Правда или действие

Все началось в одну из суббот, когда Миранда, по обыкновению своему, решила, что мой законный выходной совсем не мой и вовсе не законный. Она позвонила мне в середине дня и коротко заявила: «Андреа, мне нужно моё платье от YSL вечером, поторопитесь». Дальше я услышала тишину в трубке и поняла, что моя начальница прервала звонок в свойственной ей легкой и непринуждённой манере. Действительно, к чему формальности? К чему сложности норм приличия? Всё так просто: ей «надо», значит я должна подорваться, и как ужаленная, лететь, ударив по газам. К моему великому счастью на этот раз я догадывалась какое именно ей нужно платье, где оно находится и куда именно мне его надо доставить. Три из трёх неизвестных сегодня у меня были. Ну не удача ли? Поспешно натягивая любимые джинсы и первый попавшийся худи, я абсолютно не задумывалась о том, где в таком виде мне предстоит появиться. Я видела перед собой цель — как можно скорее попасть в Yves Saint Laurent пока ещё существовала вероятность, что там остался кто-то из сотрудников, кто мог бы отдать мне одно изящное чёрное платье от кутюр, созданное специально для Миранды. Какого черта оно понадобилось Миранде именно сегодня, если поездка в Париж, где ей предстояло блистать в нем, была запланирована только на вторник, я не знала, а уточнить, во время нашего, как обычно «милого», телефонного разговора — я забыла. На ходу быстро запихивая в рот недоеденную половину шоколадного доната, и, делая большой глоток ещё не остывшего кофе, я вылетела из квартиры. Уже вытянув руку, я заприметила вдали столь желанное желтое такси, водитель которого меня тоже определено заметил, потому что быстро начал выруливать на зелёный цвет купюры в моей руке. В этот момент до меня вдруг на самом деле дошло как я выгляжу и в чем именно я собралась появиться на пороге модного дома YSL, а впоследствии и у двери дома самой законодательницы моды — Миранды Пристли. Старые потертые кроссовки Nike, чёрная свободная толстовка Gap, а также повидавшие виды джинсы вовсе no name. Плюс ко всему прочему: растрепанные волосы и лицо полностью нетронутое косметикой. Хороша первая помощница королевы мира моды! Мне внезапно стало так стыдно за себя, как будто меня прилюдно поймали за кражей в магазине. Но делать было нечего, такси уже притормозило, и я, стиснув зубы, плюхнулась на заднее сидение, решив — будь что будет. Идиотка — скажете вы. Нет. Идиоткой я буду, если потеряю драгоценное время и не окажусь дома у Миранды через полчаса с платьем в зубах. Теперь мне оставалось только молиться о двух вещах: первое, чтобы я смогла забрать платье, второе, чтобы мой позор не был замечен ни самой Мирандой, ни кем бы то ни было из серьезных людей в офисе YSL. Вот так, скрестив пальцы, я сидела и сильно кусала губы пока таксист без конца грубо матерился то на пешеходов, прыгающих под колёса, то на других водителей, спящих за рулём, то на «гребаных мудаков», которые постоянно что-то ремонтируют и не дают ему спокойно проехать по улицам Манхэттена. Поездка мне показалось вечностью. От минутной радости из-за легкости задания не осталось и следа, когда я вылезла из машины, и очутилась прямо посреди Мэдисон-авеню. Я стояла и не могла сдвинуться с места. Стыд и ощущение собственной ничтожности сжигали меня изнутри. Я прекрасно знала, что никому вокруг нет до меня никакого дела. Никто, кроме меня самой, не замечает во что я одета и как я выгляжу, но от этого не становилось легче. Год работы в «Подиуме» породил и укоренил во мне столь отвратительное качество, как снобизм. Особенно, когда дело доходило до появления в местах, где все знают, как именно должна выглядеть «настоящая женщина». Мое лицемерие проявлялось в том, что находясь на работе я каждый раз оценивающе разглядывала всех и каждого, и фыркала про себя, если кто-то имел глупость надеть что-то из прошлой коллекции или вовсе быть не в тренде, но стоило мне оказаться дома или среди людей, не имеющих никакого отношения к моде, я забывала про то, что эта кофточка не модного цвета, а эти штаны — фасона. Из ступора меня вывел сильный удар в плечо. Ну да, правильно, чего я тут стою ворон считаю, разглядывая бесконечные этажи небоскрёба, когда весь Нью-Йорк куда-то бежит? Тяжело сглотнув и зачем-то кивнув головой, я быстро зашагала к стеклянным