Я жду тебя

Таксист нетерпеливо сигналил. Вот уже как 15 минут он ожидал пассажира. Точнее пассажирку. Багаж был на месте, а дамочки всё не было. Хотя мужчина, который вынес багаж, сообщил, что она выйдет через минуту. Света встала с дивана, на котором они с Дианой сидели «на дорожку». Сложно было это назвать сидением. Рокерша плотно прижималась своим бедром к бедру подруги, хотя места было достаточно, диван был широким. Диана периодически вздыхала, нервно постукивала носком, смотрела искоса на спокойно лежащие руки скрипачки. В итоге, не выдержав, обхватила Свету за талию и уткнувшись носом в шею, начала им шмыгать. — Я должна ехать, ты понимаешь? Не маленький ребёнок. Света повернулась к Диане, взяла в ладони её лицо, бережно вытерла слёзы и нежно поцеловала в губы любимую. — Я понимаю, — шёпотом ответила Арбенина, — просто не хочу с тобой расставаться ни на миг. — Мы ведь не навсегда расстаёмся. Диана стояла у окна, небо было серым, накрапывал дождь. Скрипачка накинула куртку. — Пока, — сказала Сурганова, пытаясь улыбнуться, и, сдерживаясь из последних сил, ускорилась в направлении к двери. — Подожди, ты забыла зонтик, — сдавленным дрожащим голосом сказала Арбенина. Быстрым шагом она догнала подругу и жадно впилась в губы. У Светы не было больше сил сопротивляться и сдерживать слёзы, они текли ручьём. Диана трогала руками лицо любимой женщины, размазывая солёную влагу. Они целовались, словно хотели напиться и напитаться вдоволь друг другом, чтобы запомнить запах и вкус, чтобы потом, лёжа одиноко в постели, вспоминать нежность губ и сладость языка, трепет таких невесомых ресниц и всепоглощающую бездну таких родных и любимых глаз. С трудом отрывая губы, Света выскочила на крыльцо, дождь лил стеной. Она бросилась к сигналившей машине. Дождь скрыл следы от слёз и немного привёл в порядок мысли, и успокоил нервы. Скрипачка села на заднее сиденье, захлопнула дверь и выглянула в окно. Рокерша стояла в проёме калитки, она была вся мокрая, дождь заливал ей глаза, в руках у неё был нераскрытый зонтик. Света на запотевшем стекле нарисовала сердечко. Машина тронулась с места. Диана упала на колени и закрыла лицо руками. Рыдание сотрясало её тело. Неизвестно сколько бы она так просидела, но спустя несколько минут она рефлекторно отдёрнула плечо, на котором внезапно оказалась рука Захара. Она не чувствовала ни холода, не слышала никаких звуков, не видела дороги по которой её вёл Захар, раскрыв наконец зонтик. Диана видела только лицо любимой. — Диана Сергеевна, может позвонить вашей маме или кому-нибудь ещё, — обеспокоено спросил Захар. — Спасибо большое, Захар, не стоит никого волновать по пустякам. Всё будет хорошо, — натягивая улыбку, ответила Арбенина и вошла в дом. Зайдя в ванную, гитаристка скинула всю промокшую до нитки одежду. Открыла кран и стала набирать ванну. Диана была перед зеркалом и смотрела в глаза своему отражению. Мысли неслись с бешеной скоростью, она медленно вдохнула и медленно выдохнула, ставший тяжёлым из-за пара, воздух. На запотевшем зеркале пальцы медленно рисовали сердце. Гитаристка опустилась в горячую ванну, откинулась на спину и медленно с головой погрузилась в воду. Спустя минуту она вынырнула. На лице у рокерши была уверенная улыбка. Вытираясь, Диана повернулась к зеркалу. — Светуля, я сделаю тебя счастливой, обещаю, — вслух произнесла гитаристка, поцеловала сердечко, а затем быстро стёрла всё и довольная пошла одеваться. Света, закрыв глаза, откинулась на сиденье. Больше всего на свете ей хотелось остаться. Она думала о своём одиночестве. Вокруг неё всегда было много людей, и все они относились к ней с теплотой, с ними было интересно и весело. Они заполняли её будни, но оказавшись вечером дома, даже если рядом была очередная пассия, она ощущала пустоту и одиночество. Только с Дианой она чувствовала себя нужной, она ощущала, насколько они близки, и не было, казалось, в её жизни никого роднее. Они будто одно целое и, расставаясь, боролись и прятались от боли разлуки в музыке и песнях, а в худшие времена искали свою вторую половину в отношениях с другими женщинами и мужчинами. Но осознавая, что все эти люди никогда не смогут заменить ту единственную, возвращались и бежали друг к дружке, не замечая преград. И выступая на гастролях, каждая из них знала, что все песни они поют друг для друга, закрывая глаза, всегда видя образ и лицо