Зарисовка на тему отеля Хазбин

Мы гуляли до обеда, и потом примчался Аластор. Папе он кстати понравился. Особенно микрофон и оленьи ушки. Так вот, когда примчался Аластор, папенька скоропостижно нас покинул и умотал в замок, ибо там опять Люцифер чего-то натворил, и папе теперь все это разруливать. Свалил, значит, мой батя, оставив на попечение муженька, чьи нервы были изрядно потрепаны моим царским величеством, и мы пошли дальше. В этот раз ушанку у меня стянул Ал и пошел в ней. - Ал, а как назовем его? – спросила я, положив руку демона себе на живот. Он улыбнулся и погладил меня по нему, нежно обнимая. - Давай думать. Есть идеи? - Ну… если девочка, то можно… можно Баст. - Я думал, ты русское имя выберешь. - Ладно, Анастасия. Или Даша. О, не-не-не, я придумала! Мы пойдем вразрез с системой и здравым смыслом и назовем ее Авдотья! Аластор в голос заржал. - Магне Авдотья Аласторовна! – сказала я, вытирая слезы от смеха. - Ст… стой, а почему Магне? - Будто ты свою фамилию помнишь. - Так и ты свою не помнишь. - Это с хрена ли? Я Магне Софья Владимир… ой, сори, Белиаловна. Ал закусил нижнюю губу, чтобы не заржать. Я же прикрыла глаза со скептицизмом и сказала: - Ну нахрен такое отчество, просто Соня Магне. Мы пошли дальше, выбирая имена, как тут резко заболело внизу живота. - Ай… ай-ай-ай… - сказала я, остановившись. - Сонь, ты чего? – спросил Ал настороженно. - Аластор… тут это… походу началось… Боль усилилась. Я сжала руку Аластора, вскрикнув. - Ч… ч-что началось? – потерялся он. Я с яростью посмотрела в его глаза. - Кино, блять началось, сука, я рожаю!!! – чуть не гремела я. Больно… сука, как же больно… аж в глазах темнеет. Демон заметался на месте, хватаясь за голову. - Соня, ты это… я сейчас… ты дыши… - КАКОЙ ТЫ БЛЯТЬ ПОЛЕЗНЫЙ!!! – проорала я, еле стоя от боли. Аластор схватил меня на руки и со всей дури рванул в отель. Ну да, нахрена нам в больницу? Вышиб этот придурок, значит, окно. Оказалось не наше. В итоге я корчилась от боли в комнате Себастьяна, где тихо выпивал Энджел. Че он тут делал – я в душе не е… кхм, не знаю. Потом Ал все-таки принес меня в нашу комнату и положил на кровать. Боль нарастала. Никогда не думала, что мне может быть хуже, чем от похмелья или во время экзорцизма Люцифера. Я хотела сдохнуть. Просто тихо-мирно умереть и все. Но тут сама судьба показала мне средний палец и мерзко усмехнулась. Дверь комнаты сорвалась с петель и ворвался папа. Нахрен он тут?! Отец схватил Аластора за шиворот, взял мою руку и сказал: - Ори как можно громче, не сдерживайся. Он переместил нас в замок, ну и я от души заорала: - СУКАААААААААААААААААААААА!!!!!!! Спустя время Я так устала… я такая голодная… я такая измученная… и такая счастливая. На моих руках лежал младенец с красными глазками, белыми оленьими ушками и хвостиком, румяными щечками… вааа, он такой милый! так и хочется схватить и потискать этого маленького зайчика! Так бы и съела его. Маленький пухленький пирожочек с клубничкой. В комнату несмело вошел Аластор. - Сонь, как ты? – спросил он. Я приставила палец к губам, давая понять, что шуметь не надо, и потом подозвала его к себе. Ал подошел к кровати с красивым красным балдахином, расшитым золотыми нитями, и встал рядом. Он посмотрел на ребенка и нежно улыбнулся. - Он такой хороший… это же он? – тихо спросил Аластор. Я кивнула. Из глаз потекли слезы, но я улыбалась. Демон сел рядом, обнимая меня. - Тшш, не надо плакать, любимая. - Я так люблю тебя… вас обоих… я не могу, слезы сами текут… - сказала я, шмыгая носом. Аластор улыбнулся и вытер мои слезы, целуя меня. - Моя снежная королева. Я никому вас не отдам. – сказал он. Я всхлипнула и потерлась о демона лбом, гладя ребенка. - Я придумал имя, Сонь. - Какое? Аластор погладил оленьи ушки малыша. - Самаэль. Самаэль Магне. Как тебе? - Красиво. Я правда тоже придумала… - несмело добавила я. Почему несмело? Я не хотела ругаться. Не то чтобы ругаться, даже мелких конфликтов не хотела. Теперь хотелось только тишины и мира в этой комнате. - Да? какое, любимая? - Кимерис. - Давай оба? Самаэль-Кимерис Магне? Я покачала головой, ласково улыбаясь. - Почему? Что не так, душа моя? Я вытерла слезы одной рукой. - Давай он будет Самаэль. Кимерис будет на потом. - На… потом? Я кивнула. Аластор радостно улыбнулся, целуя меня везде, где можно. - Ты голодная? - Ваще капец. Он наколдовал какао и тортик. Затем стал кормить меня с ложечки, ибо руки мои держали младенца и кормили его грудью. Через час зашел отец. Он горел желанием затискать малыша, но тот факт, что ребенок горел желанием поесть был важнее, а посему Аластор прикрыл меня балдахином, дабы папенька не видел непотребства своей дочери и… да короче вы поняли. Потом еще на ребенка глазела Чарли, едва не визжав от милоты, и Люцифер с Лилит, из четы которых первый тоже чуть не визжал от милоты. Было около девяти вечера, когда родился Самаэль. Ночевать мы с Алом на некоторое время остались в замке, ибо в отеле вряд ли будут рады плачу ребенка по ночам. Когда мы ложились спать, Самаэль тихо плакал, если я уходила больше, чем на две минуты. Я залезла под одеяло, взяв у Аластора сына, и стала кормить его грудью, тихо напевая: - Много-много лет назад за тысячью морей Жили люди с душами, что были тьмы черней… Вскоре ребенок заснул. Аластор тихонечко погладил его, сильно поцеловал меня, и прошептал: - Я люблю тебя, ваше царское величество. - А я люблю тебя, радио-демон. Аластор обнял меня, я уткнулась лбом в его теплую грудь, и мы уснули в мирной тишине замка дьявола, обнимая новорожденного принца тьмы.