дверям. Слава Богу, мне удалось без всемирного позора забрать кофр с платьем и улизнуть из модного дома незамеченной никем из знакомых мне лиц. Но впереди меня ждал очередной захватывающий квест, успех которого от меня никак не зависел. Скрутив опять до боли пальцы на левой руке и зажмурив глаза, я крайне тихо открыла дверь и мышкой проскользнула внутрь священной обители Миранды Пристли. Замерев у двери на минуту, я вслушивалась в тишину дома серьезно опасаясь, что вот-вот из гостиной послышится столь знакомое и заставляющее сердце биться в удвоенном ритме: «Андрее-а». Но нет, мои опасения и на этот раз оказались напрасными. Ни через минуту, ни через две ожидания самого страшного, ничего не произошло. Скорее всего Миранды даже не было дома. Немного расслабившись, я повесила платье в шкаф, поставила коробочку с украшением на столик с цветами, где обычно оставляла Книгу, и уже было повернулась к выходу, чтобы с большим удовольствием унести ноги подальше от этих дверей, как… как громкий крик пронзил благоговейную тишину: «Андреа!» Моё собственное имя пронзило меня, как острая стрела откуда-то сверху и поразило, как гром среди ясного неба. Но звала меня не Миранда, пусть что-то в интонации и было похожее. Конечно, ведь яблочко от яблоньки… Это была «маленькая Миранда», которая ещё не научилась пытать людей тишиной и колкостью речей. — Андреа, ведь так тебя зовут? Иди сюда скорее. Я медленно повернулась и с ужасом подняла глаза. На лестничной площадке второго этажа, вцепившись в перила, стояла одна из близняшек и сверлила меня взглядом. Кто это был, Кэссиди или Кэролайн, я понятия не имела. Но вот то, о чем я уже точно знала, наученная горьким опытом, так это то, что ни с одной из этих маленьких дьяволят нельзя вести разговоры в этом доме. Поэтому я отрицательно покачала головой, и пробубнив себе под нос: «Хрена с два», развернулась и схватилась за дверную ручку с одним единственным желанием унести поскорее ноги. — Андреа! Стой! Стой, тебе говорю! — донеслось снова и вместе с тем послышался быстрый топот по лестнице вниз. Что ж это такое! За что мне это опять?! — подумала я и перед глазами предстало сначала лицо Гарри Поттера с его дебильными очками, потом довольное лицо Эмили с насмешливой улыбкой, а затем безразличное лицо Миранды с полным разочарования взглядом. Переминаясь с ноги на ногу, я стояла и тупо моргала, в то время как одна из близняшек очень эмоционально что-то пыталась мне объяснить «про какую-то кровь и про чью-то сестру и про отсутствие мамы дома». Девочка явно желала, чтобы я пошла с ней наверх — что было прямо противоположным направлением моим собственным желаниям. Потом меня что-то тряхануло. Сильно так тряхануло, что даже кости захрустели, и я мигом пришла в себя. — Алло, приём, Земля! — убирая с моих плеч руки, злобно произнесла рыжеволосая девочка и для закрепления эффекта громко щелкнула пальцами прямо у меня под носом. — Пошли со мной, нам нужна твоя помощь, хоть ты и явно пришибленная. — Эй! — опомнилась я — Где твои манеры, детка?! — У мамы спроси, — огрызнулось невоспитанное создание и дёрнула меня за руку, увлекая за собой вверх по лестнице. Я тяжело вздохнула и поспешила за ней, проклиная все на свете. Дорогой дневник, а ведь это мог быть отличный выходной, а не начало конца моей «любимой работы». — Вот! — сказала Кэссиди, указывая на кровавые пятна на светлом паласе. — Говорю же, у Кэролайн проблемы. Боже правый, эти малолетки убили кого-то и теперь мне придётся избавляться от трупа? Округлив глаза, я с ужасом сначала ойкнула, потом протяжно охнула, а затем настороженно уставилась на кровавую дорожку, тянущуюся к ванной комнате.  — Что эт… что здесь случилось?! Меня снова грубо схватили за руку и потащили в ванну, где я увидела вторую близняшку, сидевшую на унитазе и державшуюся за живот с страдальческим выражением лица. — Ебать! — выдохнула я, мгновенно догадавшись в чем тут дело. — Именно! — мотнула головой Кэссиди, — но вот лучше скажи что… что это с моей сестрой? Почему у неё идёт кровь? Я схватилась за лоб и начала смеяться истерическим смехом. Приехали! Только этого не хватало. — Вам что мама ничего не рассказывала про женские дни? — Нет, какие такие «женские дни»? Хмм! Я обожаю тебя Миранда! Могла бы хотя бы предупредить, что мне придётся однажды рассказывать твоим