Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

Красные Легионы Кинхарта взяли наш город приступом, на утро,

когда мы погубили Сэйлеру Анкит.

Как никто другие мы отведали их гнева.

Они огнём и мечом прошлись по нашим землям,

когда Нерана приказал им грабить земли Рок’Яндара.

В ту страшную ночь перед кровавой резнёй мы умертвили Сэйлеру Анкит,

окропив её губы скверной кровью дракона.

Ох, страшный день настал с первыми лучами солнца.

Они, воспитанные в гневе Царей Неба и Земли, взращенные в крови и пепле,

пришли под стягами восьмиглавого дракона, в лапе которого красовался горящий клинок.

И они, нарекшие себя детьми Нерана Стонн’Кассела, пришли убивать.

Солдаты в алых латах, при крылатых грифоньих шлемах:

они жгли, грабили, рвали наших людей на части.

И все эти воины, как один единый легион,

будто заворожённый, управляемый Нераном с помощью древней магии,

плакали и рычали: «За Сейлеру Анкит! За Сейлеру!

За мать нашего Императора! За нашу погибшую мать!»

И только когда мы разобрали их слова, мы поняли, какой ужас натворили,

решив отомстить Нерану, с помощью убиения леди Анкит.

Наслав на приёмную мать Нерана проказу драконов,

мы сами подписали себе смертный приговор.

Неран позволил своим верным солдатам уничтожить гнезда, разбить кладки яиц, которые драконицы остервенело охраняли,

сжечь тела ещё не рождённый драконов, заставив при этом поверженных взрослых

крылатых чудищ смотреть на этот ужас.

Мы сами позволили им действовать так ожесточённо.

Боги, они прорвались через ворота.

Боги, простите нас.

Простите всех, кто сегодня поднимает меч.

Простите всех нас за кровь, которую пролили до часа Последний Битвы.

Из дневника лорда Авгурана Олвэна Вайренхолла. Последнего императора Рок’Яндара, отца леди Юмкараны, лорда-наместника Караруэна и последнего лорда семьи Вайренхолл.

Страница дневника окроплена кровью лорда Авгурана, убитого одним из солдатов Первого Красного Легиона Драконьей Крови.

Двухсотый год Третьей Эры истории Зантара от прибытия Олрида Старого.

Монскар. Тридцать первый день Месяца Вечной Памяти.

***

Империя Кровогорья. Крепость Кулдар.

Седьмая Эра истории Зантара от прибытия Одрида Старого.

Двести девятый год. Пятнадцатый день месяца Ярчайших Звёзд. Фарон.

