Бремя войны

      До моего слуха долетают обрывки разговоров, что звучат, словно из-под толщи воды. Пытаюсь вынырнуть из пучины тьмы и открыть глаза, ничего не получается. Тело меня не слушалось. Оно будто принадлежало другому человеку. Мысли путались, мешая мне полностью восстановить картину произошедшего. Голоса постепенно стали затихать, звуча всё дальше, и я поняла, что меня вновь затягивает в темноту.       Медленно начинаю чувствовать своё тело. Волна начинается от кончиков пальцев на ногах и идёт вверх. Чем выше она поднимается, тем сильнее я начинаю чувствовать боль, что распространяется по телу вперемешку с усталостью. Не знаю, сколько я так лежу, но когда моё тело снова принадлежит мне резко, не медля ни секунды, отрываю глаза и тут же жмурюсь от лучей яркого солнца. Спиной чувствую прохладу и влагу, и от этого по телу бегают неприятные мурашки. Не открывая глаз, пытаюсь принять вертикальное положение, но резкая боль справа, чуть ниже рёбер, заставляет упасть обратно и негромко застонать.       Пытаюсь не шевелиться и переждать боль. Стараясь дышать как можно ровнее: носом вдох, ртом медленный выдох. Волна боли медленно спадает, а я всё ещё продолжаю лежать. Пытаюсь собраться, но мозг активно подаёт сигналы оставаться на месте, чтобы боль не вернулась. И мне так хочется его послушать, поддаться. И я почти делаю это, однако до моего слуха долетают громкие разговоры, или даже крики. Странно, что я раньше не услышала их. Осторожно ложу руки вдоль тела и впиваюсь пальцами в сырую землю. Это странно, разве меня не должны были перенести в пещеру?       Делаю два глубоких вдоха, зажмуриваю глаза и резко сажусь. Боль пронзает меня насквозь. Закусываю губу и стараюсь переждать боль. Проходит время и боль стихает, но до конца не уходит. Открываю глаза, и первое что вижу, зелёные деревья и кустарники. Начинаю оглядываться. Я в лесу, но не рядом с пещерой, куда телепортировала жителей «Орешка». Опускаю взгляд вниз и приподымаю футболку, что была в крови. Так и думала. Нижняя часть туловища перебинтована и через некогда белые бинты сейчас показалась кровь. Точно, меня ранили при перемещении. Морщась, начинаю аккуратно вставать. Оказавшись на ногах, голова закружилась, и я облокотилась о массивный шершавый ствол дерева, под которым лежала. Тяжело дыша и прижимая руку к ране, я начала искать глазам ругавшихся. Долго поиски не продлились.       Как оказалось несколько десятков спасённых сказочных стояли от меня в нескольких метрах и громко о чём-то спорили. Если точнее, спорили лишь некоторые, большинство стояло чуть в стороне и просто наблюдали. Разобрать слова со своего места я не могла, собравшись с силами я, не отпуская дерево, сделала шаг. Затем ещё один. И ещё, постепенно привыкая к боли. Не сильно отталкиваюсь от дерева и нетвёрдой походкой направляюсь к толпе.       – Что здесь происходит?       Мой голос хриплый и тихий, но меня всё равно услышали. Все разом смолкли, поворачиваясь в мою сторону. Прохожу мимо своих людей, ближе к спорящим. Мой взгляд зацепляется за Алёнку и Машу, что стоят рядом с Васей, Железякой, Владом и Алисой. Их взгляды серьёзные и какие-то обеспокоенные. Я не успеваю подумать об этом, так как скольжу взглядом дальше и вижу Сашу. Он растерян. Я уже и не помню когда видела его таким.       – Саша, – медленно произношу я, подходя к парню, – из-за чего столько шума?       Однако факир не успевает мне ответить, его перебивает Кирилл, молодой парень на пару лет старше нас.       – Среди нас предатель, а вы ничего не делаете, хоть и называете себя нашими лидерами!       