Ясная полночь

      Чимин, даже не успев открыть глаза, уже знал: что-то не так.       Для начала, он находился не там, где обычно. Кровать явно не принадлежала ему, как и подушка, да и его комната на базе Бантан пахла по-другому. (Ладно, в его комнате подозрительный кисловатый запах кондиционера и чего-то, похожего на плесень, которая захватывала изнутри вентиляционную систему.) Он лежал на просторнейшей кровати, где можно вытянуть любую конечность, и края всё равно не почувствуешь. Голова утопала в мягких подушках идеальной температуры. Чимин даже сначала засомневался, есть ли под ним вообще подушка. Его окружал аромат чистого постельного белья, хлопка, и присутствовало ещё что-то очень ненавязчивое, и всё же пьянящее. Лёгкий запах практически не ощущался, однако успешно пробирался сквозь тонкую щель под дверью в его сознание, и удобно устраивался в груди, будто кошка.       После того, как Чимин открыл глаза, понятнее не стало. Он по-прежнему находился в странном месте. Свет здесь был неправильный, как и сама комната. Для решения таких загадок он пока ещё пребывал в чересчур сонном состоянии.       Комната оказалась огромная — раза в четыре просторнее его обиталища на базе Бантан, — и тщательно выдержана в белых и кремовых оттенках с добавлением розового золота. На изогнутой стене обнаружились окна, каждое из которых прикрывала тонкая полупрозрачная занавеска. Сквозь неё в комнату лился рассеянный янтарный свет, напоминающий красоту старого земного заката с тех времён, когда загрязнение ещё не успело безвозвратно испортить небо. Такой закат Чимин видел лишь в старых фильмах, сериалах и на фотографиях, сделанных сотни лет назад. Пол из твёрдого дерева покрывали плотные ковры; на громадной кровати лежало пушистое одеяло — белое, толстое, однако, несмотря на размер, не слишком жаркое. В стенах обнаружились встроенные стеллажи, где стояло нечто, невероятно похожее на реальные бумажные книги. А на другой стороне комнаты…       Чимин перевернулся. Сел. Потом вспомнил, где находится. Почему он здесь находится. И с кем.       Рядом на внушительной кровати размеренно дышал Хосок, закинув руку за голову. Одну ногу он высунул из-под одеяла, а вторая рука оказалась под эластичной резинкой пижамных штанов. В рассеянном свете, струящемся из окна (хотя Чимин знал, что это никак не могут быть окна, ведь окна на Восходе способны показывать лишь широкие пустые просторы космоса, вихрящуюся поверхность Сатурна или же изгиб его колец) кожа Хосока смотрелась ещё более золотой, тёплой и идеальной, чем обычно, и… Ну ладно, Чимин, как оказалось, совсем не против оказаться с Хосоком здесь, а не на базе Бантан.       На посадочную площадку они прибыли вчера, и Хосок сразу же принялся отыгрывать роль супругов: он крутился рядом с Чимином и буквально топил во внимании, пока они стояли в очереди на челнок к крейсеру. Сначала было неловко и неуютно, однако потом наступило спокойствие. (Когда люди, что стояли перед ними, забрались в челнок, и они остались одни ждать, пока их багаж не погрузят, чтобы после сесть и самим.) Хосок наклонился близко-близко, Чимин даже почувствовал кожей жар его дыхания на коже, когда он нежно прошептал: «Пойдём, Ангел. Повторяй за мной, и всё будет в порядке».       А потом Хосок заулыбался, отчего глаза превратились в тонкие изогнутые линии, и отстранился. Он вытянул руку, чтобы переплести их пальцы вместе.       — Не забудь, — продолжил он уже обычным голосом, — мы с тобой — пара, я люблю тебя и не позволю случиться ничему плохому.       В челноке, поднимающемся от парящего в верхних слоях атмосферы Сатурна города в открытый космос, Чимин слишком уж зачарованно любовался на размытую картинку за иллюминатором, поэтому его не беспокоило близкое расстояние, на котором держался Хосок. Чимин рассеянно опирался на напарника, стоя у окна и наблюдая за тем, как челнок приближается к кольцам и к крейсеру, который с каждой секундой становился всё чётче.       Хосок ничего не говорил. Он спокойно стоял сбоку, придерживая одной рукой Чимина за талию, а когда тот заметил отражение чужого лица в стекле, оказалось, Хосок не любуется на космос. Его будто увлекло другое… Хотя, наверное, это вполне нормально для человека, который слишком часто летает туда-сюда по солнечной системе.       После прибытия на крейсер и выгрузки багажа Хосок оказался совсем уставшим (почки у него до сих пор восстанавливались), и они тотчас отправились в свою каюту. Там благодаря искусственной ночи царила тьма. Хосок сразу повалился на кровать, поэтому Чимин собрался было занять диван, однако Хосок сонно вздохнул и пробормотал что-то, похожее на «Повторяй за мной, Ангел», после чего так же сонно потянул его к себе на матрас рядом с собой.       Теперь Чимин сидел на кровати, потихоньку просыпался, потирая глаза обеими руками, и пытался вспомнить, почему согласился на такое. Сколько вообще уже времени они работали с Хосоком на базе Бантан? Года три? Или четыре? Однако на миссию никогда вместе не отправлялись. Конечно, несколько раз тот шутливо предлагал Чимину присоединиться, только вот ничего серьёзного не предполагал, да и всё равно бы не вышло. Обычно Хосок мог уболтать Чимина практически на что угодно: он подбивал на шалости, как-то предложил подкинуть Намджуну безумную задачку (которая в итоге оказалась весьма полезной), уговорил установить опцию готовки горячего шоколада во все автоматические кофемашины…       Это же… это никакая не безобидная шалость. Это не сравнится с хитрыми задачками для Намджуна и горячим шоколадом. Они находятся в люксе для новобрачных на одном из самых больших, новых и лучших круизных лайнеров в солнечной системе. Матрас здесь размером в целый конференц-зал на базе; у них при себе два документа на межпланетное путешествие с именами господинов Банов — состоятельной пары молодожёнов, родственников одной из ВИП-персон с мероприятия. Вокруг левого безымянного пальца у Чимина непривычное и нагревшееся от тёплой кожи металлическое кольцо с деликатной филигранью и выгравированными внутри словами «Молю, всегда будь рядом и люби меня».       Когда он присоединился к Бантан, он думал, что останется там до конца жизни. По факту, женился на своей работе. А теперь вот Чимин здесь с мужем (пусть даже липовым), и это приятнее, чем хотелось бы признавать.       Он сделал глубокий вдох, мысленно отталкивая ощущение тепла куда подальше, после чего протянул руку и беспощадно ткнул Хосока в рёбра.       — Эй, — протянул Чимин сиплым ото сна голосом. — Уже утро. Вставай, я умираю с голоду.       Заворчавший Хосок перевернулся на живот, уворачиваясь от тычков:       — Н-не. Не хочу. Почки ещё… заживают. Дай отдохнуть.       — Я тебя не в почки тыкал. Знаю же, где они у тебя находятся. Вставай. Есть хочу, — Хосок продолжал лежать пластом. — Ну и ладно, я тогда сам пойду. Может быть…       Однако тут Хосок дёрнулся, поднялся на кровати, привстал на локтях и сонно заморгал, делая вид, будто он бодр, и вообще сна ни в одном глазу. (Что? Ты о чём? Я вовсе не спал, бодрствовал, просто… не спал я, в общем). Он развернулся и зыркнул на Чимина:       — Нет, — заявил, поднимаясь. Потом окинул лицо Чимина забавным взглядом, будто бы на секунду потерял дар речи. — Нет, боже… Я пойду с тобой, всё нормально.       Чимин закатил глаза:       — Что такое? Боишься, что меня там живьём сожрут? Не переживай, я не буду ложиться на стол с едой.       Хосок недовольно фыркнул и чуть не скатился с кровати, потому что споткнулся о свои чересчур длинные пижамные штаны, однако восстановил равновесие.       — Я сначала в душ схожу, хорошо? А ты… не уходи, — он властно ткнул на Чимина пальцем, прежде чем исчезнуть в ванной. — Тебе же тоже надо ещё искупаться? Так что придётся уж меня подождать.       — Знаешь, мы ведь супруги, — протянул Чимин нараспев, склонив голову и кокетливо захлопав ресничками. — Можем принять душ вместе.       Из ванной раздался грохот — такой подозрительный звук, как будто все бутылочки с шампунем, кондиционером, гелем для душа и всем остальным, что там стояло, слетели в ванну, потому что Хосок их сбил. Спустя долю секунды тот снова появился в дверях с порозовевшим недовольным лицом.       — Прекрати, — напряжённо выдавил Хосок голосом, который прыгнул на пару тонов выше обычного. Затем Хосок снова захлопнул дверь. Щёлкнул замок, и после короткой тишины послышался шум воды.       Вздохнув, Чимин плюхнулся спиной на матрас, вытянул руки с ногами и уставился в потолок. Тэхён установил некоторые улучшения ему в глазной имплант, прежде чем они покинули базу Бантан, поэтому он видел, что температура в комнате — двадцать один градус Цельсия или же двести девяносто четыре градуса Кельвина, уровень токсичности воздуха на двух процентах, а значения с датчика радиации ровно держались на незначительном уровне.       Они должны будут пробыть здесь неделю. Целую неделю ему предстоит провести в этой крошечной (ладно, не крошечной, огромной) комнате вместе с Хосоком. Чимину Хосок нравился, честно, однако своё личное пространство он тоже ценил. Такое личное пространство, при котором можно спать в кровати в одиночку, где никто не перевернётся и не заедет тебе рукой во сне по лицу. (Такие вот мелочи жизни.)       Естественно, при себе у них обоих имелись все нужные шпионские гаджеты (кольца-шокеры, запонки с транквилизатором, а в очках Чимина можно было в случае необходимости включить ночное видение), однако, судя по всему, их ещё снабдили пошитой по личным меркам одеждой, которой хватило бы на ассортимент целого магазина. Знай Чимин об их организации меньше, он бы решил, что Сокджин эту миссию планировал уже много месяцев, или даже несколько лет, однако такого просто не могло быть. И всё равно… Он обвёл взглядом гору чемоданов около шкафа и снова сел. Одежды много. На самом деле, даже смешно, сколько у них с собой вещей. Но глупо держать одежду в чемоданах, где она может помяться.       Когда Хосок вышел из ванной (полотенце на голове, свободно завязанный халат и стекающие по коже капли воды), Чимин уже успел разобрать почти две трети вещей, и теперь во встроенном в стену гардеробе аккуратно висели в ряд идеально ровные рубашки, брюки и костюмы.       Хосок, переступив через порог ванной, замер на месте, стянул полотенце со своих влажных волос и уставился на трудящегося Чимина.       — Ты всё это сейчас распаковал? — пробубнил он с зубной щёткой во рту.       — В отличие от некоторых, — начал Чимин, разглаживая ладонью складки на синем пиджаке, — я не слишком ленив, чтобы разложить вещи, когда оказываюсь на новом месте.       Хосок подошёл ближе и взглянул на пустые чемоданы:       — Ты мои вещи тоже развесил?       — Ага, — Чимин легонько локтем отодвинул его, чтобы открыть следующую дверцу. — Мне не сложно. И я выложил для тебя одежду на кровать.       — Ты… — Хосок оглянулся, посмотрел на брюки, серые полуботинки и чёрный свитер с широким горлом и длинными рукавами. — Оу, — он вытащил изо рта зубную щётку и на секунду просто завис. — Сокджин что… он…       — Наказал мне тебя одевать? — Чимин закатил глаза не в первый и явно не в последний раз. Он повесил на вешалку последнюю рубашку, после чего снова закрыл дверь шкафа и отряхнул руки от пыли. — Нет. Я сам взял на себя эту обязанность. Я же знаю, что ты носишь, когда предоставлен самому себе.       — Сейчас я не предоставлен самому себе, — Хосок угрюмо сунул обратно в рот щётку и вернулся в ванную. — Мы на миссии, Чиминни. Я прекрасно знаю, чего от меня здесь ожидают. И знаешь, я ведь на самом деле не твой муж. Тебе не обязательно обо мне заботиться… и такое вот делать.       Чимин поморщился, показал удаляющейся спине Хосока язык и крикнул:       — Я знаю. Давай в темпе там! Мне есть охота, помнишь?       — Да-да. Только футболку не снимай.       — А если я хочу снять?       И тишина, а потом звук бегущей из крана воды.       — Я тебе не босс, — голос Хосока эхом отскочил от стен ванной. — Снимай с себя всё, что угодно, Ангел. Или оставляй, как сам пожелаешь.       — Поздно, — пропел Чимин, выбираясь из футболки, в которой спал. Он чувствовал себя чуточку пьяным, а ещё присутствовала лёгкая растерянность и странное головокружение. Чимин плохо спал, плюс ещё не ушла головная боль после криосна в хосоковом челноке. Он выбрал одежду как для Хосока, так и для себя, и теперь скучал, а Хосок не торопился выходить.       Чимин опустил взгляд. Потыкал себя пальцем в живот. Хм. А те упражнения, что он от скуки выполнял на базе, не прошли бесследно.       — Что ты делаешь?       Чимин вскинул голову: Хосок наконец-то вышел из ванной — зубы почистил, волосы высушил, побрился, — и теперь стоял около кровати, крепко цепляясь за завязки халата с широко распахнутыми глазами. Он будто… испугался немного? Встревожился? Занервничал? Да нет, невозможно. Наверное, Хосок просто устал, плюс боль ещё не прошла. Наверняка его она мучает ещё сильнее, чем Чимина.       — Собираюсь идти в душ, — ответил Чимин, вынырнув из странного ступора, в котором завис. Он зашагал к ванной, напоследок сверкнув в сторону напарника дерзкой улыбкой и показав маленькое сердечко, сложенное из большого и указательного пальцев. — Ты будто меня никогда без рубашки не видел, дорогой.       