре? – спросил Микки, отчаянно стараясь отвлечься от мыслей о сексе. – Ну, я же родом из Сауссайда. Я рос в одном доме с пятью другими детьми, и большую часть времени нам приходилось буквально выживать. И на подобные развлечения у нас не хватало ни времени, ни денег. А дети должны быть просто детьми, понимаешь? Став совладельцем компании я понял одну важную вещь: счастье за деньги не купишь, но с их помощью можно оплатить те моменты, которые могут принести людям радость. Я просто хотел подарить вам с Евом такой момент. Счастье тебе к лицу, Микки. Вот, чёрт. И что тут скажешь? – Тебе пора, – Микки выбрался из рук Йена. – Что? Почему? – Есть много вещей, которые бы я хотел сделать, Галлагер. Тебе. С тобой. И чтобы ты сделал то же самое со мной. Но я отказываюсь делать что-либо, когда мой сын спит в соседней комнате. Так что тебе лучше уйти, пока мы не натворили глупостей. Йен смотрел на него таким жадным взглядом. Именно этот взгляд убедил его, что пригласить парня к себе будет неплохой идеей. Этот взгляд грозил ему охрененными проблемами, но Микки соврал бы сам себе, если б сказал, что он не был от него в восторге. – Можно я хотя бы приведу себя в порядок? – усмехнулся Йен. Перед глазами у Микки тут же замелькали картины того, как Йен совершенно голый стоит под душем, капли стекают по его телу, а пальцами он проводит по своему… – Нет! Этому не бывать. Давай, Галлагер, иди. Йен только рассмеялся, следуя по пятам за Микки, который тянул его в сторону входной двери. Его слабая выдержка и отсутствие самоконтроля в такой момент показались Йену до чёртиков милыми. Как только они подошли к двери, он развернулся и наклонился к самому лицу Микки. – Ты придёшь ко мне домой. Скоро. Я тоже много чего хочу с тобой сделать, – прошептал он и, закусив губу, окинул Микки жарким взглядом с головы до пят, а после скрылся за дверью. Микки выдохнул и, развернувшись на дрожащих ногах, подпёр противоположную стенку спиной. Он пойдёт куда угодно и когда угодно стоит Галлагеру его только позвать и они, блядь, оба это знали. Не без удивления Микки пришёл к выводу, что он начинает влюбляться в Йена Галлагера. И сильно. Не менее удивительным ему показалось и то, что он был совершенно не против такого развития событий. Йен был милым. И таким приятным. И Микки всё трудней было держать свою оборону. Ему просто нужен был Йен.

***

Когда дело касалось Йена, Лип всегда заявлялся не вовремя. Он показывался именно в то время, когда Йен решал подрочить, когда они были ещё подростками, или же во время того, как его младший брат занимался разработкой нового проекта, находясь при этом в полнейшей запаре – неважно. Липу доставляло особое удовольствие прерывать его на середине какого-либо процесса. Так что неудивительно, что именно в тот день, когда Йен решил пойти с Евом и Микки поесть мороженого, именно в тот день, когда он с нетерпением ждал этой встречи, чтобы получить возможность ещё больше сблизиться со своим парнем, его грёбаному брату тут же что-то от него понадобилось. Конечно же. – В чём дело, Лип? – буркнул Йен в трубку уже по дороге к дому Милковичей. – Как ты разговариваешь со своим любимым братом? – Лиам мой любимый брат. Так в чём дело? – Чёрт, а вот это было обидно. Ладно. Ты нужен мне в офисе. У нас встреча с новыми партнёрами и нужна хорошая презентация, чтобы заключить с ними сделку. – И ты не можешь это сделать потому что…? Лип фыркнул. – Потому что из нас двоих именно у меня есть жизнь и вне офиса. – Я вообще-то сейчас собираюсь на свидание. – Правда, что ли? С кем? Йен не рассказывал Липу про Микки, да и вообще не планировал делать этого в ближайшем будущем. Его брат был тем ещё козлом. – Не твоё чёртово дело. – Вот именно. Так что, ты сделаешь её? – Кажется, ты не оставил мне выбора, не так ли? – Да. Я знал, что могу на тебя положиться. – Ага, шёл бы ты на хуй, – бросил Йен и отключил связь. Он уже подъехал к дому Микки и как раз собирался сообщить ему о том, что запланированное на сегодня отменяется, но тут его поджидало нечто невероятно милое. Ев открыл дверь нараспашку, просиял, увидев Йена, и тут же радостно запрыгнул на него. – Папочка, Йен пришёл! – выкрикнул мальчик. – Папа сказал, что мы идём есть мороженое. Это правда? Вот чёрт. – Ев, я… – Евгений, что я говорил тебе про открывание дверей, когда ты не знаешь, кто за ними стоит? – крикнул Микки. Ев вздохнул. – Сначала бить по яйцам, а потом задавать вопросы. Или ждать тебя. Тут показался и сам Микки. На нём была клетчатая рубашка с длинными рукавами, надетая поверх футболки с эмблемой «Металлики», а одно колено на чёрных джинсах, обтягивающих парня во всех нужных местах, было порвано и… матерь божья. Никого прекраснее Йен в жизни не видел. Микки уложил свои волосы гелем в стильную причёску и, вау, выглядел он шикарно. От этого Йену стало стократ сложнее признаться в причине своего приезда. – Привет. Он улыбнулся, окончательно добивая Йена. У него даже сердце заболело от того, что они не смогут провести этот день, как планировали. – Мы можем поговорить? Микки сразу понял, что что-то произошло, поэтому он выпроводил Ева из прихожей и шагнул ближе к Йену. – Что случилось? – Мой чёртов брат случился, – пробормотал парень, не поднимая глаз. – Думает, что раз он мозги нашей компании, так ему не надо делать всю грязную работу. А я так и не научился говорить людям «нет». Сам виноват. – Я всё ещё не совсем понимаю. Йен глянул на него и застонал. – Ты так охуенно выглядишь в этих джинсах. Мы собирались поесть мороженого, погулять, держась за руки, ближе узнавая друг друга. А теперь мне придётся делать эту ебучую презентацию, когда всё, чего я хочу это быть с тобой. Это просто нечестно. Он тут же замолчал, когда Микки привстал на носочки и поцеловал его. – Господи, Галлагер, нечего тут сопли разводить, – сказал он. – Так тебе что, на работу надо? Йен кивнул и состроил милейшую гримасу. – А что, если мы возьмём мороженое и все вместе отправимся на работу? Мы с Евом будем отличной компанией, да нам и всё равно нечего сегодня делать. Услышав это предложение, Йен удивлённо глянул на парня. Он думал, что Микки разозлится и решит, что Йен просто не хочет проводить с ним время. Он и не ожидал, что тот попытается всё разрулить и уладить. И это ему очень понравилось. – Ты уверен? Это может занять весь день. Со мной, скорее всего, будет скучно. – Ты и так скучный, – подколол его Микки и снова чмокнул в губы. – Не переживай ты так. – Мне нужно больше твоих поцелуев, они меня успокаивают. Микки разрешил ему обнять себя и с удовольствием втянул Йена в очередной поцелуй. И тут их прервал Ев, который сделал вид, будто его сейчас стошнит. – Фу, закройтесь в какой-нибудь комнате, вы двое! – протянул он. Микки закатил глаза и нехотя оторвался от Йена. – Он смотрит слишком много телевизора. Они всё-таки пошли за мороженым даже несмотря на то, что к Чикаго подобрались первые сентябрьские холода. Ев буквально помешался на Йене и его машине, в сравнении с которой «папина машина похожа на какашку» (прямая цитата). Они зашли в ближайшее кафе и Микки решил заказать всем полноценный ланч, от чего Ев пришёл в дикий восторг. Он любил своего отца, и ему нравилось то, что у того появился парень, хоть в силу возраста ребёнку и было непросто вникнуть в подобные тонкости. Йен был классным, и он заставлял папу улыбаться. И ещё он покупал им всякую всячину. Шестилетнему ребёнку он казался, по меньшей мере, Суперменом. Микки наблюдал за тем, как Йен общался с Евом пока они все ели. Он легко мог рассмешить ребёнка и запросто показывал свою заботу, не навязываясь при этом. Было понятно, что им очень