Трансильвания

В небольшой деревушке у подножия Кровавого Пика не часто встречали столь высоких гостей, как Астрид Йогерсон. Известная бизнесвумен своим прибытием потрясла абсолютно всех. Наскоро собрали народный оркестр, и живой музыкой встречали чёрные лимузины, с трудом проезжающие по почти разбитой в грязь дороге. Старейшина деревни очень нервничал, постоянно поправлял костюм, спрашивал у окружающих, как он выглядит. Машины остановились, и вышла охрана. Все как на подбор, в чёрных костюмах, почти неотличимы друг от друга. На лицах жителей заиграли фальшивые улыбки, желание угодить высокому гостю. Охрана обошла машину, и открыла дверь лимузина. Глава охраны протянул руку, помогая красивой девушке вылезти из машины. Астрид поморщилась, опустив дорогие туфли на высоких каблуках в грязь. Ярко-красное платье, макияж на и без того красивом лице создал ощущение искусственности, дорогая сумочка. Чёрные вьющиеся волосы были уложены в очень замороченную причёску с десятком кос и заколок. Бизнесвумен посмотрела на тёмную гору. В вышине можно было различить очертания рукотворного сооружения. Сердце замерло на мгновение, зрачки расширились, страх заполонил сознание, но один приказ раздавил так не вовремя пробудившийся ужас небытия. — Здравствуйте, мы рады приветствовать вас… — начал было старейшина, но девушка подняла руку. — Не стоит речей, — сказала девушка, вынимая из сумочки тёмные очки, скрывая взгляд карих глаз. Никто не должен видеть творящееся в её душе. — Джон, возвращайтесь домой, — сказала она охраннику. — Простите, мы не можем оставить вас здесь, — ответил тот. — По крайней мере потому, что здесь нет никакого транспорта, да и связи почти нет. Девушка повернула голову к охраннику, всматриваясь в его бесстрастное лицо. Что творится на душе этого человека? Хочет ли он исполнить приказ, или ему всё равно? Может, противно быть цепным псом, а может он так жил всегда и не хочет оставаться без цепи? Астрид хотела знать. Хотела знать, что творится в людских головах, в каждой. Ей было страшно осознавать, что все её друзья с ней из-за денег, все те, на кого она могла бы опереться — погрязшие в грязи уроды, давно погибшие как люди. — Астри, может передумаешь? — из машины вылез Роберт. На фоне охраны и самой девушки он выглядел как бедный родственник — клетчатая рубашка, старые кроссовки, уже начавшие рваться, простенькие джинсы. Наверное, единственный, кто видел свет в мире, в самой Астрид. Он, как и предполагала девушка, захочет идти с ней до конца. — Нет, — сказала девушка. — Я всё решила. Я слишком долго жила в мире лжи, пора что-то поменять. — Разве это что-то изменит? — спросил парень. Девушка посмотрела в его ясные голубые глаза, и мягко улыбнулась. — Прости меня, — тихо сказала она, проигнорировав вопрос парня. — За всё… в том числе за твою влюблённость… я идиотка, — парень опешил, не зная как реагировать на слова подруги. Да, в своё время он был влюблён в Астрид, и пытался ухаживать за ней, но она отшила его. В её жизни была лишь цель, и путь к ней. Но он не отстал. И сейчас, бедный парень программист был единственным настоящим человеком среди всех вокруг. Сейчас, осознавая всю свою жизнь, девушка понимала, как же сильно она ошибалась. Но время упущено, а сердце очерствело, потеряв способность что-то любить. Остался в этой погибшей душе лишь один, кого она предала ради выгоды, о чём жалела всю жизнь. — Ты так говоришь, словно умирать собралась, — настороженно сказал парень. Но девушка не ответила. Небеса медленно затягивали тучи, сумрак опускался на Кровавый Пик. На горизонте вспыхивали молнии, виднелась серая стена дождя, который совсем скоро будет тут. Но Астрид не собиралась отступать. Непогода — её испытание, через которое она должна пройти. Девушка тяжело вздохнула, и посмотрела на свои туфли. После взгляд её зацепился за кроссовки Роберта. — Махнёмся обувью? — просто улыбнулась девушка, чуть опуская очки. Её