Ясная полночь

      Пояс астероидов выглядел совсем не так, как его показывают в старых научно-фантастических фильмах в виде густых скоплений свободно летящих камней, которые постоянно бьются друг о друга, словно играя в пинбол на автомате космического разрушения. Каждый кусок камня степенно кружил вдалеке, пока планета не подбиралась к нему слишком близко и не сбивала его с курса — и даже в таком случае, даже если посмотреть вверх, стоя на поверхности самого крупного астероида в поясе (Цереры, которая сейчас располагается на расстоянии в более чем три парсека), то увидишь пустоту, звёзды, Марс и Юпитер, которые ярко сияют над головой, однако в действительности находятся невероятно далеко, и ещё тысячи миллионов миллиардов сверкающих точек на чёрном полотне: это астероиды, отражая солнечный свет, подмигивают наблюдателю и сообщают о своём существовании пустоте не особо-таки пустынного космоса.       Если взять все астероиды этого пояса, поймать каждую пылинку и каждый камушек и слепить их в один кусок, то масса этого куска будет составлять всего лишь около четырёх процентов от массы Луны — спутника Земли. В космическом пространстве мало что можно найти, однако здесь объектов больше, чем в любом другом месте. В основном можно отыскать только пыль, статические помехи, укрытия и космос…       И иногда можно наткнуться на сражение.       База цеплялась за Гигею подобно хищному моллюску. Она располагалась низко в кратере и изгибом прилегала к углеродистой породе, а длинные крепления держались за поверхность астероида, словно зажимы. С такого расстояния база казалась маленькой; тёмный металл на тёмной поверхности скрывал её реальные масштабы, а ведь база уходила глубоко внутрь астероида, тут без сомнений, и значит, она могла скрывать в себе любое количество обитателей.       Наверное, в таком случае можно назвать удачей, что именно сейчас большинство обитателей базы выбрались наружу, пилотируя целый рой прочных мощных боевых кораблей с малой дальностью поражения, которые походили на гадюк и оставляли за собой кровавый след. (Наверное, если так подумать, всё-таки называть подобное удачей не совсем корректно.)       Из коммуникаторов вырывались крики и шипел статический шум; люди сражались, получали ранения и погибали. Пояс астероидов разлетелся вширь, мерцающие кусочки разделяла просторная пустота космоса, однако вокруг Гигеи творился жуткий хаос, в вакууме которого беззвучно взрывались герметичные контейнеры из-за пробоин в корпусах. Затея с самого начала была бесполезной — это понимали все. План можно было просто приравнять к самоубийству, однако у человека, который стоял во главе, было очень много гордости и чрезвычайно мало мыслей, и именно поэтому сейчас из коммуникаторов вырывались крики и шипел статический шум, а люди сражались, получали ранения и погибали.       — Щиты на тридцати пяти процентах, — сдавленно сообщил старшина, стоя на мостике. Он крепко схватился за панель управления, когда мимо, словно акула, учуявшая в воде кровь, пролетел вражеский истребитель, обстреливая их стремительно теряющую мощность защиту. — Тридцать… тридцать два процента.       Капитан вцепилась пальцами в подлокотники своего кресла, крепко стиснула челюсть и откинулась на спинку. Как только прозвучал приказ, как только она увидела номер своего корабля в списке судов, отправляющихся в атаку, она уже знала, что выбраться из этой передряги живыми поможет только чудо. Даже больше, чем чудо. Тут потребовалось бы настоящее вмешательство Бога, в которого она никогда не верила. Поэтому утром, надевая форму, затягивая волосы в тугой пучок и приводя себя в порядок перед зеркалом в капитанской каюте, она смирилась с тем, что умрёт в битве посреди пыли и пустоты пояса астероидов. И большее, на что женщина могла надеяться, так это на достойную смерть, и что она в разгаре событий не подведёт свой экипаж.       — Мы умрём, — простонал кто-то отчаянно.       Из коммуникатора прозвучал крик. От столкновения с торпедой корабль содрогнулся так сильно, что, казалось, весь корпус вокруг них вот-вот рассыпется на мелкие кусочки. Капитан сделала глубокий вдох, глядя на мигающие аварийные датчики.       — Мы здесь, — громко объявила она под грохот со стороны мостика, — чтобы изменить ход битвы. Мы здесь, чтобы противостоять врагу. Мы здесь, чтобы стать светом во тьме. Нас отправили сюда не выживать, а сражаться. Так давайте сразимся.       Коммуникатор резко замолчал, словно среагировав на её слова. Мостик погрузился в тишину, которую нарушал лишь скрип металлических подпорок.       Капитан повернула голову к лейтенанту, которая возилась с настройками связи:       — Что случилось?       Та помотала головой:       — Я… не знаю, — ответила она неуверенно, как мастер своего дела, внезапно оказавшийся в непонятной ситуации с неизвестными параметрам. Её руки летали над кнопками панели управления, а в движениях прослеживалась растущее с каждой секундой отчаяние. — Я не знаю. Думаю… Думаю, сигнал… Кажется, нас глушат.       Капитан прищурилась, ещё сильнее сжав подлокотники стула руками с побелевшими костяшками:       — Глушат?       Внезапно из коммуникатора раздался звук. Все удивлённо повернулись. Динамик издал протяжный гудок, оказавшийся странной песней, которая где-то для кого-то должна что-то значить. Потом опять наступила тишина.       И в этой тишине зазвучал голос Бина Кросби.       Остролист и плющ.       На экране перед глазами экипажа вражеские истребители один за другим занимались голубым пламенем, словно вспыхивающие петарды на верёвочке, а рождественская песня гремела из каждого динамика на мостике. Длинные крепления базы на Гигее начали взрываться яркими всполохами. Взрывы шли от края и подбирались к центральному узлу, где наконец-то все отдельные вспышки встретились посередине, после чего база превратилась в огромный шар огня, который быстро потух.       («О, восход солнца, о, галоп оленей…»)       — Какого чёрта, — протянул после долгой паузы старшина, ответственный за щиты судна. — Какого чёрта происходит?       