Зарисовка на тему отеля Хазбин

- Просыпается. - Живая! Я уж думал, что не увижу тебя боле. - Соня, ты меня слышишь? Глаза стали понемногу привыкать к свету. Передо мной был красный силуэт и другой темный с высокой шапкой. Дедушка? А красный… Аластор? - Сонюшка, скажи что-нибудь. – сказал тревожно голос деда. Я ощутила, что не могу двигаться. Мне ужасно холодно. Красный силуэт взял мое лицо в руки. Какой теплый… - Соня, Сонь, слышишь? - Прости… - еле-еле сказала я. - Так, ее надо в дом. – сказал голос деда. – пойдем скорей. Дедушка взял меня на руки, укутывая в свою шубу, и куда-то понес. Меня положили на что-то, но потом Ал переложил меня к себе на колени. - ПОШЛИ!!! – прогремел дед. Послышалось ржание лошадей, затем толчок и движение. Так мы на санях? Ясно. Аластор зубами снял свою перчатку и стал греть мою щеку. У него кончики пальцев темные, надо же. - Соня, ты на кой хер сюда пришла? Сколько ты была тут? – спрашивал он. - Прости… - тихо сказала я, едва шевеля замерзшими губами. Он сильней закутал меня в шубу, поцеловал и сказал: - Какая ты ледяная. Потерпи немножко, слышишь? Скоро мы приедем и ты согреешься. - Ал… я не хотела… - сказала я слабо. – прости… Демон прижал меня к себе, целуя в лоб и гладя по щеке. - Я знаю, что не хотела. Ты не виновата. - Н-нет, я… - Тшш, не спорить. Иван, долго ехать? – обратился он к деду. - Не знаю. Она ж тут зиму устроила с метелью, нам бы еще отсюда выехать как-то да самим не заплутать. - Разве ты не можешь ее остановить? - А как? Я чужие заклятья снимать не умею, уж простите. - Не злись, я не знал. - Да ладно уж. Как она там? - Еле дышит, ледяная. Послышался вздох. - А ведь я ей говорил. - Ты про что? - Любит она тебя, глупая. А если любит, то замерзнуть можешь. Вот она и ушла, чтобы тебя не убить. - С чего ты взял? - Сам подумай. Иначе с чего бы она аж на край ада потащилась? Край ада? Вот это я могу конечно. - Сам виноват. – сказал Аластор, прижимая меня к себе и смотря вдаль – на кой хрен я вышел? Так бы она не убежала. - Знаешь, чему бывать – того не миновать. А будешь ты жить или нет – одному дьяволу известно. - А Соня? Дед задумался. - Ее отогреть надо для начала. - Нет скажи, что с ней станет, если я замерзну? Дедушка вздохнул. - Ну, с ней-то ничего не станет, только чует мое сердце, что если ты умрешь, то она винить будет себя, да сама на копья ангелов бросится, едва увидит их. Угадал, дед. - Разве нельзя сделать так, чтобы она могла не замораживать? - Тут уж ничем помочь не могу. Помню, пару веков назад я свою племянницу встретил, Александру, так она вовсе заморозить, а потом разморозить ухитрилась. - И как? - Черт его знает. Не помню уже, как ее жениха звали, зато помню, что после того, как она его заморозила, она от силы своей отказалась. Магии она лишилась, а жених ее оттаял. Так, это интересно. - А Соня может так? - Она-то как раз нет. - Почему? - Глянь на нее. Еле дышит. А ведь сама метель устроила. - И что? - А то, что если она от своей же вьюги мерзнет, то от силы ей просто так не отказаться. - Так выходит, что она все равно заморозит меня? - Да. Хотя, надежда умирает последней. Если она в тебя льдом попала, это ж не значит, что обязательно заморозит. - Но… но я ее даже касаться долго не могу. - Инеем покрываться начинаешь? - Да. Дед усмехнулся. - Ну это еще ничего не значит. - То есть? - Если ты меня долго будешь касаться, то тоже начнешь покрываться снегом. Это у всех так. Только она еще молодая, не умеет сдерживаться. - Так она может и не заморозить? - Я тебе это