Наказание

«Абсурд вообще какой-то, как можно таких на сцену пускать. Это же чистой воды порно. Ах, соберись Мин Юнги, соберись», громко шагая из репетиционной, думает Мин, заварачивая в сторону гардеробной. У него разрядился телефон и пусть все думают, что это единственная причина почему он покинул комнату - ему просто нужно зарядить телефон. И ладно, возможно, если его телефону нужна зарядка, то ему кажется нужна разрядка. Юнги заходит в нужное помещение, понимая, что никого нет. Это была чёртова инициатива парней устроить себе репетицию в выходной день (о согласии с которым, Юнги сейчас очень жалеет), приписав к себе ещё троих операторов для снятия бомбочки, которые возможно когда-то выложут на Ютуб или же останутся в личном архиве группы и будет показано в других коммерческих целях. Мин вставляет кабель в гнездо телефона, как слышит звук открывающейся двери, слишком знакомый полу-смех и скрип защёлкивающейся тут же двери: сам дьявол пришёл по его душу. Стоит сделать круговой разворот, как он встречается со взглядом макне. Чонгук кусает свои губы, когда Юнги в свою очередь, их непрерывно облизывает - привычки, ставшие неотъемлемой частью образов парней. – Ну что, хён, - делает акцент на последнем Чонгук, редко употребляя формальную форму, когда они наедине. – Как тебе мой танец? Юнги хочет сказать, что пипец какой офигенный, а точнее пиздец какой охуенный, но у него не поворачивается язык. Он только и делает, что в очередной раз проходится розовым языком меж губ и теперь сладко улыбается, всё таки придумав ответ: – Не плохо, но у меня даже не встал на тебя, - ох как же лжёт. А Чонгука видимо ответ совершенно не порадовал. Он сначала хмурит брови, а потом сразу же расслабляется, толкаясь языком в щёку. – Вот как, - чеканит эти два слова с явной интонацией игривости, – а мне показалось совершенно другое. Ты так смотрел Юнги и к тому же... Взгляд Гука опускаются вниз прямо на зону паха Юнги, который выдаёт всю лживость и провакативность слов старшего, хотя брюнет и не сомневался. Чон поднимает глаза на Мина, показывая зажжённые языки пламени на самом дне, и делает шаги вперёд, заставляя старшего опереться о стол, на котором расположены было огромное количество косметичек и всяких побрякушек по нужности. Юнги упирается пятой точкой на деревянную поверхность, когда Чонгук ставит свои руки от бёдер старшего: – Значит, наш дорогой Юнги-хён говорит, что совершенно не возбудился, - и кладёт свою ладонь на правое бедро блондина, начиная стремительно подниматься к паху старшего. Мин на сие действо, гулко сглатывает и мечется взглядом по лицу Чонгука, просто у Юнги чёртовы противоречия: ему хочется, до стоячего члена хочется Чона, но заниматься таким в компании, ещё и при возможности быть замеченными просто безумство, а Юнги не любитель такого. Хотя, будучи уже не первый год в отношениях с этим дураком, Мин и не такое полюбит. – Юнги-хён, думает что может обманывать своего макне, при чём так жестоко, - цокает Чонгук и со всей силы щипает бедро Юнги, из-за чего тот падает на собственные ладони сзади себя, закусывает губу и сдерживает болезненный стон. – Чонгук, нет, я здесь таким заниматься не бу...