Капитан сглотнула ком в горле. А потом осознала, что незаметно для себя поднялась со своего места, поэтому опять опустилась в кресло.       — Нужно было подождать, — выдала она отстранённо. — Нужно было просто подождать.       — Что за чертовщина сейчас произошла? — спросила лейтенант, стоя у коммуникаторов. Её приглушённый голос хрипло разносился на фоне играющей из динамиков музыки.       — А какие тут могут быть варианты? — пожала плечами капитан. Женщина подняла руку и вытянула шпильку из своих волос, позволяя им свободно упасть на плечи. Пошло оно всё. Этим утром она собиралась на смерть, а теперь враги уничтожены, и у неё нет никаких планов на будущую жизнь. — Что это было? Это был Крампус.       Всё-таки для спасения потребовалось больше, чем чудо.       Ни одна живая душа не знала, кто это такой. Много лет назад Крампусом назвали… того, кто сеял хаос по солнечной системе. Имя пришло из давней сказки с Земли. В ней Крампус выступал как противоположность Санта Клаусу. Он был демоном, который носил с собой цепи, пучок берёзовых веток и перекинутый через плечо мешок, чтобы утаскивать в Ад непослушных детей. Может, прозвище родилось в новостях, где какой-нибудь особо ярый журналист обожал раздавать всем кодовые имена. Может, оно возникло из шепотков в военной столовой. Может быть, слили информацию из служебных записей, которые ходили по одной из тысячи засоряющих систему преступных организаций. Откуда бы прозвище ни взялось, оно прижилось, и теперь Крампус был известен повсюду.       Иногда его не видели месяцами, иногда он появлялся несколько раз за неделю, однако лишние появления неизменно оказывались лишь подражателями. Иногда мог пройти целый год затишья, после которого террористические и криминальные организации, теневые правительственные управления и гильдии ассасинов все вместе делали глубокий вдох облегчения и слегка успокаивались — до тех пор, пока Крампус не возвращался мстить и прижигать ростки несправедливости горячим пламенем самосуда.       Насколько народу было известно, Крампус являлся то ли наёмником, то ли безмерно богатым независимым актёром галактической политической драмы. Его визитной карточкой была строчка цифр — 1-2-2-4, — которые клеймом светились на дверях и планетах (а иногда и на коже его целей), и иногда, если дела шли плохо… в такие моменты Крампус полностью глушил все сигналы и ставил древний кавер Бина Кросби на песню «Остролист и плющ».       Террористы жили в постоянном страхе услышать первые ноты рождественской мелодии. Политики иногда пытались использовать её, дабы добиться поддержки. Монархи ненавидели эту песню, президенты делали вид, будто она им нравится, а Крампус, несмотря на всё это, царапал поверхность реальности своим легко узнаваемым и немного хаотичным правосудием, и не отвечал никому.       Люди не могли сойтись во мнениях, женщина является Крампусом или мужчина; один это человек или же несколько, и вообще всегда ли под его личиной выступает один человек (или одни люди) при каждом нападении, ядерном взрыве, утечке конфиденциальных данных либо информации о фальсификации выборов. При любом творческом перераспределении богатств на манер Робин Гуда. Всё это было делом рук Крампуса. Загадочного, недосягаемого, неизвестного, тихого — но лишь до того момента, пока не начнётся разрушение, боль, крики и воздаяние… Пока из динамиков не польётся «Остролист и плющ».       — Я устал, — громко объявил Хосок на весь ангар, как только шлюз спасательной капсулы распахнулся. У него как у пьяного язык заплетался, ведь он только что вышел из трёхдневного крио-сна, и теперь покачивался у входа, до побелевших костяшек хватаясь одной рукой за резиновую прокладку. — Но весело было.       — Ты почти погиб, — отозвался Чимин, взмахнув рукой перед его лицом. — И пахнешь ужасно. Это что… сера?       — Поверь, лучше тебе не знать, — радостно прощебетал в ответ Хосок, после чего спустился по ступенькам на бетонный пол ангара, при каждом шаге едва не запинаясь, — что за жесть они делали в той дыре, — он всем весом навалился Чимину на плечо, приобнял одной рукой и притянул к себе, однако второй рукой в это время широко размахивал, жестом изображая всю площадь разведанного космоса. — Никогда не догадаешься.       — Оружие, — ответил Чимин. Он пытался стряхнуть с себя Хосока и обуздать тошноту, накатывающую из-за запаха серы и пота, который неизбежен после семидесятидвухчасового крио-сна. — В таких местах только оружием и занимаются.       — Боооомбы, — пропел Хосок ему прямо в ухо, сопротивляясь чужим тычкам, в которых ощутимо нарастало отчаяние. — Там прямо огромная фабрика по производству бомб, серьёзный бизнес.       — Ты три месяца проникал на базу Хранителей времени, — Чимину наконец-то удалось отпихнуть от себя этого липучку, после чего он быстро отступил на шаг назад и поправил свою куртку, чёлку, поудобнее перехватил цифровой планшет, который держал в руке. — Понятное дело, там были бомбы. У Хранителей времени монополия на чёрном рынке взрывчатки.       — Как круто совпало, — Хосок потёр лицо обеими руками. — Правда, для Сахарочка облом. Кажется, он очень хотел пойти. Для него это задание было бы прямо как поход в зоопарк, где можно наблюдать за множеством разных экзотических взрывчатых веществ в естественной среде обитания…       — Ага, — Чимин сделал ещё один осторожный шаг назад. Неприятный запах начал распространяться по воздуху даже в столь свободном пространстве, и теперь уже из-за него слегка слезились глаза. — Ты бы только душ принял перед тем, как идти отчитываться перед Сокджином. И смотри, чтобы Юнги не слышал, как ты называешь его Сахарочком, а то мне не хочется потом отскребать кровавые ошмётки от стен у тебя в комнате.       — Я не собираюсь называть его Сахарком в лицо, — буркнул Хосок в свои ладони. — Я взрываю базы с производственными лабораториями по созданию взрывчатки, где прячется куча закоренелых преступников, но такую глупость вытворять не собираюсь, — он поднял взгляд и усмехнулся, блеснув немного остекленелыми глазами. — А Сахарочком я его продолжу называть. Только за глаза.       