Перевожу свой взгляд на светловолосого парня и пару секунд просто смотрю, пытаясь вникнуть в его слова. Мне не понравился его тон. Он был слишком наглым, пренебрежительным и, как мне показалось, с ноткой презрения.       – Какой предатель?       Я постаралась придать своему голосу твёрдости и уверенности. Вышло плохо. Кирилл молча указал в сторону. Я проследила взглядом за его рукой и застыла. Чуть в стороне стояли Алекс. Парень был одет в одну рубашку, а левую руку почти полностью скрывает бинт, на котором проступила кровь. Лицо молодого человека покрывали синяки и ссадины. Рядом в полу метре находился Михаил. От взгляда на него меня забила мелкая дрожь. Вдоль его лица, справа налево, проходила рваная рана. Она задела правый глаз и была воспалена.       – Кто-то навёл лазутчиков на нас, – продолжал говорить Кирилл, указывая на Алекса. – У него была возможность связываться с врагом во время вылазок, на которых он часто присутствовал. Так же у него был доступ ко всей информации.       – Это просто бред! – громко воскликнул Алекс. – Вы вообще себя слышите? Если бы я был предателем, то уже давно бы вывел на нас Повелителя!       – Это не бред! – закричала женщина, София, кажется. – Нас всё это время скрывала магия, и кто-то вывел её из строя. И мы уверены, что ты точно знал, что это за магия.       – Вы все с ума посходили! – а вот это уже Дмитрий, молодой паренёк, что всегда мне нравился. – Алекс столько времени защищал нас! Он спас половину из нас. Привёл в «Орешек», где мы получили кров, еду и защиту. А сейчас вы накинулись на него, словно звери. Я ещё раз вам говорю, это не он. Я уверен, что во всем случившемся виноват именно Михаил. Он появился неоткуда, прямо у нашего дома, держался обособленно. Это он предатель.       – Закрой свой рот! – прокричал Медведь. – Я сражался с вами бок о бок и сам чуть не погиб!       После слов Михаила, все снова загалдели, да так, что голова разболелась с новой силой. Присутствующие разделились: одни обвиняли Алекса, другие Медведя. Я переводила взгляд от одного к другому и не узнавала их. Саша рядом пытался всех успокоить, но факира никто не слушал.       – Нам необходимо что-то сделать пока не дошло до драки, – почти мне на ухо произнёс Саша.       Я и сама это понимала, но что именно. Они правы, кто-то сдал нас. Вывел из строя артефакт, о котором знали единицы и Алекс в их числе. Но я не думаю, что это он. Он не могу. Я не могу объяснить свою уверенность, она просто есть. Михаил не внушает такой же уверенности как брюнет, но он не знал об артефакте. А значит и не мог повредить его. Но если вспомнить Лу, девушку, которой я доверяла… Я совсем запуталась.       Перевожу свой взгляд с Алекса на Медведя и обратно. Все продолжали кричать, отстаивая своё мнение, а я лишь смотрела на парней и пыталась понять, взаправду ли один из них предатель. Я доверилась им обоим и сейчас мне противно думать, что кто-то из них мог предать нас. Что один из них мог предать меня. Я не могла остановить свой мысленный поток, который с бешеной скоростью проносился у меня в голове. Я вспоминала все моменты, связанные с этими парня и сопоставляла их, пытаясь понять. И чем больше я думала, тем сильнее болела голова. Возможно, у меня снова сотрясение или это так атмосфера на меня влияет.       – Так что ты предпримешь? – спросил Кирилл, обращаясь ко мне. – Или так и будешь столбом стоять?       