Трансильвания

Кровь поднялась по постаменту и обгоревшее тело начало стремительно регенерировать. Глаза резко раскрылись и Айкан глубоко вдохнул. Обгоревшая кожа стягивалась, волосы быстро отрасли. Вампир сел, осматривая свои руки. После посмотрел на лежавшую у постамента Астрид. Девушка пустым молящим взглядом смотрела куда-то в потолок и не дышала. Из раны в животе текла кровь, которая и вернула к жизни вампира. Айкан слез с постамента и осмотрелся. Зал был совершено таким же, каким он его помнил. Сколько он был мёртв? Сколько прошло времени? И… почему она вернула его к жизни? Это было её решение, принудить её никто не мог, так… почему? Она ведь сама предала его, считай, убила его. Что побудило её сейчас совершить то, что она совершила? Вампир тяжело вздохнул, опускаясь на одно колено перед девушкой. Положил ладонь на глаза, закрывая их. В голове возник целый монолог погибшей, но он обнаружил, что вместо слов вырывается лишь хрип. Несколько раз кашлянув и выдавив из себя несколько простых звуков, Айкан наконец сумел сформулировать несколько предложений и сказать их: — Что же, мятежная душа… — парень осторожно поднял девушку на руки. — Может, совесть наконец проснулась в тебе, может действительно ты посчитала свою жизнь законченной. Ты не слушала меня, когда я говорил, что ты сама определяешь свою судьбу. Ты прожила её так, как велел твой сценарий, хотя… с другой стороны это был твой выбор, ограничить свою жизнь только тридцатью годами. Если ты вернулась сюда ради меня, не выдержав собственной совести, то знай, ты не так безнадёжна… — он осёкся. — Была безнадёжна, как ты думала. И знаешь… мне бы ненавидеть тебя за то, что ты сделала, но… так уж получилось, что я не умею ненавидеть. В отличии от тебя, я умею только любить, — он приблизился и поцеловал девушку. После провёл носом по шее и осторожно, мягко укусил её. Всего один глоток, и он отпрянул. — Я прощаю тебя за все грехи, что ты совершила за свою жизнь, пусть часть из них я не застал и не знаю… спасибо тебе, что ты, пусть и поздно, но нашла силы встретиться со мной. Лучше поздно, чем никогда… Он направился к выходу из храма. Огни начали затухать. Материя пришла в движение и Айкан вместе с Астрид растворился, превращаясь в чёрный туман. Он понёсся по коридору вверх, к выходу из храма. Материализовавшись у входа, вампир поднял взгляд к серому небу. Шёл лёгкий дождь, весь ливень отошёл к городу, там же вспыхивали молнии. Айкан прикрыл глаза, чуть крепче прижимая девушку к себе. После посмотрел в сторону. На его руке появилась алая голограмма и в воздухе поднялся вихрь материи. Вскоре в нём можно было различить общие формы среднего по размерам истребителя. Слегка вытянутый с двумя короткими крыльями. Серебряный корпус с чёрными полосами украшался красным символом кривого ритуального кинжала. Истребитель класса Дракула открыл кабину, приветственно помигивая интерфейсом и габаритными огнями. Движение руки и на общей частоте в ночной мрак устремился сигнал. В небе вспыхнула огромных размеров воронка, послышался громкий гул и яркий белый свет маршевых двигателей осветил местность. Десятки прожекторов освещали пространство вокруг, периодически закрепляясь за птицами, волками и иной живностью, обитающей здесь. Двигатели крепились к основной платформе, от которой ввысь устремлялись три высокие башни. На одной боком красовалась светящаяся белым надпись «Трансильвания». Серый корпус мобильной станции казался почти чёрным. Пики сенсорных массивов периодически вспыхивали энергетическими волнами. Вся эта громадина была около пятидесяти километров в высоту и являлась родным домом всему народу носферату. Уже не помнил никто из них, когда они покинули родную Валахию, не знал никто, кем был лорд Цепеш, что сплотил вампиров вокруг себя, и лишь единицы знали, кто подарил Владу эту космическую крепость. Айкан забрался в свой истребитель и, поднявшись, направился на Трансильванию. Самое время вернуться домой.

***

А в этот момент Роберт носился по холлу большого загородного дома и на пару с Саймоном пытался дозвониться до Астрид. Джон сказал лишь, куда отвёз девушку и, забрав рекомендательные письма, исчез вместе со своими людьми. Роберт отвлёкся от созерцания стены, и увидел в небесах огромного размера замок, парящий среди облаков. К нему устремилась маленькая точка, изредка помигивающая зелёными и красными огнями. Он от удивления и слова вымолвить не смог, только указать Саймону на крепость. Когда маленький корабль достиг цели, Трансильвания начала набор высоты. Перед ней вспыхнула червоточина, и она скрылась в ней. Роберт посмотрел на Саймона. Нет, ему не привиделась огромная летающая крепость. И почему-то было странное ощущение, что Астрид как-то замешана в произошедшем. Наконец, парень сказал Йогерсону о том, что его жена собиралась посетить древний храм на вершине Кровавого Пика. Они немедленно сели в машину и понеслись туда. Машину пришлось бросить около сгоревшего особняка. Остаток пути они проделали пешком. Выбежав из лесных зарослей, Саймон оказался около обелисков. Впереди виднелся проход внутрь храма. Следом подтянулся и Роберт, имевший не такую хорошую физическую форму, как муж Астрид. Саймон встал как вкопанный, ощущая какой-то психологический барьер рядом с обелисками. Что-то мешало пройти ему. Роберт же спокойно подбежал ко входу в храм. На земле находился след от молнии. Парень прикинул, где была крепость, и подошёл к краю обрыва, чуть в стороне. Его беспокойный взгляд окинул пейзаж, что открылся ему. И только несколько мгновений спустя он увидел небольшой холмик с серым каменным крестом на нём. Что-то подсказало, это могила Астрид, но он отбросил эту мысль в сторону. Не может быть. Она всего несколько часов назад была живая и здоровая, с чего бы её хоронить? Но Роберт всё же посмотрел на гравировку на плите: «Астрид Хофферсон», гласила надпись. Внутри что-то звонко оборвалось. Роберт обессиленно рухнул на колени перед могилой, тщетно пытаясь сдержать слёзы. Закрыл лицо руками. Видя его действия, Саймон преодолел самого себя и всё же подошёл к храму, хоть и ощущал что-то зловещее от него. Подойдя к Роберту, он бросил взгляд на плиту и оцепенел. — Она прожила такую жизнь, какую хотела прожить, — тихо прочёл он мелкий текст на плите. — Пусть жизнь порой несправедлива, ты — человек, всегда способен что-то изменить. Решив, что всё кончено и ничто неизменно, ты сам выбираешь этот путь…