      Айдан не думал, что будет скучать по простому легионерскому, уставному утру. Когда рань при рань звучит главная труба, в казармы врывается старший легионер и громко, словно он говорит с трибуны, кричит: — Легио-о-о-о-о-о-он, подъё-ё-ё-ё-ё-ём! Легио-о-о-о-о-о-он, встать!       По прозвучавшей команде лейтенанта Ниллиона Амелиона, который выглядел вовсе не пьяным после вчерашней попойки в дозоре, легионеры вмиг соскочили с каменных коек, надели доспехи и выстроились в ряд. Голова Айдана раскалывалась, но он, по отработанной за несколько лет тактике, сумел быстро обмундироваться и стоять по стойке смирно. Запах перегара ожидал оставлять лучшего, так ещё вчера и бани не было, а значит, и не было возможности стереть слои грязи с тела. Айдан поморщился, помотал головой и выругался про себя, когда увидел Терона и Корра, которые, словно сонные мухи, только-только надевали сапоги. Лейтенант Амелион завидев это, злостно захохотал, будто демон какой-нибудь: — Близняшки, пьяные вы мои проституточки бэквоторские, чего медлим-то?! Быстрее, быстрее, драть вас всех в уши! — Под его рявканье, близнецы оделись за две с половиной минуты. — Долго Мейстланды, слишком долго, но ничего, вы там, в Амхаре, в своем дворце из драконьей кости, привыкли, что вас обувают и одевают жопу подтирают, щёки целуют! Но! Вам несказанно повезло, ведь каждый день моих тренировок сделает из вас настоящих легионеров и мужиков. Быть мужиком, это тебе не только девкам сиськи мять, да их в таверне лобызаь, и не бухать на пропалую! Это чёткое исполнение долга! — Амелион вышел в центр скалистой казармы и громко отдал приказ. — Легионеры-ы-ы! См-и-и-и-и-р-р-р-но! Вольно! На тренировочную площадку, бег-о-о-о-м, марш! — Отточено и быстро легионеры развернулись к выходу, и почти что со скоростью алкирова полёта вышли на свет.       Началось всё с разминки, которая в исполнении Амелиона казалась мучение во Вратах Харды. Тот, кто плохо разминался и был пойман за этим делом одним из сержантов, бежал десять кругов по периметру крепости. Тот, кто отлынивал или слишком быстро выдыхался, принимал упор лёжа в полном комплекте доспехов. Вот и Мейстланды попал во вторую категорию провинившихся, так же как и Айдан, когда лейтенант учуял его перегар. — Раз! — Ппрокричал лейтенант, присев на корточки, рядом с близнецами, когда те отжимались. «Ох, лейтенант, как стану старше тебя по званию, так отвешу такой пинок, быстрее дракона полетишь!» — Терон скрипел зубами, но продолжал отжиматься. Читая его мысли, Корр думал: «Может жечь его, втихаря, а? Ну там, пал смертью храбрых, вражеский маг поджёг, сам видел!». Айдан превозмогал головную алкогольную боль, синхронно отжимаясь с близнецами. Но Айдан припомнил, когда тренировки проводил сержант Браун. Грустно было, что больше нет этого сурового сорвиголовы: вот у него легионерам приходилось страдать, ведь вина одного, переходила на весь отряд, а потом весь отряд выражал совместную благодарность тому, кто провинился или слишком долго думал. Спустя пять десятков отжимания, криков и насмешек, лейтенант поднял троицу, затем скомандовал легионерам строиться. — Бегом, десять кругов по периметру стен! Бежим большим отрядом, раз, два, раз, два! Быстрее, мальчики и девочки! — Легионеры выстроились в десять черепах, десять на десять. Десять кругов пробегала одна черепах, затем другая. Пока одни бегали, другие тренировались фехтованию. — Первый отряд, б-е-е-е-г-о-о-о-м, марш! — сорвался на крик лейтенант. По счастливой случайности, Айдан, Терон и Корр оказались в первом отряде. В стороне, легко и непринуждённо бежал лейтенант, отдавая приказы: — Чтоб не скучно было, песню, зап-е-е-е-е-вай! — Проорал Амелион. — Ребята, чего петь-то будем? — раздалось среди отряда, полный усталости и боли. — Давай «Последний пляс в тенях»?! — Выкрикнул Айдан, отхаркивая себе под ноги мокроту; легионеры одобрительно загудели.       Запевал первый куплет Айдан, который решился проявлять себя везде, где только можно. В пении следующих строчек усердие проявили Терон и Корр:

С тобою мы ходили от Штормовых морей до Баордарского Хребта!

По голимым холмам и по горящим крепостям был слышен звон стальных наших рукавов!

И враги нам были нипочём и в омут славы мы за родным полководцем шагнём!

Ну же, брат, кубок алый подними и девчонку к груди своей в последний раз прижми!

Пустись со мной в последний пляс в тенях!

Услышишь звон солдатских лат,

И стали лязг о сталь рвёт тишину в степях!

— Ну?! Где запал?! Где ор и крики?! Запевала Анкит! Сильнее! Громче! Веди отряд и пой! Вы — легионеры Кинхарта! Вы дети Нерановых сыновей! Дальше! — Чуть ли ни улыбался Амелион, следя за подчинёнными. Айдан, Терон и Корр запели громче всех, когда Амелион позволил перейти от бега к строевому шагу.

Ты победную славу и горькую правду вкуси!

За капитаном клинок в небо подними!

Знай, брат дорогой, несметная орда врагов заждалась нас впереди!

С отрядом выпей браги ты медовой, брось на удачу шесть чёрных костей; подерись с командиром и в лекарку влюбись!

Кровавым платком рану оберни и горя солдатского сполна хлебни!

А когда кровь польётся вновь рекой:

Пустись со мной в последний пляс в тенях!

