Трансильвания

Огонь вспыхнул очень неожиданно, от чего Астрид вздрогнула, смотря, как один за другим зажигаются факелы. Она находилась в длинном коридоре, уходящим куда-то вниз. Чёрный потрескавшийся камень с грубыми крупными барельефами, кое-где обвалившееся верхнее покрытие обнажало кривые куски породы, о которые легко можно было серьёзно пораниться. Под потолком находился десяток аркообразных выступов. Здесь было очень холодно. Она оглянулась назад. Дождь усилился, словно отрезая ей путь назад. Вспыхнула молния, ударив рядом со входом. Астрид отшатнулась и чуть не упала, споткнувшись о какой-то булыжник. И правда не выпустит? Девушка опустила взгляд на давно убитые кроссовки. Сняла их и бросила из выхода. Молния мгновенно испепелила обувь. Не выпустит… пути назад нет. Девушка собрала волю в кулак, и, развернувшись, направилась быстрым шагом по коридору. Несмотря на наличие камней, девушка не спотыкалась, не ощущала как мелкие камешки впиваются в босые ноги. Перед глазами встал чёрный проход в конце коридора. Вышла Астрид в огромный зал. Потолок скрывался где-то наверху во мраке, нельзя было понять, насколько он высоко. Вверх устремлялись два ряда колонн. Во всём зале находились множество факелов и чаш с маслом, которые так же горели, освещая помещение. На стенах находились мрачные, потрескавшиеся со временем и потускневшие фрески. В дальнем конце находилась огромная массивная стальная дверь с резной ручкой. В центре же зала находилось круглой формы углубление, в центре которого стоял пьедестал. Вдруг девушку охватил ужас. Пришло осознание — вот конец её жизни. Она дошла туда, куда так стремилась. Перед глазами встали фотографии убитых людей, которые наёмные убийцы делали в угоду ей. Он отомстила каждому и ушла безнаказанной. И вот, конец всего. Что осталось после неё? Гора трупов? Разве это счастье? Месть не принесла облегчения, боль не угасла. Теперь же на её счету помимо вечной ненависти и отчаяния были ещё и жизни людей, пусть и уродов. Может, у неё была возможность обрести счастье? Ведь был Роберт — чистый и простой человек, который был бы готов принять её. Верно?.. она покачала головой. Не мог бы. Знай он, что она совершила, он бы не притронулся к ней, что уж говорить о том, чтобы любить, целовать и прижимать к груди в холодные дождливые вечера. Что уж говорить о счастливой семейной жизни? Нет, она сгнила изнутри. Она не достойна счастья. И, в частности, не достойна Роберта. Парень оказался в её сетях совершенно случайно — они встретились в каком-то баре, где девушка отдыхала от дневной суеты. Очки и шляпка скрывали её, не давая окружающим узнать в ней ту самую, что на тот момент почти вышла замуж за Йогерсона младшего, чей отец был главой какой-то компании. Роберт пролил на неё кружку пива и девушка, давно не пьющая столь грубых напитков, решила, что может позволить себе угостить бедняка хорошей выпивкой. Они разговорились, и Астрид вскоре перестала беспечно улыбаться, надменно смотря на студента. Он был сиротой, как и она. Хилый и слабый, с ужасным зрением, но гениальный в плане технического мышления. Его били и издевались, пытались сломать… но он оказался сильнее их всех. Сильнее самой Астрид. Он не возненавидел всех и каждого, он не испугался мирной жизни, он не потерял веру. Вот оно, светлое отражение самой Астрид, то, чем она когда-то могла стать. Он продолжал увлечённо рассказывать о том, как он поступил в ВУЗ на программиста, о том, что скоро его закончит. Его глаза горели жизнью, девушка ощущала чуть ли не физически его душевный свет. С каким упоением он представлял, как купит себе нормальную квартиру, купит себе хорошее оборудование, будет много зарабатывать, найдёт красавицу жену, которая родит ему двух весёлых ребятишек, которые никогда не познают горя одиночества. И лишь одно существо в этом мире было похоже на Роберта — тот, кого она так подло предала. Его оптимизм пусть был более сдержан, но всё же он всегда видел в ней хорошее. Они обменялись телефонами, и вскоре, к удивлению бедняка студента, обычная работящая девушка предстала перед ним в виде состоятельной