Ладно. Хорошо. Под громкие возмущения Чимин закрыл дверь ванной, прежде чем прижаться к ней спиной и провести рукой по лицу. Теперь можно заявить официально: эта выдуманная легенда забавляла его намного сильнее, чем должна была, и наверняка следовало прекратить. Но боже… как же весело. Да и такое поведение почему-то воспринимается естественным. Он привык заботиться о Хосоке на базе, и тут… тут хотелось продолжать.       Может, такое должно раздражать? Да плевать. Чимин стянул с себя пижаму и снова включил воду. Ему же всё равно заплатят.       — Что за ужас, — прошипел Чимин, склонившись над тарелкой и прижимая руку ко лбу, будто жест хоть немного поможет успокоиться. — Тут же… тут мяса два вида.       — У меня четыре, — радостно отозвался Хосок с набитым ртом. — И ещё приготовленные всеми возможными способами яйца. И свежие фрукты, смотри… — он подтолкнул через стол стеклянную вазу, наполненную кубиками арбуза и тонкими дольками клубники. — Я глянул чертежи. У них на двенадцатом уровне огромная гидропоника. Круто сделано. Надо бы туда наведаться, Ангел, — Хосок подмигнул и сунул в рот очередной кусок бекона. — В рамках разведки. Верно говорю?       — В рамках разведки, — угрюмо повторил Чимин в разложенный на тарелке омлет и ещё ниже съехал по стулу. — Ага.       Официально: это кошмар. Он за всю свою жизнь столько блюд не видел, и теперь вот оказался перед столом, заставленным тарелками с тем, что напоминало полный кулинарный бред. Сначала Чимин обрадовался, однако вскоре радость сменилось ошеломлением, и во время заказа еды он едва сумел выдавить первое название в меню, за которое зацепился взгляд (а меню тут занимало не одну страницу, можете себе представить? Огромный перечень завтраков на выбор! Что за гедонисты тут собрались?!), хотя на самом деле ему хотелось обычной рисовой каши и чая. Чимину совершенно не нравилось происходящее здесь безумие. Он практически на физическом уровне ощущал, как все в просторном прозрачном обеденном зале на него пялятся. Эта богатая интеллигенция должна ведь сразу понять, что он не из их круга, правда? Он — обычный Пак Чимин, в нём нет ничего особенного. Он вовсе не достоин… всего, что здесь есть.       — Если не будешь свой омлет, — подал голос Хосок, легко крутя в пальцах вилку (Чимин видел, как он то же самое проделывает с ножом-бабочкой, правда почему-то с вилкой трюк сильнее ужасал), — ты мне скажи. Я бы сейчас съел… чёрт, даже не знаю… миллион порций. Редко, знаешь ли, отправляют на такие пижонские миссии. Обычно я во время заданий питаюсь пресной кашей.       Большой тёплый обеденный зал украшали классические рождественские декорации, которые Чимин видел лишь в фильмах о прежней Земле. Красные и золотые флажки, на каждом столе пуансетии (а на кремовых скатертях вышивка в виде снежинок из тонкой блестящей нити), и огромная идеально наряженная рождественская ёлка по центру. Здесь царила атмосфера тепла, гостеприимства и богатства, создаваемая окнами, которые занимали три четверти изогнутых стен. Из окон виднелся необъятный космос, медленные вихри газовой атмосферы Сатурна и его изогнутые подобно радуге кольца. Сочетание странное, но воспринималось весьма хорошо. Разве не здорово находиться внутри корабля, в комнате, где звучит тихий гул голосов, и смотреть наружу, вместо того, чтобы быть снаружи и заглядывать внутрь?       Погода снаружи была-таки весьма неприятной.       — Я его съем, — Чимин наморщил нос и перевернул на своей тарелке кусочек омлета. — Только… дай минутку. Мне нужно подумать, с какой стороны начать.       — Что ж, пока ты размышляешь над стратегическими преимуществами своего подхода к завтраку, — Хосок авторитетно взмахнул наколотой на зубчики вилки сосиской, — я пройдусь по плану сегодняшней операции.       Чимин проглотил ком в горле и ещё какой-то кусок, который сунул в рот (омлет с сыром и… беконом? Или это ветчина? Господи, кто бы ещё знал), после чего поднял на Хосока выжидательный взгляд:       — Ммм?       — В общем, думаю, сегодня мы будем… проводить исследование развлечений, которые есть на этом чудесном судне, — заявил Хосок, плавно переключившись на более чопорную и утончённую речь, потому что рядом с их столом появился официант. — Под чем я, понятное дело, подразумеваю разведку, — тихонько он поправился, как только их разговор заглушился шумом толпы, заполонившей обеденную залу. — Как я и говорил. Да, у нас есть чертежи, только вот мне хотелось бы на более интуитивном уровне узнать локацию, прежде чем выполнять миссию, если у нас на это хватит времени, — он многозначительно закатил глаза, делая большой глоток кофе. — И знаешь, времени у нас хватает.       — У нас целая неделя, — отозвался Чимин. Он отложил вилку и протянул руку, чтобы заново наполнить чашку Хосока кофе, к которому сверху добавил сливки и сахар. — Только вот у нас нет никакого определённого задания, кроме как просто… находиться здесь и наблюдать за происходящим, — перемешав кофе, он постучал ложкой по краю чашки, чтобы сбить лишние капли, после чего пододвинул чашку обратно и задумчиво сунул ложку в рот. — Так что да… Полагаю, разведка будет самым логичным вариантом.       — Я счастлив получить твоё одобрение, — Хосок взглянул на кофе, однако к чашке не притронулся. — Почему ты…       — Тогда откуда желаешь начать? — перебил Чимин. Сменив ложку на вилку, он ткнул ею в кусок омлета.       А когда поднял взгляд, обнаружил на лице Хосока довольную ухмылку.       — Корабль большой, — тот откинулся на спинку кресла и взял в руки чашку кофе. — Можно начать с самого верха и постепенно спускаться. Познакомимся хорошенько с судном, не торопясь. Что скажешь, Ангел? — он поиграл бровями. — Классный план?       Чимин старательно игнорировал нехорошее предчувствие. Одному Богу известно, что Хосок задумал.       — Классный, — отозвался он слабо. — Ага. Потрясающий.       — Хм, — хмыкнул Чимин, легко удерживая равновесие, после чего неохотно вытянул руки. — Должен признать, когда ты говорил про разведку, такого я не ожидал.       — А я должен признать, — огрызнулся Хосок, который отчаянно цеплялся за руки Чимина, потому что ноги уже в сотый раз из-под него выскользнули, — что не ожидал оказаться тем, у кого будет плохо получаться.       — Тут надо… — Чимин со страдальческим стоном пытался выровнять Хосока. — Серьёзно, просто… просто держи центр тяжести, это не трудно…       В один момент тот даже почти сумел восстановить равновесие. Хосок опасно покачивался… прежде чем подался назад, его колени подогнулись, и он свалился на лёд.       — Мне жаль тебе сообщать, — выдавил Хосок через секунду, когда уже лежал на спине, — но лёд тут твёрдый, и теперь мой зад болит сильнее, чем мне бы хотелось.       