Чимин открыл было рот, собираясь стрельнуть чем-нибудь остроумным в ответ, однако в уголке его поля обзора зажёгся маленький огонёк, стоило ему посмотреть на Хосока, и рот он тут же захлопнул. Чимин повернул запястье, вывел на своём браслете голографическую проекцию, потом просканировал Хосока сенсорами и дождался, когда выведутся данные о его жизненных показателях. Цифры мелькали, пока медицинская программа корректировала результаты с учётом всё разрастающейся коллекции кибернетических имплантов Хосока.       — Хён…       — Я в порядке, — торопливо одёрнул его Хосок. Он улыбнулся и неловко подался вперёд, собираясь протиснуться мимо Чимина, только вот споткнулся, и следующие несколько шагов пролетел исключительно на силе инерции. — Мне только нужно принять душ и… наверное, как следует выспаться…       Данные наконец-то рассчитались, и тут же засветились красным.       — Хён, — Чимин подскочил и придержал Хосока за локоть. — Хён, у тебя давление… оно слишком низкое, надо…       — Я в порядке, — отмахнулся тот. — Просто нужно что-нибудь съесть, отдохнуть в настоящей кровати. Я не… — однако в этот самый момент он потерял равновесие. От лица с медовой кожей отлила вся кровь, а ноги двигались так, словно Хосок продирался по густой патоке, у него никак не получалось выпрямиться. Колени под собственным весом подогнулись, и он бы повалился на пол, если бы Чимину не удалось в последний момент обхватить его обеими руками за плечи и поднять обратно на ноги. — Ладно, — тяжело выдохнул Хосок. — Ладно, согласен, мои физические показатели сейчас чуточку ниже идеальных.       — У тебя давление семьдесят на сорок, — недовольно застонал Чимин. Одним плечом он подоткнул подмышку Хосока и потащил его к двери, которая вела из ангара в главное здание базы. — Перикардиальный имплант не отвечает, а почки, судя по всему, почти перестали функционировать. Чем ты, блин, занимался на этой проклятой базе?       — Да так, ничем особенным, — прохрипел в ответ Хосок. Он наконец-то прекратил упрямиться и перенёс часть веса на Чимина. Глаза у него почти закрылись, а голова повисла, пока он слабо шаркал ногами, а Чимин тащил его по бетонному полу. — В принципе, всё прошло по плану.       — В принципе? — Чимин перекинул вес Хосока на плечо (боже, он намного легче, чем должен быть) и недовольно зыркнул на него краем глаза. Огонёк в углу области обзора мигал красным — это глазной имплант, который запрограммировали, чтобы отслеживать физические показатели Хосока, подавал сигнал: «Что-то Официально Не В Порядке, Причём Сильно Не В Порядке». А в последний раз он мигал красным, когда Хосоку три дня проводили диализ, чтобы вывести из организма какой-то неизвестный нейротоксин. (Хосок ту миссию тоже назвал весёлой.) — Как считаешь, я захочу знать, что же конкретно пошло не по плану?       — Меня поймали, — голос у Хосока с каждой секундой всё больше слабел и срывался. — Хотя охрана посчитала, что я связан с юпитерским правительством, так что вышло нормально. И я закончил всё закладывать до того, как они посадили меня в карцер.       — Чёрт, — Чимин толкнул дверь и ударил локтем по коммуникатору. — Эй, Хосок вернулся, он ранен. Кто-нибудь, скажите Сокджин-хёну срочно идти в медицинский отсек…       — Я уже в пути, — вернулся через динамики трескучий голос Сокджина. Его голос звучал немного сорвано, будто тот бежал. — Отправь мне пока его показатели, я приготовлю всё необходимое. Он в сознании?       — Сокджинни, — пропел Хосок в микрофон коммуникатора, склонившись вперёд. — Всё хорошо, Чимин переживает попусту. Я в порядке… Чёрт, — он немного выскользнул из хватки Чимина и чуть не свалился на пол.       — Он в сознании, — Чимин с недовольным ворчанием подхватил Хосока покрепче, чтобы тот хоть как-то стоял. — Просто идиот.       — Разве это новость? Веди его сюда, я посмотрю, что можно сделать.       — Со мной всё хорошо, — напряжённым голосом повторил Хосок, когда Чимин потащил его по коридору. — Я просто так по тебе соскучился, Ангел…       — Заткнись, — шикнул Чимин. — Сейчас не время шутить.       — А кто шутит? — усмехнулся тот из-под полуопущенных век. — Я до смерти серьёзен.       — Нет, ты на грани смерти. Между этими понятиями большая разница.       — Как скажешь, Ангел.       Может, однажды Хосок научится вести себя серьёзнее. Может, однажды Хосок перестанет делать вид, будто всё прекрасно, в то время как его тело чуть ли не разваливается на части. Может, однажды Хосок прекратит звать его Ангелом. Только вот произойдёт это не сегодня.       — Когда-нибудь ты вляпаешься в неприятности, — ворчит Чимин, затягивая упрямца в лифт, — и меня не будет рядом, чтобы вытащить из них твою задницу.       Хосок кашлянул со смешком:       — Сомневаюсь.       Дверь в медицинский отсек распахнулась, Ким Сокджин переступил через порог и вышел в коридор, стягивая с рук синие нитриловые перчатки. Он работал меньше часа, однако час — долгий срок, когда ждёшь, прислонившись к стене с пустыми руками, пока индикатор в углу зрения и цифры, которые тревожно мигают красным всё быстрее и быстрее, не потухнут.       Чимин поднял голову, выпрямился и кашлянул:       — Он…       — В порядке, — перебил Сокджин привычным ровным осторожным голосом. После он улыбнулся своей забавной улыбкой с поджатыми губами, как бывало, если он переживал, но пытался этого не выдать. Он сунул синие перчатки в левый карман своего халата. — Перикардиальный имплант как-то закоротило, хотя Хосок пытался пичкать меня заверениями, что его просто наэлектризовала встреча с тобой. Как только я запустил имплант, давление выровнялось. С почками всё будет хорошо. Я поставил ему капельницу, она должна очистить организм, — после этих слов Сокджин заколебался. — У тебя всё в порядке?       — Ага, — Чимин перевёл взгляд к плечу Сокджина, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь сквозь занавеску, которой Хосока закрыли. — Могу я его увидеть?       Сокджин пожал плечами:       — Толку будет мало. Он сейчас под препаратами. Мне пришлось применить анастезию, чтобы запустить перикардиальный имплант, и… — он покрутил пальцем около уха и многозначительно закатил глаза. — Ты и сам знаешь, какой он бывает под кайфом.       — Но я могу войти? — Чимин сделал шаг вперёд. — Можно его увидеть? — он неловко махнул рукой на свой браслет, который по-прежнему мигал красным. — Эта штука меня с ума сведёт, если я Хосока снова не просканирую.       Сокджин опять пожал плечами, после чего улыбнулся и отступил в сторону.       — Валяй, — бросил он через плечо, зашагав по коридору и стягивая с себя рукава халата. — Он ещё некоторое время будет плохо соображать, а как только придёт в себя и вернётся к своей противной осознанной ипостаси, дай мне знать, хорошо?       — Ты же просто хочешь получить отчёт о миссии?       — Ммм, угу, — уклончиво хмыкнул Сокджин, прежде чем незаметно ускорить шаг. — С ним всё будет в порядке, Чимин.       Боже. Знать бы ещё, что его слова означают. Но ладно, чёрт с ними. Чимин сглотнул вставший в горле из-за переживаний ком и прошёл через дверь в крошечный медицинский отсек.       Помещение было совсем небольшим, да и не требовалось тут много пространства. Их организация насчитывала лишь семерых человек, и из всех них обычно только Хосоку из-за собственной глупости требовалась медицинская помощь. (Юнги иногда называл медотсек второй спальней Хосока, а тот каждый раз смеялся до упаду, словно никогда в жизни не слышал шутки уморительнее.) Занавеска разделяла комнату на две половины, и Чимин, когда подошвы его обуви скрипнули по выложенному плиткой полу (этот звук создавал практически гармонию с равномерным писком кардиомонитора), задался вопросом, сколько же раз он оказывался по эту сторону занавески, в то время как Хосок находился по другую.       Он отодвинул ткань и проскользнул за неё, пытаясь не слишком греметь металлическими кольцами по перекладине. Хосок лежал на кровати с закрытыми глазами; из-под ворота больничной рубашки от налепленных на него датчиков тянулись провода; на кончике пальца висел кислородный датчик, а под глазами залегли столь тёмные круги, что они смахивали на настоящие синяки. И если бы не окружающая обстановка, можно было бы поверить, что Хосок просто спит: без всяких медикаментов, без перикардиального импланта, который качает кровь в обход его сердца, и с совершенно здоровыми почками.       Чимин провёл пальцами по трубке, проверяя капельницу (медицинскую помощь, конечно, оказывал Сокджин, однако ему и самому пришлось кое-что подучить — всё-таки нельзя быть опекуном одного из самых известных линчевателей в солнечной системе и не иметь базовых знаний о медицине), а потом повернул левое запястье, чтобы снова вывести голографическую проекцию. На самом деле, сканировать Хосока было не обязательно. Чимин мог просто переключить устройство в статус готовности и поверить, что Сокджин хорошо разбирается в своей области. Огонёк в верхнем левом углу области видимости, который замигал, когда один или даже несколько кибернетических имплантов Хосока не ответил на сигнал, перестал светиться минут сорок назад, и не зажёгся вновь, когда Чимин посмотрел на лежащего на больничной койке Хосока, однако всё равно… Всё равно.       — Ах, мой ангел, — выдохнул Хосок. Он поднял правую руку и слабо прижал к груди, приоткрыв один глаз и взглянув на Чимина. — Ты пришёл за мной.       Тот закатил глаза, пока сканирование подводило итоги. Цифры загорелись зелёные.       — Кажется, Сокджин-хён с каждым разом латает тебя всё лучше и лучше.       — Я быстро восстанавливаюсь только ради тебя, — простонал Хосок, после чего приподнялся и сел на кровати, аккуратно потирая рукой лицо. — В следующий раз надо будет отправиться на какую-нибудь лёгкую и приятную миссию. Хочу пить дорогой алкоголь и есть эти… Такие крошечные печенья с шоколадной стружкой…       — Птифур, — рассеянно подсказал Чимин. Он взглянул на часы, когда опустился в кресло рядом с кроватью Хосока, потом свернул голографическую проекцию и прикусил нижнюю губу. — Ты сказал, что тебя поймали, — начал он тихо. — Что произошло?       — Это Хранители времени, Ангел, — пожал плечами Хосок. Он с полуприкрытыми глазами просиял яркой солнечной улыбкой. — Меня схватили, бросили в камеру, потом отправили в лабораторию выполнять грязную работу. Всё было не так уж плохо.       — Но для твоих почек и этого оказалось достаточно.       — Всё не так уж плохо, — повторил Хосок. Он закрыл глаза. — Не переживай за меня.       Чимин поджал губы:       — Волноваться за тебя — моя работа.       А тот рассмеялся — вернее, издал один короткий сухой смешок. Чимин такие смешки терпеть не мог. Хосок помотал головой:       — Значит, тебе лучше поубавить преданности своему делу.       Чимин поднял ногу и с силой пнул край матраса, отчего металлический каркас койки закачался и заскрипел:       — Ты просто дубина, Хоби-я. Надеюсь, ты об этом знаешь.       — Эй-эй! — Хосок схватился за перила. — Я старше тебя, не будь…       — Он пришёл в себя, — засмеялся Чимин в микрофон своего браслета после того, как открыл канал связи на частоте Сокджина. — Хотя пожелаю тебе удачи с отчётом. Тебе она пригодится, когда будешь вытягивать из него хоть что-нибудь толковое… — Чимин поднялся на ноги, задёрнул занавеску и вышел из медотсека под летящие из-за спины бесполезные ругательства Хосока. — Он до сих пор Крампус.       — Понял, — ответил из динамика голос Сокджина. — Значит, не буду ожидать от него высоких коммуникационных способностей.       Чимин так быстро подскочил, что стул просто-напросто свалился на пол. Он подрагивающими руками упёрся в стол конференц-зала. Дыхание застряло в горле.       — При всём моём уважении, — начал он, — Хосок только что вернулся с миссии, после которой оказался в медицинском отсеке…       — Да он всегда в этом чёртовом медотсеке оказывается, — протянул Мин Юнги, который сидел, закинув ноги на стол, сложив за головой руки и прикрыв глаза. Волосы у него на этой неделе стали оранжевые, такого нежно-мандаринового оттенка, который напоминал Чимину о мороженом. Неделю назад они были красные, ещё неделю назад — цвета платинового блонда. («Я бы сказал, что его цвет волос меняется в зависимости от настроения, — как-то раз заговорщически прошептал Чимину Хосок, пройдя мимо Юнги в коридоре, — если бы у него вообще существовали другие настроения помимо ворчливого».) — Этой деталью последняя миссия не особо отличается от других.       — У него почти отказали почки, — выплюнул Чимин, сжав руки в кулаки. Даже в просторном конференц-зале стены на него давили. — Я был там, я его просканировал. Вы же не ждёте, что я, его помощник, позволю ему отправиться на следующую миссию, не отдохнув хотя бы…       — Эй, Ангел.       Негромкий голос Хосока прозвучал невероятно спокойно, что, говоря кратко, жутко выбивалось из его характера, и такое спокойствие столь сильно удивило Чимина, что тот просто-напросто замер, а слова, готовые сорваться с языка, так и остались неозвученными. Он удивлённо оглянулся на Хосока через плечо, однако тот сидел на кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Лицо у него по-прежнему было бледное, несмотря на золотистую кожу, под глазами не исчезли тёмные круги, однако губы он слегка поджимал, приподняв уголки. Он всегда так поджимал их с улыбкой, если пытался откровенно не лыбиться в моменты, когда считал Чимина особенно прелестным.       — Что? — спросил тот, стиснув кулаки покрепче.       — Дай Сокджин-хёну хотя бы рассказать нам, что за миссия такая, хорошо? — Хосок разлепил один глаз и бросил на него весёлый взгляд. — Дай бедолаге хоть один шанс. Ему и так с Джуном пришлось разбираться, а тут ещё и ты сложностей подкидываешь.       — Благодарю, — вздохнул Сокджин, после чего пролистал лежащую перед ним папку. — Как же приятно, когда ты выступаешь голосом разума. Неожиданно, но приятно.       — Как периодические цикады, — бурчит Юнги, — которых можно лицезреть раз в семь лет.       — На самом деле, миссия довольно простая, — продолжил Сокджин, тактично проигнорировав замечание Юнги. Он приглушил свет и вывел в метре над столом голографическую проекцию сложного чертежа. — Если бы задание было тяжёлым или хоть немного опасным, мы бы от него, наверное, отказались, учитывая, какие приключения ты пережил. Но это скорее не задание, а одолжение старому другу, — пока Сокджин говорил, сияющий чертёж начал наполняться деталями. Тонкие линии выстраивались в нечто странное, выпуклое и непонятно откуда знакомое. — Оно не похоже на твои обычные миссии, Крампус. Тут будет практически отпуск.       Чимин ахнул:       — О-отпуск?       Бантан — сверхсекретная наёмная организация, в состав которой входит лишь семь человек, плюс их призрачный загадочный командир, известный под именем Киллер даже среди собственных подчинённых. И ни у кого здесь нет отпусков. Технически они могли ходить в увольнительные, однако никто практически никогда не пользовался этой возможностью. База являлась их домом, а семь работающих здесь людей были настоящей семьёй. К тому же, помимо вышеперечисленного, за пределами организации не было ничего особенно интересного, что при этом не успели отравить самые гнилые и злобные отбросы общества солнечной системы.       Помимо Хосока (которого ласково и немного насмешливо называли Крампусом — это кодовое имя он случайно заработал, когда во время миссии оплошал, и, дабы вернуть контроль над ситуацией, заглушил сигнал всех вражеских приёмников и дабы замести следы запустил через них самую чудну́ю песню, которую удалось отыскать на каждой частоте) в организации работали шесть человек, не считая Киллера.       Из них семерых самым высоким по рангу (если бы ещё ранг для них многое значил) являлся Ким Сокджин, который выступал в роли эдакого информационного посредника, управлял заданиями и был профессиональным медиком в случаях, если кто-то (Хосок) приходил с жуткой раной или подхватывал какую-нибудь болезнь. Да и в целом Сокджин напоминал мамочку всей команды. Мин Юнги, который сейчас тихонько похрапывал по другую сторону стола от Чимина, был экспертом по разрушениям. Он регулярно сопровождал Хосока на заданиях, где по расчётам Сокджина могла понадобиться ядерная атака, чтобы ребята выбрались из щекотливой ситуации.       Хосок был просто Хосоком. Межпланетная тайна по мнению властей солнечной системы, однако в реальности — просто паренёк с чересчур большим запасом удачи и стремительно разрастающейся коллекцией кибернетических имплантов и шрамов. Он делал всё, начиная с заказных убийств и контрабанды и заканчивая уничтожениями целых террористических штабов, полных производственного оборудования. И по-прежнему Хосок сидел за этим чёртовым столом с искренней ребяческой улыбкой, хотя менее двадцати четырёх часов назад лежал пластом на койке с половиной рабочей почки и неисправной системой кровообращения.       Чимин… Ну, просто Пак Чимин. Он долго работал здесь в качестве напарника Хосока, и, насколько сам мог судить, в нём не было ничего примечательного. Никаких особых способностей, никаких экспертных знаний из важных областей — лишь умение сверхъестественно сильно волноваться и спорить за Хосока, чтобы выбить ему денёк-другой отдыха, когда тот не желал делать этого сам.       — Отпуск, — отозвался Хосок, после чего наклонился вперёд и заинтересованно сверкнул глазами. — Я тебя слушаю, Сокджинни.       — Не называй меня так, — небрежно бросил Сокджин, махнув рукой по панели, отчего около висящего в воздухе чертежа загорелся массив бессмысленных цифр. — Только Джуни можно называть меня ласковыми прозвищами, и то исключительно во время секса.       Юнги, фыркнув, приоткрыл один глаз:       — Только не надо о противном.       — Если бы Хоби-я не решил назвать меня Сокджинни, — спокойно ответил Сокджин, — мне бы не пришлось заводить эту тему. Так вот, вернёмся к миссии… — он снова махнул рукой по панели управления. Чертёж ожил и принялся медленно вращаться. — Как я уже говорил, миссия довольно простая: обычное обеспечение безопасности во время особого мероприятия, которое будет длиться неделю. Надо работать под прикрытием в качестве подкрепления официальной охране, если вдруг случится что-то серьёзное. Это…       — О, — Хосок вдруг наклонился и пригляделся к чертежу со странным блеском в глазах. (Чимину хотелось бы думать, что в его зрачках лишь отразился свет голограммы, только убедить себя в этом не получалось.) — Я знаю этот корабль. Роскошный крейсер, оборудованный самыми передовыми технологиями, отправится в первое путешествие вокруг колец Сатурна через три дня в связи с ВИП-собранием по вопросам Мира и Дипломатии Системы. Называется Восход, — он перевёл взгляд на Сокджина. — Производство судна заказал и спонсировал Солар Индастрис специально для этого события. Верно же?       