девочкам-подросткам о половом созревании, я бы хоть дома порепетировала. — Ну это ничего страшного, просто вот так бывает, — я махнула рукой в сторону Кэролайн, — раз в месяц у всех девушек и женщин. — У всех? — обе близняшки округлили глаза, а Кэссиди поинтересовалась с явным скепсисом, — ты хочешь сказать, что все женщины корчатся от боли и истекают кровью каждый-каждый месяц их жизни? — Ну в общем, да, так оно и есть, — посмотрела я на одну из девочек, а потом в знак подтверждения уверенно кивнула головой. — Но ещё раз повторяю, в этом нет ничего страшного. Если живот сильно болит можно выпить таблетку. И с остальным тоже есть способы справиться. Кстати, о способах! В этот момент я с ужасом осознала, что это реальная проблема! У меня же сейчас нет с собой сумки, в которой всегда валялись несколько прокладок на всякий случай. Не бежать же мне сейчас в аптеку, пока Кэролайн сидит на унитазе, или того хуже, не предлагать подложишь ей в трусы вату, как это делали женщины ещё в прошлом веке? Вдруг в мою светлую голову приходит вполне разумная, и можно сказать просто гениальная в своей простоте мысль. В доме точно должны быть эти маленькие «спасительницы» женской части населения земли… В конце концов их мать тоже женщина. Не думаем об этом! Но как мне было раздобыть необходимое без объяснений с самой Мирандой? С горьким сожалением я осознала, что это было просто невозможно. Насколько бы критичной не была ситуация, я не могла влезть без разрешения в чужой шкаф, тем более в шкаф к Миранде, потому что это могло закончится только одним — в итоге кровь на полу будет уже моя. — Так, — твёрдо говорю я, и с сочувствием смотрю на страдания Кэролайн, — Кэссиди, сгоняй за аптечкой и принеси сестре воды и обезболивающее. А я пойду решу один вопрос по телефону. Я выхожу из ванной следом за Кэссиди и плотно закрываю за собой дверь. «Вот дерьмо!» — произношу вслух, до боли сжимая пальцы в кулак. Звонок-гудок. Раз. Два. Три … — Миранда. Да, я. Нет, я ничего не забыла. Просто тут такое дело… я у Вас дома… с девочками. — Что у Вас случилось, Андреа? — раздраженно и одновременно настороженно спрашивает Миранда. — Ничего особенного, просто… просто у Кэролайн, начались месячные. — Боже. — Да, я тоже так сказала. В общем, нам нужны… — тут я запнулась, потому что мой язык не поворачивался спросить у Миранды такую простую вещь, как прокладки. — Понятно, — в трубке повисло минутное молчание и мне даже в какую-то секунду показалось, что связь оборвалась, но стоило отвести телефон от уха, как он вновь ожил. — Третья дверь направо от лестницы, второй ящик комода. Надеюсь… Вы справитесь с этим. Дальше Миранда в самом деле отключилась. Конечно, я справлюсь. Разве это для меня проблема, покопаться в Вашем нижнем белье, Миранда? Я вышла в коридор и на автомате зашла в комнату справа от комнаты близняшек, стараясь абстрагироваться и не думать о том, чья эта была комната. Потом я без труда нашла нужный предмет мебели и дёрнула за его ручки. А дальше всё как в тумане. От удивления у меня открылся рот и упала нижняя челюсть. «Ооо, мой Бог!» — дыхание перехватило и я вспомнила, как дышать только когда внезапно начало темнеть в глазах от недостатка кислорода. Моему взору открылось столько аккуратно сложённого и расформированного по отсекам восхитительного женского нижнего белья, сколько у меня самой не было наверное за всю мою сознательную жизнь. Определенно, не было, если даже просуммировать все-все, начиная с самого детства. Боже мой, Миранда, вот зачем Вам столько? Нет, ну правда?! Здесь были стройные ряды прекрасных бюстгальтеров различных цветов и моделей: чёрные, белые, всех телесных тонов и оттенков, а также множество других разноцветных с рисунками. Один бюстгальтер, который сразу бросился мне в глаза и покорил своей изумительной красотой, был лимонного цвета, но с приглушёнными темно-бежевыми узорами и вставками, что исключало его вульгарность, а свидетельствовало об экстраординарности владелицы; другой был ярко-красным с неимоверными кружевами и атласом лямок; третий — небесно-голубой с застежкой под грудью в виде капельки, которая должно быть являлась кристаллом Сваровски. О безумном количестве разнообразных сексуальных трусиков я вообще предпочитала не задумываться. Это был истинный рай шикарнейшего дорогого женского нижнего