Драбблы

Бьякуя любил работать по ночам, так же, как и прогуливаться по огромному саду. Когда тишина казалась почти осязаемой, окутывая его своей непроницаемостью. Когда темнота становилась другом, не пропуская любопытных взглядов. И можно было хотя бы на несколько часов сбросить собственный кокон и наслаждаться красотой окружающего мира. В кабинете - тихим шуршанием листов тонкой бумаги, легкими взмахами кисточки, безмолвным разговором иероглифов на страницах старых книг. В саду – шелестом трав под ногами, темными узорами листвы на фоне неба, нежным мерцанием далеких звезд, ярким блеском желтой луны. Кто сказал, что луна холодная? Неправда, просто она одинока и не знает иного. А может и знает, просто забыла, какого это – быть с кем-то, подпустить кого-то настолько близко, чтобы можно было почувствовать ее тепло. Но с недавних пор у Кучики-тайчо возникла небольшая проблема, которая не позволяла ему в должной мере наслаждаться всей этой красотой. Сначала он подумал, что слишком много работает, вот и переутомился. Пытался делать перерывы в работе с бумагами чаще, чтобы разгрузить голову. Не помогло. Уговаривал себя каждую ночь ложиться пораньше, надеясь, что организм оправится и вернется в нормальную форму. Эффекта не было. Это раздражало, не больше. Но когда он в один прекрасный вечер не смог разглядеть созвездие, которое в это время года должно было быть прекрасно видно, Бьякуя понял – у него проблемы со зрением. Строчки книг иногда начинали скакать и путаться, виски ломило от напряжения удержать беснующиеся знаки в поле зрения. После недолгих раздумий, он решил посоветоваться с Уноханой - тайчо. - Мне очень жаль, капитан Кучики, но ваше зрение действительно упало на несколько единиц, - с сожалением в голосе призналась она. - Вылечите это. - Боюсь, что обычным лечением тут не поможешь. Вы же так много работаете, лечение будет только временной мерой. - Что вы предлагаете? - Может, вам попробовать очки? Бьякую передернуло при воспоминании о Айзене в очках с ужасной оправой. А при мыслях о страсти к очкам Ренджи мозг так и вовсе перемкнуло. - А другого способа нет? - Пока что нет, но вам не обязательно носить их постоянно. Вы можете надевать их только во время работ с бумагами и если вам надо что-то рассмотреть на большом расстоянии. Кучики рассеянно кивнул, уже размышляя о том, где ему раздобыть эти чертовы очки. Неужели придется идти в ненавистный Генсей? Афишировать свои проблемы ему совершенно не хотелось, поэтому мысль о том, что бы кого-то попросить, даже Рукию, умерла в зародыше. Придется все-таки идти самому, только надо придумать предлог для посещения Генсея. Хотя, Рукия как раз сейчас там, можно что-нибудь придумать на несколько часов. *** Зайдя в магазин оптики, Бьякуя с интересом принялся изучать ассортимент. К нему тут же подошла вежливая девушка с предложением помочь с выбором оправы. Кучики сначала мысленно возмутился, вкус у него был безупречным, как он считал, но потом подумал, почему бы и нет? Это даже лучше, чем самому рыскать здесь среди этого разнообразия. Девушка, как это ни странно, сразу поняла, что именно хочет благородный (это у нее сомнений не вызывало) клиент. И уже через пять минут принесла ему несколько стильных оправ. Перемерив их все, они сошлись в едином мнении, что лучше всего ему подходит одна: практически невесомая, тонкая, верхняя дужка чуть толще остальных, цвета мокрого асфальта, форма – неправильная трапеция с закругленными углами. Девушка восторженно захлопала в ладоши, даже сам Кучики был вынужден признать, что да – это приемлемо. - Вам необыкновенно идет, вы в них такой… Такой…, - она даже не договорила, потому что на щеках заиграл легкий румянец, и она окончательно смутилась. Но Бьякуя не обратил на это внимания и протянул ей листочек, на котором были написаны ровным почерком Уноханы его диоптрии. Девушка заверила, что через час все будет готово, и он сможет забрать готовые очки. Кучики поблагодарил ее легким кивком головы и вышел на улицу. *** Ренджи часто забывал стучаться при входе в кабинет Кучики-тайчо. Не от неуважения, конечно же, а просто от рассеянности. Зачем вообще стучаться, если капитан