легко ладить друг с другом. Микки смотрел на то, как Йен, со скоростью несущегося на полную поезда, врывается в их жизнь, и он ничего не мог с этим поделать. Похоже, таким он и был этот Галлагер: он получал то, что хотел, то, что ему нравилось, и никто уже не мог прогнать его с облюбованного места. Да никто в здравом уме и не стал бы этого делать, ведь Йен был таким милым, таким приятным, идеальным. Вот и Микки не хотел ничего предпринимать. Он по-прежнему не сомневался в том, что в итоге ему будет очень больно. Но, возможно, если он постарается сделать из себя мужчину, достойного Йена Галлагера, то в итоге он и станет таким мужчиной. После они отправились к Йену на работу. Ев был занят с айпадом Йена, который тот ему дал, чтобы занять ребёнка в дороге. Он показал ему, как можно найти мультик про Спанчбоба и Микки понял, что техническая новинка вкупе с интернетом окончательно завладели вниманием его сына. Здание, в котором располагался офис, было огромным. Это было высокое и массивное строение с большими окнами. А в кабинете Йена было целых два таких окна. Весь его кабинет представлял собой стеклянную коробку, хорошо просматриваемую с любой точки на этаже. Но на стенах были жалюзи, которые при случае помогали укрыться от всего и всех. И вот Йен сидел на полу, в окружении бесчисленного множества бумаг. Микки был рядом, и Ев сидел за его столом и периодически хихикал, наблюдая за приключениями Спанчбоба и Патрика. И Йену было так хорошо. У него тут же промелькнула мысль о том, что ему в будущем хотелось бы больше дней, похожих на этот. – Так почему твой брат не мог сделать всё это сам? – Как я уже говорил, он мозги нашего дела. Именно из-за него мы сейчас там, где мы есть. Он поднял эту компанию с нуля и любезно согласился взять меня на борт. А ещё Лип мой старший брат и он всегда умудрялся убеждать меня в том, что чем бы я ни занимался, я никогда не буду так же хорош, как он. Это, наверное, синдром среднего ребёнка, или типа того. Он пользуется тем, что я не могу сказать ему «нет». – Хм… Кажется, он тот ещё придурок. Йен хихикнул. – Ты и половины не знаешь. А что насчёт тебя? Ты никогда не рассказывал мне про своих родственников. – Да нечего рассказывать. Моя семья и я, мы, скажем так… не ладим. – Как это? Микки обернулся проверить как там Ев и не обращает ли он на них внимания. – Не всем пришлось по душе то, что я предпочитаю трахаться с парнями. Йен посмотрел ему прямо в глаза. – Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, Мик. Никто не имеет права указывать тебе, с кем быть. Тот мрачно усмехнулся. – Ты не знаешь моего старика. – Пожалуй, что не знаю. А как тогда Ев появился? Ты ведь скрывал свою ориентацию? – Вроде того. Терри владел одним притоном. Хорошее начало истории, да? Светлана работала на него и как-то раз она застала меня в Бойзтауне. Она меня не сдала и в итоге мы вроде как подружились. Она одна знала меня настоящего. Мне приходилось соответствовать своему образу, да и отцу нужно было пустить пыли в глаза. Я и решил, что если у меня появится ребёнок, то он не станет меня убивать. Короче говоря, Светлана залетела, но для неё всё это оказалось непосильной задачей, так что она родила и свалила, а я забрал Ева себе и переехал с ним сюда. А иначе мне пришлось бы заниматься семейным бизнесом. Но я не мог так с ним поступить, поэтому я и уехал. – А что твои родственники? – Вероятно, всё там же. Из всех я общался только с сестрой, но она меня терпеть не могла, так что… – Микки пожал плечами. Йен кивнул и чуть переместившись, устроил голову у Микки на плече. – Спать хочется. – Да? –Мг, – промычал Йен и закрыл глаза. – Пятнадцатиминутный перерыв, хорошо? Микки просто сидел там и думал обо всём и ни о чём пока Йен использовал его в качестве своей персональной подушки. Кажется, таким образом Йен скорее хотел его утешить, чем в самом деле пытался вздремнуть. И Микки был ему за это благодарен. Он никому ещё не рассказывал о своей жизни в Сауссайде. И вот уже многие месяцы он не вспоминал своих родственников, а отца и того больше. Но иногда ему всё же приходилось напоминать себе, что теперь он был в безопасности. У них с Евом всё было хорошо. Он подумал о том, что возможно однажды всё будет лучше, чем просто хорошо. И возможно Йен станет ему кем-то большим. Но Микки до ужаса боялся того, что так внезапно свалившееся на него счастье сделает его уязвимым. Он пробыл с Йеном до самой ночи. Стоило бы уехать домой, но Ев успел заснуть и от него не было ни единой жалобы о том, что он устал и хочет домой, поэтому Микки с лёгкостью готов был сидеть до последнего. Они заказали какую-то еду на вынос и проговорили ещё ни один час, пока Йен параллельно занимался своей презентацией. К тому времени, как они добрались до дома, между ними будто стерлось ещё несколько невидимых границ, делая их ближе друг другу. И Микки больше не был уверен в том, что вообще сможет хоть в чём-нибудь отказать Йену. – Хороший вышел день, – пробормотал Йен. – Да, – кивнул Микки, – хороший. – На следующих выходных я… Если ты, конечно, найдёшь с кем оставить Ева, ты мог бы… Мог бы приехать ко мне. Микки провёл большим пальцем по нижней губе и в едва заметном нервном жесте дёрнул головой. – Я не против. Только… Дай мне немного времени всё обдумать, хорошо? Я дам тебе ответ на неделе. – Хорошо. Я позвоню тебе завтра, расскажу, как прошла презентация. Микки улыбнулся. – Конечно. Буду ждать. – Ладно. Йен улыбался этой своей улыбкой, от которой у Микки голова шла кругом, но на часах уже было за полночь, и сил на нечто подобное не осталось. – Вали домой, Галлагер, – рассмеялся Микки, чувствуя, как его щёки заливает румянцем смущения. – Пока, Мик. Микки провёл глазами машину и только потом улыбнулся сам себе. Давно он вот так в открытую не улыбался. А это оказывается здорово, чувствовать себя счастливым. Следующая неделя для обоих выдалась какой-то суматошной. У Микки был просто какой-то завал на работе, да и у Йена было очень много дел, так что им толком и не удавалось пообщаться. Большую часть дней, после того, как он укладывал Ева спать, Микки со стоном заваливался на кровать и тут же засыпал. На этой неделе в школе Ев изучал динозавров, а значит, ему непременно нужно было знать о них всё. А поскольку не у каждого родителя была возможность подарить своему ребёнку айпад, то ему приходилось по старинке тащить отца в библиотеку. А ещё Микки всю неделю пытался решить, хочет ли он провести с Йеном ночь. Как ему самому казалось, это был огромный шаг вперёд в их отношениях. И не только из-за секса. Это меньшее, из-за чего Микки переживал. А вот проводить с ним ночь уже могло означать нечто большее. Им придётся разбираться со всем, что между ними происходит, определиться с тем, кем они всё же приходятся друг другу, и Микки пока не знал, был ли он готов к подобному. А ещё он переживал из-за предстоящего разговора с Сарой. Спустя пять лет проживания в Норссайде она всё ещё оставалась его единственным другом. В вопросах, касающихся присмотра за ребёнком, он доверял ей полностью. Вот бы она ещё не любила так сильно обсуждать его личную жизнь. – Что, сегодня не обедаешь со своим любовничком? – усмехнулась она, когда Микки присел рядом с ней. – Не-а. У любовничка много дел в офисе. Так что сегодня я с тобой. Женщина закатила глаза. – Как же приятно чувствовать себя нужной, малыш. – Вот бы у тебя ещё и член был, – с сожалением вздохнул Микки. – Вообще-то, может он у меня и есть, откуда тебе знать. – И то правда. Микки ковырялся в своей тарелке, пытаясь придумать, как бы ему начать разговор. Он по-прежнему не был уверен в том, что собирается это