Сокджин подозрительно прищурился:       — Скажи, я не пожалею, если узнаю, откуда ты раскопал все эти данные, пока сидел на базе у Хранителей времени?       Хосок пожал плечами:       — У них в лаборатории взрывчатки висел телек, там вечно межпланетные новости крутились. Скука смертная, если честно, — он наклонился вперёд. — Так на этом задании просто нужно будет следить за порядком? На крейсере? Звучит… ну да, реально смахивает на отдых.       — Вроде того, — согласился Сокджин. — Мы создадим тебе фальшивую личность, ты проникнешь на судно как ВИП-гость с кучей денег и без царя в голове. Тебе просто нужно будет следить, не происходит ли там ничего подозрительного. Миссия планируется относительно безопасной. Мелочь, зато платят прилично, да и Киллер её одобрил, — он поднял взгляд на Хосока. — Ну, что думаешь?       На Киллера у них ссылались очень редко. Призрачный лидер организации всегда оставался в тени, однако из-за ширмы руководил происходящим. Насколько было известно, лишь Сокджин регулярно с ним общался, а если миссию выдали им, значит, она прошла сначала через Киллера, а тот посчитал причину и цену достойной организации Бантан, и, следовательно, Крампуса. Тот факт, что Сокджин упомянул лидера, сейчас многое значил. Это замечание несло в себе ощутимый вес, только Чимин не мог понять, что же конкретно в нём скрыто.       Хосок вздохнул:       — Чёрт. Кажется, мне снова придётся играть плейбоя, — он скорчил недовольную гримасу. — Ненавижу эту роль. Не представляете, как сложно пытаться кого-то убрать и в то же время скрываться от толпы ревнивцев.       — Нельзя снова отправлять его на миссию, — перебил Чимин, шагнув вперёд. — Он только что вернулся, причём с ранениями. Даже в ерундовом задании что-то может пойти наперекосяк. Я не могу… — он нервно сглотнул, глядя на безмятежное лицо Сокджина. Такое выражение лица редко сулило хорошие последствия для того, кто осмеливался ему перечить. — Я не могу, — продолжал настаивать Чимин. — Я не могу позволить отправить его на эту миссию в одиночку.       И в этот момент спокойствие исчезло, и Сокджин тепло заулыбался, словно хозяин, который увидел, что его пёсик выучил новый трюк.       — Я очень рад, что мнения у нас сошлись, Чимин.       Тот растерянно заморгал:       — Что?       Хосок тоже удивлённо выпрямился:       — Что?       — Отправлять нашего лучшего агента на две миссии подряд без поддержки было бы, если честно, попросту глупо, — Сокджин махнул рукой, чтобы убрать голограмму, и снова зажёг свет. — Мы с Киллером оба с этим согласились, и это ещё не учитывая, что Хосок тоже дело говорит…       — Спасибо, — отозвался тот. На секунду выражение его лица смягчилось. — Подожди, а что я говорю…       — Нельзя ожидать от него эффективной работы, если ему придётся играть слишком много ролей при недостатке сна, — Сокджин пожал плечами. — Поэтому мы не отправим его в одиночку. Мы отправим его с супругом.       В конференц-зале воцарилась мёртвая тишина. Юнги медленно подался вперёд, а от его лица отлила вся кровь. Хосок молча моргал, а Чимин ощутил ползущее сзади по шее тепло, которое без сомнений можно было назвать румянцем.       — Оу, — нарушил Хосок тишину. Звучало это «оу» немного задушено. — С супругом. Ну конечно. И есть гениальные идеи, кто бы…       — Чур не я, — торопливо выдал Юнги.       — Тут вопрос непростой, — признался Сокджин, задумчиво склонив голову набок. — Конечно, это должен быть тот, кто хорошо тебя знает и кого ты тоже хорошо знаешь. Тот, с кем тебе комфортно работать и кому ты мог бы доверить свою жизнь. Тот, кто тебя прикроет.       — Сокджин-хён, — слабо выдавил из себя Хосок. — А Джун-а не заревнует?       — А с чего бы ему ревновать? — улыбнулся Сокджин, и внезапно по комнате пополз холодок. — Я же говорю про Чимина.       — Мне нужен перикардиальный имплант, чтобы регулировать сердечный ритм и давление, — начал Хосок перечислять по пальцам список своих требований. — Белки-антифризы, вживлённые в костный мозг, чтобы кровь не замёрзла в вакууме космоса. Потом вывод данных о температуре, уровне радиации и токсичности воздуха на сетчатку глаза. Приспособление для ночного зрения в радужную оболочку и зрительный нерв. Улучшенные колбочки для усиления восприятия цвета, системы наноформ в печень и почки, чтобы помочь фильтровать кровь, и в лёгкие тоже для улучшения фильтрации воздуха…       — Воу, полегче, — Намджун отчаянно взмахнул рукой и повернул лупы на линзах своих рабочих очков, чтобы направленный на Хосока скептический взгляд возымел больше эффекта. — Ты будто список покупок мне перечисляешь.       — Твой муж, — выплюнул Хосок, скрестив руки на груди и откинувшись назад, из-за чего он смахивал на грозного шпица, пытающегося угрожать высокому и довольно крепко сложенному Намджуну, — отправляет моего ангела на задание практически безо всякой кибернетической защиты. Он же там будет просто крошечным беззащитным младенцем…       — Что, прости? — недовольно вытянул лицо Чимин.       — Они его заживо сожрут! — Хосок недовольно тряс указательным пальцем у Намджуна перед носом. — И меньшее, чем ты способен помочь, мистер Технический Гений, это обеспечить ему хотя бы шанс дать отпор.       