Хроники Климэнда. Том Первый. Падение Империи.

      Как же глупо Пэтрот попался в плен к Марию! Знаменитейший контрабандист не спел ускользнуть вовремя и был схвачен гвардейцами императрицы, предварительно оглушенный лихим ударом какой-то коряги в затылок! Теперь его каждый вор и бандит засмеёт! Почти неслышно посмеявшись с собственной шутки, Рендон посмотрел в сторону камерной решётки. В сырых коридорах этих каземат были слышны шаги. Цок-цок-цок. Сразу было ясно, что шагает женщина, но вот Сейну на пороге он даже не помышлял увидеть. Неужели сжалилась? Проклятые оковы мешали ему даже ходить, в уже который день своего заключения он сидел практически неподвижно, прилаживая усилия только для того чтобы поесть и справить после этого нужду.       Рыжеволосая сайнкторка пришла в сопровождении своего «дракончика». — Только не долго — говорит он ей под ухо, отворяя дверь его каземат. — Ублюдок, она моя! Думаешь кровушка Нерана тебе поможет? Как бы не так! Вот высвобожусь и перережу тебе твою глотку, сын суки! — Пэтрот кричит и дёргается, пытаясь вырваться из цепей. Он похож на одичавшего пса, загнанного в угол. Пэтрот, который ускользал от имперских сил, теперь был пойман, так глупо, так легко! Он был в обмотках, он был в каком-то вранье, он уже не был первым контрабандистом материка. Он был жалким шакалом, подстать погибшему Ивару Пэтроту — папше-дураку. Сейна смотрит на него совсем холодным взглядом карих глаз. Пэтрот, играючи, тянется к ней, чтобы попробовать её губки на вкус, и помять грудь. — В Карден-Холле я обещала тебе вернуть долг — говорит она, вспомнив чуть ли не стародавнюю клятву, данную ей, когда она возненавидела его. Пэтрот вкидывает подбородок, гордо, словно именно он победил в войне. Лезвие ножа сверкнуло в блеске факельного огня. Глаза Пэтрота расширились, он схватился за горло и упал на колени, захлёбываясь собственной кровью, тихо прошипев её имя. Девушка вложила его в руку окровавленный нож. — Гори во Вратах Харды, сын суки — говорит она, обернувшись через плечо, когда уходила из каземат, под руку с Айданом. Кровавая лужа растекается по холодным и сырым камням, а губы Пэтрота тронула безумная улыбка.

***

      Сейна больше не ворочается во сне, девушка спит без задних ног, еле слышно посапывая. Айдан накрывает её тёплым одеялом, а сам идёт к главному балкону дворца. Слуги кланяются ему, словно он император. Они благодарят его, почитают и восславляют и из-за этого он чувствует себя круглым дураком. Красивый балкон с изыскано расшитыми портьерами красного цвета, был уже занят Тероном.       Мейстланд увидев Айдана, подозвал его к себе, поболтав в руках фляжку со своим самогоном. Корр давно спит, закинув за воротник куда больше самогона, чем он рассчитывал выдержать. Он с завыванием храпит и чуть дрожит во сне. Терон, протянув Айдану флягу, принялся дальше раскрашивать лицо брата длинными угольком, рисуя красивые диктаторские усы, с челочкой на бок.       Айдан прилаживается к фляге и откашливаться от чрезмерной крепости алкоголя. Никому не было известно, из чего Терон его гонит, но печень уже больно отзывалась и молила больше ни пить это, по другому и назвать нельзя, поило. — Я даже не думал, что всё может обернуться вот так — тихо, сдерживая смех, говорит Терон, отхлебывая из фляги. — Мне теперь не видать нормальной жизни? — спрашивает Айдан, всматриваясь в кой-то веки чистое, ночное небо. Грифон в эту ночь на небе летел вместе с драконом, над волнами Валихара. — Не-а — отвечает Терон, дружески похлопав Айдана по спине. СтоннКассел обречённо кивает, вновь отхлебывая самогон. «Главное к этой штуке не привыкнуть» — думает он, закрывая рот ладонью, пытаясь не разбудить Корра своим смехом. Морда у него и вправду была размалёвана очень весело. — Сейна? — интересуется Терон, наслаждаюсь тем, как пар выходит из рта. — Дрыхнет. А Аэйри? — Терон в минут мрачнее и достаёт из кармана утопленного камзола с золотой вышивкой, скомканный листок пергамента, и протянул его другу.       «Я люблю тебя, Терон Мейстланд, но моему народу больше нельзя стоять в стороне, особенного после всё того, что произошло. Если эти идиоты не одумаются, я сию же минуту примчусь к тебе. Жди мен, балбес». — Ушла, нечего не сказав. Никогда женщин не понимал. — с досадой выдал он. — Прости — сказал Айдан, вернув письмо. — Ты не виноват. Может быть, так и надо было. С этим Рогом и прочими проблемами, она явно устала от меня. Но она единственная ба…девушка, которую я полюбил — мечтательно сказал Терон, раскуривая трубку. — Что теперь? Будешь дальше геройствовать? — он внимательно смотрит на Айдана, наверняка думая, что его друг сильно изменился, да что там думая, точно зная это. Пусть его и считают идиотом, а он всегда был наблюдательным. — Я не знаю Терон, не знаю, что дальше делать. Но знаю одно, всё это только начало. А мы с тобою наворотили столько вещей, что кашу не расхлебать и за век. — — Наденет он корону Кинхарта и объединит враждующие королевства. Одной рукой создаст щит, который примет на себя удар «Древних врагов». А другой рукой, обнажить меч и приготовиться к бою с теми, «кто восстанет из-под палящего песка и расправив крылья». Не думал, что стану частью пророчества — Терон хмыкает, пуская кольца дыма. — Скука смертная! — Говорит Терон, напевая пеню, которую сочинил в тайне ото все.

И утром проснусь лишь я.

Забудем дней кошмар.

Впереди догорает пламя.

Гаснет рассветная даль.

И прежде чем услышать,

как мир погибнет вновь,

Услышу рёв дракона,

и крики грифона.

Не забыть мне этих дней.

Не утратит горечь потерь.

Впереди мрак и ужас.

Но за ними будет рассвет.

Я всё ещё слышу крика неба,

Во дворце Красоты Зари!

Я запомню день, когда впервые убил.

И страшно мне помыслить,

что ждём меня у Врат.

Лишь битва с тёмным собою.

И страх упасть в бездну.

Устал так сильно. Не помню я:

Как мир содрогнулся от крика.

И как мир погиб вместе с тобой.

И утром проснёмся мы.

Забудем ночи кошмар.

Впереди мерцает пламя.

Горит рассветная даль.

И прежде чем услышать,

как мир проснётся вновь,

Услышим песни дракона,

и молитвы грифона.

Не забыть нам этих дней.

Не забыть любви и страсти.

Впереди ужас и мрак.

Но за ними будет рассвет.

— Это только начало — говорит Айдан, вглядываясь в ночное небо. Закомарон скоро явить звездному покрову всю свою красоту.

***

Как сказано было: Когда брат родному брату враг, Небеса заслоняет тьма крыльев могучих, И армады из Драконьей Пустоши, пикировать будут на нас, Гончая рвать Волка будет, Кобра кусать, Сокол в бой спешить. Грифон же царить будет, с Драконом силою мериться, И Климэнд в час этот тяжёлый, призовёт Царя Рассвета.

Из Альвевианского пророческого цикла «О Нерановом Наследии и Днях Часа Тед’Экдарион, Часа Войны в Дивной Отчизне, т.е. Климэнде (перевод с древнего наречия)