любимой, даже на расстоянии в тысячи километров. Оказавшись в поезде, Света, переживая, написала: «Я в поезде, всё хорошо. Как ты?». Ответ не заставил себя долго ждать: «Приятной поездки. Когда будешь дома, напиши. У меня все ок». Скрипачка облегчённо вздохнула. Переступив порог дома, Света отправила смс: «Я дома». Рокерша прислала «Люблю тебя, солнце», и целующий смайлик. Сурганова подумала, что ведут они себя как влюблённые подростки. Улыбнулась и отметила, что в этом и есть счастье, чувствовать себя подростком в пятьдесят один. Скрипачка стала подниматься к себе в спальню. Она позвала маму, но никто не отозвался. «Наверное, с сиделкой куда-то уехали проветриться», подумала Света. Она набрала сиделку. «Мама захотела прогуляться по набережной, и мы решили остаться ночевать в Питере, возвращаться во Всеволожск было поздно», сонным голосом сообщила, уже ставшая подругой мамы, женщина, ухаживающая за ней. Из-за усталости скрипачка не заметила лишней пары обуви. Поднявшись на второй этаж, она лицом к лицу столкнулась со знакомым человеком. Перед ней стояла Элла. От неожиданности Света даже вскрикнула. — Элла, почему ты здесь и как сюда попала? — в недоумении и растерянности спросила скрипачка, делая шаг в сторону. — Ну, у меня был ключ, и я приехала сюда, чтобы оставить его, но не смогла уйти, не попрощавшись с тобой, Свет, — оправдывалась, опустив голову, Труфанова. Она осторожно взяла за руку Сурганову и, глядя в глаза, поднесла к своим губам. Света одной рукой бережно коснулась плеча бывшей супруги, слегка сжала его. Вторую руку она освободила из цепких рук и сжала другое плечо. Она медленно и тихо сказала: — Элечка, дорогая, между нами всё кончено. Мне очень жаль, но вместе быть мы уже не сможем. Я тебя не люблю. Ты достойна большего. Я уверена, ты найдёшь себе человека, который будет любить тебя так, как ты этого заслуживаешь. Я не была и не смогу стать этим человеком. Моё сердце давно и навсегда занято. Прости. Ты очень хорошая и добрая девушка. Но продолжая жить вместе с тобой, я уверена, что разрушаю и тебя и себя. Мы слишком разные. В глазах у Элы стояли слёзы, но Свету они не трогали. Сурганова на словах была ласкова, но в глазах переливалась опасная сталь. — Это всё из-за неё, да?! Эта тварь разрушила нашу жизнь! У нас было всё хорошо! Мы любили друг друга! Я любила тебя! Я люблю тебя! — переходя на крик, вспыхнула яростью Труфанова. Она убрала руки Светы со своих плеч и стала расхаживать назад и вперёд, как раненый зверь. — Элла.. — предостерегающе начала Света, но Элла не дала договорить. — Я её ненавижу! Будь она проклята! Чтоб она сдохла, сука! Блядь! Я бы её придушила собственными руками! Эллу оглушила обжигающая пощёчина. Она схватилась за пылающую щеку. Открывая и закрывая рот, как рыбка в аквариуме, она не верила в происходящее. Огромными глазами она смотрела в беспощадный, не дающий никакой надежды лёд. — Не смей такое больше никогда произносить, — размеренно, делая паузы между словами, сказала Сурганова, — ты меня поняла? — Ты меня поняла? — чуть громче спорила скрипачка. — Да, — промямлила Элла. — Не слышу! — Да, поняла! — крикнула Труфанова и побежала вниз по лестнице. — Да пошла ты со своей блядью, — под нос прошептала Элла. — Что? — поднимая брови, заинтересованно спросила Сурганова. — Сама же ко мне потом приползёшь, когда твоя Динечка тебя в очередной раз вышвырнет, как шавку, — успокаиваясь, кричала Элла. Спустя время Света принесла вещи. Элла курила, сбрасывая пепел на пол, не обращая внимание на находящуюся рядом свою бывшую жену. — Извини меня за пощёчину, но Диана мне очень дорога и я никому не позволю её обижать и оскорблять. Я вызвала такси, через десять минут ты должна уехать. Оставь ключи. Если остались какие-то твои вещи, ты можешь приехать и забрать их, когда меня не будет дома. Созвонись с сиделкой. Элла открыла дверь, обернулась и спокойно сказала: — Света, ты совершаешь ошибку. — Прощай, Элла. Дверь осталась открытой. Света закрыла её, повернула замок и прислонилась к ней спиной. Голова раскалывалась, тошнота подступала к горлу. Света бросилась к раковине на кухне. Желудок был пустой, но спазмы не прекращались. Скрипачка умылась холодной водой, слегка полегчало. Раздался телефонный звонок. Шатаясь Света, нашла телефон. Диана. Скрипачка перевела дыхание и села на кресло. — Да, — голос показался очень тихим, она