может чувствовать его приближение за километр, да и вообще, не занимается же он там чем-то неприличным. Как будто Бьякуя занимается этим где-то в другом месте? Да и сам капитан со временем привык к такой бесцеремонности. Это он мог простить своему лейтенанту. В общем, когда в очередной раз Абараи-фукутайчо без предупреждения распахнул дверь в кабинет капитана, то был сильно удивлен, что Кучики чуть ли не в шунпо отскочил к окну и начал прятать руки в складках хакама. - Абараи-фукутайчо, вы когда-нибудь научитесь не врываться в мой кабинет без предупреждения? – пошелестел ледяной голос. Лицо Ренджи вытянулось: с чего это вдруг, по прошествии стольких лет, капитан решил напомнить ему о правилах вхождения в его кабинет? - Но тайчо… - Выйдите обратно и зайдите, как положено. Обескураженный лейтенант выполнил приказ, размышляя на тему: какие новые тараканы поселились в голове у любимого тайчо? Передав отчет и отрапортовав о делах в отряде, Абараи пытался понять причину произошедшего, но нет, в остальном все было как обычно. Ему не давало покоя то, что Бьякуя явно пытался что-то скрыть, и в складках хакама, и в принципе. - Если это все, можешь идти, Ренджи, - капитан снова перешел на «ты» и Абараи полегчало, - Но, - тут Кучики сделал театральную паузу, - впредь, все же, не забывай стучаться в дверь. Подозрения Ренджи укрепились окончательно. В течение следующих нескольких недель он пытался понять, что же скрывает от всех тайчо. Можно было, конечно же, так же внезапно вломиться в кабинет, но он боялся, что за этим последуют немедленные репрессии. Уж слишком серьезен был капитан в своих словах. Мысль не давала покоя, кружилась в голове, и уж чего только бедный Абараи себе не фантазировал! *** - Ренджи, поскольку ты слишком затянул с этими отчетами, то останешься сегодня после работы и доделаешь их. А потом принесешь их ко мне домой, они нужны мне завтра для собрания капитанов. - Да, тайчо, конечно, - понуро сказал лейтенант, предвкушая интересный вечер в компании с макулатурой. Кучики подготовил все доклады для завтрашнего собрания и откинулся на спинку стула. Уже привычным движением поднял очки на голову, без кенсейкана это было очень удобно, и пряди не падали постоянно на лицо. Он приказал принести себе чаю. А сам в это время вышел на энгава подышать свежим воздухом. Стук в дверь заставил его вернуться в комнату. - Да, - отозвался он. Седзи отъехала, впуская в себя слугу… нет, стоп! Ренджи? С подносом? - Я подумал, тайчо… Что раз все равно к вам, то вот… Захватил чай, - пробубнил он, глядя куда-то в пол. Что как раз дало Бьякуе возможность придти в себя. - Хорошо, Ренджи, поставь на стол. Абараи с подносом в руках и папкой под мышкой потопал к столу и поставил поднос. - Вот, тайчо, я все доделал…, - начал лейтенант, протягивая руку с папкой, и замер. - Ренджи? - О-о-о… - Ренджи? - Вау! - РЕНДЖИ! – капитан решительно не понимал ошеломленного взгляда Абараи и пытался уже целую минуту выдернуть папку из стиснутых пальцев. - Тайчо… - Что с тобой? - Вы носите очки? Лицо капитана предательски дернулось, и Кучики попытался успокоить начавшийся у него нервный тик. Надо было что-то срочно сказать, а не смотреть на ну очень заинтересованного лейтенанта, у которого все черты лица аж заострились от любопытства. - Нет, Ренджи, они для дела, - как можно спокойнее ответил Бьякуя. «Он же фетишист! Он помешан на очках. Не отстанет теперь», - думал он, глядя на лейтенанта, который почему-то сейчас напоминал ему какую-то хищную птицу. И он был отчасти прав. Следующая фраза подтвердил его опасения. - Тайчо… а, - Ренджи сделал движение руками, показывая, чего он хочет, - наденьте, пожалуйста. «Это конец, - обреченно подумал капитан, - и как он может мне нравиться? Так, сейчас не об этом. Придется уступить». - При одном условии, - и попытался вложить в свой голос как можно больше убедительности. - Все, что хотите! - яростно закивал головой лейтенант. - Ты никому и никогда об этом не скажешь. - О чем? – не понял Абараи. - О том, что я иногда пользуюсь очками. Для дела. - Конечно, тайчо, не вопрос. Я могила. Кучики вздохнул и, сняв очки с головы, водрузил их на