Услышишь звон солдатских лат,

И стали лязг о сталь рвёт тишину в степях!

— Выше ногу, чётче шаг! К бою, клинки поднять, щиты вперёд! Вас ждёт кровь, дерьмо и ужас, когда Лоренц придёт драть империю на куски! Вы должны быть готовы к битве! Вы должны сражаться на смерть! Стоять до последней капли крови! Поём! — Вновь прокричал Амелион, возглавляя строевой шаг отряда.

Будем мы с тобою пить!

До первых лучей рассвета в кости рубить!

И греть по ночам нас будут пламя девичьих сердец!

Эй, командир! Наш отец! Наш старший барт!

Иди же, с нами веселись!

А как труба позовёт, как вновь польётся кровь с клинков:

Пустись со мной в последний пляс в тенях!

Услышишь звон солдатских лат,

И стали лязг о сталь рвёт тишину в степях!

— Вы должны быть гордостью Кинхарта! Радостью Джейстена! Щитом Карден-Холла! Опорой Амхары! От вашей стойкости зависит судьба империи! Судьба ваших матерей и дочерей! Поём громче, чётче! — Амелион поднял клинок при чётком и резком повороте у стены, когда отряд шёл мимо штаба, на балконе которого за процессией следил Гарет. По обычаю тройка запевал шла клинком за офицером с поднятыми мечами. Айдан, при команде Амелиона: «Ровняйся на штаб!», поймал на себе взгляд Гарета. И этот взгляд ему не понравился, в особенности блеск в зелёных глазах.

Запомни истину простую, брат! Твоя любимая жёнушка найдёт себе другого другого!

Семья твоя позабудет про тебя!

А сам, померев, будешь кормом для червей!

Труба пропоёт твои именины, а вместо золота в кошельке одни гроши!

Так далёк наш дом,

а впереди бой и холодная сталь!

Но мы же солдаты! Честь и долг, вот наша родня!

В бой со мной иди!

Пустись со мной в последний пляс в тенях!

Услышишь звон солдатских лат,

И стали лязг о сталь рвёт тишину в степях!

— Ещё раз! Салаги! Громче! — Порычал Амелион, заканчивая последний круг строевого марша.

Давай, брат, танцуй и кути, и завтра вместе со мной помри!

Крепче строй держи, стрелы в себя прими! Не отступай, ир-мер тебя раздери!

Тело своё откроем для мечей! Если надо, умрём за во имя памяти твоей!

И на рассвете, когда прольётся кровь, когда уйдём мы снова в бой:

Пустись со мной в последний пляс в тенях!

Услышишь звон солдатских лат,

И стали лязг о сталь рвёт тишину в степях!