откашлялась и сказала уже громче «Да». — Салют, Светик, ты чего, не заболела там? — Всё хорошо, просто подавилась. — Так рада меня слышать? Ты там аккуратно, береги себя, любимая. У нас с тобой ещё вся жизнь впереди. — Ладно, Динь, я немного устала с дороги, хочу лечь спать. Давай завтра поговорим. Спокойной ночи, любимая. — Конечно, отдыхай, извини, что помешала. Очень хотела услышать твой голос, кузнечик. Целую тебя, солнце моё. Спокойной ночи! Света легла в кровать. Мысли путались. «Стоит ли говорить Диане об Элле?» Скрипачка покачала головой из стороны в сторону. «Нет, пока, нет». Засыпая, тревожные мысли врывались в сон, и Света вскакивала, включала ночник и повторяла как мантру: «Нет, она меня не бросит, больше не бросит». Убедившись, что верит в это, она засыпала. Время летело быстро. Репетиции, подготовка студии к открытию, гастроли помогали отвлекаться от мрачных мыслей. В день, когда они должны были встретиться в номере гостиницы, позвонила Диана: — Светуль, прости, но сегодня я не смогу приехать. Нужно срочно быть в Москве. Так давно тебя не видела, что кажется скоро сойду с ума. Но отменить дела не могу. Не скучай, милая. — Я понимаю, — вздохнула в трубку Света, — встретимся в другой раз. — Целую, пора бежать, — протараторила рокерша, и в телефоне послышались короткие гудки. Скрипачка лежала на кровати, раскинув руки. Она смотрела на потолок, слёзы скатывались одна за одной. Сурганова закрыла глаза. « А что, если Элла права, и Диана сейчас развлекается со своей новой любовью». «Нет, этого не может быть. Динка изменилась, я это вижу. Я должна ей верить, и я верю. Я не могу из-за своих сомнений потерять её». Мысленно Света перенеслась в лето 2012 года, когда они вместе отдыхали на побережье средиземного моря. После насыщенного дня Светлана и Диана стояли на балконе своего номера. Солнце начинало садиться за горизонт. Небо было безоблачным и постепенно становилось насыщенно пурпурным. — Какая красота, аж дух захватывает, — шёпотом, словно боясь спугнуть чудо, произнесла гитаристка. — Очень красиво, но ты бесспорно прекрасней, — томно на ушко сказала скрипачка. Обе были обнажёнными. Номер был на самом верхнем этаже, а балкон выходил на море, которое убаюкивающе ласкал слух постояльцев. Воздух был наполнен морским ароматом, смешанным с ароматами цветов и деревьев растущих неподалёку. Диана откинула голову, прикрыла глаза и втянула воздух. Света стояла в пол оборота и не сводила глаз со своей женщины. Настолько она казалась ей неотразимой, такой открытой и в тоже время такой невинной. Серебристый взгляд ласкал округлые плечи, спускался ниже и ненадолго останавливался на груди с остро торчащими сосками. Язык автоматически медленным движением облизывал губы. После беременности грудь ничуть не потеряла своей формы, но стала более женственной и чувствительной. Вниманием не был обделён ни один участок тела. Гладкие ягодицы и бёдра так и манили к себе, так и требовали немедленной ласки рук. Самая вожделенная часть тела была недоступна взгляду. — Не открывай глаза, — прошептала скрипачка. Лёгкое дыхание скользило по шее, губы невесомыми касаниями прокладывали дорожку от чувствительного участка за ушком к лопатке, затем снова возвращаясь на шею. Захватывая и втягивая нежную кожу, оставляя отчётливо видные засосы. В следующее мгновение Света резко отстранялась и любовалась красным влажным пятном, а тёплый ветер охлаждал пострадавшую кожу, и она покрывалась мурашками. Скрипачка встала сзади, она накрыла обе груди гитаристки ладонями, сжимая между указательным и средним пальцами соски. Диана выпрямилась и прижалась спиной к груди партнёрши. Ладони Сургановой спускались ниже к животу, поглаживая бёдра. Диана стала тереться ягодицами о лобок Светы, с усилием сдерживая стон. Своей рукой Арбенина не глядя, нашла ладонь скрипачки и пыталась увести её в более правильном направлении. — Подожди, родная, всё будет, — улыбалась Сурганова. — Нагнись немножко, радость моя. Диана нагнулась, локти были на подоконнике, а кисти сцеплены. Лбом она уткнулась в тыльную сторону ладоней. Света слегка развела в стороны ноги подруги. На пол она кинула подушку, повернулась спиной к окну и встала на колени. Руки скрипачки ласкали внутреннюю сторону бёдер. Языком она коснулась сочащейся промежности, немного приоткрыв её складки. Диана вздрогнула и подалась навстречу, пытаясь заполучить