нос и гордо вскинул голову. Плевать, даже если Ренджи начнет смеяться, что, конечно, вряд ли, но от него всего можно ожидать. - О-о-о…, - повторил свою выразительную реплику Абараи с двойным энтузиазмом. - Ренджи, - начал Бьякуя, - я понимаю, что они не слишком сочетаются с… - Они вам так идут, - не слушая капитана, проговорил Ренджи, - вы в них такой… Такой… Кучики вспомнил, что точно такие же слова он слышал от консультанта в магазине. Его это уже начинало раздражать. Да какой такой он в этих очках? - Какой, Ренджи? – поинтересовался он. - Такой… Я не могу это сказать, тайчо. - Вот как? Что же тебе мешает? - Ваша возможная реакция. - Хорошо, я обещаю, что не буду ничего предпринимать, если не сочту это оскорблением. - То есть все что угодно? Я могу сказать и сделать все, что угодно, ну, если вас это не оскорбит, и вы не накажете меня? – оживился лейтенант. - Да, Ренджи. - Обещаете, тайчо? - Да, я обещаю тебе. Ренджи подумал о чем-то с полминуты, потом кивнул сам себе и приблизился к капитану. Бьякуя смотрел на него без угрозы и с интересом. Это подстегнуло Абараи к действию. - Знаете, тайчо, о чем я подумал, когда увидел вас в очках? - Нет, Ренджи, поэтому и спросил, - спокойно ответил Кучики. - Что мне очень хочется сделать это, - проговорил лейтенант, глядя Бьякуе в глаза и, не дав тому опомниться, приподнял подбородок капитана и прижался к его губам. Не пытаясь поцеловать по-настоящему, не раздвигая губ, нет, просто прижался, но крепко, пытаясь вложить то, чего хотел, но не мог позволить себе дальше. - Это из-за очков? – как-то невпопад спросил Бьякуя, когда лейтенант все-таки оторвался от него и отошел, ожидая чего угодно. - Нет, тайчо, то есть… Вы же спросили меня, какой вы в них, ну и… я показал, вот. Только вы же обещали, тайчо. Я не хотел вас оскорбить. - А если я их сниму? – продолжал любопытствовать капитан. Ренджи в изумлении поднял глаза. Он не ослышался? То есть его поцелуй Бьякуя как оскорбление не воспринял. - Я не совсем понимаю, вы спрашиваете меня, думал ли я об этом, когда вы были без очков или что? - Именно Ренджи, - кивнул Кучики. - Если я скажу «да», это будет расцениваться как оскорбление? – лейтенант подумал, что другой такой возможности никогда не представится, чтобы ему вот так позволили сказать о своих чувствах, да и терять, в сущности, было уже нечего, кроме своей головы. Бьякуя примерно минуту просто стоял и смотрел на него, будто что-то для себя решая, потом подошел вплотную и медленно снял очки. - Ну, или ты уже передумал? Ренджи медлил, не веря своему счастью. Потом нерешительно положил руки на плечи любимого капитана, любимого… Провел по рукам, а потом притянул к себе, обхватив одной рукой за талию. Зарылся пальцами в темные волосы и поцеловал уже по-настоящему, покусывая губы, раздвигая их горячим языком, проникая в рот, срывая дыхание Бьякуи, упиваясь им, пьянея от собственной наглости и от того, что Кучики ему отвечает. Когда дыхания уже не хватало, они отстранились друг от друга. - Надо сказать спасибо Унохане-тайчо, - пробормотал Бьякуя. - За что? – удивился Ренджи. Но любимый капитан только улыбнулся краешком губ. *** Месяц спустя они сидели в том же кабинете в поместье и готовили доклады к очередному собранию капитанов. Бьякуя поставил последнюю подпись на протянутом Ренджи отчете и с удовлетворением отложил кисточку. Встав со стула, он с наслаждением потянулся и хотел уже привычным движением снять очки, но лейтенант перехватил его руку. Удивление мелькнуло в глазах Кучики. - Подожди, - сказал Ренджи, притягивая его к себе, - знаешь, что мне больше всего нравится? - Значит, все-таки дело в очках? – для вида разочарованно спросил капитан. - Нет, Бьякуя, дело в тебе, - ласково ответил Абараи, целуя его в шею и лизнув по кромке уха, с удовольствием отмечая, как сразу напрягся любимый в его руках, - Просто мне почему-то до чертиков нравится с тебя их снимать. Он аккуратно снял судьбоносные очки с носа Бьякуи и положил их на стол. - Есть в этом что-то такое… Такое… - Опять, Ренджи? – возмутился Кучики. Ренджи захохотал и, подхватив на руки Бьякую, направился в спальню показывать все такое и даже больше.