Прощенные

— Тихо! Но тише не становится. Чуя использует свою силу, переворачивая девчонку верх тормашками так, что той остается только висеть в воздухе и держаться за юбку. Зло зыркать на него, но молчать. Миленькое лицо краснеет, пока Накахара ловит секунду тишины. — Ты тот пацан, спасший меня? — глупый вопрос. Накахара грубо цыкает, неуловимым движением руки отправляет Токи в полет до ее кровати и та приземляется не особо грациозно для балерин. — Да, и за тобой должок, — упоминает Чуя, брезгливо откидывая с пути валяющийся лифчик. Уэно поджимает губы сильнее, забивает слова глубоко в глотку. Глядит большими глазами на парня, который вдруг замирает у ее шкафа с одеждой, качает печально головой и ругается тихо-тихо, на грани слышимости. — Если ты бездомный, у Кондо есть знакомый из приюта… — Что? — немного странным голосом выдает Чуя. — Я говорю… — У меня есть дом. Есть же, верно? Маленькая комнатка с кроватью, столом и шкафом, ему хватает с лихвой. Его угол, в котором покоятся дорогие вещи, но не сердцу, просто дорогие по деньгам. Накахара хмурится, оборачивается к девчонке и вертит так и сяк на языке заготовленную фразу. Но та вырывается отнюдь не из его рта. — Ты от Мори? Такако глядит прямо в его глаза. Спрашивает без запинки, и Чуя, проклиная в душе Огая Мори, кивает. — Так ты мафиозник? — глухо спрашивает Уэно, и вот теперь страх в глазах у нее живой. Она подрывается быстро с постели, словно попрыгунчик, хватает в руку джойстик от консоли и пытается достать им до Чуи. Вырубить, чтобы сбежать, потому что уверена на все свои семнадцать лет: ее отец послал этого юношу убить ее. Она не допустит. Проломит рыжему черепушку и сбежит далеко-далеко, прихватит Хироми, чтобы и ей не досталось, и уедет куда-нибудь в Сеул или, что лучше, Рим. Но план летит к чертям, когда Накахара перехватывает чужую кисть с оружием массового зомбирования в паре сантиметрах от головы. Глядит немного удивленным взглядом на бойкую девчонку, которая начинает усердно вырываться и пытаться закончить начатое. — Не позволю… — шипит змеей прямо ему в ухо Токи, молотя по незнакомцу руками и ногами. Ей удается заехать ему в бедро прежде, чем Чуя перехватывает ее руки и обездвиживает, ловко прижимая к кровати. Токи открывает рот, чтобы прокричать, вырваться из рук обидчика, но Накахара только сильнее сжимает тонкие запястья и слегка встряхивает девчонку. — Ты чего делаешь, сумасшедшая? — фыркает ей в лицо преступник, и Уэно замирает. Невольно тянет носом приятный ненавязчивый аромат взрослых мужских духов и мармеладок, вишневых, как ей кажется. Сжимается, пытается отползти, потому что рыжий почти лежит на ней, а чужой нос вот-вот коснется ее. В мозгу проносится, что не могут такие люди быть плохими. Но включается и другое, Уэно морщится: ее отец в молодости тоже был красив, а стал боссом Портовой Мафии. И этот парень — его человек. — Не насилуй только, сразу убей, — сквозь зубы шипит Токи, блуждая взглядом по стремительно краснеющему лицу. Чуя, кажется, понимает всю ситуацию сразу. Словно льдом обжигает, он тут же отпускает девчонку, резко выпрямляется, встает с кровати. Одергивает толстовку, пробегаясь взглядом по ногам в гетрах и короткой юбке, которая немного задралась при нелегком поединке. Все-таки, ударить по голове дочку босса была не такой плохой идеей. — Я бы тебя и пальцем не тронул, если бы ты не напала, — фыркает Чуя, все еще возвышаясь на замершей Уэно. — Так ты не убить меня пришел? — Хотел бы, дал этим придуркам тебя задавить, — напоминает Накахара, отодвигаясь от севшей Токи подальше. — Больная. — Извини, — холодно выдает школьница, одергивая юбку. — Не каждый день ко мне мафиозник врывается. Чуя недовольно цыкает. Убирает ладони в карманы джинс, краем глаза наблюдая за сумасшедшей, по его скромному мнению, дочерью господина Мори. — Тогда что тебе надо? — она, кажется, не понимает. — Твой отец попросил за тобой присмотреть, — смиренно выдает Накахара, ожидая еще больший поток вопросов. — Вот как, — кивает Уэно, и всего на секунду, Чуя готов был поклясться, улыбается. — Передай ему, что раз хочет следить, пусть делает это сам. Накахара от такой наглости выпадает. У него, кажется, зубы скрепят сильнее, чем когда они с Дазаем выполняли вместе первое задание в порту. — Во-первых, — контролируя свой голос, выдает Чуя, — я тебе не почтовый голубь. Во-вторых, я не слежу за тобой, а присматриваю, чтобы