леди, в будущем управляющей компанией. Он решительно не понимал, что за игру устроила Астрид, но как и он, Роберт всегда старался видеть в ней хорошее. Ей не удалось убедить его в обратном… или она плохо пыталась? Желая показать себя с худшей стороны, Астрид однажды напоила парня и переспала с ним. Наутро девушка спокойно заявила ему о том, что он соблазнил её и что ему оторвёт голову её жених. И тут её жестокое чувство юмора оказалось раздавлено из ниоткуда взявшейся совестью: видя как парень хмурит брови, пытаясь что-то вспомнить, быстро перебирая варианты, как он может загладить свою вину, он вызвал в Астрид смешанные чувства. — Я ничего не помню, прости, — подняв на неё напряжённый взгляд сказал парень. — Это… какое-то недоразумение. Астрид не было весело, она ощущала его напряжение, как своё собственное. Наконец девушка поняла, что шутка затянулась и пора всё это прекращать. Роберт может и наивен, но он всего лишь глупый парень со светлыми мечтами в сердце. Большом, добром и светлом сердце. — Хочешь искупить свою вину? — спросила тогда она, приближаясь к всё ещё сидящему на кровати Роберту. Он поспешно кивнул, не отрывая взгляда от аккуратных пальцев девушки, медленно расстёгивающих верхние пуговицы блузки. — Возьми меня. Только не как ночью, — и одним резким движением она сорвала с себя блузку. Послышался многочисленный стук оторвавшихся пуговиц и остатки блузки улетели куда-то в сторону. Парень оцепенел. — Пожалуйста, — добавила она, мило улыбаясь. Они не целовались, не нежились и не обнимались, как положено всем влюблённым. Она просто повалила его на кровать и оседлала. Роберт оказался слишком шокирован происходящим, чтобы как-то сопротивляться Астрид. Когда он неожиданно закончил прямо в девушку, осознание произошедшего пришло мгновенно, но сил его было недостаточно, чтобы скинуть девушку с себя. Она упёрлась руками ему в грудь, положив палец на губы парня. После взяла лежавший рядом телефон Роберта, и, сделав фотографию этой «картины», слезла с него. Её не смущал ни её обнажённый вид, ни то, что у неё вообще-то был жених, ни стекающая по ногам сперма. Её горящий желанием взгляд чуть потух. Но здесь Астрид совершила роковую ошибку. Роберт и ранее выказывал знаки неравнодушия в сторону неё, а произошедшее стало последней каплей. Он влюбился в неё. Глупо и слепо, как последний идиот. И будь он абы кто, Астрид наверняка пустила пару «ласковых» в сторону надоедливого ухажёра, но… свет, что излучал Роберт, оказался словно наркотик — ей нравилось слушать его бредовые истории о светлом будущем, о жизни, что ждёт его впереди. Она не могла ранить его так сильно. Кто угодно, но не она. Она и без него много жизней сломала. Девушка попросила Роберта остаться ей другом, на что он, понурив голову, согласился. Астрид поняла, он будет с ней до конца. Слишком слепо и слишком сильно поразила его любовь… несчастный, несчастный, глупый… человек. Единственный в мире зверей… человек. Он был готов сорваться в любую точку города ради неё, был готов потратить последние гроши, которых у него и так не было. Но партия разыграна. Свадьбу не отменить, да и Астрид считала, он не для неё. Не подойдёт, ни он ей, ни она ему. После свадьбы они не перестали общаться. Чувства Роберта начали угасать, но периодически девушка позволяла себе заниматься с ним сексом — эмоционально лишь с ним она ощущала хоть какое-то удовольствие от этого процесса. Он долго к этому привыкнуть не мог, но и отказать Астрид был неспособен. Вскоре он привык периодически ощущать тёплую, мягкую, очень красивую девушку в своей постели. Он слишком привык к этому теплу и вскоре перестал задавать вопросы о муже, о подозрениях. Астрид была мастером скрытых операций, её перемещения были незаметны абсолютно для всех. А сама Астрид каждый раз, когда Роберт засыпал, прижимая девушку к себе, прислушивалась к ощущениям. Тепло, забота и любовь… это было так необычно и в то же время так знакомо. И внутри вдруг начала поднимать голову совесть. Настоящая совесть, доставая скрижали морали и этики, тыкая лицом в ту грязь, в которую превратилась девушка. Она