— Запомните эти слова! Чуть больше полутора тысяч лет прошло с тех пор, как первые красные легионеры пошли в свой первый и последний бой с этой песней на устах. Первый Легион Нерана был полностью уничтожен, но задачу, поставленную императором, легион выполнил! Он остановил врага на подходе к столице. За такой бравой песней не стыдно пройтись ещё десять кругов по крепости и семь потов согнать! Молодцы! Молодцы парни и девчата! На фехтование, гот-о-о-о-о-вься! — Радостно объявил лейтенант Амелион.       На пробежку и строевую подготовку строилась следующая черепаха, а уже пробежавшая, бралась за тренировочное оружие. Под руководством лейтенанта, легионеры повторяли основы боя на мечах, за тем изучали более продвинутые и утончённые приёмы. Финты, ложные выпады, схватку, когда легионеры вели непрерывный и не строевой бой. Больше всего Айдану полюбился приём под названием «Штурм» — серия ударов мечем и щитом, цель которой как можно быстрее и эффективнее повалить и добить противника. Толчок и удар щитом, два рубящих удара, один режущий, и конечный — колющий, при выпаде. Вложив силу, злость и умение, Айдан идеально провернул данный приём со второй попытки, не повторив предыдущих ошибок. У близнецов приём не получался от слова совсем. За то Терон успел здорово помахать копьём, а Корр, когда Амелион наорал на него, что тот не может и меч держать, сжег потоком пламени тренировочную куклу. Амелион сей же момент, опасливо оглянувшись, велел Корру подкурить ему самокрутку.       За такими тренировками прошло почти три дня. Через каждые два дня топили баню, в которую Айдан помчался самым первым, смывать дорожную, болотную и кровавую пыль, перемешанную с грязью. Айдан был готов визжать от счастья, когда оказался в горячей бане, в которой можно было попариться и нормально помыться. Учитывая то, что баню это возвели за три дня после приезда легиона. Вдобавок ко всему, завезли комплект чистой одежды, что было приятнее всего. Благо Амхарские портные везли новую одежду. Гарет приказал никому из своих солдат не ходить чумазыми и под страхом наказания исправно соблюдали гигиену.       На пятый день, с северо-востока, после возвращения Первого Легиона, в крепость прибыла очень важная особа. Пока легионеры тренировались в очередной жаркий день, стражники впустили во двор крепости всадницу. Это была женщина, по всей видимости, ровесница капитана Гарета, обладавшая необычной красотой. У неё был высокий лоб, острые скулы, бледноватая кожа, богатая родинками, на шее выступала вена. Она была облачённая в лёгкий кожаный доспех Синего Легиона Джейстена, с символикой стрел и ласточки; с плащом того же цвета из дорогой ткани. Женщину сдержанно встретил капитан, который заметил её приближение со стены. Для себя Айдан, нашедший пару минут отдыха в тени, отметил, что капитану было приятно общаться с ней, а она в ответ улыбалась от уха до уха. Однако радость сменилась ощутимой злость, исходящая от Гарета, которая, как казалось, сковывала и сотрясала воздух вокруг них. Женщина была абсолютно спокойна. Как назло, путь Айдана пролегал мимо Гарета и незнакомки, а сам Айдан уже и забыл: он отлынивал от работы или что-то хотел сделать? И зачем он пошёл в эту сторону? — Анкит! — Гарет краем глаза заметил мимо проходящего Айдана и подозвал к себе. «Твою мать!» — Прошипел про себя Айдан, стараясь не выдавать беспокойства. — Запомни, сегодня вечером ко мне в кабинет. Без отлагательств. — короткое: «Есть!», такое же короткое: «Свободен!». Почему-то Айдану казалось, что между капитаном и приезжей гостьей есть некая связь. «Может они были знакомы, служили вместе, или были любовниками? Хотя, мне-то какое дело?». Айдан прервал все мысли, возвращая к тренировке, сражаясь в спарринге с Тероном. — Мейстланд, сука! Сколько раз повторять! После пируэта идёт защита, в рот тебе ноги! ЗА-ЩИ-ТА! Сука! Так, ещё раз, пока не отработаешь защиту после пируэта, иначе я тебя в одну морду заставлю казармы чистить! Айдан, объясни ему, как правильно и бех пиздежа! Второй Мейстланд, ты чего как тряпка на ветру встал?! Работая, сука! Работай! То, что ты маг, не значит, что ты не должен учиться ближнему бою! Повторяй за братом, он в два раза быстрее тебя обучается! Анкит, хватит стоять столбом! Работать! — Лейтенант Амелион, как обычно, говорил на повышенных тонах, но на крик в этот раз не скрывался, успевая раздавать указания другим легионерам. — Лейтенант, вообще-то я — Терон, близнец, который НЕ маг. — Проговорил Терон, возвращаясь к изначальной стойке. Лейтенант переглянулся на Терона, затем на Корра. Корр кивнул. — То есть, первый, к которому я обратился — маг, второй не маг. Терон, то есть, твой брат-маг лучше тебя обращается с мечом? — Легионеры дружно засмеялись, а Терон бросило в краску. Пока легион перестраивался для тренировки, Айдан краем глаза смотрел на Гарета и его знакомую.