сделать, но он хотя бы должен узнать, есть ли у него такая возможность. Он не проводил так много времени вдали от Ева с тех самых пор, как тот только родился. Тогда он и смотреть на ребёнка не мог, ведь тот был прямым доказательством его трусости. Оставить его на целые выходные? Это немалый срок и если уж он собирался это сделать, то он должен был убедиться в том, что оставляет Ева в надёжных руках. – Господи, да задай ты уже свой вопрос! У меня голова начинает болеть от одного взгляда на тебя. Микки небрежно пожал плечами, будто ничего такого и не происходило. – Что ты делаешь на этих выходных? Сара улыбнулась. – Не знаю. Ты мне скажи. – Как думаешь… Ты не могла бы присмотреть за Евом? Я ещё не уверен, но вдруг, мне понадобится твоя помощь. – Конечно. Евви же мой лучший друг. Когда нужно с ним посидеть? – Ну, это… В пятницу и… И в субботу. А в воскресенье я вернусь. Сара оторвалась от своего салата и уставилась на него таким взглядом, который говорил о том, что она точно знает, чем именно Микки собирается заняться на выходных. Он мигом почувствовал, как у него начали пылать кончики ушей. Он же ещё даже не дал положительного ответа, но уже сверх меры сожалел о своём решении. – Ага. И где же это ты будешь в пятницу и в субботу? – спросила она, с хитринкой во взгляде покосившись на парня. – Ты, бля, прекрасно знаешь, где я буду. Не заставляй меня говорить это вслух. – Очень скоро тебе вставят член в задницу, ну, или ты вставишь свой, не знаю, что тебе больше по душе, а ты не можешь просто сказать о том, что собираешься провести выходные со своим парнем? Господи Микки, ты – это что-то с чем-то. Конечно, я присмотрю за Евом. А тебе нужно пойти на это свидание. Тебе нужен секс ещё больше, чем мне. Тебе нужно снова возвращаться в строй. И высокий рыжеволосый парень, выглядящий словно модель, как нельзя лучше поможет тебе с этим, – заметила она. Микки в ответ издал пронзительный стон. – Ты слишком много знаешь о моей личной жизни. – Это всё потому, что у тебя больше нет друзей. А теперь звони своему шикарному парню и сообщи ему о том, что готов заняться с ним сексом. – Ладно, ладно, господи. После обеда позвоню. – Не-е-е-т, – пропела женщина, подхватывая со стола телефон Микки и буквально пихая ему его под нос. – Звони сейчас. Или это сделаю я. Иногда Сара напоминала ему Мэнди. С той тоже никогда нельзя было быть до конца уверенным в том, что она задумала. Поэтому Микки забрал у женщины свой телефон и тут же нашёл в списке контактов номер Йена, намеренно игнорируя самодовольное выражение лица подруги. – Кого я слышу, – весело поприветствовал его Йен. – А я всё гадал, куда же ты пропал. – Да никуда я не пропадал. Всю неделю запара на работе была, и Ев меня изрядно вымотал, вот и всё. Я вообще-то звоню узнать, не передумал ли ты насчёт своих планов на выходные? На том конце повисла пауза, и на секунду Микки показалось, будто Йен сейчас скажет ему, что передумал. – Если под планами ты подразумеваешь мои намерения затрахать тебя до бессознательного состояния, делая небольшие перерывы на перекус, то нет. Ещё как не передумал. Микки выдохнул с явным облегчением, тут же чувствуя, как ему становится жарко от слов парня. – Господи боже, Йен, – выдохнул он. – Что? Что он сказал? Что-то пошлое, да? Ты покраснел! – пропищала Сара. – Ты там, кажется, не один, – рассмеялся Йен. – Вы двое, идите на хуй. Слушай, просто скинь мне адрес в сообщении, и я приеду в пятницу сразу после того, как пристрою Ева. – Хорошо… Эй, Мик? – Что? – Не могу дождаться нашей встречи. Я уже соскучился по тебе, – застенчиво произнёс Йен. Помимо его воли широкая улыбка тут же осветила лицо Микки. Зная, что у него есть посторонний наблюдатель, он постарался придать своему голосу как можно больше непринуждённости: – Да, я тоже. Вечером спишемся, хорошо? – Конечно. Пока. Микки отложил в сторону телефон и принялся покусывать свою нижнюю губу. Он изо всех сил боролся с сильным желанием прямо сейчас заявиться в офис к Галлагеру и там же заняться с ним сексом, когда вдруг Сара выразила вслух то, что было у них обоих в мыслях: – Ох, милый… Ты в полной жопе.

***

Пятница явно не спешила наступать. А весь мир словно сговорился против Микки, то и дело проверяя его выдержку. Он чувствовал себя словно муравей, на которого ребёнок из праздного любопытства наставил лупу с целью узнать, что же будет с насекомым под действием обжигающего луча. В среду у Ева поднялась температура до тридцати восьми и восьми, и Микки был просто вне себя от страха. Он, пожалуй, никогда в жизни так не пугался. А в него, между прочим, стреляли… и не раз. И, конечно же, он забыл оплатить интернет и поэтому не смог поработать дома, выбиваясь тем самым из графика. А потом его сын решил стать самым требовательным и самым капризным болеющим ребёнком на свете. Не поймите неправильно, Микки обожал своего сына, но господи боже. Как думаете, сколько видов различных супов может приготовить один человек, потому что «Я передумал, я не хочу этот», прежде чем он попросту сойдёт с ума? Ситуацию усугубляло ещё и то, что это был его малыш, и такой его болезненный вид буквально разбивал Микки сердце. Да уж, неделя предстоит та ещё. Хуже всего было то, что у него есть только два человека, к которым он мог обратиться за помощью, чтобы узнать, что делать, когда у ребёнка такая высокая температура, что им можно воду в ванной кипятить, и ни у одного из них детей не было. Одним этим человеком была Сара, а вторым Галлагер. И лучше бы он позвонил Саре. Йен припёрся с целым пакетом замороженного фруктового сока на палочке, сиропом от кашля и со своим айпадом, потому что это всё, конечно же, должно было, по его мнению, исправить ситуацию. А ещё он казался не на шутку обеспокоенным состоянием ребёнка, и от этого Микки сделалось так легко и тепло на душе. – Я звонил своей сестре. У моей племяшки Эллы было что-то похожее, и она сказала, что всё это помогло малышке. А фруктовый лёд облегчит боль в горле, – сообщил он, передавая пакет Микки. – Не стоило всё это покупать, – пробормотал Микки, даже боясь представить, сколько Йен потратил на всё это. И сколько он уже успел на них потратить. – Но мне захотелось. Микки вздохнул и, покачав головой, направился на кухню. День выдался настолько хреновым, что он по определению не мог закончиться ничем хорошим. Так и получилось. – Что? Что не так? – Ты не можешь и дальше продолжать покупать нам всё. Я не смогу с тобой рассчитаться, что не понятно? Нам не нужны подачки. Йен прервал Микки, бросив на него раздражённый взгляд: – Подачки? Так ты это воспринимаешь? Да никто тут, блядь, не занимается благотворительностью, Микки! Я просто хотел убедиться, что с Евгением всё будет в порядке. Вот и всё. – И я сам могу позаботиться о своём сыне, Галлагер. Я прекрасно с этим справлялся и до твоего появления. – Да никто и не говорит, что ты не справлялся, придурок. Знаешь, иногда то, что кто-то искренне желает тебе помочь вовсе не означает, что у этого кого-то есть злой умысел унизить тебя или уличить в недостаточной мужественности, или что ещё я там, блядь, по твоему мнению пытаюсь сделать. Иногда люди просто хотят о тебе заботиться! Ты не возражаешь, надеюсь? Мне можно заботиться о своём собственном грёбаном парне? Все стрессы и нервозность копились в нём, наслаиваясь друг на друга и, в конце концов, Микки не выдержал. Нервное напряжение и страх взяли над ним верх. А страх заключался в том, что он боялся того, что могут означать слова Галлагера. Никому и никогда прежде не было дела до Микки. Ему ведь даже не до конца понятен смысл слова «заботиться». Он же Микки