белья. Моя рука непроизвольно потянулась к изысканной чашечке одного из бюстгальтеров и начала фанатично гладить ее пальцами, внутри и снаружи, исследуя каждый миллиметр этого произведения искусства. Забыв про все на свете я стояла и представляла этот комплект белья на теле той, кому он принадлежал. Интересно, какое оно, тело Миранды? Какая у неё грудь? Мой поражённый мозг напрочь отключился, я позабыла зачем я здесь и почему стою над чужими интимными вещами, пока из-за спины не послышался удивленный и раздражённый голос Кэссиди, срывающейся практически на визг: — Андреа! Что ты тут делаешь?! От неожиданности и испуга я буквально подпрыгнула на месте, и отшатнулась в сторону от комода, как от радиактивного ящика. — Я…я… я только, — резко обернувшись, я уперлась в пристальный и подозрительный взгляд зелёных глаз двенадцатилетней девчонки. — Я ищу тут одну вещь… то, что нам нужно для Кэролайн. Вот! Уже нашла! — быстро сказала я и дрожащими пальцами достала пачку с прокладками. Закрыв бедром комод, я больше не рискнула даже взглянуть на его содержимое. То, что я увидела там уже и так отпечаталось в моей памяти, наверное, на всю оставшуюся жизнь, и эта картина ещё долго будет стоять у меня перед глазами. — А мама в курсе, что ты копалась в ее нижнем белье? — исподтишка спросила Кэссиди, подняв по-мирандовски одну бровь. — Да, — глухо произнесла я, и сама не зная почему, добавила в своё оправдание, — я бы не стала это делать, не спросив у неё разрешения. — Хорошо. Иначе она будет очень недовольна. — Да уж, — не могла не согласиться я, облизывая пересохшие губы. После я провела урок по половому созреванию двум удивленным девочкам-подросткам, рассказав подробно о средствах гигиены и как ими пользоваться, и уже начала прощаться с ними, когда Кэссиди неожиданно сказала: — Не уходи. Можешь побыть с нами ещё? Кэролайн все ещё плохо, и мне с ней скучно будет, а ты вроде прикольная. Вот это поворот! — Хм! Правда? Ну ладно. Хорошо. — опешив ответила я — И что во мне такого прикольного? Девочка улыбнулась и быстро ответила: — Ну ты простая, не как все мамины девицы с работы, и одета по-человечески. Растерявшись от такой детской откровенности я потеряла дар речи, но уже в следующую минуту с задором в голосе произнесла: — Хм. Спасибо за комплимент. Мне очень приятно. Значит по-человечески? Да? Кто бы мог подумать! — я подмигнула Кэссиди — Хорошо, только давай сразу договоримся, что вы с сестрой будете называть меня просто Энди. Оставим «Андре-е-а» для мамы. Девочки одновременно рассмеялись и подмигнули мне в ответ. Тогда я поняла, что эти две рыжеволосые бестии не такие уж и отвратительные избалованные близняшки, как я думала о них раньше. Казалось мы сможем поладить.

***

Мне повезло в этот день снова, когда я смогла избежать встречи с Мирандой. Я вышла из дома Пристли до возращения его владелицы с довольной улыбкой на лице и с неким чувством облегчения и радости. Близняшки долго не хотели меня отпускать и когда Кэролайн немного ожила, мы ещё пару часов просидели в их комнате, болтая на различные темы. Девочки с интересом расспрашивали меня о жизни, о работе в «Подиуме», о моей семье и моих увлечениях. Им было почему-то интересно абсолютно все обо мне, как будто они впервые дорвались до настоящего живого человека, с которым можно было о чём-то просто поговорить. Мы сошлись на любви к футболу и фильмам на тему космоса. Они щебетали на перебой о новинках кинематографа и делились впечатлениями о последних эпизодах «Затерянных в космосе». Когда девочки приняли меня за свою, я была поражена внезапной перемене в их поведении. Вдруг перед мной предстали очень даже милые и приветливые дети. Никакой наследственной вредности и надменности, никакой подростковой грубости и ёрничества с тупыми приколами. Мы хорошо провели вместе время, смеялись и обсуждали разные вещи, и я ни разу не поймала себя на мысли, что мне неинтересно или скучно с ними. Две рыжеволосые сестрички внезапно стали мне очень симпатичны и интересны. В какой-то момент я даже забыла чьи на самом деле это были дети. На прощание мы даже обнялись с ними и по настоянию Кэссиди обменялись телефонами, договорившись, что будем общаться втайне от их мамы. Новую дружбу было просто необходимо скрепить каким-то секретом, как сказала Кэролайн, секретом от взрослых.