***

— Что ты здесь делаешь? — Сдержанно, но с хрипотцой в голосе спросил Гарет, сжимая кулаки до боли. Лицо Алетры Рейн ничуть не изменилось. Слишком дорогое для его сердца. Слишком родное. — Приехала к тебе. — Спокойно, мило, улыбчиво ответила Алетра. — Зачем, Вемара? — Вновь спросил капитан, обратившись к ней по второму имени, что было обычно в джейстенских покоях во времена холодных ночей. Женщина, вскружившая голову Гарету лет десять назад бегло оглядела двор крепости и пожала плечами — Готовишься к осаде, душа моя и без меня? Так нельзя, Эвар. — Она специально обратилась к нему именно так, чтобы посмотреть на его реакцию. Гарет сжал челюсть. То, что его нарекли в честь отца при рождении уже мешало Гарету по жизни, а то, что это имя нравилось Алетре нисколько его не радовало. — Не увиливай, леди Рейн. Зачем ты приехала? — Леди Рейн недовольно закатила глаза, но все же ответила, скрестив руки на груди. — Устала сидеть на месте. Джейстен изменился. ОН слишком праздный для войны в империи. Гарет, поверь мне, в Джейстене всем плевать на войну! Пока император не надавить на князя, Синие Легионы не выдвинутся тебе на подмогу! Тебе нужно любая помощь! — Гарет проклял всех королей, императоров и князей в своих мыслях: «Проклятье! Скоро прибудут гвардейские полки и маги Дейн-Педа, если они конечно прибудут! День ото дня не легче! О, леди Рейн, вас хрен выгонишь и от вас хрен отвяжешься!». — Скажи, душа моя, мой родной Эвар. Скучал ли по мне, скучал ли по моему телу? — Кокетливо и томно проговорила Алетра, всё так же скрестив руки на груди, но чуть наклонившись к нему. — Не здесь и не сейчас, леди Рейн. Располагайтесь в таверне, я провожу. — Лёгкой походкой от бедра, леди Рейн направилась за капитаном.

***

      Последний раз Гарет был в Джейстене, года четыре тому назад. Странно было видеть Алетру Рейн вновь. Что он вообще к ней испытывал? Влечение? Влюблённость? Жажду утолить что-то внутри себя? Заполнить треклятую пустоту? Все возможно, однако, однозначно Гарет сказать не мог. Он признавал, что часто думал об Алетре, даже слишком часто. Думала ли она о нём? Вообще, у Алетры Рейн был специфичный характер — крутой, бойкий и упрямый. Она была, есть и останется своевольной женщиной. Возжелай она чего, так получит непременно, используясь всеми доступными средствами, однако, был у неё один изъян, как она сама признавала. Этим изъяном был Эвар Гарет XVII СтоннКассел, в которого она была влюблена по уши. Гарет отвечал ей взаимностью, при том, порой уж слишком эта взаимность, по словам Орина, старшего брата Гарета, перерастала в зависимость. Правда, их последняя встреча оказалась одновременно приятной и неприятной. Началось всё страстью, которая обжигала как огонь, а закончилось обидой, злостью, криками и словами, который лучше было не говорить. В глубине души Гарет был рад её видеть, но осознание того, что она всенепременно начнёт гнуть его под свой каблук, ему абсолютно не нравилась. — Ещё раз спрашиваю, зачем ты сюда пришла? Хватить играть, Алетра. — Гарет схватил её за запястье и развернул к себе, когда Алетра по хозяйски осматривала его покои. Алетра охнула и прижалась к нему, положив свою прекрасную, нежную руку на грудь Гарета. — А ты как думаешь? Скажи мне, Гарет! Между нами столько всего было. Страсть, любовь, обиды… Я тебе ещё дорога? Может ли так статься, что ты нашёл другую? Только ответь мне честно! — Гарет позволил себе соприкоснуться своим лбом со лбом Алетры: «Женщины… вы все на то и женщины. Давай вам внимание, ласку. А вы что взамен?». Гарет смотрел в её глаза, немного жёлтого оттенка, и тонул в них, будто в море из солнечных кристаллов, которые приносил дядя Коул со своих путешествий. Гарет в миг вспомнил отцовский наказ, что мол, легионер не должен иметь привязанностей, но сколько раз Гарет и АЛетра расставались, а затем вновь сходились? Несчетное количество, насколько помнил Гарет. И так всех происходило каждый раз. Он хотел, чтобы она была его, а она хотела, чтобы он был только её. «Проклятье» — подумал Гарет, прижимая Алетру ещё ближе, пьянее от запаха её волос и её пота. — Вот он, мой Гарет. Мой Эвар. — Промурлыкала Леди Рейн, коснувшись его губ своими губами. Страсть вновь охватила их, друг от друга они отрывались лишь для того, чтобы набраться воздуху между поцелуями. Было невыносимо жарко, и Гарет сей же момент снял с себя кафтан и рубаху. Алетра, словно пританцовывая, развязала ремешки на своём доспехе, затем полностью оголилась и судя по уведённому, капитану Стонн’Касселу это нравилось. Пока Гарет проводил прелюдию, целуя её шею, ключицу, живот, Алетра рассматривала и поглаживала его шрамы, украшавшие его спину и торс, воспоминая старые и изучая новые. Она томно вздыхала, стонала и изгибалась как кошка. Комната наполнилась сладостными вздохами, постанываниями и вскрикиваниями, а кровать начала неприлично громко и постыдно скрипеть.