еще в начале сказал. Стоит рискнуть, сказал бы я, но Софью жалко, если умрешь. Аластор помолчал. А затем он выдал: - А у нас могут быть дети? Моя извилина, отвечающая за стыд, оттаяла, и я тупо зажмурилась. Прибью его, клянусь водкой. Дед же рассмеялся. - Какой шустрый, а! ты женись на ней сначала. - Ну это-то несложно. Ах ты сволочь! А меня спросить?! - Хех, ну, дети могут быть, отчего ж нет. - А они… ну то есть… они могут замерзнуть, пока она беременна? Я те че, скотина, зверушка что ли, чтобы про меня так у деда спрашивать? Я ж тебя порву, как только согреюсь, жопа неугомонная. - Нет, думаю. Не проверял – не знаю. - Ладно, глупый вопрос, извини. - Я-то ладно, а вот от Софьи тебе точно попадет, когда согреется. – ехидно подметил дед. Именно! - Ну и пусть. Я ее люблю, так что переживу. Придурок блин. Вазелин готовь, сученок. На бутылку будем тебя сажать, чтобы вопросов больше тупых не задавал, сволочь. Сани тряхнуло. Аластор прижал меня к себе как можно сильней, целуя в холодные щеки. Дед то и дело подгонял коней. Не помню, сколько мы ехали, но помню, что когда выехали из снежного бурана, был уже вечер. Потом через полчаса дед привез нас к дверям отеля. Ал вышиб их и понес меня в мою комнату, а дед пошел следом. Демон положил меня на кровать, магией переодел и только стал разматывать шубу, как дед вскрикнул: - ЕДРИТЬ ТВОЮ ЧЕРЕЗ КОРОМЫСЛО!!! Судя по всему, что-то случилось. - АХ ТЫ Ж СВЯТАЯ БЛЯТЬ!!!! – добавил Аластор. Мне страшно. Они вынули меня из шубы, и демон наиаккуратнейшим образом положил меня на кровать и взял мои руки. Он поднял рукава моей рубашки, в которую меня переодел, и стал смотреть. - Иван… чё это? – спросил он. Дед бережно взял одну мою руку и погладил ее. - В… внученька, ты что-то чувствуешь? - Что… т-там? – слабо спросила я. - Ты… что с тобой случилось? Кто тебя так? - Что? – не понимала я. - Руки… посмотри. Я попробовала согнуть свои руки, но я их даже держать поднятыми не могла. Ал тихонечко поднес их ко мне. - Охереть… - слабо охерела я. Руки были во льду, а на самих, на предплечье, кистях, были следы, будто кто-то очень сильно меня держал. И сами кисти подо льдом были черными. Ал посмотрел на мои ноги, чуть приподняв штанину. Судя по его взгляду, там такая же херня. - Ты не помнишь, кто тебя так, Софочка? – заботливо с тревогой спросил дед. - Нет… мне холодно… Аластор накрыл меня тремя одеялами. Дед поцеловал мои щеки и сказал, что побудет внизу. Ал же улегся рядом, гладя меня. - Соня, все будет хорошо, слышишь? - Ал… уйди… ты умрешь… - Мне пофиг. - А мне нет… - Что с тобой сделали? - Я не знаю… замерзнешь… Он залез ко мне под одеяла и прижал к себе. - Какая ты ледяная. Так, давай-ка выпей это. Он наколдовал кружку с чем-то. - Что… это? - Какао. Попей. Он поднес кружку к моим губам. Вкусно. Часа через два мои руки оттаяли, и сама я немного отогрелась. Тело меня слушалось, насколько мне пока что было нужно, поэтому я отодвинулась от Аластора. - Ты куда? – спросил он. - Уйди, пока не замерз. – сказала я. - Софья, все будет нормально. - Нет! я тебя чуть не убила, тебе мало что ли?! - Я так понимаю, Мимзи с тобой говорила, да? - Ты… ты как… - Она рассказала. Соня, послушай, я люблю тебя. Я знаю, что ты не хотела, и что ты тоже меня любишь. Ты ни в чем не виновата. - Аластор, я буду виновата, если ты умрешь. - Я сам буду виноват. - Ты-то в чем? - В этом. Он притянул меня к себе и страстно поцеловал. Я не могла сопротивляться, тело не слушалось, ибо не отогрелось. Когда он закончил, его волосы были в снегу.