Чимин изо всех сил сдерживал порыв посмеяться над бедственным положением напарника, однако эффектно провалился, и в итоге принялся наматывать круги вокруг распростёртого Хосока, а потом легко притормозил у его плеча, повернув лезвие конька и опустив носок.       — Это карма, — ухмыльнулся он своему фальшивому супругу. — Что ты там говорил, когда тащил меня сюда? «Будет весело» или «Я тебе помогу, я знаю, что делать»…       — Может, перестанешь вести себя как мудак и поможешь подняться? — Хосок в отчаянии протянул вверх руки в варежках. — Лёд, знаешь ли, не только твёрдый. Он холодный и мокрый, и теперь мой зад не только ушибленный, но ещё и влажный. Ужасно неприятно.       Роскошный прогулочный крейсер высшего класса Восток украсили к приёму в рождественском стиле. Тут располагался десяток ресторанов и торговый центр, предлагающий всё, что Чимин вообще когда-либо видел (хотя, надо признать, видел он в жизни весьма мало, поэтому вряд ли сравнивать правильно), четыре бассейна, три спа-салона и бесконечное множество причудливых кофеен, баров и укромных закоулков, куда можно нырнуть, чтобы посидеть минутку в тишине… А ещё просторный каток, на котором тоже возвышалась сияющая рождественская ёлка.       Чимин уже как-то спокойнее реагировал на ёлки. У них одна стояла в комнате, как и в каждом коридоре, где деревья были метра по полтора высотой. Как минимум по одной ёлке можно было найти в каждом ресторане, и в обеденном зале тоже. Миниатюрные деревья украшали прилавки кофеен, на дверях висели венки, а над каждым дверным проёмом виднелась омела. (Чимин вряд ли бы её вообще заметил, если бы Хосок каждый раз не заливался розовым румянцем и не ускорял шаг, чтобы пройти под ней побыстрее.) Чимин ещё перед миссией знал, что тут будет царить рождественская тематика — это можно было легко понять, бросив короткий взгляд на межпланетный календарь. Даже космические путешествия и внеземная колонизация не способна помешать капитализму эксплуатировать основные праздники. Но всё равно это просто бред.       Сам каток был громадным, однако людей набралось много, и страдания Хосока уже начинали привлекать внимание, поэтому Чимин сдался и присел около его головы:       — Сначала тебе придётся сесть. Справишься?       — Ради тебя, Ангел? — просипел Хосок, а потом приподнялся на локтях, отчего смешно согнулся, и большой зелёный шарф закрыл его нос и рот. — Ради тебя я сделаю что угодно. Только… только секундочку дай. У меня всё получится. Получится, я сказал!       — Ага, — Чимин с нарастающим с каждой секундой скептицизмом наблюдал, как Хосок корчится на льду. — О да, ты справишься. Вау. Какие поразительные способности.       — Ты за это заплатишь, — тот раздражённо сверкнул на Чимина глазами. — Ладно. Ладно, у нас получится. Давай просто… действовать сообща?       Потребовалось им в итоге почти три минуты, чтобы поднять Хосока со льда и снова поставить на коньки, после чего Чимин продолжил его держать, иначе тот бы снова свалился метров через пять. Они добрались до края льда и упали на скамеечку, чтобы стащить с ног коньки.       — Думаю, — Хосок откинулся назад на свои руки, пытаясь восстановить дыхание, — можно исключить вероятность возникновения потенциальных опасностей в районе катка.       Чимин присел перед ним на колени и принялся расшнуровывать коньки:       — Особенно сейчас, когда ты с него убрался.       Хосок скривил лицо, после чего недовольно ткнул Чимина в плечо коленом:       — Не будь злюкой, Ангел. Прекрасно же понимаешь, о чём я. Ты ведь не заметил здесь никаких необычных показателей уровня радиации? Подо льдом же не прячутся атомные бомбы, которые только и ждут, когда же их запустит сбившийся с курса полировщик льда?       — Да, здесь ничего подозрительного, только обычные значения твоего унижения и сожалений, — парировал Чимин, усаживаясь на скамейку рядом с Хосоком, чтобы развязать и собственные коньки. Напарник притулился к нему с жалостливым стоном. — Ну ладно. Извини. Но признай, ржачно было. Пятая точка у тебя в порядке?       — Уж получше, чем гордость.       — К счастью, гордости у тебя немного.       Хосок покосился на Чимина:       — Ага, вижу я, как сильно ты сожалеешь. Придурок.       — Я перестану, — засмеялся Чимин. Он сунул ноги в чёрные ботинки и застегнул их. — Как думаешь, ты со своей покалеченной гордостью и/или пятой точкой выдержишь, если немного посидишь здесь один? Я недалеко у катка видел кофейню. Пойду принесу нам горячего шоколада, пока ты приходишь в себя. Вернусь минут через десять, хорошо?       В первую секунду Хосок, казалось, тщательно раздумывал над этим предложением — изогнул рот, покрутил глазами, — после чего вздохнул и кивнул, словно решил сдаться и смириться со стратегией битвы на труднопроходимой местности.       — Ну, думаю, на это я согласиться могу, — протянул он игриво, опустив шарф ото рта. — Но я хочу… много сливок. Слышишь? Много! Э-эй, Ангел…       Чимин уже шагал прочь, сунув ладони в варежках в карманы куртки, однако махнул рукой через плечо, чтобы Хосок не решил догнать его и защекотать в попытке обеспечить себе горячий шоколад с достаточным количеством взбитых сливок. (А Хосок на подобное вполне способен. Сколько раз он так делал на базе Бантан, лишь чтобы добраться до кухни раньше Чимина?)       Кофейня оказалась не так далеко, как ему запомнилось — максимум метрах в тридцати от того места, где Хосок остался в одиночку шаркать носками по прорезиненному полу около катка, однако очередь у прилавка собралась приличная. Чимин порадовался, что переборщил, когда прикидывал время, которое потребуется на дорогу сюда и обратно. Люди в очереди были одеты в плотные куртки, вязаные шапки и огромные шарфы, так как в этом громадном отсеке крейсера с катком постоянно поддерживалась температура около минус двух градусов по Цельсию (или двести семьдесят один градус Кельвина, как подсказал глазной имплант), и здесь даже были секции, запрограммированные на постоянный снегопад.       Через минуту Чимин продвинулся к началу очереди, неловко выдавил из себя заказ (с жестами и выразительным лицом, на котором широко распахнул глаза, дабы донести до бариста, как много взбитых сливок требуется добавить), после чего встал у прилавка и принялся ждать, когда же назовут его имя. К счастью, записали его в соответствии с картой-ключом от комнаты, иначе он вполне мог бы забыть, что находится здесь под именем Бан Чимина, а не Пак Чимина. А так девушка за кассой назвала его господином Баном и улыбнулась, протягивая карту обратно. В голове промелькнула мысль, что он в фигуральном смысле от пули увернулся, только вот в следующую секунду Чимин вспомнил, что на самом деле от пуль на заданиях постоянно приходится уворачиваться Хосоку.       