Милкович. Жёсткий. Пугающий. Сильный. И такой чертовски хрупкий. Он не знал, как это – позволить кому-то заботиться о себе. Он не знал, как принимать комплименты или что-либо кроме жестокости. Понятно, что Йен готов принимать его таким, каким он был, но и Микки хотел изменяться ради парня в лучшую сторону. И с каждым совместно проведённым днём ему хотелось этого всё больше и больше. Вот только он не знал, как это сделать. Слова слетают с губ Йена прежде, чем он успевает остановить себя и Микки понятия не имеет, как реагировать на сказанное. Поэтому он поступает привычным образом: он кричит. Это словно инстинкт, это то, что ему знакомо и привычно. – Я не твой чёртов парень, слышишь?! И не нужны мне твои чёртовы деньги, я прекрасно смогу позаботиться о собственном сыне и сам. А если нужна шлюха, которая будет общаться с тобой за деньги, то вали-ка ты к каким-нибудь норссайдским педикам, потому что нас подобное не интересует! – Иди ты на хуй, Микки. Просто иди на хуй! Хочешь злиться на меня за то, что я принёс каких-то двухдолларовых сладостей и трёхдолларовый сироп от кашля то вперёд, но не смей, слышишь, не смей сидеть тут и говорить, будто мы с тобой не пара, будто это всё для тебя ничего не значит. Я не собираюсь сегодня терпеть это твоё дерьмо. Разберись в себе до пятницы, понятно?! В противном случае ничего не выйдет. Йен выскочил из кухни и так громко хлопнул входной дверью, что даже петли жалобно заскрипели. Микки фыркнул и впечатал кулак в ближайшую дверцу шкафчика, чтобы выпустить пар. Тут на пороге показался красноносый Ев, с головой закутанный в одеяло. И ничего более жалкого и одновременно умилительного Микки ещё не видел. – Ты чего встал, приятель? – Микки вздохнул и, подхватив ребёнка, усадил его на кухонную стойку, чтобы тот не стоял голыми ногами на холодном полу. Мальчик закашлялся. – Я слышал, как вы с Йеном кричали. Вы что, поссорились? Микки мысленно взвыл, отчаянно желая избежать подобного разговора. – Похоже на то, да? – пробормотал он, приглаживая спутанные волосы сына. – Но тебе не о чем волноваться. – Из-за чего вы ругались? – Из-за гордости, – фыркнул Микки. – Йен просто… он хочет покупать нам всякие вещи. Вещи, которые нам не нужны. А мне не нужна ничья помощь, если дело касается тебя, понимаешь? Ты мой сын. И мне не нужны указки со стороны, как и что делать, потому что я, наконец-то, начинаю сам со всем справляться. С твоей помощью, конечно. Когда мы только переехали в эту дыру, нас было всего двое, только ты и я. Никто не будет указывать мне, как тебя растить и воспитывать. Есть только мы с тобой. Ев, кажется, внимательно вслушивался в каждое его слово, бездумно водя своими крохотными пальчиками по линиям татуировки на его костяшках. Это всегда удивляло Микки: он был родом из ужасного места, где сначала бьют, а потом задают вопросы и, тем не менее, он завёл ребёнка, который был полон сопереживания и сочувствия к людям, и это просто не имело никакого смысла. А ещё Евгений явно разбирался в отношениях своего отца лучше самого Микки. – Я не думаю, что он именно так поступает, папочка. Вот, например, когда я хочу конфету, ты же покупаешь её мне даже если у нас мало денег? Ты делаешь это потому что любишь меня, а не потому что тебе потом что-то будет от меня нужно. В моём классе есть один мальчик, и его папа зарабатывает очень много денег. Так этот мальчик говорит всем, что если с ним кто-то будет дружить, то он будет покупать им всякие разные вещи, но потом он ведёт себя очень плохо со своими друзьями, заставляет их всё делать вместо себя. Йен так никогда не делал. Он всё время хорошо к нам относится. Ты покупаешь мне конфеты, потому что хочешь, чтобы я был счастлив. Может и Йен покупает нам всякие вещи, потому что хочет, чтобы мы были счастливы? – Ев кивнул сам себе, явно довольный сделанным выводом. – Да, он просто хочет показать, что мы ему нравимся, потому что мы очень классные. Микки не мог не рассмеяться, с нежностью поглядев на сына. Немногим людям удавалось пробиться сквозь выстроенную им же самим стену неприступности. Ев был одним из таких людей. – Так что, твой глупый отец зря сердится на Галлагера? – Ты не глупый, папочка, – хихикнул мальчик. – Просто… спёртый. Микки весело хмыкнул. – Ты имеешь в виду упёртый? – Да, точно! – Ну, ладно. А теперь давай вольём в тебя немного лекарства и уложим в постель. – НЕТ! – крикнул Ев и соскочил со стойки, пока Микки не успел его схватить. – Тебе не взять меня живым! К слову об упёртых. Микки лежал в кровати уставший после такого трудного дня и понял, что был только один человек во всём белом свете, с которым ему сейчас хотелось поговорить. Господи, до чего же он жалок. Микки: Не надо мне было так на тебя орать. Ты же просто пытался помочь. Прости меня. Йен: Это было быстрее, чем я ожидал. Мне казалось, что ты продержишься до самого утра пятницы. Микки: Ев сказал мне, что я спёртый. Да, именно так и сказал. Йен: лол он стал нравиться мне ещё больше. Тебе повезло, что я такой понимающий. Пожалуй, позволю тебе загладить свою вину. Микки: В пятницу? Йен: И в субботу. Йен: И в воскресенье. Йен: И в понедельник, если посчитаю нужным. Спокойной ночи, Мик. Этой ночью Микки спал спокойно.

***

– Ты уверена, что всё будет хорошо? Потому что я могу и остаться. Я могу позвонить Йену прямо сейчас и сказать, чтобы он шёл куда подальше. – Ага, как же, может он. Всё с нами будет в порядке, Микки. Мы с Евом посмотрим парочку фильмов и будем при этом закидываться всякими вредными вкусняшками. Да, Евви? Евгений с большим энтузиазмом закивал головой, весело при этом посмеиваясь. – Всё хорошо, папочка. У нас с тобой как будто будет пижамная вечеринка. Это же здорово. Так что иди! Сара усмехнулась ему, явно намекая на то, что кому-кому, а Микки предстоит минимум времени провести в пижаме. Да и выспаться ему особо не удастся. Микки тяжко вздохнул. Его гнал из собственного дома шестилетний сын и нахальная лучшая подруга. – Ладно, но… если вдруг тебе что-нибудь понадобиться, позвони мне, хорошо? И не важно, который будет час. Звони и я отвечу. А если захочешь, чтобы я вернулся домой раньше, то не бойся мне об этом сказать. Я сразу же приеду. – Хорошо. Люблю тебя, папочка. – Я тоже тебя люблю, коротышка. Тревожные мысли о сыне терзали его большую часть пути. Но тут навигатор подал сигнал о смене маршрута и Микки заметил, что он успел заехать в ту часть Норссайда, где ему ещё не доводилось бывать. Дома здесь были просто огромными, а некоторые из них украшали самые настоящие колонны. И теперь уже он начал волноваться из-за Йена, из-за всего того, что у него было и чего не было у самого Микки. Попытка их сравнить была обречена на провал с самого начала. Йен был во всех смыслах чудесным, богатым и лёгким на подъём. Микки был бедным, асоциальным и тем ещё придурком. Как ни крути, но разница прямо-таки бросалась в глаза. Микки притормозил у огромного фешенебельного здания, которое больше походило на отель, чем на жилой дом. Его дерьмовенькая Хонда стояла на парковке рядом с шикарным БМВ, и Микки вдруг почувствовал себя жутко некомфортно в единственной паре своих зауженных джинс, которые и появились у него лишь благодаря помощи Мэнди, в своей футболке и накинутой поверх неё рубашке. Галлагера его внешний вид, помнится, поразил в своё время, но парень, придержавший для него двери, не обратил на это ровным счётом никакого внимания. – Чем я могу Вам помочь, сэр? – излишне доброжелательная женщина обратилась к нему из-за стойки в холле. – Э-э, Йен? – Микки неловко кашлянул, прочищая горло. – Йен Галлагер. Я пришёл к Йену Галлагеру. Она глянула на костяшки его рук и, если это