***

      Из состояния блаженного полусна Гарета и Алетру вывел стук в дверь. Леди Рейн лежала на груди капитана, прислушиваюсь к его сердцебиению, наслаждаясь сладкой истомой. Когда в дверь постучали во второй раз, они оба колыхнулись. Алетра прикрылась наготу одеялом. Гарет лениво поднялся, надел штаны и открыл дверь. В проходе стоял Анкит. Парень стыдливо отвёл взгляд от Алетры, приподнявшей на локти, позабыв про то, что дверь открывает вид на постель. А она там лежала совершенно нагая, не стесняясь взглядов юноши. Леди Рейн медленно прикрылась одеялом и отвенулась. — Чего-то хотел, Айдан? — Спокойно спросил Гарет, моментально вспомнив, что просил его зайти к нему вечером. Гарет удивился тому, сколько времени они потратили с Алетрой. Глянув в окно, он увидел, как солнце заходило за горизонт, если судить по тому, что лучи его не падал во двор крепости. — На первом этаже, через пять минут. — Протараторил Гарет, не дав Айдану вставить слова. Капрал кивнул и скрылся сей же момент. Алетра улыбалась, устроившись на кровати как звезда, вновь обнажая своё тело. — Пять минут. — Ответил Гарет, надевая на себя рубаху. В ответ леди Рейна прикоснулась пальцем к губам, перевернулась на живот и игриво замахала ножками. Спустившись на первый этаж, капитана встретила пустота. По всей видимости, легионеры уже храпели в казармах. Трое дозорных, что играли в карты, лишь завидев капитана, бросились к постам, и капрал, сидевший за кружкой пиво — вот он, вечерний набор таверны Кулдара. — Анкит, то, что там видел… — Начал Гарет, присаживаясь за скамью напротив Айдана, капрал же весело отпил пенку с кружки и ответил, улыбаясь: — Что? Я что-то должен был увидеть? По-моему, я ничего не видел. Просто теперь буду рассказывать всем, что у капитана Гарета такой срачь в комнате, даже в казармах такого нет. — Гарет пригрозил Айдану кулаком, Айдан молча кивнул и отвел взгляд. — Вот и хорошо, что без слов меня понял. Не буду ходить вокруг да около. Собирай свою ватагу и двигайся к Грифоньему плоскогорью или же Перу. Нет разницы. Твоя цель: крепость Вингхайяр. У нас там две проблемы: пропавший легион и грифоны со своими наглыми и гордыми наездниками. Ну, а так же, как говорят разведчики, эльфы-мародёры, на службе Лоренца. Мейстландом это дело будет очень интересно. Выдвигаетесь послезавтра. — Айдан протянул пиво капитану, отвесил короткое и спокойное: «Будет исполнено, милорд». Гарет отпил немного с пинты и завёл разговор на другую тему. — Почему ты не рассказал о родителях раньше? Что тебе мешало? — Спросил Гарет, когда Айдан собирался выйти из-за стола. Чуть помедлив, Айдан вновь присел за скамью, почесал затылок и грустно ответил: — Не считал нужным, капитан. Ну, я же не знал, что вы были друзьями. Я, по факту, ничего о них не знал. Чего-то особенного. Не знал их друзей, не знал их битвы. Мне всё другие рассказывали, а Мартин и Лара зачастую либо молчали, либо отговаривались. Только то, что Мартин был Героем Кинхарта, а Лара — простой лекаркой, я узал, пока они в горячечному бреду валялись. Понимаете, капитан Гарет, я злился. Сначала на себя, что учудил бойню. Потом на родителей, потому что они, умирая у меня на руках, рассказали мне правду… и я злился даже на вас. Почему они, вы в том числе, мне этого раньше не рассказали? Почему молчали? По правде говоря, капитан, у нас семейной идиллии не было. Лара часто молча смотрела на меня, а я чувствовал, будто она не узнаёт меня, будто я чужой. А Мартин, он… сложно было ему обучать меня, будто всё то, что он знает, не сможет мне помочь, не передастся в полной мере, как если бы на моём месте был родной сын, я только сейчас это начал понимать… а что там рассказывать, у вас и так проблем без меня хватает. Но, капитан, я всегда буду помнить их. Всегда. А всё потому, что именно я виноват перед ними. Виноват в их смерти. Вы извините, я это… Приказ ясен, капитан. Послезавтра приступим к исполнению. — Айдан со скоростью молнии удалился из таверны, оставив Гарета в размышлениях. «Кто не без греха? Ах, Айдан, если бы ты только знал, что на тебе нет никакой вины, если бы ты знал, что вся вина лежит на мне и на нём…»