Он прождал не дольше минуты, когда сзади упала тень.       — Что же такой как ты, — прозвучал низкий мелодичный голос из-за плеча, — делает здесь в одиночестве?       Этот голос будто бы проник внутрь Чимина, прошёл по горлу, пробрался в лёгкие, в сердце, в само тело, сбил дыхание. Сердцебиение громыхало в ушах, и его едва не парализовало, отчего было жутко сложно обернуться и посмотреть… и всё же Чимин не смог себя остановить. Чересчур сильно тянуло, он не мог сопротивляться голосу — дышать-то едва получалось, что уж тут говорить о сопротивлении… Поэтому Чимин сдался и обернулся.       — Эм, — выдавил он из напряжённого горла. — Я… что? Такой как я? Не…       Голос принадлежал взрослому, однако вовсе не старому мужчине с гладкой загорелой кожей, забавной улыбкой на поджатых губах и идеально пошитым двубортным пальто. Выглядел он прекрасно. При виде этого человека у Чимина снова спёрло дыхание, как и при звуке его голоса.       Мужчина склонил голову набок:       — Я не имел в виду ничего плохого, — проговорил он с лёгкой улыбкой низким тембром, спрятав руки в карманы пальто. Чимина невольно пробрала дрожь от взгляда, которым мужчина окинул его тело. Этот взгляд, казалось, физически давит тяжестью. Может быть, такая реакция из-за холода. (Единственное объяснение, так ведь?) — Я просто не ожидал увидеть кого-то твоего… калибра… одного, особенно в подобном месте, — мужчина снова улыбнулся, на этот раз обнажив зубы. — Если ищешь компанию…       — Ничего он не ищет, — раздался позади Чимина голос Хосока, а потом вокруг талии обвилась рука, притянувшая его ближе. У Чимина же слишком подкашивались колени, чтобы сопротивляться, да и… да и с чего вообще сопротивляться? Они ведь с Хосоком вроде как супруги. — Этот человек тебе докучает, Ангел?       — Нет, — торопливо ответил Чимин. Не сразу он с удивлением заметил, насколько крепко прижимается к плечу Хосока. Дышать по-прежнему было трудно, но стало получше с рукой Хосока на своей талии, с его голосом около уха и сердцебиением, которое глазной имплант подписал как учащённое. (Хосок волновался. Хосок за него волновался. Этот факт как-то помог успокоить сердце и расслабить лёгкие, только вот Чимин никак не мог понять, почему же.) — Всё в порядке. Я просто ждал нашего какао, дорогой.       Хватка на рёбрах едва заметно усилилась, когда Хосок услышал слетевшее с его губ обращение «дорогой», однако среагировал он лишь смешком.       — Тогда нет повода волноваться, — Хосок поднял взгляд на мужчину, неуклюже поклонился и протянул ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Бан Хосок, а это мой муж, Чимин. Кажется, я пока не имел честь…?       — Ёнбэ, — мужчина улыбнулся и с лёгкостью пожал Хосоку руку. Его чёрная кожаная перчатка легла на хосокову варежку с узором из снежинок. Чимина даже смутил такой контраст. — Тон Ёнбэ. Прощу прощения, если напрасно побеспокоил. Ваш… муж… казался немного потерянным, — он снова улыбнулся, сверкнув зубами, и небрежно повёл плечом. — Я хочу быть уверен, что всем гостям приятно здесь находиться.       — Очень приятно, — отозвался Хосок… Вроде бы он чуть расслабился. — И приятно с вами познакомиться, Тон Ёнбэ. Спасибо, что выкроили время и проверили, всё ли у Чимина в порядке… — он на мгновение крепко прижал Чимина к себе, чуть более собственнически, чем когда-либо раньше. — Он сам прекрасно справляется, а вы, должно быть, невероятно заняты.       — Не так уж сильно я занят, — заметил Ёнбэ. Он отступил на шаг назад, потом кивнул на гранитный прилавок кофейни, где стояли две чашки дымящегося горячего шоколада, в одной из которых возвышалась просто гора взбитых сливок. — Кажется, ваше какао готово. Надеюсь, мы ещё встретимся.       После этих слов мужчина почтительно склонил голову и исчез среди катающихся.       — Чёрт побери, — выдохнул Хосок. Он тут же опустил руку с чиминовой талии и схватил с прилавка их горячий шоколад. — Могло быть намного хуже. Хорошо, что подошёл Тон Ёнбэ, а не кто-то другой, — он протянул Чимину чашку с нормальным количеством сливок. — Хотя странно как-то.       Чимин, втянув в лёгкие воздух, несколько секунд просто стоял. Сердце в груди по-прежнему гулко колотилось, он ошарашенно глядел на горячий шоколад в вытянутой руке Хосока, однако не видел чашку. Голова кружилась, он чувствовал себя растерянно и странно, причём непонятно по какой причине. Чимин никогда раньше не встречал Тон Ёнбэ (да он вообще не мог вспомнить, когда в последний раз выходил из базы Бантан, а уж о возможности познакомиться с таким человеком — утончённым, элегантным и ошеломляюще красивым — и речи быть не могло), однако тело почему-то реагировало так, словно они знакомы. Словно что-то такое есть…       — Т-тон Ёнбэ? — выдавил он, заикнувшись, однако через секунду взял себя в руки и забрал у Хосока чашку.       — Ага, — произнёс тот медленно, а Чимин знал: если он поднимет глаза, то обнаружит на себе взгляд прищуренных под насупленными бровями глаз. — Тон Ёнбэ, генеральный директор Солар Индастрис. Именно эта компания заказала производство судна, и они же спонсируют полёт. Он вряд ли о нас знает, но можно сказать… Технически, мы работаем на него, — а потом рука Хосока обхватила пальцы Чимина, которые лежали на чашке, быстро и неожиданно. — Ангел, не урони свой шоколад… Ты в порядке?       — Да, всё хорошо, — собственный голос Чимина будто бы звучал откуда-то издалека, с расстояния в миллион километров. Борясь с собой, он подался вперёд, легко прижался к плечу Хосока и закрыл глаза. Мир вокруг до сих пор слегка кружился. Лишь постоянное тепло Хосока якорем держало его за реальность. — Я просто… странно себя чувствую. Может, замёрз? Не знаю, н-но это ерунда…       — Эй, ну-ка, — Хосок приобнял его за плечи, после чего они двинулись через толпу людей быстрыми лёгкими шагами, которые всегда помогали Хосоку остаться в живых. — Не ерунда это никакая, Ангел, ты не… Я не допущу, чтобы ты свалился в обморок в первый же день нашего первого совместного путешествия, понятно? — он покрепче сжал рукой плечо Чимина. — Ангел. Эй. Слышишь меня?       — Да, слышу. Хорошо, — пробормотал Чимин в ответ, чуть приоткрыв глаза. Сердцебиение наконец-то пошло на спад, дыхание чуть выровнялось. Хосок всё-таки забрал у него из ладоней горячее какао. Чимин сначала даже не заметил, а потом с удивлением обнаружил чашку в чужих руках.       — Тебе не нужно прилечь?       — Нет, — соврал он. Мир прекратил сильно крутиться. Хосок действовал как якорь, и Чимин вдруг понял, что крепче к нему жмётся, подаётся чуть ближе. — Я просто… Кажется, мне холодно. Пойдём проведём ещё разведку. Не помню, что…       — Мы с тобой супруги, — перебил Хосок, остановившись около лифтов и нажав локтем на кнопку. Когда Чимин поднял взгляд, Хосок рассматривал переключающиеся цифры над дверью лифта, к нему даже повернулся. — Можем и вести себя соответствующе, верно?       Всё в порядке. Да, в порядке. Всё нормально. Особенно Чимин в порядке, и вообще ничего страшного не происходит. Всё прекрасно.       Он стоял перед открытым шкафом и пытался думать. В голове гудело, кровь в венах ощутимо пульсировала, а пальцы сами по себе сгибались, касаясь ладоней. Через час начнётся торжественное открытие. До праздника всего час, в письме изящным вьющимся курсивом сообщалось о дресс-коде — «чёрный галстук», — а Чимин (в который уже раз) чувствовал себя совершенно не в своей тарелке.       — Я не надену рождественский свитер, который ты мне купил, — бросил он через плечо. — Он отвратительный. Поверить не могу, что ты потратил на него настоящие деньги.       — Это высшая мода, — прокричал Хосок из ванной, где занимался загадочными шпионскими делами — наверное, выщипывал брови или наносил макияж. — И вообще, я нам обоим взял. Парные свитера.       Чимин шагнул вперёд, вытащил вешалку из шкафа, куда он только сегодня утром распаковал и развесил все вещи. Он держал перед собой хороший серый костюм из трёх предметов, который чудом подогнали к его почему-то необычным размерам. Однако подойдёт ли этот костюм для подобного мероприятия? Боже, как же плохо он во всём этом разбирается.       — Превосходно. Парные свитера. Можем надеть их, когда в следующий раз пойдём на каток.       Из ванной раздался грохот, словно что-то локтем сбили с полки в раковину.       — Прекратите смеяться над моими страданиями, сир.       — Я смеюсь над ними, только когда они смешные, — парировал Чимин, повесив костюм обратно на вешалку и вытащив другой. Без толку. Он понятия не имел, что творит. (Внутренний голос не прекращал без остановки нашёптывать «чёрный галстук» и «маленькое чёрное платье», слова метались в голове, однако Чимин так долго просидел на базе Бантан, что даже не получалось вообразить себе чёрный галстук. И причём здесь вообще маленькое чёрное платье? В голове короткой вспышкой мелькнула картинка, на которой Хосок красовался в коротком облегающем чёрном платье с тонкими бретельками… Ладно, достаточно.) — Слушай, а дресс-код…       Что удивительно для человека, кто в девяносто пяти процентах случаев вёл себя чертовски громко, Хосок умел передвигаться совершенно бесшумно, если хотел.       — Для нас дресс-код подразумевает смокинги, — его спокойный шёпот зашевелил волосы Чимина, потому что Хосок наклонился к нему ближе, чтобы потянуть за полоску невероятно тёмной и идеально матовой ткани, которая, казалось, просто-напросто поглощала окружающие её частицы света. — А это, к сожалению, значит, никаких рождественских парных свитеров от кутюр, сколь бы прекрасными они ни были.       — О нет, — саркастично протянул Чимин, а Хосок тем временем опустил чёрную ткань в его руки. — Эм… Я никогда… Это же типа костюм? — он задумался ненадолго. — Правда, я не помню, носил ли когда-нибудь костюм, так что ответ не сильно поможет.       Хосок уже приблизился к кровати (её безукоризненно заправили за время их отсутствия, пока они были заняты разведкой, как Хосок не прекращал повторять, даже когда запихивал Чимина в бесконечные примерочные, чтобы тот прикинул на себя наряды, которые с каждым разом становились всё нелепее, пока не нашёл свои идеальные парные свитера), и теперь аккуратно раскладывал части собственного смокинга на белом одеяле, разглаживая ткань.       — Работа секретного агента, — негромко начал он, подойдя к прикроватной тумбочке и вытащив из ящика маленькую коробочку с наполненными транквилизатором запонками, — немного смахивает на постоянные игры в переодевание.       — Ага. Я хорошо помню бальное платье.       — Мне пришлось пойти на такие меры, — рыкнул Хосок. Он бросил коробочку на кровать около накрахмаленной белой рубашки. — И даже если откинуть их необходимость, это было охуенно. Когда тебе в следующий раз представится возможность надеть юбки, я скажу «вперёд», ведь это чертовски весело. Так, ладно, теперь… смокинги, — Хосок широким жестом обвёл разложенные на кровати части костюма. — На самом деле, с ними всё просто, несмотря на обманчивое первое впечатление.       — Оу, — Чимин опустил взгляд на одежду. Уже закрадывались подозрения, что каждый последующий шаг торжества в этой кошмарной миссии был разработан специально, дабы поставить его в максимально неловкое положение и напугать. — Всё просто. Точно.       — Сначала надеваешь рубашку, — объяснял Хосок. Он то ли не услышал Чимина, то ли проигнорировал. — Дальше запонки. Потом брюки, подтяжки, после них идёт галстук-бабочка… — он указал рукой на кусок ткани загадочного назначения, лежащий около подтяжек. — Затем пиджак, и ты готов к выходу в свет! — он просиял широкой яркой улыбкой. — Ну скажи же, ничего сложного.       — Эм… — Чимин кончиками пальцев потёр гладкую поверхность перламутровых пуговиц на смокинге. — Ага. Верно. Просто легкотня.       Никакая не легкотня, если уж говорить честно, однако сложности пришли совсем не оттуда, откуда Чимин их ждал. Конечно, со смокингом пришлось повозиться (эта ткань представляла собой нечто намного более сложное, чем его обычная форма, состоящая из свободных штанов, армейских ботинок на шнуровке, множества маек, футболок, поеденных молью свитеров и худи с такими длинными рукавами, что вечно приходилось закатывать их до локтей), однако основную массу сложностей добавил Хосок.       Хосок не делал ничего. Он просто-напросто стягивал через голову футболку, вытряхивался из джинсов и менял тёплые шерстяные носки, в которых катался по катку, на тонкие чёрные, подходящие к официальному наряду. Чимин, конечно, уже видел Хосока во всех степенях раздетости: он находился рядом, когда Сокджин срезал с него одежду, чтобы добраться до открытой раны, чтобы тот не успел ещё глубже нырнуть в пучину шока; Чимин помогал Хосоку влезть в тесный костюм для дайвинга; ему же приходилось тащить Хосока в кровать, потому что тот потерял сознание, как только шагнул на бетонный пол ангара. Однако почему-то эта ситуация воспринималась по-другому. Да, она отличалось от всех предыдущих.       