Намджун издал мученический стон и тяжело опустился в своё рабочее кресло. Его мастерская напоминала настоящую крысиную нору, Чимин никогда тут не мог разобраться. Здесь булькали загадочные жидкости в пузырьках, которые стояли на столь забитых полках, что те, казалось, время от времени скрипят под тяжестью взгляда. Здесь петляли спутанные кабели и провода, да такие тонкие, что их было сложно увидеть, если только не посмотреть под правильным углом к свету. Одни коробки громоздились поверх других, а внутри лежали непонятные жуткие инструменты, которыми Намджун наверняка пользовался для каких-то своих тёмных делишек. Здесь валялись бумажки, испещрённые мелким неразборчивым почерком Намджуна, и аккуратные начерченные от руки схемы странных механизмов, которые вряд ли когда-либо видели свет. Иногда здешний беспорядок казался даже разумным. Глазами ему служили мониторы, выставленные на столе; работу лёгких выполняли вентиляционные шахты в полу и потолке, которые вздыхали и стонали неровным дыханием; а в качестве голоса выступала практически постоянно играющая музыка, под которую Намджун всегда работал.       Чимин являлся частью организации Бантан уже четыре года (эта история сама по себе крайне занимательная), и уже в самый первый день здесь Намджун со своей мастерской прочно обосновался в стенах этой сверхсекретной базы. Намджун всегда казался рассеянным, в его голове металось слишком много мыслей. Он мог замереть посреди обеда или какого-нибудь задания или же резко замолчать во время разговора, чтобы уйти работать над тем, что внезапно пришло ему в голову. Он постоянно всё терял, и Чимин бы удивлялся, что же такого особенного углядел в нём Сокджин, если бы собственными глазами не видел, на что Намджун способен.       Несмотря на свою рассеянность, несмотря на кучу мыслей и плохо контролируемый хаос, Намджун был гением. Он создал имплант, с которым Чимин ходил уже три с половиной года, и он же смастерил передатчик, который сейчас находился у него в голове и постоянно проверял жизненные показатели Хосока. Именно Намджун сделал браслет Чимина (да и в принципе все в их организации носили его специализированные браслеты, функции которых Намджун настроил в соответствии с ролью каждого), где был встроен медицинский сканер, коммуникатор и ещё куча других странных функций, которыми Чимин не пользовался. Намджун создал каждый имплант и каждое улучшение, которое Хосок только что перечислил, и всё то, что поддерживало жизнь Хосока на заданиях.       — Ты должен понять, — Намджун стянул очки с глаз и поднял на голову, — на установку практически всего, что ты просишь, потребуется как минимум четыре дня, и это если оно ещё встанет с первой попытки, что маловероятно, — Хосок открыл было рот, собираясь протестовать, однако Намджун не дал ему такой возможности: — Я восемь месяцев готовил твой костный мозг для установки белков, и нет никакой гарантии, что та же самая формула сработает с Чиминни. Ткани после установки перикардиального импланта, ночного зрения и в принципе всего, что связано с глазами, будут заживать ужасно долго. А у нас всего два дня, — многозначительно напомнил он Хосоку, потирая переносицу. — За такой короткий срок мало что можно установить. Особенно учитывая, что большая часть этих двух дней отведена на крио-сон, который подготовит вас к полёту на Сатурн.       — Они же его заживо сожрут, — снова застонал Хосок, утыкаясь лицом в ладони. — С хера ли вы ждёте, что я буду выполнять свои чёртовы обязанности, если мне постоянно придётся за ним присматривать?       — Это круизное судно, — голос Намджуна оттеняли нотки скептицизма и раздражения. — Шанс, что всё покатится в тартарары… Боже, да наверное, всего лишь десять, максимум пятнадцать процентов. И это даже не точно.       — То есть существует пятнадцатипроцентный шанс, что всё пойдёт в задницу, — пискнул Хосок, — и ты требуешь от Чимина отправиться на задание?       — Шанс ближе к десяти процентам, — вмешался Тэхён. Он как раз завернул за угол, удерживая в руках покачивающуюся стопку тонких металлических контейнеров. Тэхён сверкнул Чимину довольной улыбкой, после чего сунул свой груз на ближайшую горизонтальную поверхность. — Как делишки, Чиминни?       — Да ничего интересного, — отозвался тот негромко. — Ерунда, просто впервые отправляюсь на миссию вместе с Крампусом, где есть десятипроцентный шанс погибнуть ужасной смертью.       Тэхён издал ртом шутливое бульканье и театрально закатил глаза:       — Ага, верно. Или тебя могут покалечить! — он гордо похлопал ладонью по стопке металлических ящиков. — Но давай начистоту: даже в таком случае у нас всё под контролем. Я тут как раз разрабатываю дизайн нового протеза…       — Ох, превосходно, — выдавил из себя Хосок, убрав руки от лица. — Его могут покалечить. Перспективы становятся всё радужнее.       — Как я говорил, — недовольно вклинился Намджун, поднявшийся со своего кресла, после чего он протиснулся мимо Хосока с Чимином и принялся разбирать принесённую Тэхёном кучу металла, — Большинство твоих требований невыполнимые, да и глупые, если честно. Не нужно ему устанавливать системы наноформ в печень и почки. Я могу просто улучшить уже установленный в его роговице имплант для распознавания потенциальных проблем, которые могут помешать вашей миссии — яды там всякие, — и то же самое с выводом значений по температуре, радиации, токсичности воздуха, плюс…       — Я хочу, чтобы он мог бить электрошоком, — перебил Хосок. — Что если на него нападут? Что если меня не окажется рядом, и я не смогу его защитить?       Чимин недовольно застонал:       — Кому взбредёт в голову атаковать меня на круизном лайнере, хён?       Хосок резко развернулся и зыркнул на него так, словно совершенно забыл о его присутствии. Он оглядел Чимина, а через секунду снова повернулся к Намджуну:       — Я хочу, чтобы он мог бить шоком и использовать транквилизатор, если вдруг кто-нибудь окажется слишком назойливым. Какое-нибудь быстродействующее седативное, чтобы ничего нельзя было отследить. И было бы ещё здорово, если бы ты дал ему… оружие какое-нибудь? — Хосок с диковатым видом и широко распахнутыми глазами замолк. — Две пушки.       Намджун отодвинул держатели на первом контейнере и открыл его.       — Электрошок я предоставить смогу, — внутри в пене лежали два непримечательных кольца, которые он одно за другим вытащил. — А так как вы будете супругами, то вот: обручальные кольца.       — Господи, — выдохнул Чимин, когда металлический кружок опустился на его ладонь.       