Зарисовка на тему отеля Хазбин

Я пошла к выходу, но Ал меня остановил. - Сонь, не мое дело, но тебе не кажется, что лучше дома остаться? - Не, не кажется. Ты не ссы, я скоро. С этими словами я вышла из отеля и рванула вперед, скользя по льду, появляющемуся передо мной. - Стой! – крикнули мне сзади. Я обернулась. За мной летели Аластор и Энджел. О, а че им надо? - Че хотели? – спросила я, не останавливаясь. - Мне нехер делать, так что я с тобой. – сказал Энджел. – а он не знаю. – показал он на Аластора. Я фыркнула и ускорилась. Шарф вместе с волосами и пальто развевался на лету, ушанка чуть не падала. Юбка тоже развевалась, будучи и без того короткой, но меня это не смущало. «Поверни налево» Я свернула. После семи указаний я остановилась перед небольшим домом. - Что это за место? – спросил Энджел. - Хрен знает. Пошли проверим. Я с ноги вышибла дверь и вошла. Это был бар. На меня обернулись человек сорок. - Так, кто из вас меня звал? – спросила я. Откуда-то из-за угла встал и направился ко мне хмырь в одежде, напоминающей одежду бояр при Иване Грозном. Он подошел ко мне и прищурился. - Ну, здравия, дочка. – сказал он. Я опешила. - Пардон, сударь, какая нахрен дочка? Мой папа жив, вообще-то. Боярин, как я прозвала его про себя, усмехнулся и сказал: - Идем, я расскажу все. Он вышел из дома на улицу и снял свою высокую шапку, сказав: - Видишь ли, Софья, я твой много раз прадедушка. Я сложила руки на груди и сказала: - С чего вы взяли, а? то, что мы оба русские, не значит, что вы мой родственник. Он помотал головой. - Нет, я не про это. Разве ты не чувствуешь, что я твой предок? - А должна? Он коснулся пальцем моего лба и его глаза засветились на несколько секунд. В моей же голове пронеслось все родословное древо, доходящее до этого дяденьки. С меня аж ушанка упала. - Ох мать… ну, видимо, и вам здравия, деда. – сказала я, подбирая шапку. Он рассмеялся и сильно меня обнял, надев на меня свою шапку. - Как я рад, внучка! Какая ты красавица! - Чувак, ты кто? – спросил Энджел. - Это мой дедушка… отпусти, задушишь… - прокряхтела я, высвобождаясь. Он отпустил меня и три раза поцеловал в щеки. Аластор поправил монокль и немного наклонил набок голову, рассматривая деда. - И как же вас зовут? – спросил он. Дед надел свою шапку обратно и ответил: - Иван. А тебя как? - Аластор. Весьма рад знакомству. - Кхм, дед, это мои друзья. Вот этот хмырь, это Энджел. – показала я на Энджела. Дед Иван (звучит угрожающе) сильно обнял Аластора. Тот аж чуть не задохнулся. Ах да, мой новоявленный дед был весьма… скажем, обширным. Ну, как Владимир из «Анастасии». Один в один. Даже лицом. Потом он обнял Энджела. Я услышала, как хрустнули его кости. Я кашлянула в кулак и спросила: - Кхм, деда, а ты давно в аду? - Да лет… хм… пятьсот вроде. Я подавилась слюной. - Сколько?! И как тебя не убили ангелы? Он пожал плечами. - Не убили, и все. - Слушай, еще кое-что, я понять не могу, ты боярин? Он довольно улыбнулся, запахивая свою шубу, и ответил: - А то. - О, а фамилию помнишь? - Внуча, я тут пятьсот лет, я даже отчество не помню. - Ну блин, а было бы круто. - Шапка-то у тебя какая красивая. - Ну дык, я ж боярыня. Он посмеялся, обнимая меня. - А откуда вы знали, что она ваша родственница? – спросил вдруг Аластор. - Знал и все. Сердце подсказало. Щас начнется проповедь про русскую душеньку, чует моя жопа. - Внучка, расскажи мне, как там Россия-матушка? Кто нынче у власти? Как народ? А нет, не начнется. Я вздохнула, почесав затылок. - Кто у власти я не знаю, ибо умерла четыре года назад. Россия хорошо. Холодно, сыро, страшно, зато красиво. А народ… уфф… ну живет и хрен с ним. - Как же так? А царь? - У власти уже не царь. - КАК?! – вскрикнул он. Меня обдало ледяным морозным ветром. О, так он тоже снежный демон?! - Ну вот так. Сейчас правителя выбирают, он называется президент. Дальше я стала ему рассказывать про Советский Союз и перестройку(вспоминая все уроки истории, которые ещё не забыла), пока Ал и Энджел с умирающими от скуки лицами ждали меня. Четыре часа (или года) спустя, мы с дедушкой закончили свою светскую беседу и распрощались. Он сказал, чтобы я как-нибудь пришла к нему в гости, ибо он покатает меня на конях. Хоть мне и хотелось сделать это сейчас, но лица демонов давали понять, что они щас умрут от скуки, поэтому я пообещала, что еще приду. Дед снова