вообще было возможно, улыбнулась ещё шире. – Ах, Вы, должно быть, мистер Милкович? Мне дали указания проводить Вас. Можете воспользоваться вот этим лифтом. Вам нужен двадцатый этаж. По правую сторону Вы найдёте пентхаус мистера Галлагера. – Э-э, ладно. Спасибо. Микки не успел зайти в лифт, а у него уже ладони вспотели. И естественно там обнаружилось огромное зеркало, так что он мог любоваться своим перекошенным и перепуганным лицом всю дорогу наверх. И причёску он не стал поправлять. Что он вам, баба какая что ли? Ну, разве что расправил плечи и посмотрел на зубы, но на этом всё. А затем он постучал в дверь, чувствуя, как сердце бьётся уже где-то в районе горла. Он с покорностью ожидал того неизбежного момента, когда всё-таки облажается. Микки уже принялся рассчитывал скорость, с которой ему необходимо бежать обратно до лифта, когда дверь вдруг распахнулась и на пороге показался объект его симпатий… и причина его головных болей. На нём были простые пижамные штаны и зелёная майка, которая подчёркивала цвет глаз парня, да так, что они сияли точно изумруды. Господи, какой же он красивый. Чёрт возьми. – Наконец-то, – выпалил Йен, схватил Микки за запястье и затащил его внутрь. Дверь захлопнулась, и Микки оказался тут же прижат к ней спиной. Вау, от Йена просто потрясающе пахло. А затем губы парня накрыли его собственные и эффект от этого был покруче, чем от любого наркотика, который Микки когда-либо довелось попробовать. Йен с жадностью впился зубами в его нижнюю губу, тут же зализывая её, словно извиняясь за излишнюю грубость и несдержанность, а его длинные пальцы нежно поглаживали волосы Микки. Руки Микки же будто зажили собственной жизнью, принимаясь изучать тело Йена сантиметр за сантиметром, осторожно и одновременно требовательно скользя по бархатной коже под тканью майки. Микки уже ничего не соображал, он потерялся во времени и пространстве, а ведь не прошло и минуты с тех пор, как он переступил порог квартиры. Впрочем, и сам Йен недалеко от него ушёл. Он вылизывал рот Микки и жадно и похотливо постанывал. Просто он слишком долго этого ждал. Он так сильно хотел Микки, он с самого начала недели мечтал об этом моменте. Он хотел этой близости, хотел всем своим существом прочувствовать Микки, хотел услышать, как его имя будет слетать с алых губ в полузадушенном хрипе. Казалось, будто вся кровь моментально схлынула к паху, и в голове стало так легко и так пусто. Насилу разорвав поцелуй, он положил руки Микки на плечи, нажимая на них до тех пор, пока тот не упал перед ним на колени. Вид тяжело дышащего парня, который уже ухватился за пояс его штанов, поистине завораживал. – Я думал о тебе всю неделю, – сказал Йен, запуская пальцы в тёмные волосы. – О том, как твои губы будут смотреться на моём члене. Могу поспорить, что это будет восхитительное зрелище. Микки запустил руку ему под нижнее белье и обхватил пальцами тёплую плоть. И тут же одобрительно застонал, когда его глазам открылся вид на длинный и толстый член парня, пульсирующий от прилившей к нему крови. А на головке уже успело выступить несколько капель смазки. Микки сглотнул, почувствовав, как у него пересохло в горле, и провёл языком по всей длине напряжённого органа. Он обхватил головку губами, а затем запустил и весь член себе в рот, так глубоко, как смог. Пожалуй, ещё никогда прежде Микки настолько не наслаждался этим процессом. У него по спине даже прошла приятная волна дрожи от того, насколько ему это нравилось. Нравилось прослеживать кончиком языка каждую венку, нравилось ощущать на губах тяжесть чужого члена. – Чёрт. Чёрт, Микки, да, вот так, – застонал Йен, толкаясь глубже ему в глотку. С каждой секундой Микки всё больше и больше не хватало кислорода, но это только больше распаляло его. Руки Йена были у него в волосах, и сам он совершенно не мог контролировать ни силу, ни глубину толчков и ему это чертовски сильно нравилось. И этого было мало, катастрофически мало. Как такое вообще возможно? С влажным звуком Микки выпустил член изо рта и коснулся губами бледной кожи на бедре парня, тут же оставляя на ней свою метку. – Ты собираешься меня трахать или мы так и будем прелюдией заниматься? – спросил Микки, тяжело дыша. Йен выгнул бровь и мигом потянулся к нему, поднимая Микки на ноги. Тот сразу же начал скидывать с себя такую лишнюю сейчас одежду не отрывая глаз от паха Йена, а тот в свою очередь самодовольно улыбался, польщённый подобным вниманием. Не в силах больше держать свои руки при себе, Йен опустил ладони Микки на бёдра и толкнул его на кровать. Тут его глазам и открылся фантастический вид на пятую точку парня. Что ж, пожалуй, Ким Кардашьян может подавиться собственной слюной от зависти. Не сдержавшись, Йен застонал: – Господи, у тебя просто потрясающая задница. – Это ты ещё не видел, что я могу ею делать. Давай, Галлагер, шевелись, – пробурчал Микки, нетерпеливо ёрзая по простыни. Йен опустил руку ему на поясницу и прижал парня к кровати. – Что из сказанного мною о том, что я много чего хочу с тобой сделать, тебе не понято? Лицом вниз, Милкович. – Блядь, – прохрипел Микки. – Какой командир нашёлся. – Ты даже не представляешь. Йен прошёлся дорожкой из поцелуев вверх по бёдрам парня, одновременно поглаживая его кожу руками. А ещё он успел оставить несколько засосов, которые тут же зализал, словно извиняясь за причинённую боль. Добравшись до ягодиц, он развёл их в стороны и увидел, как нетерпеливо сжимается колечко мышц. Сначала Йен коснулся его губами, а затем запустил туда язык, сразу на всю длину. Микки вцепился пальцами в ближайшую подушку, едва не разрывая на клочки ткань, и как мог старался унять дрожь в ногах. Ещё никто и никогда не делал с ним ничего подобного. Ловкие пальцы уверенно растягивали его, а своим языком Йен буквально втрахивал его в матрас. Микки ощущал себя так, будто попал в какой-то сюрреалистический сон. Одно дело, когда только член участвует в процессе доставления удовольствия, но язык – это нечто совершенно нереальное и пошлое, и от этого Микки буквально был готов распрощаться с собственным здравым рассудком. Ещё никогда прежде прелюдии не доставляли ему такого удовольствия. Ну, технически, у него никогда и не было этих самых прелюдий. В общем, это, чем бы оно ни было, с каждой секундой уносило его всё дальше и дальше, накрывая очередной жаркой волной наслаждения. – Йен, Й-Йен, бля-я-я-я, – Микки безвольно водил руками по покрывалу, пытаясь ухватиться хоть за что-то, что помогло бы ему удержаться на грани реальности. Его бёдра зажили собственной жизнью и двигались совершенно бесконтрольно. Йен медленно, но уверенно разрушал его, пробираясь под самую кожу, и клеточку за клеточкой выжигал в нём и на нём самого себя, а Микки и этого было мало. Йен то едва скользил по его входу одними губами, то врывался в него грубо и сильно и пальцами, и языком одновременно. Сколько в нём уже было пальцев – Микки не понимал, но одна единственная мысль чётко отпечаталась на подкорке: Галлагер буквально может свести его с ума. – Чёрт! – зарычал Микки, стиснув зубы. – Блядь, я сейчас кончу. Йен легко развернул его на спину и обхватил губами головку его члена. У Микки не было ни единого шанса продержаться хотя бы ещё одну секунду. Йен облизнулся, чувствуя на губах вкус Микки. Он не мог отвести от него взгляда, так что процесс изъятия из ящика смазки и презервативов для обоих остался загадкой. Всё, чего хотелось Йену в эту секунду – это оказаться внутри парня, ощутить испепеляющий жар его тела. До сих пор он и не думал, что может вот так хоть кого-то хотеть. Йен перевернул Микки на спину и развёл его ноги коленями, наслаждаясь