***

Через два дня. Крепостной двор Кулдара.

***

— Что, опять пешком топать? — Вновь начал ворчать Терон, надевая походную сумку на спину. — Что, мазольки натирают, маленький наш! — Язвительно отозвался Корр. — Вы такие милые, когда собачитесь! — Проговорила Аэйри, которая прибывала в хорошем настроении. Насколько Айдан мог судить, всё то время, что они провели в крепости, эльфийка предпочла провести за чтением местной библиотеки. Она вообще была не столь общительная, и что-то Айдану подсказывало, что эльфийка сидела не только в библиотеке. Уже очень скрытной она была в последнее время, что не могло не настораживать. — Нечего братьям грызть друг другу глотки! —Грозно прервал перепалку близнецов Дориан, проводя точильным камнем по лезвию своей секиры. Айдан помнил, что Дориан обошёл практически всю крепость на пару с Боривиком Мурнитарой, подмечая, что стены крепости была отстроена гномьим мастерами. Довольно часто гном заводил спор со старым каменщиком или того хуже, с каким-нибудь легионером. Основой этим спора служили либо глупая шутка в сторону Дориана, либо легионеры, смотря на него, смели усомниться в его боевом мастерстве, либо старому гному просто захотелось подраться. В крайнем случае, споры велись о высоком и великом! Айдан даже подметил, что Дориан, далеко не дурак, потому что о многих вещах и событиях прошлого говорил умеренно, спокойно и рассудительно, так как будто сам всё видел и знал. Самый интересный спор у него произошёл с капитаном Гаретом, о великом кодексе, он же — Книга Нерана, о том, что надлежит делать каждому в этой жизни. В тот момент Айдан был на тренировке, но Гарет отзывался положительно о Дориане, что радовало. Вдобавок ко всему, все его байки о гномах-героях Трехградия обрели среди гарнизона популярность, как впрочем, и анекдоты, что он травил без остановки.       За пару часов отряд собрался вновь. Терон и Корр облачились в походную одежду, надев на себя кольчужные рубахи, а поверх них кожаные куртки. Дориан и Аэйри были одеты в свою одежду, уже отстиранную и чистую. Так, они конечно походили на наёмников, как и планировалось в прошлый раз… но Айдан всё же облачился в свой доспех, вооружившись щитом, мечом и двумя кинжалами, один за поясом, второй в сапоге. Капитан дал очередное напутствие: — Удачи ребята. Не знаю, что вас может ждать, но возвращайтесь живыми и невредимыми. Верните нам Шестой Легион, а если сможете, так и грифонов с их наездниками. Там вам придётся действовать в одиночку и полагаться друг на друга и самих себя. По возможности, разберитесь с эльфийскими мародёрами. Анкит был проинструктирован, он вам всё объяснит. Ещё раз удачи. Она вам понадобится. Мейстланды, вам подарок! — Гарет кинул близнецам небольшой мешок, Терон поймал его. От запаха содержимого он заулыбался. — Капитан, а можно под вашим командованием до старости лет служить? — Гарет посмеялся и подозвал Айдана. — Аккуратней там. Следи за эльфийкой и гномом. Это так, совет. — Айдан молча кивнул. Почему-то ему казалось, причём постоянно, что Гарет хотел ему что-то сказать, но Айдан не мог набраться сил и спросить первым. Говорить с капелланом Дейном о своих снах он так же не стал. Хватило того, что почти вся крепость знала о Мартине и Ларе намного больше чем сам Айдана. В следующий раз, как они вернутся, Айдан обязательно заведёт разговор на эту тему, но не сейчас. Пожав руки на дорожку, легионеры отчеканили клич: — За Кровогорье! За Кинхарт! За Легион! — И на этом разошлись.