Сейчас не было никаких проблем, требующих срочного медицинского вмешательства. Чимин не фокусировался на здоровье Хосока, не думал о том, как тот истекает кровью, и не размышлял над сложностью предстоящей миссии. Чимин не боялся, его ничто не отвлекало, и он даже особо не переживал. Он был самим собой, лишь слегка нервничал из-за смокинга, но помимо лёгкого волнения ощущал себя спокойно, хорошо, уравновешенно… И рядом находился Хосок, такой весь элегантный, с золотистой кожей, вдумчивый. Его длинные пальцы умело расстёгивали рубашку, а на стройных ногах ровно сидели идеально подогнанные по фигуре брюки, и тёмные волосы он откинул со лба.       — У тебя подтяжки перекрутились, — вдруг заметил Хосок, бросив на него взгляд, пока поправлял запонку. Чимин опустил голову. Сзади по шее ощутимо пополз жар румянца. (Как же он отвлёкся… и на что? Засмотрелся, как Хосок надевает смокинг? Бред какой-то.) Он попытался поправить подтяжки, только особого успеха не достиг. — Нет, тут надо… Чёрт, замри на секунду.       И после этих слов Хосок сделал шаг вперёд, вторгся в личное пространство Чимина, наклонился и, сосредоточенно высунув кончик языка изо рта, потянулся к поясу брюк, отстегнул одну подтяжку и повернул несколько раз, чтобы она легла ровно, после чего снова прицепил её на место.       Чимин прекратил дышать. Он пытался не вдыхать парфюм Хосока, тонкий запах которого легко кружил голову — вот этот аромат он и почувствовал утром, когда проснулся, ещё прежде чем вспомнить, где находится. Он тогда лежал в кровати рядом с Хосоком и уловил запах. От воспоминаний внутри что-то словно зашевелилось.       — Идеально, — Хосок выпрямился и счастливо щёлкнул подтяжками Чимина. — Дальше запонки, галстук я тебе завяжу, потом только надеть пиджак, и можно выходить. Здорово звучит? — однако стоило ему поймать взгляд Чимина, как улыбка за секунду испарилась. — Всё будет в порядке, Ангел, поверь мне. Хорошо? Просто слушай меня и держись рядом. Нам нужно всего лишь находиться там и быть наготове. Всё нормально.       — Нормально? — Чимин растерянно моргнул. Верно. Чёрт. Торжественное открытие. Его так отвлекла психологическая травма от надевания смокинга (и от переодеваний Хосока на расстоянии жалкого метра), что он совершенно забыл, к чему они тут готовятся. — Ага. Всё будет хорошо. Да, я только… Я впервые за долгое время оказался за пределами базы, и, видимо…       — Ты прекрасно справляешься, — негромко заверил Хосок. Улыбка на его лице никуда не исчезла. Он подхватил один из серебристо-серых галстуков с кровати и обвернул вокруг шеи Чимина. — Если сильно переживаешь, то можешь ничего не говорить. Всё пройдёт хорошо. Из-за очков ты всё равно похож на тихоню-ботана…       — Эй!       — Поэтому… — продолжал Хосок, дёрнув за галстук чуть сильнее, чем, по мнению Чимина, было необходимо, — никто не обидится, если ты не будешь особо активно общаться. Просто держись рядом, слушай меня, и всё пройдёт хорошо. Я на таких мероприятиях бывал… Боже, да миллион раз.       — Держаться рядом, — эхом отозвался Чимин. Голос с трудом проходил по напряжённому горлу. Хосок… кажется, он в подобных делах хорош. У него есть опыт, он спокоен, уравновешен и собран, а такое Чимин редко наблюдал на базе. Там он видел, как Хосок мучается от боли, как нервничает, как скучает, отчего бегает туда-сюда, создавая неприятности и подшучивая над другими, но… Но такого Хосока он никогда не знал. Метаморфоза выглядела странной и одновременно с этим навевала трепет. — Да… Думаю, я справлюсь. Да.       Хосок затянул галстук плавным движением, после чего улыбнулся, любуясь проделанной работой, наклонился и подхватил чиминов пиджак:       — Ты справишься отлично, Ангел, даже не сомневайся, — он протянул пиджак, а в глазах у него сверкнули искорки. — Давай сразим их наповал.       Вот несколько достоверных фактов, по порядку:             1. Пак Чимину было не суждено никого сразить наповал.             2. Пак Чимин постоянно забывал, что он вроде как Бан Чимин, и когда-нибудь это опредённо ему аукнется.             3. Бан Чимин понятия не имел, как есть всякие роскошные блюда, и не сомневался, что случайно проглотил часть цветочной композиции, которую принял за какой-то крудите — что бы это слово ни означало.             4. Бан Чимин — полный идиот.             5. Смокинги — это, без сомнений, самая неудобная одежда, которую он когда-либо в жизни носил, и Чимин уже находился в шаге от того, чтобы сорвать с себя чёртов галстук и воспользоваться им в качестве салфетки.             6. Обеденная зала, где проходило торжество, оказалась ещё просторнее и внушительнее, чем тот огромный зал, где они завтракали, отчего Чимин (Пак, Бан или как там его) ощущал себя как невероятно маленьким и незаметным, так и центром гигантского паноптикума, который постоянно находится под чужим вниманием.       Короче говоря, Бан/Пак Чимин сильно волновался, а на торжестве в меню предлагалось ещё более разнообразное, чем на завтраке. Наверняка он тут и погибнет, сварившись заживо в собственном соку позора и презрения к себе. (Есть способы умереть и похуже. Возможно даже, его в эту самую секунду медленно отравляет тот кусок цветочного украшения, который он проглотил. Внутренности разжижаются, лёгкие рвутся, кровь в венах обращается в кислоту… Ладно, может, всё будет в порядке. Главное больше не заходить в эту обеденную залу.)       Он понятия не имел, помогал или наоборот усугублял ситуацию тот факт, что Хосок положил ему ладонь на ногу, как только они сели. Пальцы аккуратно легли вокруг колена под ниспадающей шёлковой скатертью. С одной стороны это… оказалось довольно приятно. Хосок служил якорем и напоминал Чимину, что рядом кто-то есть, что его прикроют и поймают, если он оступится и упадёт. (Это, наверное, вполне могло случиться, если его внутренности действительно постепенно разжижались.) Однако в то же время жест несколько пугал, ведь… Боже, почему-то у Чимина не получалось сосредоточиться ни на чём, кроме как на тепле хосоковой ладони, покоящейся на бедре. Его внимание сузилось до точки, сконцентрированной на месте соприкосновения, и чёрта с два он сейчас мог бы переключиться на происходящее в зале.       — Думаю, всё прошло неплохо, — сказал кто-то. Хосок чуть крепче стиснул его колено.       Чимин поднял взгляд. К ним обратился краснолицый высокий мужчина, который разменивал уже третий бокал красного вина. Надетую на нём военную форму Чимин не узнал. Она походила на венерианскую, однако множество небольших ополчений включали в свою форму элементы венерианской императорской, чем как демонстрировали верность, так и убеждали врагов, что за ними стоит вся мощь правительства солнечной системы.       — Должен признать, — отозвался Хосок, и его хватка на бедре Чимина сжалась ещё немного, практически незаметно. Голос звучал легко и утончённо. Это разительно отличалось от его обычный манеры говорить. — Я не особо слежу за новостями. Как по мне, так они только тоску нагоняют. Зато вот этот чудесный крейсер…       — Огромная база Хранителей времени, — перебил мужчина, широким жестом поведя своим бокалом, в котором опасно плескалось вино. — Она стояла прямо в центре моей территории! — ох, его территория. Тот пояс астероидов находился под марсианской юрисдикцией. Чимин всё-таки просчитался с формой. — Гигея ими просто кишела. Настоящие тараканы, — мужчина вздёрнул бровь. — Когда происходят такие нашествия вредителей, надо выжигать их гнездо.       — …и я слышал, сады тут чудеснейшие, — продолжал Хосок с отчаянием. — Видимо, они выращивают собственные…       — Поэтому я сделал вот что, — марсианский военный наклонился вперёд и опустил голос до шёпота. — Я незаметно отправил туда целую эскадрилью, которая всех их разнесла в щепки.       Хосок захлопнул рот. Клацнули зубы. Он моргнул.       — Ох боже. Что ж. Фантастика. В солнечной системе намного лучше без таких…       — Я слышал, это дело рук Крампуса, — прозвучал другой голос. Лишь когда Хосок отчаянно впился ногтями Чимину в бедро, тот понял, что голос-то его собственный. Его на мгновение захлестнул стыд и страх, пока он не вспомнил, что этот хвастливый павлин чуть не уничтожил базу Хранителей времени, когда там внутри ещё находился Хосок, поэтому Чимин оттолкнул руку со своей ноги и наклонился вперёд: — Говорят, базу уничтожил Крампус.       Хосок напряжённо рассмеялся. Под скатертью они продолжали пихаться руками.       — Ангел… Боже, во имя всего святого, чего ты начитался? Это же попросту…       — Крампус — просто бельмо на глазу, — мрачно отозвался мужчина. — А тебе следовало бы знать своё место и не лезть в разговор полноправных граждан, — он бросил на Хосока нетрезвый взгляд: — Ты бы получше держал в узде свою подстилку.       Итак, ещё несколько фактов.             1. Чимин, судя по всему — подстилка.             2. Его внутренности как раз завершили процесс разжижения, и теперь он полностью готов умирать.       И словно по сигналу вокруг стола закружили официанты. Каждый нёс на разносе тонкие бокалы с жидкостью молочного цвета. Один официант наклонился, вклинившись между Чимином и Хосоком (так быстро, что Чимин едва заметил, как Хосок поджал губы и как его взгляд наполнился невиданным прежде негодованием) и поставил два бокала рядом с их тарелками.       — Фирменный десертный коктейль, — пояснил официант, после чего выпрямился. — Приготовлен специально для сегодняшней церемонии открытия.       — Выпей, — прошипел Чимин Хосоку. — Не отвечай. Просто выпей этот проклятый коктейль.       — Он назвал тебя…       — Пожалуйста, — Чимин наконец позволил чужой руке снова упасть на свою ногу и переплёл вместе пальцы. Он ободряюще стиснул ладонь Хосока. — Слушай меня, дорогой.       Секунду висела опасная неопределённость, и после неё Хосок сухо и не слишком убедительно улыбнулся:       — Это моя реплика, — тихо он заметил, а потом свободной рукой потянулся к бокалу и залпом его опустошил.       — Только когда тебе есть что говорить, — парировал Чимин. Он с любопытством сделал маленький глоток своего коктейля.       Довольно-таки… странный напиток.       Хосок заметил, как Чимин разглядывает бокал, поэтому поспешил пояснить:       — Это гоголь-моголь. Старый земной рецепт. Его обычно пьют во время Рождества. В этом варианте полно венерианского рома. Удивительно, что он остался таким вязким.       — Вот как, — Чимин выдавил улыбку и аккуратно поставил бокал на место. Напиток он едва пригубил. — Высокая вязкость. Именно это качество я всегда ценил в прохладительных напитках.       — Ну естественно, — отозвался Хосок. — То есть, это не как… — и замолчал. Рука в расслабленных пальцах Чимина напряглась. Хосок будто отвлёкся на мгновение. Растерялся. Потерял нить разговора. — Эм. Это не как… Тебе же не нравится…       Чимин обеспокоенно на него взглянул, однако индикатор в уголке глаза не мигал, поэтому он не сильно переживал.       — Ты в порядке?       Хосок схватился за край стола, чтобы держать равновесие:       — Я не ожидал, что коктейль так ударит по мозгам, — он сверкнул в сторону Чимина улыбкой, однако она снова выглядела отрешённой и неубедительной, и взгляд у него странно бегал. — Думаю… Ох, кажется… нам лучше вернуться в комнату.       — Он у тебя недавно? — снова влез военный. (Женщина рядом — его жена, как Чимин предположил — закатила глаза и откинулась на спинку стула.) — Запах новой шлюхи ещё не выветрился?       Однако Хосок лишь прижался к Чимину и уткнулся ему в шею лицом.       — Пошли в комнату, — пробормотал он заплетающимся языком. Его дыхание пахло ромом, и Чимин всё-таки немного заволновался.       — Хосок…       Тот на нетвёрдых ногах встал, потащил его за собой, заставив подняться из-за стола, и обвил рукой талию. Потом прижался ближе и усмехнулся:       — Пойдём, Ангел, — Хосок смотрел полуприкрытыми глазами, а его рука на боку у Чимина подрагивала. — Давай вернёмся в номер.       — Тебя развезло, — прошипел Чимин, но в целом-то уже сдался и потащил Хосока из обеденной залы.       Другие люди тоже начинали подниматься со своих мест, поэтому лишнего внимания они к себе не привлекали. Ничего такого, просто мужчина со своим подвыпившим мужем уходят из зала. Коридоры в основном пустовали, хотя люди здесь всё-таки встречались, однако Хосоку было плевать. Он всё больше и больше опирался на Чимина своим весом, пока они десять минут двигались по кораблю от обеденного зала до своего номера.       — Быстрее, Ангел, — выдохнул Хосок Чимину в шею. — Я хочу остаться с тобой наедине.       Тот в этот момент возился с картой-ключом.       — Перестань, — отрезал Чимин. — Мы не… — однако как только дверь пискнула и щёлкнул замок, Хосок ввалился в комнату через порог, потянул Чимина за собой, после чего захлопнул дверь и откинулся на неё спиной. — Хосок, какого чёрта…       — Нет времени, — выдохнул Хосок. Он ужасно побледнел — будто вся кровь отлила от лица, а сквозь кожу проступали капли пота. Он слабо потянул свой галстук. — Всё не так, как кажется, Ангел. Прошу, ты должен… Помоги мне раздеться.       Чимин, сглотнув, попытался взять себя в руки, чтобы действовать спокойно. (Он в порядке. Всё хорошо. Хосок просто пьян, он не ведает, что несёт. Всё нормально. Да.) Он отважился выдавить из себя высоким дрожащим голосом:       — Давай угадаю. Ты сейчас до смерти серьёзен?       — Нет, — Хосок с хрипом сполз вниз по двери. Его пальцы ослабели и отпустили ткань. — Я умираю. Между этими формулировками большая разница.