открывшимся видом. Да уж, поистине национальное достояние, которое в данный момент целиком и полностью принадлежало одному ему. Он медленно толкнулся внутрь, содрогаясь от ярких ощущений, пронзивших его тело. То, что Микки заставлял его чувствовать, следовало бы объявить попросту незаконным. Было так хорошо, и Микки так правильно сжимался вокруг него. А ещё какие-то несвязанные слова потоком лились из его губ, и обычно это до нелепого раздражало Йена в его любовниках. Но только не в этот раз. Всё, что делал Микки, по умолчанию считалось идеальным. Микки, крепко стиснув зубы, уткнулся лицом в подушку перед собой. Потерявшись в ощущениях, он полностью отдался во власть Галлагера. Тот творил с ним какие-то невообразимые вещи. Его резкие движения и глубокие толчки были почти что болезненными, но это была приятная боль. Микки чувствовал сильную хватку длинных пальцев на своих бёдрах. Испарина, покрывшая их тела, отливала золотом в приглушённом свете ламп. Микки на полную отдавался этому безумию. Это было всё, чего он так и не смог найти ни с кем. Ни в тёмных аллеях, ни в толчках многочисленных задрипаных баров. Естественно, всё, чего он так долго искал, ждало его в Норссайде, в каком-то пентхаусе. Вот теперь, блядь, попробуй и пойми, что тут и к чему в этой жизни. Микки так хотелось всего и сразу. Хотелось Йена ещё больше, глубже. Он начал подмахивать бёдрами в такт движениям парня, и старания его были вознаграждены. – Ох, блядь, да, – застонал Йен. – Давай, да, вот так. Микки рыкнул и потянулся назад, чтобы схватить Йена за бёдра и прижать его ещё ближе. В тех местах, где их тела соприкасались, кожа горела огнём. Казалось, ещё немного и всё воспламенится, и сожжёт к чертям собачьим и их самих, и всё вокруг. А Микки и этого было мало. Ему нужно было чувствовать Йена каждой своей клеточкой, каждым сантиметром кожи. – Й-Йен, – в отчаянии простонал он. – Йен, пожалуйста. – Пиздец, какой же ты… Хочу, что бы ты вот так же выкрикивал моё имя всю ночь. Микки впился зубами в нижнюю губу и вдруг почувствовал на языке солоноватый металлический привкус. Вдруг Йен встал на колени и, обхватив его руками поперёк груди, поднял Микки, будто бы он был какой-то тряпичной куклой, и продолжил вбиваться в него, даже не сбившись с ритма. Микки уронил голову Йену на плечо так, будто бы у него совсем не осталось сил. Но он всё же завёл одну руку назад и вплёл пальцы в рыжие локоны. Йен ускорил темп, с его губ срывались громкие стоны, которые он уже не мог, да и не хотел, сдерживать. Свободной рукой он потянулся к члену Микки. – Чёрт. Боже, да. С одной стороны он вбивался в ладонь Йена, а с другой насаживался на его член, и всего этого было слишком много – передоз ощущений – так что уже через мгновение он кончил с полузадушенным всхлипом, заливая ладонь Йена своей спермой. Галлагер продержался на какую-то долю секунды дольше и, прижав Микки крепче к себе, сделал несколько толчков и тоже кончил. Он осторожно выскользнул из Микки и с удовлетворённым вздохом упал рядом с ним на кровать. Микки казалось, будто кто-то резко отключил повсюду свет. И вообще, разве может секс быть настолько потрясающим? Об этом он непременно подумает сразу же, как придёт в сознание.

***

Микки проснулся в третий раз, жмурясь от ярких солнечных лучей, падающих на него сквозь огромные окна в спальне Йена. В первый раз он проснулся оттого, что почувствовал губы Йена у себя на члене. Он удерживал его на месте, мучительно медленно работая своими губами и языком, будто палач, придумавший новый изощрённый вид пытки. Микки вымучено застонал и кончил, проваливаясь в сон. Во второй раз его разбудили нежным поцелуем, и вскоре Микки уже сидел верхом на Йене, втрахивая того в матрас из последних сил. После этого они рухнули на груду мокрой и смятой постели, и так и уснули, переплетясь конечностями. Но вот в этом третьем пробуждении было своё особое очарование. Он выскользнул из кровати, приземлившись на дрожащие ноги, и почувствовал знакомую и такую приятную боль во всём теле. На талии у него проступили синяки, а на бёдрах виднелись яркие засосы. Багряные метки Йена тут и там украшали его бледную кожу. Казалось, будто у него не только мышцы, но даже кости болят. Но Микки был более чем полностью удовлетворён. Йену удалось то, чего никто так и не смог ему дать прежде. И всё же Микки ощущал в себе какую-то перемену. Йен будто распалил его аппетит. Он показал ему, как это бывает и теперь Микки хотелось большего. Хотелось больше Галлагера. Микки оглянулся вокруг, только сейчас понимая, что вообще не обращал внимания на это место до теперешнего момента. Это был двухэтажный пентхаус и Микки всё ещё не мог сообразить, как в таком месте, где на каждом этаже была отдельная квартира, Йену удалось заполучить два этажа сразу. Этажи разделала винтовая лестница. Тут Микки задумался о том, поднимался ли он вчера по ней. Желание затмило разум, и он решительно ничего не помнил о своих перемещениях прошлым вечером. На первом этаже находились панорамные окна, отчего яркий солнечный свет полностью заливал помещение. Тут были и кожаные диваны, и мраморные полы, и камин высотой с человеческий рост, и огромная плазма. С ума сойти можно. Даже в те времена, когда Микки занимался ограблениями, ему не доводилось бывать в подобных местах. И если бы не его состояние, не эта приятная лёгкость во всём теле, он бы уже бежал отсюда сломя голову и сверкая пятками. Квартира Йена была ещё хуже, чем он её себе представлял. Хуже, чем он даже мог мечтать. Будто, блядь, с обложки грёбаного журнала. – А вот и ты! – позвал его Йен. – Завтрак готов. Проголодался? Микки повернулся на голос и увидел перед собой этого невероятно привлекательного мужчину. Он определённо чувствовал голод, вот только ничего общего с едой он не имел. – Я бы съел чего-нибудь. Оказывается, и на кухне Йен был чёртовым Гордоном Рамзи. Микки не был уверен, сколько именно времени он на всё это потратил, но Йен постарался от души: на столе стояло два вида блинов и яичница. Микки присел за стол и, особо не церемонясь, схватил ближайшую к себе тарелку. Йен с удовольствием наблюдал за тем, как мужчина за обе щеки уплетает шоколадные блинчики. – Хули пялишься? – поинтересовался Микки. Йен перегнулся через стол и поцеловал его, слизывая с губ Микки остатки шоколада. И тут же мысленно сделал пометку полить как-нибудь того шоколадом, а потом всё это медленно слизать. – Ты такой красивый по утрам. Микки фыркнул: – Всего лишь по утрам? Спасибо, чувак. Йен пожал плечами: – Хотя, исходя из личного опыта, без одежды ты выглядел бы ещё лучше. Микки покосился на него. Судя по взгляду Йена, ему тоже не терпелось продолжить то, на чём они остановились ночью. Вот только урчание желудка Микки прервало их мысли. – Ешь. У нас ещё полно времени, – улыбнулся Йен. – Хотя мне, пожалуй, стоило бы приготовить сэндвичи вместо блинов. – Почему? А сколько времени? – Полвторого. Долго же ты спишь после секса. – Чёрт! Евгений, – Микки подорвался с места. – Блядь, я забыл. Сиди, я принесу твой телефон. Йен принёс ему джинсы и, достав телефон из кармана, Микки обнаружил три пропущенных звонка от Сары. Он был уверен, что дома начался пожар, или, что ещё хуже, Ев захотел, чтобы его папа вернулся домой. Вот только папа был слишком занят, подмахивая задом другому мужику, чтобы ответить на звонок. Микки чувствовал себя распоследним куском дерьма и худшим на свете отцом. – Папочка? – Ох, слава богу, ты в порядке? Прости, что не отвечал, я… потерял счёт времени и забыл проверить телефон. Хочешь, чтобы я вернулся? Ев хихикнул. – Папочка, ты слишком быстро говоришь. Я просто