ах! Не успевает договорить Юнги, как Чонгук сжимает твердый член ладонью, сквозь ткань светлых джинс, а Мин от безысходности и чёртово желания толкается бёдрами вперёд, чтобы ещё больше ощутить грубкую хватку. Грудь блондина тяжёло вздымается, а из губ срываются тяжёлые вздохи с уже переходящими на стоны. Гук расстёгивает ширинку и начинает ещё грубее сжимать член хёна, через ткань трусов, доставляя вроде как дискомфорт из-за не самого мягкого трения, но видимо Юнги и правда мазохист, раз начинает ещё сильнее возбуждаться. Чон наклоняется к груди Мина и начинает покусывать её, сквозь ткань футболки, оставляя еле заметные следы своих зубов, зная, что они исчезнут, будучи даже не увиденными. А как же сильно, ему бы хотелось оставлять засосы на этой не привычной для корейцев светлой коже, чтобы все видели принадлежность Мина. Но об этом потом, сейчас главное действовать напролом. В это время Юнги уже мягко говоря трясёт, его грудные стоны смешиваются с постоянным чонгуковым: «Хён такой сладкий, мой хён так стонет только от моих рук», что добавляет ещё больше желания толкаться в руку младшего сильнее и кончить до звёзд в глазах. Макне просовывает руку сквозь кромку боксерок, перед этим плюнув на ладонь и Юнги просто вылетает из этой Вселенной: рука Чона мокрая, горячая и такая ловко справляющая с тем, чтобы доставить ему как можно большего удовольствия. Мокрый лоб младшего упирается прямо в горло Мина и их стоны сливаются, потому что чёрт, Чонгук думает какой же Юнги офигенный и как же сильно он его хочет, как же сильно он скучал. Мин крепко сжимает зубы, когда Гук начинает сжимать то мошонку, то розовую головку среднего размера члена. От всех этих фрикций, Юнги просто уже отправляет себя в стратосферу, если не дальше, и кусает ребро ладони, потому что считает, что и так слишком громкий. Старший царапает стол ногтями и чувствует как потеет его спина и ладони, а из-за ощущений и желание ощутить больше, быстрее и глубже, он просто поддаётся активно бёдрами вперёд, цепляясь уже одной рукой в плечо макне. Чонгук начинает надрачивать член хёна ещё быстрее, приподнимает голову так, что их губы сталкиваются и Юнги стонет прямо в рот первому, шепча, как же сильно он его за это ненавидет и чёрт побери, любит, умоляя дать ему наконец-то кончить и закончить всё сейчас. Но, у Чона свои планы на Мина, он убирает свою руку и тут же слышит рычание, больше похожее на кошачье мяуканье и укрепление чужой хватки на своём плече. – Прости Юнги, но ты не кончишь пока я тебе не разрешу, - опаляя розовое ухо Мина грудным голосом говорит Чон и тут же хватает его за бёдра, толкает вперёд к себе, ставя на ноги. – Это твоё такое наказание. Мин продолжает тяжёло дышать, бурчит что-то на подобии: «Что ты себе позволяешь» и так и оставшись без ответа, чувствует как теперь его разворачивают спиной, прямо устремляя взгляд на зеркало, где он видит собственное отражение, а потом он встречается с хищним оскалом Гука и пониманиет что в полной заднице. Точнее Чонгук. В его заднице. – А теперь хён, сейчас я тебя научу не отказывать макне, если они нуждаются во внимании, - и зарывается носом в волосы, пока руки расправлются с обтягивающими джинсами любовника, поспешно стягивая их вниз, чтобы открыть вид на прекрасные округлые и мягкие ягодицы, которые Чонгук так сильно любит сжимать и шлёпать при всех, и нежно целовать и дарить укусы наедине. Юнги осознаёт весь пиздец ситуации, когда Чонгук сует свои два пальца в рот и Мин по чёртовой инерции, послушно их облизывает, смачивая хорошо слюной и не забывая одаривать младшего злостным взглядом, который для младшего выглядит слишком блядско и возбуждающе. У Чонгука от такого Шуги нервы ни к черту, и он достаёт свои пальцы из тёплого рта и просовывает меж ягодиц. – Чонгук, я не делал... – Плевать И вставляет сразу два пальца, принося не самые приятные ощущения, но Мин, как настоящий мужик (ага), терпит боль. Но всё сворачивается к тому, что Юнги падает на стол грудью и приоткрывает рот, от чувства грубого вхождения, на само деле