Все вновь затихли, смотря то на меня, то на Кирилла. Его насмешливый и пренебрежительный тон, которым он произнёс второй вопрос, всколыхнули в душе волну презрения. Зло смотрю на парня, а после обвожу взглядом всех присутствующих. Абсолютно каждый ждёт от меня решения. Вновь смотрю на Алекса и вижу в его взгляде уверенность. Делаю глубокий вдох и, не отрывая своего взгляда от голубого взора брюнета, громко произношу:       – Вика! Виталя! Связать обоих, выставить стражу и глаз с них не спускать.       Стоило только Алексу осознать смысл моих слов, как уверенность в его глазах сменяется непониманием, а после и неверием. Алекс смотрит на меня и пока Виталя связывает его руки за спиной его взгляд, направленный на меня, темнеет, и я чувствую волну злобы, исходящую от парня. На душе становится противно, но где-то в глубине своего сознания я верю, что поступаю правильно. Ну, или хочу верить. Как ни крути, народу необходимо было дать злодея. Что ж я дала им целых два. На время они успокоятся, а я что-нибудь придумаю. Алекса и Михаила уводят куда-то мне за спину, но у меня нет сил, чтобы проследить за ними. Голова болит, бок ноет, а желудок сворачивается в узел. Постепенно все расходятся, бросая на меня недовольные взгляды. Конечно, ведь я поступила не так, как думал каждый из них.       – Тебе нужно присесть, – Саша подхватывает меня под локоть и ведёт немного вперёд и в сторону.       Когда я сажусь на влажную траву, то сразу же опираюсь спиной о ствол дерева и закрываю глаза, откидывая голову. Факир присаживается рядом, а меньше чем через минуту вокруг меня сидят подруги, вместе с Владом, Васей и Железякой. Странно, что Алиса решила не присоединяться.       – Почему так мало народу? Где остальные?       До меня хоть и не сразу стало доходить, что в поле моего зрения всего несколько десятков человек, хотя вытащила я из горы куда больше.       – Это все, кто остался, – тихо отвечает Саша, склонив голову.       – Этого не может быть, – с удивлением смотря на молодого человека, произношу я. – Я точно знаю, что мне удалось переместить почти всех, а не жалкую горстку.       – Да, – отвечает Влад, подсаживаясь ко мне ближе и осторожно заглядывая в глаза. – Когда ты потеряла сознание, мы сразу же понесли тебя к друиду. Он долго возмущался о том, что молодёжь не умеет ценить жизнь. Однако тебя он подлатал даже часу не прошло. Мы начали размещаться возле горы, когда одна женщина вдруг завопила, что её дочери нет с нами.       – Это была Марта, – произнёс Саша, не поднимая головы. – Мила не телепортировалась вместе с остальными детьми из «Орешка».       Я поражённо уставилась на факира.       – Нет, я же переместила в первую очередь детей.       – Лишь четверых, – ответил Саша, качая головой. – Я понял, что Милы не было с нами почти сразу, как ты отправилась за второй группой. Хотел сказать тебе, но ты так быстро перемещалась туда-сюда, что я просто не успел. А потом народустановилось всё больше, и перехватить тебя уже было не реально.       – А потом пришли лазутчики, – продолжил Влад. – Их было десятка три. Но, не смотря на численный перевес, мы отбивались с трудом. Ты была без сознания, и поэтому уходить пришлось своими силами. Те, кто мог сражаться, пытались прикрыть отход детей, стариков и раненных. Всех нам спасти не удалось.       – Сколько? – почти шёпотом спрашиваю я.       – Сорок шесть, – еле слышно произносит Саша.       