хотел рассказать тебе, как нам с Сарой было весело! Это был лучший вечер. Она разрешила мне лечь спать попозже, и ещё мы смотрели фильмы ужасов, и мне совсем не было страшно. Она даже пряталась за моё плечо, потому что она девочка и ей было страшно, но я её защищал. Было так классно, пап! А сейчас мы идём в Макдональдс. У них там есть игрушки со Спанчбобом, а мне осталась одна, чтобы собрать мою коллекцию. Микки слушал своего сына, и у него в груди разливалось тепло. Родительские обязанности это сплошная головная боль. Было страшно и странно и Микки казалось, будто он всё делает неправильно. Но Ев был самым замечательным ребёнком. Он излучал радость и энтузиазм и мало чем напоминал Микки в его детские годы. Как же он любил своего сына. – Здорово, малыш. Так у тебя всё хорошо? – Да! А как прошла твоя пижамная вечеринка? Вы с Йеном играли в какие-нибудь игры? – Мы э-э, да. Играли. Было весело. Йен весело фыркнул и Микки тут же показал ему средний палец, чувствуя, как щёки начинает заливать румянец. Дурацкий Галлагер. – Дай трубку Саре. Я тебя ещё наберу перед сном. Обещаю, что не забуду. – Ладно. Люблю тебя. Микки улыбнулся, разглядывая блины на своей тарелке. – Я тоже тебя люблю. Йен тоже улыбнулся, любуясь выражением лица Микки, который переключился в режим «Папа». Кажется, он мог привыкнуть к подобному, к такой самозабвенной любви. Он наблюдал за тем, как Микки давал Саре указания по поводу Ева и в то же время думал о своём. Микки был самым интригующим человеком, которого ему довелось повстречать. Он был сварливым и смешным, у него самый прекрасный смех и необыкновенные глаза и, господи боже до чего же он был хорош в постели. На нём была та жёсткая и непробиваемая сауссайдская броня, которая так привлекала Йена. Но что ему нравилось больше всего, так это то, что он видел другую сторону Микки. Ту сторону, которую он показывал немногим, и Йену посчастливилось стать одним из таких людей. Микки мог быть милым, любящим, внимательным. Микки был больше того, на что Йен когда-либо мог рассчитывать, больше того, что он заслуживал. Микки стал для него воплощением счастья. Да, Йен всё больше и больше влюблялся в этого мужчину. – А сейчас-то ты что пялишься? – буркнул Микки, откладывая телефон в сторону. Йен не думал, что слова «Кажется, я начинаю в тебя влюбляться» будут встречены должным образом, поэтому ответил первое, что пришло в голову: – Хочу трахнуть тебя перед зеркалом в своей ванной. Он молча встал и вышел из кухни, и через секунду услышал, как Микки побежал за ним со скоростью света, чтобы первым оказаться в ванной комнате. Всё послеобеденное время они провели в ванной, опробовав там все доступные поверхности. Это были лучшие выходные в жизни Микки. И секс определённо был самым лучшим в его жизни. Он наслаждался каждой секундой их с Йеном близости. И было потрясающе наблюдать за всем этим в зеркале. Йен смотрел на его отражение, прямо в глаза. Смотрел на свои руки, ласкающие его тело, смотрел, как на идеальной коже расцветают новые метки, его метки. Он держал его за плечи, за пояс, удерживал на месте, в то время как Микки буквально рассыпался в его руках. Они смотрели друг на друга, когда кончали, и это было настоящим восторгом. – Я и вправду очень рад, что ты пришёл, – сказал Йен, когда они легли на кровать и пытались теперь отдышаться. – Я тоже. Я даже не пытался сбежать. Это мой новый рекорд. Йен хихикнул: – Что ж, я рад, что не спугнул тебя. А то у меня вроде как появилась такая дурная привычка. – Как это? Микки перевернулся на бок и подпёр голову рукой, вопросительно глядя на мужчину, лежащего рядом. – Когда я сильно привязываюсь к кому-то, то хочу, чтобы всё было идеально. И если это не так, то я начинаю всё делать по-своему. Это для меня настоящая проблема. Я всегда отталкиваю от себя людей, к которым я неравнодушен. А тебя я не хочу отталкивать, – честно ответил Йен, сверля глазами простыни под собой. – Ты очень, очень мне нравишься, Микки. Микки не находил слов, чтобы сказать, как много для него значит подобное признание. Никто и никогда не хотел быть с ним, никто прежде не боялся его потерять. Обычно это Микки держался подальше от людей из страха, что привяжется к кому-то, а потом будет страдать от того, что от него устали. Он был частью семьи, где каждый был сам за себя, где между родственниками нередки были перепалки, заканчивающиеся рукоприкладством. И они держались друг друга лишь потому, что того от них требовала их фамилия. А затем его прогнали. Его изгнали из семьи, и каждый продолжил жить собственной жизнью. Никто не искал его, никто не просил остаться. Казалось, будто он вообще ничего для них не значил. И Йен, который хотел его, Йен, который говорил ему, что он заслуживает всего на свете – пугал его до усрачки. И вместе с тем такой Йен заставлял его чувствовать себя счастливым. И Микки понятия не имел, как можно выразить всё это словами. Он не мог объяснить, как это здорово – чувствовать, что ты нужен кому-то. Так что он пошёл по лёгкому пути и просто отшутился: – Ну, знаешь ли, ты не самый ужасный человек на всём белом свете, если хочешь знать. Я не каждому позволяю нагибать себя во всех позах в ванных, которые стоят больше, чем моя квартира. – Да неужели? – фыркнул Йен. Микки лягнул его по голени, отчего оба парня дружно рассмеялись. – Может это окажется для тебя новостью, но с детьми у тебя не остаётся много времени на секс. И это тот ещё облом. – Да ладно? Об этом стоило бы предупреждать заранее, чтоб люди знали, на что себя обрекают. Хотя я уверен, ты со всем справлялся отлично. – А вот и нет. Это мой первый раз с тех пор, как Еву исполнилось три месяца. – Прости, что? Что?! Микки закатил глаза: – После того, как Светлана ушла, мне пришлось на полную заниматься своими отцовскими обязанностями. Я не мог больше проводить время во всяких гей-барах в надежде получить случайный перепих. До того, как появилась Сара, были только мы с ним. Я никому не мог его доверить. А потом он стал моим лучшим другом, мы уже могли с ним говорить обо всём на свете. Я не хочу, чтобы кто-то причинил ему боль, разрушил тот мир, который я для нас с ним построил. Отношения это такая… головная боль. – Поэтому ты не хочешь быть моим парнем? – Я не говорил, что не хочу быть твоим парнем, Галлагер. Если уж на то пошло, ты никогда меня об этом не спрашивал. Ты просто засунул мне в глотку свой язык и с тех пор решил, что мы с тобой встречаемся. А я уж было решил, что романтика не умерла. Йен просунул руку под одеяло и переплёл свои пальцы с пальцами Микки. – Микки, ты будешь моим парнем? Господи, что же этот козёл творит с ним и с его сердцем. – Да, хорошо, – робко пробормотал он в ответ. Путаясь в огромном покрывале, они потянулись друг к другу и тут же начали медленно и нежно целоваться. Казалось, будто Йен смог дотянуться до чего-то сокровенного в самой глубине его души. И как он вообще мог от себя кого-то отталкивать? Как кто-то мог не желать быть рядом с ним, быть частью его жизни? Микки осознал, что его уже успело затянуть в жизнь Йена, в каждый её аспект. И это пугало его, он боялся быть частью чьей-то жизни, но всё равно хотел попробовать. С Йеном. С ним он готов был пойти на это. – Моя сестра хочет познакомиться с парнем, из-за которого я не пошёл на семейный ужин на тех выходных. И на этих тоже. Микки насмешливо фыркнул, приподнимаясь на локтях, чтобы Йену было удобнее устроиться на нём. – Я не из тех парней, кого стоит знакомить с мамами. – Она мне не мама, – Йен резко двинул бёдрами вперёд. – Это просто моя семья. С твоей я уже знаком. И приводи Ева, будет весело. – Мы можем не обсуждать