трижды поцеловал меня, взъерошил мне волосы и шерсть на ушах, попрощался с Алом и Энджелом, а потом мы втроем двинули обратно. Мой любимый демон-паук направился в здание, где работал. Нахрена ему туда вечером – мне непонятно. Видимо на съемки вызвали, пока я с дедом болтала. Стоило ему уйти, как Аластор устремил взор ко мне и произнес: - Что ж, вот и вечер, душенька моя. Пройдемте-с вдвоем? - Ах, майн милый барин, идемте. *от автора: так, теперь просто включите песню «in the end» Tommee Profitt, шоб прям понять внутреннее состояние гг* Он взял меня под руку и мы пошли по улицам, на которых постепенно зажигались фонари. Мимо сновали демоны с хмурыми лицами. Кругом оскал и злоба. Как странно. Мне стало так тоскливо. Так хочется наверх, домой. Хочу видеть живой румянец на щеках отца, тепло рук мамы, их ласку и любовь. Мне стало очень грустно почему-то. Так отвратно на сердце. Кругом непроглядный мрак, лишь тьма в этой гиене страданий. А рядом со мной идет красный огонек света с оленьими рожками. Я посмотрела в его глаза. Светятся как будто. Словно он сам есть сгусток света в этой темноте. - Ал… почему мы тут? – спросила вдруг я. - Тут – это где, моя милая? - В аду. Он поправил монокль. - Мы грешники, душа моя. Поэтому мы здесь. Зачем спрашиваешь, если сама знаешь? Я вздохнула. - Мне стало грустно. Знаешь, ты пожалуй первый демон, при общении с которым мне сейчас не хочется шутить и подкалывать. - Почему тебе так грустно, моя дорогая? - Я не знаю. Не понимаю. Словно в душе задули холодные ветра, покрывая остатки человечности во мне толстым слоем льда и снега. Так тоскливо. Я хочу уйти куда-нибудь и остаться там. Но с Алом. Не хочу одна. Я всегда одна. Я не могу чувствовать то, что и Аластор. Я не умею. Не знаю, как. Возможно, что он просто играется со мной, но мне наплевать. Хочу скрыться от этих ледяных ветров в своем сердце и остаться с Алом навсегда где-нибудь в глубине ада. Что значит любовь? Как любят демоны? Как мерзко на душе, вы бы знали. Словно всю радость высосали и осталась лишь боль. - Соня… ты плачешь? – спросил Аластор. По щекам текли слезы, замерзая и превращаясь в льдинки. Рядом со мной витали снежинки, холод паром исходил от моего тела. Все эта дурацкая тоска. - Прости. – прошептала я. Почему я извиняюсь? Депрессия пришла, походу дела. Демон вдруг ласково погладил меня по затылку, прижимая к своей теплой груди другой рукой. - Какая холодная. Не плачь, душа моя. – сказал он с нотками сочувствия. Слезы жили своей жизнью. На рукав Аластора упала снежинка. Красные кончики пальцев на его перчатках стали замерзать. Он сам мерзнет, дурак. - Тебе холодно? – спросила я без эмоций. - Нет. – соврал демон. Я магией намотала свой шарф ему на шею, отстраняясь. Замерзнет, а я виновата буду. Ал смотрел на снежинки, витающие рядом со мной, и на замерзшие слезы. Он положил свою руку мне на щеку и погладил ее, смахивая льдинки. - Такая холодная и грустная. Что мне сделать? – сказал он с заботой. Я опустила глаза. - Ничего. Ты ничего мне не должен. Он снова погладил мою щеку. - Ты будто бы зима. Холодная, грустная, одинокая. И такая красивая. Я немного улыбнулась. - Зачем ты это говоришь? - Секрет. - Ал, рука замерзнет. Он немного посмеялся и наклонился, прислоняясь своим лбом к моему. Демон смотрел в мои глаза. - Мне все равно. – сказал он. - Тебе холодно. Можешь не врать. - Ну и что, что холодно? - Аластор, я тебя заморожу. А я не хочу тебя замораживать. Демон улыбнулся и наклонился так, что его ушки касались моих. - Согреюсь сам. - Почему ты мерзнешь, но не уйдешь? Он погладил мою щеку. - Я не хочу уходить. - А если честно? - Честно. Я сейчас не вру. Я коснулась его руки своей. Теплый. Несмело посмотрев в его глаза, я что-то ощутила в душе. Кроме ледяных ветров там было что-то еще. Что-то теплое и живое. Тоска понемногу проходила, метель стихала, а что-то теплое в груди продолжало жить там, хоть и оставалось маленьким и хрупким, словно хрусталь. Подул ветер, сдувший снежинки, витающие возле меня. Слезы оттаяли и стекли по щекам на землю. Я перестала излучать мороз, а Аластор ласково улыбался, все еще прислонившись к моему лбу своим. Печаль прошла. Демон потерся об меня лбом, и прошептал: - Пойдем со мной, Соня. Я погладила его руку и немного кивнула. Ал взял мою ладонь, и мы пошли дальше по улицам, навстречу долгой ночи.