Сорок шесть из ста семнадцати человек, что жили в «Орешке». Это даже не половина. За несколько часов мы потеряли семьдесят одного человека. Кощей, Владимир, Мила и это только те, чью смерть я видела лично или про кого мне сказали. О Боже, Кощей. Ядвига Петровна, наверное, сейчас просто с ума сходит. Они же только поженились. Наверняка думали о том, что когда всё это кончится, они смогут завести детей. Дети. Мила. Она же была ещё совсем малышкой. Я помню, как заплетала тёмные косы этому пятилетнему ангелу, а она весело смеялась своим заливистым смехом. Начинаю тяжелее дышать, а глаза уже защипало от скорых слёз. Сильнее вжимаюсь в ствол дерева спиной, а ногами, согнутыми в коленях упираюсь в землю. Бок снова резко пронзает боль от напряжения. Но я ей только рада. Она мне помогает. Опускаю голову и чувствую, как меня кто-то обнимает. Не сильно, но довольно нежно. Ощущаю невесомый поцелуй где-то в волосах. С противоположной стороны меня берут за руку и сжимают её. Прижимаю свою голову к груди того, кто обнимает меня. Неважно кто это, главное, что так спокойнее. Сейчас я совсем не ощущаю себя хладнокровным лидером Сопротивления или же сильной волшебницей воздуха. Сейчас я всего на всего подросток, которого война заставила быстро повзрослеть. Ребёнок, что недавно потерял близких людей. Я посижу вот так вот в тёплом кольце рук ещё немного, а уже потом вновь одену на лицо маску и закину себе на плечи тяжёлое бремя. Всё это будет, но чуть позже.       Я не знаю, сколько прошло времени, но объятия помогли мне успокоиться. Однако мне не хотелось отстраняться, мне не хотелось вставать и, чёрт возьми, мне не хотелось разгребать всё то, что меня ждало за пределами этого уютного ручного кокона. Не хотеть та не хотела, но голову всё же подняла. Хватит уже быть слабой, пора вновь становится лидером. Поворачиваюсь влево и натыкаюсь на холодный океан. Влад. Могла бы догадаться, ведь только в его объятиях я чувствовала такое тепло.       – Как ты себя чувствуешь? – его голос звучит слишком заботливо.       – Уже лучше, – не громко отвечаю я, продолжая тонуть в его взгляде, – Спасибо.       – Нужно показать тебя друиду. Заодно и Снежку проведаем.       Услышав имя подруги, я сразу же вспоминаю, как её атаковал один из лазутчиков.       – Что с ней?       Вопрос звучит громче, чем предыдущая моя фраза.       – Уже всё хорошо. У неё не большое сотрясение, а так она отделалась лишь испугом и парой мелких синяков и царапин.       На это я лишь киваю и всё-таки отвожу свой взгляд. Отмечаю, что мы сидим одни. Не понимаю где остальные и как я пропустила их уход. Влад, видя моё замешательство, отвечает прямо мне на ухо:       – Саша с Алёнкой отправились проверить периметр, и убедиться, что нам не стоит ждать не званых гостей. Маша с Железякой решили обдумать, как обустроиться здесь. Ну а Вася отправился к Снежке.       Ещё раз убеждаюсь, что близость этого парня действует на меня словно наркотик, наваждение. Чувствую, как горячие потрескавшиеся губы молодого князя слегка касаются моей скулы. И тут я признаю, мне этого не хватало. Мне не хватало его рук, объятий. Его поцелуев. Да, я хочу, чтобы он поцеловал меня, но есть одно «но».       – Что с Печатью? – немного хриплым голосом спрашиваю я.       Ничего не говоря, молодой человек убирает одну руку и тянется ей во внутренний карман своей куртки. Становится прохладно и мне это не нравится. Влад вытаскивает руку и протягивает мне небольшой осколок. Аккуратно беру осколок, немного трясущийся рукой не то от холода, не то от волнения. А быть может от всего сразу, не важно.       – Нам нужно узнать, как активировать его, – произношу я, сжимая артефакт в руке.       – Узнаем, – уверено говорит князь, вновь обнимая меня. – Я не сомневаюсь в вас.       Медленно киваю на его слова. Он верит, как верит и Саша. А я не могу подвести ни одного, ни второго. А значит, я просто обязана найти способ как воспользоваться этой старинной штуковиной. Только немножко посижу вот так, а потом сразу же начну искать.