взгляд лучился добротой, теплом, так несвойственным ею. — Что? Мне твои туфли не подойдут, — просьба парня не удивила, но он всё ещё искал причину остановить девушку. — Купишь себе нормальные кроссовки. Джон, проследите, сорок второй размер, — охранник кивнул. — Эй! — возмутился парень. Девушка тяжело вздохнула, взгляд её помрачнел. Роберт ощутил тревогу от этого взгляда. — Пожалуйста, Роберт. Я на каблуках этих проклятых не дойду, — тихо сказала она. Парень понял, что просто не может отказать ей. — Ты ведь знала, куда идёшь, чего же не взяла что-нибудь? — спросил он, сев на сиденье лимузина, и стаскивая с себя кроссовки. — Я думала, будет сухо, — отведя взгляд сказала девушка. — Спасибо. — Не за что, — протягивая обувь, сказал парень. Жители, так и не понимая, что происходит, недоумённо переглядываясь и перешёптываясь. Музыка затихла, но обратиться к высокой гостье никто не смел, непонятно чего опасаясь. Астрид же переобулась в кроссовки, встала, прошлась. Не тот размер, но подойдут. Девушка посмотрела на собравшихся. Подошла к небольшому столику, который сюда приволокли уже на подходе к деревне, и положила на него туфли. После сняла сумочку и положила туда же. — Кому нужно, забирайте, — толпа недоверчиво посмотрела на девушку. После на наверняка очень дорогие вещи. — Давайте же, не отберу, — Астрид отошла к главе охраны, который, кажется, не сдержал удивлённого выражения лица. — Джон, уезжайте. — Я не могу, мем, — ответил охранник. — Я обязан вас защищать. — Уже нет, — просто ответила девушка. — Вы увольняете меня? — спросил мужчина. Девушка как-то горько усмехнулась, посмотрев на Джона. — Нет, я освобождаю тебя. Ты хорошо служил свою службу, но твоя работа закончена. Я написала тебе и твоим ребятам рекомендательные, которые позволят вам устроиться на любую работу. Спасибо тебе, — девушка положила руки на плечи охранника. — Только не забудьте о моей просьбе, пожалуйста. А то парень босиком ходить будет, — охранник некоторое время молчал, осмысливая сказанное. — Хорошо, — ответил наконец он, хотя командовать отход не спешил. Астрид кивнула и посмотрела на Роберта. Парень явно нервничал, не понимал, к чему всё это. В душе что-то с скрежетом повернулось, и девушка ощутила лёгкое тепло. Есть люди, которым она небезразлична. Как бы хотела она остаться… но нет. Её путь определён. Слишком сложно жить, осознавая, что ты сам разрушил всё своё счастье, всю свою судьбу. Она чувствовала,что она не может повернуть назад. Девушка подошла к другу. Тот вопросительно посмотрел на неё. Она жестом попросила его чуть сдвинуться. Села рядом. — Позвонишь, когда за тобой нужно будет вернуться? — попросил парень. Девушка рвано кивнула. Он ощущал её напряжение, её эмоции, которые начали приходить в себя после многолетней блокировки. Вдруг девушка обернулась к парню, схватила его за рубашку, и, притянув его к себе, поцеловала. Этот миг словно вспышка, ослепил их обоих. Разум затмило ощущение огня и света, губы чувствовали что-то живое, настоящее. Мгновение, и всё начало утихать. Астрид отпрянула от парня раньше, чем он успел осознать, что происходит, как-то ответить на этот порыв или же оттолкнуть его. Девушка выскочила из машины, поправила платье. Роберт немного пришёл в себя, вопросительно посмотрел на девушку. — Прости, — прошептала она, и быстрым шагом направилась по дороге в гору. Парень высунулся из машины, удивлённо смотря в спину девушки. Хотел её окликнуть, но в этот момент раздался шум толпы, начавшей драться за оставленные Астрид вещи. Желающих было больше, чем вещей, и конечно же всем эти вещи были нужны. Но девушка даже не обернулась на шум, всё дальше и дальше отдаляясь от остановки. Джон задумчиво смотрел то на людей, то на бывшую хозяйку. Наконец, решив, что это сигнал к исполнению последней просьбы, мужчина махнул рукой, и охрана заняла свои места. Джон сел к Роберту. Завелись двигатели, и машины направились в обратный путь.