Кольцо для своего маленького размера оказалось на удивление тяжёлым, и выглядело, если честно, довольно мило с аккуратной филигранью в виде тонких листьев. Но боже… Господи. Обручальное кольцо?       — Это не обычное кольцо, — сказал Намджун, будто услышав его мысли. Он забрал вещицу обратно с чиминовой ладони. — После некоторых модификаций оно способно выдавать разряд до семидесяти пяти тысяч вольт, а с помощью филиграни можно корректировать необходимую мощность. Ты сможешь и просто припугнуть кого-нибудь ударом шока… — он переместил филигрань в одну сторону, — или вообще человека вырубить, — с этими словами Намджун передвинул её в противоположную. — А наберётся заряд за долю секунды.       — Ладно, — хмыкнул Хосок, глядя на серебристое кольцо, которое осторожно держал кончиками пальцев. — Но транквилизаторы…       Тэхён возился со вторым контейнером, и тот решил резко открыться именно в этот момент, да с такой силой, что чуть не слетел со стола.       — Пара вариантов, — защебетал Тэхён, едва успев поймать контейнер. — Ручка, серёжка, в которой стержень можно использовать как иглу для инъекции седативного из шарика, ещё… какие-то мелкие блестяшки…       — Это запонки, — помог Намджун. Прозвучала фраза немного уязвлённо. Он шагнул вперёд и забрал запонки из рук Тэхёна. — Набор.       Хосок уверенно стиснул зубы:       — Я хочу всё. И ещё ночное видение! Хочу ночное видение.       — У тебя оно уже есть, — напомнил Тэхён.       — Для Чимина.       — Ааа, — он глянул на постепенно уменьшающуюся стопку контейнеров. — Эм… На самом деле, думаю, у нас кое-что найдётся, — Тэхён обеспокоенно покосился на Намджуна. — Устройство не из новых, но…       — Не, — Намджун повёл плечом и усмехнулся. — Ты иди устанавливай беспроводные доработки Чимину в импланты в роговице глаза, а я закончу с экипировкой Хосока, — он протянул руку, подхватил того за локоть и потянул к другой части мастерской. — Доверься интуиции, малой!       Прошло меньше двух дней с тех пор, как Чимин в последний раз находился в ангаре перед обычно личным челноком Хосока: маленькое безымянное судно, которое тихо и незаметно путешествовало от одной планеты до другой, чтобы сеять хаос, а также сглаживать беспорядки. Прошло меньше двух дней, однако теперь хотя бы в углу перед глазами не мигал красный индикатор. Хосок пока не пришёл, поэтому Чимин просто стоял в ангаре в одиночку, ведь сам он, как и обычно, прибежал пораньше. По коже полз холодный влажный воздух.       Ведущая на базу дверь сзади тихо отворилась. Чимин развернулся, ожидая увидеть или Тэхёна, или Сокджина, или даже Намджуна, который бы бежал к нему из мастерской, чтобы отдать последний гаджет, подозрительно смахивающий на оружие и необходимый для задания, которое Сокджин описал чуть ли не райским отдыхом. Однако в дверях появился Хосок, одевшийся в костюм в тонкую полоску, чтобы на посадочной площадке для челноков крейсера произвести хорошее первое впечатление. Он уложил свои тёмные волосы, которые теперь красиво спадали на лоб, а его ноги казались ещё длиннее, чем обычно, из-за идеально подогнанных по фигуре брюк. И… и стоило ему увидеть Чимина, как Хосок замер на месте.       — Ох, — выдохнул он, теребя в пальцах подол пиджака. — Эм. Ну как тебе ночное зрение?       Чимин потянулся рукой к своему лицу, подтолкнул очки в толстой оправе чуть выше по переносице.       — Остального тоже хватает, — отозвался он.       Чимин уже видел раньше Хосока в экипировке для миссий. Он видел Хосока и в костюме химзащиты, и в костюме для дайвинга, и в боевом; он видел Хосока и в смокинге, и в льняных костюмах, и в рваных джинсах, и (во время одного незабываемого события) в платье, опускающемся до пола. Однако почему-то здесь и сейчас, перед первым их совместным заданием, образ готового к отправке Хосока просто выбил весь воздух из лёгких.       Может, отчасти это произошло из-за страха. Сокджин утверждал, что задание будет практически отпуском, однако Чимин всё равно переживал. За последние четыре года после вступления в Бантан он редко выходил за пределы базы, а теперь вот… собирается отправиться на реальную официальную миссию вместе с Хосоком.       Тот, судя по всему, пришёл в себя, потому что прошёл вперёд, сокращая между ними дистанцию.       — Я попросил Намджуна кое-что сделать, — сказал Хосок, пока шагал, перебирая что-то в кармане. — Ну знаешь, чтобы легенда получилась реалистичнее. Это поможет нам войти в образ.       Чимин устремил на него удивлённый взгляд:       — Войти в образ?       Однако в этот момент Хосок опустился перед ним на одно колено и протянул появившуюся из кармана бархатную коробочку.       — Пак Чимин, — начал он. И бледный загнанный образ исчез, сменившись сияющей радостью. Хосок открыл коробочку. — Окажешь ли ты мне честь стать твоим липовым мужем?       — Господи, — забормотал Чимин, выхватив обручальное кольцо из коробочки. (На самом деле он очень успокоился, потому что Намджун забрал кольца, а сам Чимин про них и вовсе позабыл, пока сейчас вот не увидел.) — Да ты прикалываешься.       Хосок поднялся на ноги и отшвырнул пустую коробочку из-под кольца куда-то через плечо:       — Так это означает «да»?       — А у меня есть выбор? — Чимин покрутил кольцо в пальцах, и вдруг его внимание привлекло нечто странное на внутренней стороне. — Подожди, а это…       — Я попросил Намджуна сделать на них гравировку, — тихо объяснил Хосок, аккуратно прикоснувшись к кольцу, чтобы повернуть его к свету. — Просто такая фраза… Романтичная, чтобы правдоподобно выглядело.       Изнутри на кольце оказались выгравированы слова «Молю, всегда будь рядом и люби меня». Чимин, кажется, вечность пялился на надпись, хотя в реальности наверняка прошло всего лишь секунд пять.       — Я… — он поднял голову и взглянул на Хосока поверх оправы своих очков. — Поверить не могу…       Тот, усмехнувшись, довольно поиграл бровями:       — Умно я придумал, правда?       — Поверить не могу, что ты выгравировал на наших поддельных обручальных кольцах строчку из Away In A Manger, — выпалил Чимин, шлёпнув Хосока по плечу.       Хосок лишь пожал плечами и подхватил Чимина под руку, когда прошёл рядом:       — А чего ты ожидал, Ангел? Я же Крампус.