всё больше и больше ощущала себя вновь живой, когда находилась с ним. Но… что изменилось? Как… неужели его свет начал излечивать её разбитую измученную душу? Нет… лишь её маленький фрагмент, что закричал что есть мочи «так нельзя, остановись, одержимая Дьяволом сука! Что ты творишь?!» Однажды, после того как Роберт заснул, прижимая девушку к себе, она ощутила как из её глаз бегут дорожки слёз, девушка поняла в полной мере, что пора остановиться. Но… что менять? За что хвататься? Отбросить всё, что она получила? Нет, это безумие. Тогда что? Благотворительность? Тоже нет, это лицемерие — всем она не поможет. Показуха. Но… что? Послышался отдалённый грохот грома, вернувший девушку в реальный мир. На постаменте лежало обгорелое, обугленное тело. Руки, сложенные на груди, держали кривой кинжал. Чёрная рукоять украшалась огромным красивым рубином. Змея, опутавшая лезвие делала оружие абсолютно бесполезным в реальном сражении. Но ведь это ритуальный кинжал, верно? Ему и не нужно убивать на поле боя. Астрид сглотнула подступивший ком в горле. Собрав всю решимость в кулак, девушка протянула руку к кинжалу. Рубин засиял, но девушка поняла, если остановится сейчас, больше не сможет взять его в руки. Она вцепилась в рукоять и вырвала из рук мертвеца. — Прости меня… — тихо прошептала она, смотря на труп. Собралась с силами, но не решилась. В этот момент девушка заметила, как вокруг неё вспыхнули семь пьедесталов. Семь мрачных теней стояли позади них, безмолвно взирая на девушку. У Астрид перехватило дыхание. Она чуть не выронила кинжал. Они никак не отреагировали на животный ужас, что охватил смертную. Наконец девушка широко раскрытыми глазами посмотрела на светящийся в её руках клинок. Подняла на уровень глаз, смотря на огненный камень. Не раздумывая, ведь иначе она не сможет, девушка издала вопль отчаяния и со всей дури ударила себя в живот кинжалом. Холод и резкая боль в животе, изо рта вырвался кашель с кровью. Боль начала усиливаться, от чего девушка завыла, рухнув к подножью пьедестала. Девушка ощутила, как теряет ощущение реальности. В глазах потемнело. Последняя мысль билась набатом — «прости меня». Её смерть не искупит грехи, что она совершила, но как минимум это будет честно к всем тем, кому она причинила столько зла. Эмоции начали гаснуть и во мраке настал долгожданный покой.

***

Айкан вспыхнул чёрным дымом, ринувшись к своим врагам. Кто-то выстрелил в упор в чёрное марево, что неслось на него. Вампир материализовался, бросая злой взгляд на человека. По-звериному он зашипел, обнажая белые клыки. Вскинул пистолет, и послышался громкий странный звук — жёлтый пучок энергии поразил мужчину в плечо и тот рухнул на землю, вопя от боли. Тень стремительно сместилась в сторону, уходя от выпада вил. Кто-то попытался ткнуть вампира факелом, но Айкан извернулся, сблизился с парнем, держащем орудие и вгрызся в горло. Мотнув головой, он разорвал глотку своей жертвы, отшвырнув тело в сторону. Вновь поднял пистолет и вновь выстрелил, на этот раз в священника. Тот выставил перед собой крест, но жёлтый плазменный болт прожёг металл и поразил священника в грудь. Ружейный выстрел поразил вампира в плечо, но он лишь зарычал, превращаясь в чёрный туман. Пронёсся сквозь своих врагов и материализовался прямо перед стрелком. Его пальцы сжались на горле бедолаги и сдавили с такой силой, что послышался хруст и шея смялась под стальной хваткой тени. Мёртвое тело полетело в соратников, вызывая вопли ужаса. В Айкана полетел коктейль Молотова, но он растворился туманом, из-за чего огненная смесь пролетела мимо. Тень устремилась прямо в очередную жертву, частично переходя в материальное состояние. Сила удара отшвырнула какого-то селянина с проломанными рёбрами. Послышалось сразу четыре выстрела. Вампир взмыл ввысь, смотря на врагов. Их было человек двадцать. Он щёлкнул переключателем и из его пистолета вырвался жёлтый луч, которым он прошёлся по испуганной толпе. Кого-то разрезало надвое, кому-то отрезало голову. Батарея разрядилась и Айкан отбросил пистолет в сторону, набрасываясь на молодую девушку. Материализовался