***

      «Я дал гребное слово, сука, даже не слово, проклятую клятву! Молчи идиот, молчи, забудь, просто выброси из головы! Орин, что бы долго жил, братец мой, почему ты заставил менять дать эту проклятую клятву?! Удачи Айдан, тебе она понадобится больше всего». Думал Гарет, смотря вдаль уходящему отряду, вспоминая старые времена, когда сам был в похожем отряде. Стяги дракона и волка гордо реял на сенах, а вдали виднелась буря, что тяжелыми и чёрными облаками шла с юга. Раздав очередные указания, Гарет вернулся в покои, чтобы написать своей сестре.       Алетра сидела у окна и расчесывалась. Гарет решил, что она может здесь остаться, но уедет в Амхару при первом признаке осады. После очередных возражений и уговоров, леди Рейн согласилась. Отдёрнув штору, Гарет сел за стол. Солнечные лучи удобно падали на лист пергамента. Обмокнув перо в чернилах, он принялся писать Кире и Ариане. Алетра, расчесав свои чёрные локоны, заплела их в длинную косу. Затем, из своей сумки она достала привозную колоду карт таро из Тира, вольного города. Карты имели обрамление из натурального золота. Гарет оторвался от письма и спросил. — Зачем тебе карты таро? — Алетра вновь лукаво улыбнулась и села напротив Гарета. Перетасовав карты, он наклонилась к нему. — Не помнишь? Мы же так познакомились. Мы были в Джейстене, в казарме, ты был младшим лейтенантом, а я ходила в рядовых. Ты увидел, как я тасую карты и поросли мне погадать, а потом позвал гулять. Хочешь, погадаю, прямо сейчас? — Гарет с улыбкой вспомнил тот день, когда познакомился с Алетрой. Она была такой одинокой, а ему тоже было одиноко и скучно. — Карты врать не умеют, душа моя. — Проговорила она. — Зато люди врут охотно, и Боги тоже.— Ответил он. Алетра повела бровями и цокнула. — Хорошо, раскладывай. — Гарет отложил перо и пергамент, освободив на столе место для карт. Алетра выложила первые две карты. На первой был Неран с пылающим мечом, чью голову украсила Корона Ветров. На второй карте алыми красками, в петле у дуба был изображён легионер с улыбкой на лице — Алдорей Хей’Нор, один из верных друзей Нерана, переживший ритуал жертвоприношения и получивший за выживание в дар копьё. Третьей картой стала Смерть в белых доспехах, с чёрными крыльями за спиной, что поднялась над четырьмя легионами, сражающимися в пылающем городе. — Хм, Император, Повешенный и Смерть. Я знаю, ты силён, душа моя. В тебе много доблести и чести. Но ты о чём-то молчишь, скрываешь чувства в себе. Тебя ждут испытания, ты мечешься в посиках решения. Смерть не физическая, но начало чего-то нового. Сброшенный с плеч камень. Открытие тайны. — Гарет кивнул. Алетра рассмотрела карты: Тебе необходимо решать и действовать. Промедлишь, и последствия станут необратимыми, любовь моя. — Гарет поцеловал Алетру, когда она подошла к нему и покачал головой на её предложение погадать дальше. Алетра вернула карты в колоду. — Гарет? — Алетра положила ему руки на плечи, сминая застоявшуюся кожу. — Всё хорошо, мне бы подумать. Пока, родне напишу. — Гарет потёр переносицу. — Всё хорошо, Таро — лишь совет, душа моя. — Успокаивающее шептала она. — Мда, совет. — «Следовать ли этому совету?» - подумал Гарет, вернувшись к письмам.