Смотрящий в пыль.

Сейчас начало октября, я всё ещё хожу на дополнительные занятия к своей новой руссичке. Как говорит Анна Николаевна, у меня явный прогресс, но мне всё равно, а может и нет, да это и неважно. Сегодня четверг, а значит, десятым уроком я буду заниматься со своим классным руководителем русским. Поэтому после девятого урока я сразу пошёл к ней. Мы с Анной Николаевной решили, не дожидаясь звонка, начинать дополнительные занятия сразу как я прихожу. «Быстрее начнём, быстрее закончим», -говорила моя учительница. Урок у нас проходил как обычно я списывал текст, расставляя в нём пропущенные буквы и запятые. Анна Николаевна проверяла и объясняла мне мои ошибки. Всё вроде бы как обычно, но в конце урока… -Юра, я бы хотела тебе кое-что дать, - сказала моя классная руководительница. - Что же? – спросил я. В ответ моя учительница русского и литературы достала книжечку в зелёной обложке. На ней золотыми буквами было написано «М.Горький «В людях». У меня появилось не хорошее предчувствие. -Я хочу, чтобы ты начал списывать текст с этой книги. Это поможет тебе развить твою грамотность. Ну как берёшь? – закончила Анна Николаевна. Лицо у меня, наверно, такое, будто я жую лимон. Любому другому учителю в подобной ситуации я бы сказал: «У меня нет времени», но моя классная руководительница случай особый. Поэтому я, скрипя зубами и ругаясь про себя благим матом, взял книгу. Я был настолько раздражён, что, придя на заветную лавочку, я выкурил аж три сигареты, хотя в последние время стал курить меньше. Вернулся я домой всё с тем же подавленным настроением. И сделав наконец все дурацкие уроки, ругаясь уже тихо вслух, подошёл к рабочему месту. - Ну что ж приступим, - сказал я, вновь садясь за стол, затем проговаривая первую строчку: «Я-в людях, служу «мальчиком» при магазине «модной обуви», на глухой улице города». В тот вечер я списал первую страницу этой книги. Так и повелось вечером, как на скорую руку сделаю все уроки я садился переписывать. Каждый день я списывал по странице, иногда чуть побольше. Потом на дополнительном занятии, кроме обычной рутины, я показывал Анне Николаевне плоды своей работы. Переписываемая мною книга рождала в моей душе лёгкий интерес к ней, но я твёрдо решил, что книга для меня-горькая редька. Поэтому о том, чтобы не просто начать переписывать книгу, но и читать её, не могло быть и речи. На двенадцатый день мне сбрендило сначала переписывать, потом делать уроки. Я достал книжку и открыл её на нужной мне странице. Меня очень зацепила, даже потрясла строчка:«А он ушёл, не оглянувшись, ещё более подавив спокойствием своим». Мне она напомнила о всей той грязи жизни, что я вижу каждый день, а дальше меня как будто затянуло в этот бумажный мир, так здорово смахивающий на настоящий. Когда я уже должен был начать шестую главу, в мою комнату вошла мая мать. - Юра, ты уроки де…, - мама не успела спросить меня делаю я уроки или нет, когда увидела, чем я занимаюсь и удивлённо посмотрела на меня: «Ты читаешь?!» Мы несколько секунд в изумлении таращились друг на друга. - Юра, ты читаешь? – вновь спросила моя матушка, в её голосе слышались явные нотки радости, - боже мой, ты читаешь! Я думала никогда не дождусь этого дня. Вот придёт отец, порадую его. А ты уроки уже сделал? - Нет ещё, - как-то пришибленно ответил я. Мне казалось, сейчас её радость, как рукой снимет. Ведь времени уже было…семь часов! - Ну ладно, времени ещё не так много сделаешь, - на моё удивление спокойно сказала мать. И ушла в свою комнату, радостно приговаривая, как мой «папа» обрадуется, что начал читать. А я был шокирован настолько, что забыл возразить мол, мой отчим мне вовсе не отец. Давно я не видел маму такой радостной. Я быстро закрыл книгу и положил на полку, с глаз долой, и бумажный монстр не превратит меня вбатана. После я начал делать уроки. На следующий день на уроке русского языка меня ждал «приятный» сюрприз. -Ребята, - обратилась ко мне и моим одноклассникам Анна Николаевна, - на следующем уроке мы напишем словарный диктант по словам, которые мы выучили за этот учебный год. В классе начались перешёптывания. Большинство из них были негативными отзывами о диктанте с элементами тихого мата. Но как мы знаем, из любого правила есть исключение, в нашем классе этим исключение была Белкина. Вот и сейчасона, буквально выделяя какими-то не видимыми порами очарование смущенно молвила: - Хорошо, я подготовлюсь, - тогда большинству моих одноклассников, в том числе и мне, захотелось в неё что-нибуть запустить. На столько она всех раздражала. После русского я подошёл к Анне Николаевне, чтобы показать свои письмена. - Что-то ты в этот раз мало написал, - задумчиво проговорила учительница, смотря на мои каракули. - Я…, - мне надо было что-то соврать. Но злость на меня и дурацкую книгу не давала сморозить что-то умное, - уроки делал. По взгляду моего классного руководителя было видно, что она мне совсем не верила, а её хитрая ухмылка говорила, что она о чём-то