***

Тёмно-серые стены с выцветшими обоями, порванными и изрезанными, исписанными прошлыми жителями этого места. Нужно бежать, бежать и прятаться. Ведь если они найдут её, ей не поздоровится. Тёмный коридор с десятком дверей с одной стороны и плакатами и разными вывесками с другой. Кто их вообще читает? В этом холодном бездушном месте, где всем на всех плевать, даже тем, кому вроде как не должно быть всё равно? Поворот, лестница наверх, быстрый подъём. Они должны быть ещё внизу, возможно ей повезёт и они поднимутся на третий этаж. Но спрятаться всё равно нужно. Лёгкие жжёт, но она бежит. Тумбочка в столе около окна. Почему нет? Открыла. Благо, внутри никогда не было полок, хотя при желании их можно было поставить. Закрыла дверцу, затаила дыхание. Осторожно посмотрела через замочную скважину наружу. Послышались множественные шаги. Из-за угла показалось мальчишек человек пять и пару девчонок. Они остановились рядом со столом. — Где ты, мерзкая? Куда ты спряталась? Вылезай, а то хуже будет, — нараспев пропела одна из «охотниц». — Неужели ты думаешь, что тебя кто-то спасёт? Что ты кому-то нужна? Почему они желают причинять боль? Почему желают мучить? Откуда в них эта жестокость? Здесь все равны, здесь все одиноки. Нет ни у кого ни семьи, ни дома, есть лишь временное пристанище, где сильнейшие гнобят и унижают слабейших, где те, кто обязан их защищать, закрывают глаза, утыкаются в свои бумаги, проходя мимо. Где всем на всех наплевать. Почему люди жестоки? Почему позволяют себя ставить выше других? Но ответа она этот вопрос не было. Лишь мысль «не выдать себя». Ведь опять будут таскать за волосы, бить, унижать и издеваться. Иногда ей казалось, они сами не знают, зачем делают это. Возможно, чтобы доказать себе, что они лучше всех иных, что здесь оказались. Что они не такие, что бросить их, сдать в детдом было ошибкой. Девочка не знала, хотя подобные вопросы давно мучили её маленькую головку. В диком мире волей-неволей взрослеешь совсем рано. Иначе просто не выживешь. Девочка пыталась не дышать, не шевелиться. Любой звук может привлечь внимание, и тогда ей конец. Сердце как назло стучало в груди, словно боевые барабаны, призывая тело и душу готовиться к сражению, словно зная, что её нахождение — лишь вопрос времени. Но вот тело совершенно не было готово к борьбе, а душа трепетала от одной мысли о боли, которая кажется никогда не станет привычной. Мышцы напряглись до дрожи, их сводило судорогами. Шаги окружили, девочка сильнее сжалась, стараясь не закричать от накопившегося напряжения. Шаги остановились. Девушка зажмурилась. — Вот ты где! — дверца резко раскрылась и чьи-то руки схватили её за волосы. Она закричала, попыталась дёрнуться. Её выволокли из укрытия, и тут же по голове нанесли сильнейший удар. Крик прервался, удар ноги по рёбрам выбил воздух, острая боль сковала, пронзая разум тысячами острых игл. Оскорбления и удары, звериная злоба и унижения, всё сжалось в один адский ком. «Ты ничто! Помни это всегда!»