приносящего ему кайф. – Мой хён, такая развратная шлюшка, - шепчет Чонгук, когда Мин уже сам насаживается на пальцы, стараясь помочь младшему найти заветную точку и совершенно неконтролируя себя шепчет: «ещё». За время всего растягивания Мин стоит раком, распластавшись передом по столешнице с закрытыми глазами, одной рукой закрывая себе рот, или же запуская её в волосы. Чонгук же не отрывно наблюдал за таким Юнги, и влюблялся ещё больше и хотел его самого ещё больше. Когда в Мина уже входили четыре пальца, и тот начал шипеть, что уже достаточно, Чонгук проводит рукой по своему давно вставшему члену и постанывает. Гук берётся за развязывания шнурка на спортивных штанах. Освобождая сочащийся, от такого сильного возбуждения и терпения члена. Он мажет головкой от копчика до сжимающего и требующего внимания, а точнее члена, сжимающего колечка. Юнги не может больше терпеть это мучение и забив на все правила и на безопасность, сам насаживается на член Гука, громко выстанывая в унисон с младшим. Первые неуверенные толчки, которые переходят всё больше в глубокие и резкие, создавая шум шлёпающих бёдер друг об друга. Чонгук прилипает к спотевшей спине старшего, подхватывает рукой его грудь и приподнимает. Юнги продолжает полу-стоять с закрытыми глазами, постанывая и хватаясь за руку Гука. – Открой глаза, Юнги, - горячий шёпот, уже запыхавшегося Чона, который в очередной раз заставляет пройти табун мурашек по всему телу. Мин уже давно не контролирует своё тело, но приказу брюнета поддаётся и открывает глаза, встречаясь с голодным взглядом макне, который так хищно улыбается, что Мин уверен 100% кто здесь жертва, и ох как прискорбно, такое расположение дел его вовсе не смущает. Чонгук ещё грубее толкается членом в тёплые и немного суховатые, из-за отсутствия смазки, стенки ануса старшего, растягивая с каждым разом их всё больше и больше, больно сжимая бёдра Мина, а потом хватает того, за нуждающийся во внимании, член. – Чонгука-ах, - выкрикивает старший и думает, что это его конечная, он расслабляет руки и просто падает на стол всем своим корпусом и громко стонет. Гук хватает его за блондистые волосы и делает последний толчки перед тем как выйти и кончить прямо на бёдра старшего, доводя вспотевшей ладонью до разрядки Юнги. Парни тяжёло дышат, пытаясь отойти от пришедшего оргазма: – Что это блять сейчас было? - первый, кто прерывает тишину спрашивает Юнги. – Мы только что потрахались, Шуга-хён, - отвечает на вопрос очевидным ответом. А потом просто отталкивается от старшего, говорит ему: «У тебя ещё репетиция» и поправляет себе спортивные штаны, завязывая шнурок на резинке. Гук берет лежащие влажные салфетки на столе, садится на колени напротив уже приходящего в себя Юнги и начинает вытирать собственное семя с его ног. Мину сначала не нравится такой расклад дел, но Гук в очередной раз больно его впечатывает рукой в стол и рычит грозное: «Стой так». Когда младший заканчивает, он присасывается к левой ягодице, слыша сверху очередное: «Блять, вот ты мудак конечно», после чего слегка кусает. И в тут в обход уже идут руки, больно ударяя его по лбу из-за желания хоть как-то убрать этого извращенца ненасытного от своей ягодицы. Парень встаёт, мило, как ни в чём не бывало улыбается, разворачивается спиной, открывает дверь и уходит. Юнги в этот момент думает о двух вещах: как ему хорошо и что они, чёрт побери, сделали. Но обо всём потом, Мин отгоняет все мысли, бросает взгляд на своё отражение, чтобы выглядеть более менее нормально и тоже покидает гардеробную. А Хосок, ещё долго будет слышать в голове протяжное хёново: «Чонгука-а».