Первое правило Осаму Дазая

      Проснуться не в своей кровати было чем-то странным. Хотя, проснуться вообще в кровати это что-то заоблачное. Стоит ли говорить, что первое что сделал Осаму при пробуждении — проверил, не помялись ли бумаги?       Юноша встает. Потягивается. По комнате разносится хруст костей, Дазай облегченно выдыхает. Он вроде как отдохнул, а вроде нет.       — Господин Огай-Дазай, королева Коё хочет…       Служанка замолкает, а шатен удивленно выгибает бровь и оборачивается. Упирается ладонями в бока, слегка сутулясь. Омега не отмирает, лишь еще больше открывает глаза.       Король Кларенса раздражается. «Больше не забывать надевать ночную рубашку» — делает себе мысленную пометку.       Девушка отмирает лишь когда парень оборачивается к ней полностью и прочищает горло. Она краснеет, лепечет, что королева желает, чтобы он позавтракал с ней, и быстро уходит.       Зато через пару минут появляется Кёка. Она какая-то слишком веселая.       — О, теперь я понимаю, почему та девчонка убежала от тебя красная, — синеглазка смеется и садится на одно из кресел.       Альфа закатывает глаза, доставая рубашку. Одевается не спеша, зевает, смотрит в окно. В Элкии всегда пасмурно, да?       Как часто тут бывает солнце? Кареглазый задает этот вопрос вслух.       — Если не ошибаюсь, раз на неделе. А то и раз на две, — Кёка разглядывает потолок от скуки.       Она как и всегда в темном платье, но на этот раз в теплом, а на ногах ее туфли на максимально низком каблуке. Темно-синие волосы собраны в два хвоста.       Удивительно, что девушка полностью пошла в свою бабушку со стороны Мори. Глаза, волосы, рост, лицо. Хотя характеры разные, но не столь важно.       Осаму был копией дедушки со стороны Юкичи, а Рюноске собран из темных волос Мори и серых глаз Юки. Единственный, кто хоть как-то похож на правителей Кларенса.       Кстати, вспомни солнце — тут и луч. Младший альфа тихо проходит в комнату, здоровается со всеми и садится на подлокотник кресла сестры.       — Что за общий сбор?       — Нас всех пригласили на завтрак с семьей Накахара, — не спрашивает, утверждает. Ждет кивка от всех присутствующих и продолжает. — Чуя явно не собирается там находиться. А ведь его день рождения уже сегодня.       Расплавленное серебро скользит по Осаму, ожидая его слов.       — Это не важно. Вечером бал, там он уж точно появится, — юноша задумывается на секунду. — А если нет — из-под земли достану.

⚛ ⚛ ⚛

      Завтрак проходит относительно спокойно. Кёка, Артур и Ацуши что-то весело обсуждают, Рюноске молчит, косо посматривая на Накахару младшего, Осаму и Коё не обращают на них внимания.       Теперь Дазай понимал, как чувствовал себя Чуя, после того дня, когда их застали в одной спальне. Взгляды ненависти, зависти, злобы. Но только вот его ненавидели за хорошее отношение правителей Элкии. Это было своеобразным наплевательством на другие государства, словно Артур и Коё говорили всем в лицо, что ловить тут нечего, ведь старший принц уже занят.       Тот, к слову, избегал шатена, как мог. Приходилось даже перемещаться по тайным ходам, чтобы уж точно не нарваться на любовь всей своей жизни неприятности в виде немного злого Осаму.       — Господи, Чиби, может хватит? — Фёдор раздраженно смотрит на бегающего туда-сюда омегу.       — Ты не понимаешь, Федь! Мы не виделись с ним год! А если все прошло? Вдруг он меня увидит и ничего не почувствует? — рыжий откидывает хвост за спину. Тот уже ниже лопаток, Накахара никак не может обрезать.       — Ты накручиваешь.       — А если нет? Если…       — Да ради бога! — альфа взрывается. — Хватит! Где мой кузен, полностью уверенный в себе?! Ты кто, черт побери, такой?!       Накахара останавливается на полпути к окну. Закрывает лицо ладонями, тихо всхлипывает. Погода ухудшается. Достоевский вздыхает, мысленно дает себе подзатыльник. Встает и аккуратно обнимает омегу.       — Чуя… Ну прекрати. Зачем сам себе яму роешь? Вот смотри: за все время его ни разу не заметили ни с омегой, ни с гаммой. Верно? — принц Элкии кивает. — Кёка тебе сколько писем отослала с рассказами о том, что он тебя ждет? Немало, — вновь кивок. — Я и Николай не видели его с пассией, Дазай на всех балах был один. Никто ему кроме тебя не нужен, не грузись.       Голубоглазый кивает, вытирает слёзы. Старается успокоится, ведь кузен прав.       — Господин Накахара, можно?       Темноволосый альфа отпускает рыжего и открывает дверь. Незнакомый бета держит в руках огромный букет белых роз. Улыбается, пихает цветы и быстро уходит.       Фёдор удивленно закрывает дверь. Чуя не менее удивленно смотрит на розы. Не рискует прикасаться, помня о не самом лучшем настроении.       — Записка. Возьми, — кареглазый кивает на карточку в букете. Рыжий забирает ее и решительно открывает.

«Хватит прятаться»

      Омега кусает губу, проводит пальцем по идеальному подчеркну и вздрагивает. Текст исчезает и сразу же появляется новый.

«Коснись их»

      Повинуется. К удивлению, лепестки не чернеют, вокруг них лишь появляется еле заметное свечение. На бледном лице восторг и яркая, искренняя улыбка. Фёдор аккуратно передает букет и выходит. Ненадолго, за вазой и обратно.       Накахара на всякий случай проводит по карточке еще раз.

«Люблю»

⚛ ⚛ ⚛

      Накахара допивает третий бокал вина, разглядывая кольцо. Рядом с ним — серьги, самые обычные, не считая того, что бриллианты настоящие. Но больше всего парня интересует, как принц Кларенса узнал о том, что он проколол уши.       Хотя вариант всего один. И он сейчас сидит напротив, склонив голову.       — И так, как давно ты шпионишь для Осаму?       Ацуши молчит. Он рвется к Рюноске. Ха, наверняка думает, что тот его спасет от рыжего зла. Наивный.       — От кого угодно… Даже от Фёдора или Николая… Но не от тебя, Ацу!       Накахара младший вздыхает и что-то хочет ответить, но его перебивает стук в дверь. Когда Коля открывает дверь, сначала ничего не слышно, а после восторженный крик.       Чуе даже знать не хочется, что происходит в спальне, поэтому он благополучно остается на балконе. Закрывает глаза, глубоко дышит, вроде не злиться.       Топот. Что-то вносят в комнату. Сначала юноша старается не обращать внимания. Но кто-то проходит мимо него несколько раз и легкие наполняются каким-то приятным запахом.       Розы. На балконе три корзины роз. Синих и белых. Фёдор в шоке, Николай все еще пищит в спальне, а слуги уходят. Ацуши улыбается. Хитрый лис все знал.       Достоевский достает одну розу темно-синего цвета, рассматривает. У рыжего плохое предчувствие.       — Твою мать… Это Ciel.       Светловолосый омега влетает на балкон. Достоевский-Гоголь в шоке, но ему определенно нравится.       — Самый редкий вид роз в магическом мире! Этот Осаму чокнутый!       И Накахара полностью согласен.