догадывается. Когда я уже хотел выйти предпоследним из класса, ко мне прицепилась Белкина. - Юра, а что ты вчера делал? Анна Николаевна говорила, что ты много пишешь, а сейчас почти ничего не написал, и уроков нам не так уж и много задали, так что ты делал? - спросила отличница, с интересом и смущением смотрела на меня. А моя злость стала только сильнее, оказалось даже на такую нормальную учительницу, как Анна Николаевна действуют чары выскочки Белкиной. - Может, ты её читал? – предположила девушка. Я хотел было что-то сморозить, но моё лицо раскрыло этой выскочке все мои карты, - ого Юра, ты читал!!!, - прокричала Белкина. - Тихо! – командным голосом сказал я. Не хватало ещё, чтобы к моему обычному арсеналу обидных кличек и прозвищ добавились ещё «ботаник» и «умник» или ещё похлеще, зависит от оригинальности моих одноклассников, - хочешь, чтобы вся школа услышала!? - А, что плохого в том, что ты читаешь? – наивно спросила отличница. И у меня появилось невероятное желание что-нибудь в неё запустить. Но я сдержался. - Не важно, главное молчи, ладно, - мой голос звучал грозно и очень раздраженно. - Ладно, - заикаясь, ответила Белкина. Хоть она и обещал, я не сомневался, что уж своей подружке Щукиной она обязательно шепнёт это на ушко. Я даже представлял фирменный щукинский смех отставного майора. Вернулся домой я всё такой же нервный и раздражённый. Куренье особо не помогло снять стресс. Мне очень хотелось сделать Белкиной какую-нибуть гадость, особенно преобладало желание стукнуть отличницу по башке той самой книжкой. И я еле сдерживался, чтобы завтра же не воплотить свою идею в жизнь. Потому что, если я это сделаю, учителя все как один примут сторону Белкиной, а меня либо накажут, либо вызовут в школу мать и обязательно толкнут речь типа: «Ты должен сдерживать свой гнев.» И будут потом ещё долго говорить, как я мог обидеть такого ангела, как «Катенька». В таком же расположении духа я кое-как намалевал уроки и лёг на кое-как заправленную кровать. Я вспомнил о завтрашнем диктанте и на душе стало ещё парившее. Разумеется, готовится к диктанту я не собирался, ведь смысла в этом было мало, только зря время потрачу. Пролежав на спине минут десяти, я повернулся набок, прямо к полупустому стеллажу, а на нём была та самая книга, со вчерашнего дня лежавшая там. Я вспомнил Лёху(так я называл главного героя), ведь у него жизнь была похуже, чем у меня, а он был ещё младше, чем я. Тем не менее он хватался за любой шанс сделать свою жизнь чуточку лучше, а что я просто плыву по течению реки судьбы. Я вспомнил Анну Николаевну, и мне стало ещё зазор ней и противнее. Она ведь пытается помочь, а я так наплевательски отношусь к её вере в меня, даже не попытаюсь написать нормально грёбаный диктант. В общем, я, скрипя зубами и проклиная всё на свете, достал учебник по русскому и начал готовиться к диктанту. Подготовился я, на мой взгляд, хорошо, поэтому на следящий день на уроке русского языка был не уверен только в одном из выученных мною слов, но в диктанте фигурировали словарные слова прошлых лет, которые я, мягко говоря, не знал. Так что на оценку выше тройки я особо не рассчитывал. Во вторник, на следующем уроке русского языка, Анна Николаевна уже называла нам оценки. - Ну, труженики мои не до трудились. Из двадцати пяти человек двенадцать-двойки, семь-тройки, только пять человек четвёрки, и одна пятёрка. Молодец, Катя снова вытянула девятый «В», - после этого Белкина засмущалась, а мне подумалось: «Кто-нибуть, дайте букет ромашек, а то запустить нечего в эту звезду.» - Раздай работы, Катя, пусть полюбуются, - договорила моя классная руководительница. Когда моя одноклассница отдала мне мой листок, она посмотрела на меня и как-то странно улыбнулась. Отдав мне листочек, отличница пошла дальше, а я взял свою работу, справедливо подумав: «Что она там у меня увидела?» Взглянув на работу, я не поверил своим глазам, там была не двойка и даже не тройка, а четвёрка с небольшим минусом, но это была четвёрка. Я просидел в лёгком шоке оставшуюся часть урока, а на перемене меня подозвала к себе Анна Николаевна. - Я хочу похвалить тебя, - начала руссичка, - ты сделал большой скачок в изучении русского языка, в диктанте у тебя, по новым словам, ни одной ошибки. Я очень надеюсь, что ты продолжишь в том же духе. Знаешь, большинство твоих преподавателей говорили, что ты безнадёжен, но мне кажется ты можешь стараться если тебе дать шанс, я верно говорю? - спросила учительница, я согласно кивнул. – Хорошо, тогда увидимся сегодня на дополнительном занятии. Заодно расскажешь, что успел прочитать в книге, которую я тебе дала. Ладно, ты свободен, увидимся на девятом уроке. Я вышел из кабинета довольно удивлённым. Нет, я не был удивлён мнением обо мне учителей это я давно знал, а о том, что Анна Николаевна знает, что я читаю ту книгу, догадывался. Меня удивляло то, что моя жизнь стала потихоньку меняться, и я стал меняться вместе с ней, вот только не знаю, к худу это или к добру.