никто не убил. И, в-третьих… — Мне плевать, — останавливает его Уэно, поднимаясь на ноги. — Ты — его верный пес, значит сообщение передашь. А твое второе — если кто-то узнал о дочери босса Портовой Мафии так быстро, то произошла утечка информации, и ищите крысу в своих рядах. А я справлюсь. Сама. Накахара усмехается. Послал же боженька его в ад. — И в-третьих, — как ни в чем не бывало, чеканит Чуя каждое слово, — не перебивай меня, сумасшедшая. Он применяет силу неожиданно. Та опутывает алым фигурку Токи стремительнее, чем молнии вычерчиваются в небе, и вот девчонка снова висит вниз головой, но вместо потока возмущений — тишина. Она складывает руки на груди, не держит юбку, которая тормозит под действием гравитации где-то в допустимых пределах, и вглядывается в яркие глаза своего визави столь упрямо и дерзко, что Накахара невольно приближает лицо девчонки к своему. — Это приказ босса, — объясняет он благодаря последним нервным клеткам. — И я его не нарушу. Тебе придется смириться с тем, что теперь я буду провожать тебя от дома до школы и обратно. Каждый день. Попытаешься сбежать, Такако Уэно, и я запущу тебя в стратосферу. — Кишка тонка, телохранитель, — шипит в ответ Уэно, на что Чуя только усмехается. — Проверим? — он подмигивает прежде, чем вылетает вместе с девчонкой в окно. Она не кричит, поднимается смиренно первые несколько километров над землей, упрямо глядит на рыжего парня напротив, чувствуя, что из-за сильного ветра почти не видит его лица. — Дальше сама, — салютует ей Чуя, замирая в трех километрах над землей. — Эй-эй, стой, эй, — Токи чувствует тонкий страх. Он ведь не должен навредить? А вдруг самолет пролетит, птица в нее врежется, да и холодно тут. Высоты она не боится, только падения, как и все нормальные люди. — Ладно-ладно, я поняла твой посыл, все, хватит… Фигурка парня все меньше в ее глазах становится. Страх уже бьется в глотке, молится о том, чтобы она тоже взмолилась. Но все прекращается. Токи почти не дышит, когда медленно опускается обратно, сначала замирая напротив чертового эспера. — Надеюсь, мы поняли друг друга? — без сарказма выдает Чуя, протягивая ладонь Уэно. Ей плевать на понятие и безопасность, он — страшнее любой смерти. Она вцепляется в его руку, кивает мелко-мелко, но лицо держит просто превосходно. Спуск видится уже в более благоприятных красках. Закат окрашивается в розовый, словно кто-то готовит в автомате сахарную вату. Токи разглядывает небо, город под ногами, пролетающих мимо голубей. Спуск вызывает в ней волну восторга. От красоты, тепла и облегчения. Сейчас-то этот рыжий ничего не предпримет. Наверно. — Красиво как, — вырывается у Уэно, из-за чего она привлекает внимание преступника. — Небо не меняется, — отзывается в нем что-то темное, острое. Токи отворачивается. Они приземляются на крышу, и, чувствуя под собой землю, школьница готова ее целовать. Гравитация — это прекрасно. — Зайду с окна, я ключи дома оставила и… Но Чуя уже спускается по пожарной лестнице, из-за чего Токи, выдыхая обреченно, топает за ним. В комнате тепло, относительно безопасно и есть потолок. — Это мой номер, — Накахара бесцеремонно влезает в чужой телефон. Тыкает по кнопкам, делает дозвон и удовлетворенно кивает. — Захочешь куда-то сходить… — он не договаривает. Осекается, как от удара. Девчонка напротив него задумчиво вертит в руках медальон, глядя будто сквозь него. — Дай мне номер отца, — тихо просит Токи, сжимая медальон в руках сильнее, — пожалуйста. Чуя выдыхает. Отрицательно качает головой, проходя мимо девчонки. — Не глупи, — только кидает он, незаметно прикрепляя прослушивающее устройство на дно выступающего подоконника. — Я не буду ему звонить и жаловаться, — обещает Уэно. — Просто… хочу его услышать. Накахара ступает на подоконник, готовясь покинуть квартирку. Замирает, цыкает языком, сжимая кулак. Он голос отца никогда не слышал. По крайней мере не помнит о таком. Но есть приказ. И приказ Чуя Накахара исполняет безукоризненно. — Я ему передам, — это не обещание. Уэно кивает, провожая взглядом спину мафиозника. Усаживается без сил на кровать, пряча подальше от своих глаз медальон. Тот все еще обжигает ее ключицы. Девчонка берет в руки телефон, глядит на исходящие звонки и цыкает языком. Экстренно. Чуя Накахара. Токи закатывает глаза к потолку, но не сдерживает и отправляет сообщением неприличный жест. Последнее слово обязано быть за ней.