Этот пустой взгляд на мир

      Глухой щёлкающий звук… за ним — всполох огонька. Поддерживаемое неведомыми глазу силами пламя величаво стремилось вверх, собираясь покинуть сомкнутые шершавые пальцы.       Мужчина с пустым взглядом золотых зрачков бессмысленно взирал на творение собственных сил. Внезапно во второй руке материализовалась курительная трубка. Не спеша, сидящий на краю поднёс магический огонь к трубке и поджёг радостно заплясавшие огненными служками травы. Затем короткий вдох. Из горла человека послышался сдавленный хрип удовольствия. Он закатил глаза, на какое-то время перестав замечать что-либо вокруг.       А вокруг царила поистине апокалиптичная картина. Место недавней бойни, в ходе которой было убито множество людей. Их трупы испарились под воздействием сил двух сверхсуществ, но души… их крики, их боль, эманации тёмных желаний и смертей — всё это мог ощутить даже зверь. И не просто так вокруг летали сотни воронов — эти птицы, как и кошки, имеют слабую связь с потусторонним миром.       Это место было проклято. Без потустороннего вмешательства оно совсем скоро обратится некрополем.       Мужчина слышал их. Завывания неупокоенных, невинных духов. Совсем скоро их окончательно поглотит тьма, создав новых призраков.       — А кому сейчас легко? - прошептал мужчина и с прищуром обратил взор на застеленное чёрными застывшими тучами небо.       Но то были не предвестники дождя. Нечто куда худшее — следствие чрезвычайной силы проклятья. Такое на его памяти случалось… лишь однажды. Когда сотни лет назад он проснулся от векового сна. А за стенами его собственного склепа был уничтоженный город Мария. Последний оплот людей, его детище, как и все в нём находившиеся, был уничтожен. С тех пор мужчину не посещала ни одна эмоция. Не было даже ненависти — лишь пустота.       — Хоть бы сдохнуть. - обронил курильщик.       И с пренебрежением уставился на трубку. Да, при жизни он был заядлым любителем табака. Точнее, его местного аналога, называющегося кряк-трава. Забавно, что ни одна из знакомых ему цивилизаций до сих пор не обнаружила у этого растения такое применение, используя лишь в качестве слабого наркотика. Когда-то он даже не специально подсадил на неё некоторых из приближённых, из-за чего долго чувствовал себя виноватым. Они видели в нём спасителя и во всём пытались подражать.       Но мёртвые не чувствуют наслаждения. Им остаётся только цепляться за обрывочные и с каждым годом всё более туманные воспоминания. Пытаться воспроизвести тот самый миг, где им было так хорошо… вплоть до выражения лица и хрипа.       — Чтоб его. - раздражённо проворчал мужчина, лёгким движением пальцев отшвыривая деревянную трубку куда-то за спину.       Встал. Сейчас он находился на возвышенности, создавшейся благодаря столкновению двух титанов. Это была часть дуба, заваленная камнями и землёй.       Спрыгнув на землю, нежить направилась куда-то вперёд. Пусть сейчас был день, но из-за обездвиженных туч освещение было скорее под поздний вечер. Светящиеся в этом мраке золотым отблеском глаза мужчины не выражали ничего, кроме абсолютной пустоты.       И вот его шаг замедлился, после чего мертвенно-серые веки опустились. Мужчина словно прислушивался к чему-то. Наконец он остановился, открыв глаза и посмотрев под ноги.       С первого взгляда там ничего не было. Простая грязь, развороченные камни, да редкие щепки. Но златогазый всегда видел то, что увидеть, казалось бы, невозможно. Нагнувшись, он зачерпнул горсть земли, совершенно не чураясь запачкаться. Поднёс пригоршню к носу, фыркнул и… облизал. Белёсый, мёртвого цвета язык медленно прошёлся по содержимому ладони, будто исследуя. На лице же нежити не отражалось ничего, кроме интереса.       — Вкус гнили, запах ненависти. - медленным, менторским тоном заключил он, когда закончил, - Это оно.       Затем стряхнул грязь с рук, для верности несколько раз хлопнув в ладоши. После чего вновь подняв взор к небу, где продолжали скапливаться эманации тьмы.       — Как кстати тут так много душ. Попорченных, осквернённых… но душ. Ни один дракон не осмелится даже подумать о их поглощении, но… я не дракон. И бояться осквернённых тьмой душ мне было-бы глупо. - заключил мужчина, после чего раскинул руки в стороны, - Посмотрим, насколько твои эксперименты удачны, Эйлор. В худшем случае, что меня ждёт? Смерть?       Последняя мысль настолько пришлась мужчине по душе, что ранее без-эмоциональное лицо поразил намёк на улыбку.       Серые губы высшей нежити зашептали на наречии драконов. Этот язык мог дать ключ ко многим дверям мироздания. Даже тот, кто не имел и капли драконской крови при определённой практике мог научиться многому… тому, что многие называют первобытной магией. Естественно, простым смертным никогда не преодолеть определённый потолок. Максимум, на что может наделяться тот счастливчик, что по невероятному стечению обстоятельств завладел знаниями о словах из безграничного языка древних, это заставить камень стать долговечным ключом или шагать по водной глади. Но даже такие достижения становятся достоянием мифов и сказаний на многие годы вперёд.       Сложные для произношения звуки складывались в слова. Те — в предложения. И так рождалось новое, ранее неизвестное заклятье. Смешение исконной магии этого мира и иной, работающей по совершенно чуждым законам. Той, что была призвана в этот мир тысячи лет назад по стечению обстоятельств.       Закончив один из «куплетов», заклинатель резко сложил пальцы в замок, после чего разорвал и хлопнул в ладоши. Этот хлопок породил мощную волну силы, что сначала представляла собой хаотичную и необузданную красную пелену. Однако, повинуясь приказу, хаос сформировал вокруг мага ровный круг. В воздухе начали образовываться светящиеся разными цветами руны.       Это действие было повторено ещё два раза. Когда колдуна окружали три красных круга, а вокруг плясали сотни рун, мужчина вздёрнул голову к тёмным небесам. Некротическая энергия, скованная почти невидимой пеленой магии, пришла в движение. Чёрный дым устремился к земле, прямо к разинувшей рот нежити. Закрутившись воронкой, дым начал проникать в раскрытую пасть. Во время этого долгого процесса можно было отчётливо расслышать стоны многочисленных душ.       Наконец, когда вся тёмная материя была поглощена, живой мертвец резко опустил голову к земле. Наступила тишина. Угольно-чёрные волосы, так не свойственные людям, живущим на западе континента, стали вести себя, как если бы были погружены в воду. Магические круги и руны, перестав подпитываться, начали медленно исчезать.       Нежить подняла взгляд. Там теперь было ещё больше тьмы, а золото в зрачках приобрело неясный серебристый оттенок.       — Теперь самое неприятное. - хриплый голос существа приобрёл потустороннюю природу.       Раскинув руки в Т-образную позицию, маг прокричал:       — Истинное воскрешение!       Дальше было одно — боль. Пожалуй, одно из немногих ощущений, что может ощутить на себе некротическая плоть. Золотой огонь объял мага, сжигая его. Но крика слышно не было, ибо его заглушало пение сотни ангелов. Огонь, что до сих пор терзал плоть и душу, начал преобразование. Теперь его сковывало не пламя, но фигура креста и прикованного к нему человека с венцом из шипов розы на челне.       Небо тем временем стало светлее самого солнца. И свет, этот необъятный свет — он нарастал. Эта невероятная сила окутывала всё на ближайшие километры вокруг, уничтожая даже сам намёк на силы тьмы. Естественно, это касалось и самого заклинателя, будущего самым сконцентрированным сосудом зла. Он был полностью испарён, так, словно его и не существовало.       Но заклинание уже было не остановить. Оно вошло в заключительную фазу. Человек с добрым, но вместе с этим отрешённым взглядом, посмотрел куда-то вниз. И заплакал. Слёзы эти, бывшие чистым серебром, капали на землю, а после складывались в эфемерные узоры. То же было и с кровью святого — вытекая из ран на челне, из ладоней и стоп, она была самим золотом.       Золото и серебро перемешивались, образуя единую консистенцию. В конечном итоге у креста появилась лежачая фигура молодой женщины, состоящей то ли из серебра, то ли из золота. Улыбнувшись, неизвестный этому миру святой исчез, как если бы его и не было.       А через несколько минут этот мир увидели расфокусированные синие, человеческие глаза.