столь долгожданную ласку. В следующий момент Света полностью накрыла губами приоткрытые створки подруги. От неожиданности рокерша со звуком втянула ртом воздух,но тут же спохватилась и прикрыла рот рукой, кусая до боли пальцы, сдерживая стоны. Язык скрипачки двигался, слева направо, максимально ускоряясь. Рот жадно втягивал складки, все соки подруги были на языке и во рту у Сургановой. Она пыталась не потерять ни одной капли. Ноги любимой покрылись мелкой дрожью. Догадываясь о скорой развязке, Света захотела растянуть удовольствие. Она поднялась, взяла за руку любимую и прошла в номер. — Светка, я так тебя хочу, — страстно, заплетающимся языком говорила гитаристка. Она впилась губами в рот партнёрши, пытаясь поймать игривый язычок, медленно уложила её на кровать и нависла над ней на выпрямленных в локтях руках. Разомкнув губы, снайперши смотрели в глаза друг друга, утопая и сливаясь в только их принадлежащем космосе. Света немного спустилась вниз и ухватила губами сосок подруги. Дразня языком и кусая, скрипачка добилась его чувствительно-болезненного возбуждения. Даже лёгкого касания темно-красной вершины было достаточно, чтобы рокерша стонала в голос. Диана раскачивалась, уклонялась, пытаясь уберечь сосок от такого чувствительного касания, от охотящегося языка скрипачки. Но желание ощутить такое пикантное удовольствие, одерживало вверх, и вершинка, спустя секунду метания, оказывалась ровно над хищным языком. Дотронувшись на мгновение соска, Света взяла в рот грудь, пытаясь втянуть её полностью. Диана прогнулась в спине. Дыхание у обеих было частое. Руки скрипачки сжимали ягодицы, ласкали спину. Смочив слюной пальцы, Сурганова поместила свою ладонь между разведёнными ногами подруги. Пальцы скользили, утопая в сладостной плоти. Одну ногу скрипачка подложила под бедро гитаристки, другая оказалась сверху. Светлана приподнялась на локтях и наблюдала за происходящим, контролируя процесс. Диана лежала на спине и с интересом следила за меняющимся выражением лица любимой. Влажные лепестки их цветков находились максимально близко друг к другу. Скрипачка поместила пальцы между ними. Лаская один из чувствительных бугорков, её пальцы одновременно ласкали и другой. Она меняла степень нажатия на возбуждённый клитор. Уделяя больше внимание то своему, то клитору партнёрши. Иногда пальцы погружались в глубину цветка, сначала рокерши, затем извлекая, она размазывала влагу по своей промежности и вводила пальцы в свою плоть. Доставала пальцы из себя и вводила их в подругу. Ещё и ещё. Движения были плавными неторопливыми. Каждый раз, когда Света оказывалась внутри Дианы, гитаристка всхлипывала и замирала, пытаясь сжать влагалище и стараясь подольше задержать у себя внутри пальцы любимой. Чувствуя приближение своего оргазма, рокерша решила помочь скрипачке. Она поместила свои пальцы на клитор подруги и, пытаясь ускорить развязку подруги, стала быстрыми рваными движениями ласкать бугорок. Света закинула голову и застонала. Убрала свою руку и руку подруги и плотнее прижалась с ней. Клиторы их тёрлись, их половые губы ласкали друг друга, распределяя вязкую влагу по промежности, бёдрам, она стекала на ягодицы любовниц. Обхватив обоими бёдрами бедро Дианы, Света ускорила движения. Их голоса сливались, срывались от переизбытка возбуждения. Почувствовав начало пульсации и поднимающееся внизу живота тепло, Света опустила голову на грудь любимой. Сжимая губы, она кончила, больно сжав ногу рокерши. Понимая, что партнёрша не достигла пика, скрипачка изменила положение. Она расположилась между ног гитаристки и быстро ввела средний палец. Она трахала её так быстро, что чувствовала, как горят её мышцы руки. Диана стала задерживать дыхание, ожидая оргазма, приподнимала таз. Взрыв был невероятным. Рокерша притянула к себе скрипачку. Ладонь скрипачки продолжала своё действие, слегка замедляясь. Поцелуи были нежными, поверхностными. Света осторожно убрала руку. Гитаристка обиженно промычала. Они лежали рядом, плечом к плечу. Их пальцы были переплетены. Снайперши повернули головы друг к другу. Они долго всматривались в бездну глаз. И в глубине зрачка каждая из них видела звёзды. — Ты вся моя вселенная. С улыбкой на губах Света уснула, повернувшись на бок и прижав к груди подушку. Она крепко прижимала её к себе, представляя на её месте самого родного человека. — Динька, я так тебя люблю.