прямо перед ней, зарычал и набросилась, впиваясь в шею. Кровь устремилась в горло, приятно разогревая тело. Боль от застрявших пуль начала ослабевать, но послышались новые выстрелы и вампир понял, его быстрее убьют, чем он так восстановится. Он вновь рассыпался в пыль, метнувшись в сторону. Очередной выстрел прошёл мимо. Вампир материализовался перед старостой селения и одним точным ударом разломал рёбра старика. Кинетическая энергия швырнула уже мёртвое тело в кусты. В этот момент в камень, оказавшийся рядом с Айканом прилетел коктейль Молотова. Огонь охватил парня, резкая боль пронзила всё тело, но это не остановило вампира, наоборот, словно пробудило в нём животную ярость. Он превратился в чёрный туман, который приобрёл красный оттенок и бросился сквозь своих врагов. Тех охватывал огонь и они, вопя от боли и ужаса, падали, вскоре сгорая. Однако силы начали покидать Айкана. Он материализовался перед своим домом. Безумным кровавым взглядом смотря на горевший особняк, он издал нечеловеческий рёв и взмыл ввысь, становясь вновь аморфным. Кто-то точно прицелился и выстрелил в туман. Тот покачнулся и на огромной скорости полетел вверх по склону в сторону древнего храма. Выжившие селяни воодушевились, посчитав что ранили демона, и бросились в погоню. Айкан же долетел до входа в храм и материализовался. Огонь сжёг все волосы на нём, кожа трескалась и кровь лилась рекой, раны продолжали появляться и возможности восполнить силы просто не было. Появились преследователи и парень понял — это конец. Победить всех он не сможет, если поставит цель выжить. А если нет, то он может дать достойный отпор. Руки вампира окутали молнии, в воздух поднялись куски камней. Всё это устремилось в людей. Электрический разряд убил сразу четверых, но новый сгенерировать вампир уже не смог. В глазах потемнело. Выстрел в грудь выбил воздух, во рту ощущалась сладкая чёрная кровь. Айкан пошатнулся, и сделал несколько шагов назад, уходя в тень храма. Люди было бросились за ним, но животный ужас охватил их, едва они приблизились ко входу. Все застыли в нерешительности. Что делать дальше? Айкан ушёл вглубь храма, вскоре исчезнув из зоны видимости людей. Кто-то бросил в храм факел, но он мгновенно затух, стоило ему только оказаться внутри. — Он сдохнет там. Отсюда нет других выходов. Будем дежурить неделю, а потом, если он не появится, будем считать, что убили его, — на том и порешили. Неделю селяне сменяли друг друга, охраняя единственный вход в храм. Сначала они часами напряжённо вглядывались во мрак коридора, но вскоре успокоились. — Да, я хочу больше тебя! — наигранность. Она никогда не чувствовала себя хорошо во время секса, по крайней мере с Саймоном. — Трахай меня, пожалуйста! — а ему и этого хватало. Он не хотел на самом деле ощущать девушку, не хотел чувствовать её. Иначе бы давно понял, что она притворяется. Единственное, что ей было нужно — его деньги и его влияние. Ради них она была готова переступить неприязнь и мрачный прошлый опыт. Но сама для себя она знала, если найдётся кто-то, кто сможет дать больше, Саймон пойдёт в расход. — Да, продолжай, — наигранно стонала она, хотя кроме дискомфорта от члена, бьющего её матку, она ничего не испытывала. Истинное удовольствие неведомо Саймону, он думает лишь о себе, он не знает, как удовлетворить девушку. В отличии от Роберта, с которым девушка, на удивление, чувствовала себя хорошо. Эх, как жаль, что он всего лишь студент… Зазвонил телефон, и она подумала, что пора это прекращать. Картинно застонав на очередном особо глубоком толчке, девушка закатила глаза, изящно изогнувшись, слегка трясясь от якобы оргазма, что «отправил её на седьмое небо». Столь яркая и безусловно красивая реакция подтолкнула Саймона к концу и он излил семя в девушку. Она рухнула на кровать рядом с ним, прикрыв глаза. После взяла телефон и посмотрела на номер. — Ты была великолепна. Но тебе нужно противозачаточное, — чуть улыбнувшись сказал Саймон. — Я бесплодна, — холоднее чем следовало отрезала девушка. После наконец ответила на звонок. — Слушаю. — Ты добилась своего… они убили его…