наши семьи, когда твой член находится у меня в заднице, пожалуйста? – Ну ладно. Йен тут же ускорил темп. Он резко вбивался в Микки, с каждым толчком будто проникая ещё глубже и тот не мог уже не то, что говорить, но и думать хоть о чём-либо был не в состоянии. Он отвернулся и уткнулся лицом в подушку, чтобы хоть как-то заглушить свои крики. Йен, очевидно был против этого, потому что запустил пальцы Микки в волосы и слегка потянул за них. – Не надо. Я… я хочу слышать тебя. Не отворачивайся, – взмолился он, принимаясь ласкать Микки всюду, куда только смог дотянуться. И Микки не отвернулся. Он позволил Йену услышать все те стоны, всхлипы и крики, за которые в обычное время ему было бы жутко стыдно. Галлагер заставлял его чувствовать какие-то невообразимые вещи. И в тот момент, когда Йен кончил первым, и Микки ничего против этого не имел, он понял, что в нём начинают зарождаться серьёзные чувства. И это казалось таким правильным. Это было тем, что ему хотелось бы чувствовать всё время. Просто он пока ещё не мог дать этому определения. – И чем я отличаюсь от других? – спросил Йен, когда они уже отдышались. Они лежали в обнимку на дорогущем постельном белье. Таком дорогом, что Микки было почти жаль за то, что он кончил на это самое бельё. Голова Галлагера покоилась у него на груди, а сам он обнимал Микки так крепко, будто тот был его плюшевым медвежонком. Но это было здорово. – Что? – Ты сказал, что отношения – это головная боль. Так что во мне заставило тебя передумать? Микки пожал плечами: – Не думаю, что я передумал. Я просто хочу быть с тобой, вот и всё. Йен широко улыбнулся в ответ: – Я нравлюсь тебе. – Иди нахуй. Йен обхватил его руками за талию и крепко прижал к себе, и всё, о чём мог думать Микки это о том, что ему бы хотелось, чтоб Йен обнял его ещё крепче. – Никогда, – пробормотал он и потёрся носом о плечо Микки. – Оставайся здесь сколько захочешь, ладно? – Не могу. Работа. И Евгений. Нам нужно возвращаться в реальность, Галлагер. – Знаю, – упрямо буркнул тот. – Я просто говорю, чтоб ты не боялся приходить сюда. Вам с Евгением тут всегда рады. – Почему? В том, что кто-то, у кого была такая потрясающая жизнь, хотел сделать Микки частью всего этого, всё ещё не было смысла. У Галлагера было всё, о чём только можно было мечтать, и Микки не мог взять в толк, зачем он ему со всеми своими проблемами. – Потому что я скучаю по тебе, когда ты не со мной. Я не хочу ждать до следующих выходных. Я хочу видеть тебя каждый день. И Евви тоже. У Йена, в отличие от него самого, со словарным запасом всё было в порядке. Он смог выразить в нескольких предложениях всё то, что чувствовал Микки, но был слишком глуп, чтобы сформулировать свои мысли. Поэтому он просто ответил «Хорошо» и прижал Йена сильнее к своей груди. – Так ты придёшь? На ужин с моей семьёй? Он мог бы ответить отрицательно, но, в конце концов, он бы всё равно пошёл. Йен знал, как заставить Микки делать то, чего тот делать не хотел, а потом ещё и наслаждаться результатом. И это, знаете ли, жутко бесило. – И я могу привести Ева? – переспросил он. Йен улыбнулся: – Я рассержусь, если ты его не приведёшь. – Ага-ага, ладно. И сотри эту дурацкую ухмылочку со своей рожи, крутой чувак. – Я крутой, да. Круче твоей задницы. Микки с сомнением покосился на него. – Нет ничего круче моей задницы. И то, что я имею дело с этим монстром, который у тебя между ног болтается – прямое тому доказательство. Так что, сможешь ещё меня чем-нибудь удивить? И буквально через секунду началась шуточная борьба в простынях, и каждый из них пытался защекотать друг друга до икотки. Микки давно так не веселился. Забраться на Галлагера было той ещё задачкой. Это, решил Микки, было, скорее всего, оттого, что тот привык быть сверху, но всё же ему удалось одолеть этого гиганта. Как только один из них одерживал верх и с победным криком вскидывал руки вверх, второй тут же пользовался удобным моментом и снова бросался в атаку. А когда они чувствовали, что проголодались, Йен тащил в кровать хлопья или обычные сэндвичи, сетуя на то, что ему не дают возможности приготовить полноценный обед из четырёх блюд. – Расслабься, Галлагер, я и так уже тобой очарован, нечего так стараться. Они не только занимались сексом всё это время. В квартире Йена располагался самый настоящий парк развлечений. Они играли в бильярд в одном нижнем белье, и Йен не преминул возможностью воспользоваться положением Микки, когда тот согнулся для очередного удара. Он стянул с него боксёры и вылизал его всего, после чего трахнул прямо на том самом бильярдном столе. После этого у Микки, кажется, даже остались ожоги от коврового покрытия. А потом Микки надрал ему зад в боулинге. Но Йен нисколько из-за этого не расстроился, ведь он любовался видом сзади, когда Микки наклонялся для очередного броска. Так что все остались в выигрыше. Микки, как и обещал, набрал Ева перед сном, удивляясь тому, как успел соскучиться по его болтовне. У них с Сарой был киномарафон по «Пятнице 13-е». Большинство родителей сочли бы это странным, учитывая, что Еву было всего лишь шесть лет, но Микки просто радовался тому, что пацан больше не мочил собственные штаны и не капризничал. Потом он включил громкую связь, чтобы Ев смог поговорить со своим теперь уже лучшим другом во всём мире. Каждый раз, как Ев говорил Галлагеру что-то приятное, а тот улыбался как идиот, Микки закатывал глаза. Хотя это было довольно мило. Вроде бы. – Ух-ты, у тебя дома есть бассейн?! А можно будет его увидеть? Йен хихикнул: – Конечно. Может на следующих выходных? А ещё мы возьмём с собой мороженое. Ев закричал и захлопал в ладоши, продолжая говорить о том, какой Йен классный, пока Микки не напомнил сыну о том, что он вообще-то тоже был в этой комнате. Вот говнюки. Эти выходные были потрясающими. Микки спал рядом с Йеном. Они в молчаливом согласии распределили между собой стороны, на которых будут спать, но ночью непременно находили друг друга и так и спали, обнявшись, до самого утра. Микки узнал о том, что утренние поцелуи – не такая уж и плохая вещь, даже несмотря на то, что никто из них ещё не успел почистить зубы. А ещё он узнал о том, что волосы Йена отливают золотом, когда на них попадают первые солнечные лучи, а когда он потягивается, у него на плечах появляются маленькие ямочки. Йен всегда вставал рано, но непременно возвращался в кровать, чтобы ещё немного полежать с ним. Он очень хорошо готовил, но историей о том, как так вышло, он пока ещё не был готов поделиться. Микки узнал о том, что рядом с Йеном было весело, и что ему больше не хотелось бы быть вдали от него. После обеда в воскресенье он ушёл от Йена, заметно прихрамывая и с улыбкой на лице, которую казалось ничто было не в силах стереть. Йен задержал его на пороге ещё минут на десять, затянув Микки в страстный поцелуй. А ещё он оставил на шее Микки весьма заметные засосы, пока тот не вырвался из его рук, и нет, он при этом не хихикнул как глупая влюблённая малолетка. И уже в лифте собственного дома на пути в свою квартиру, где его ждал сын, Микки понял, что всё это время улыбался. А когда он попытался убрать эту дурацкую улыбку со своего лица, то потерпел сокрушительное поражение. Микки улыбался. Он был счастлив. И дело было даже не в сексе. Всё это было из-за него; это всё из-за Йена. – Ты хорошо провёл время, папочка? – спросил Ев, повиснув у своего отца на шее. Микки улыбнулся: – Конечно. Но я по тебе соскучился. – Я тоже. – Может быть, в следующий раз я возьму тебя с собой. Два дня без тебя это слишком долго. – Это что, засос?! – прервала их Сара. – Что такое «засос»?! Как же он был рад вернуться домой.