The Wolf Effect

«Победитель вызывает ненависть, побежденный повержен в скорбь. Отринувший и победу, и поражение живет в счастье и мире.» — Сиддхартха Гаутама (Будда)

      Высокомерные, скрытные, горделивые — именно так многие жители Форкса воспринимали семью Калленов, представших настоящими отчуждёнцами. По началу их манерный образ привлекал многих, да и некий ореол таинственности накладывал особый отпечаток на репутацию редкостных затворников, приехавших издалека. Никто не мог сказать точно, когда уважение и восторг сменились на раздражение и тихий страх. Быть может, виной этому был человеческий эгоизм, но это не отменяет того, что вампиры сами сделали всё, чтобы люди, так рьяно желавшие завести с ними знакомства ранее, отвернулись от них, шипя в спины сплети и покрывая их грязью. Но на то у них были собственные причины, объективно верные. Говоря иначе, поступить по другому они не могли. Лишний раз искушать себя человеческой кровью вегетарианцы не желали, потому просто отталкивали всех, с кем можно было наладить хорошие отношения. Что же пошло не так и почему Свон — совершенно непримечательная девушка, так привлекла вампира, слывшего заклятым одиночкой? Глава их семьи не мог дать точный ответ. Ведь даже Карлайл Каллен не особо уверовал в неземную любовь, обуявшую сердце и разум его приёмного сына. Единственным оставшимся вариантом, который пугал такого пацифиста, как Карлайл, было влечение к крови. Но разве его сын, который до сей поры корил себя за все убийства, что он совершил, сможет переступить через себя и забрать жизнь у этой девушки? Если раньше вампир мог дать точный, пусть и отрицательный, ответ, то теперь, глядя на Эдварда, буквально светившегося от переполняющих его чувств, такой уверенности он не ощущал. Ещё больше масла в огонь подливала ситуация со странной квилеткой, сумевшей скрыть свои мысли от телепата, чем невероятно пугала самого обладателя этого таланта. Понять, как именно эта девушка узнала о связи одного из Калленов с человеком было не сложно, ведь отпечаток руки Билли Блэка, которую он приложил ко всему произошедшему, заметить вампиру не составило труда, зная нелюбовь индейцев к ним. Но Карлайл квилета не винил, отнюдь. Конечно, будь он уверен во влюбленности своего сына, он бы и попытался помочь Эдварду, но сейчас, когда даже Джаспер не мог до конца понять эмоции юноши, вмешиваться он не будет. Остаётся только понадеяться на благоразумие сына, от которой после знакомства со смертной мало что осталось.       — Мистер Каллен? — кто-то прощебетали со стороны входа в операционную. Карлайл улыбнулся вошедшей в помещение медсестре, зардевшейся и как-то неестественно подобравшейся. Девушка скромно опустила глаза в пол и едва слышно проговорила: — К Вам пришла девушка. Она сказала, что хочет побеседовать с Вами об Эдварде, Вашем сыне, — медсестры театрально шаркнула носиком туфли по вычищенному кафелю, — она сейчас в Вашем кабинете, я не смогла её остановить.       — Всё в порядке, — вежливо улыбнулся мужчина, внутри пытаясь подавить нарастающее беспокойство, — я сейчас подойду, — медсестра кивнула и быстро выскочила за дверь.       Карлайл позволил себе измениться в лице, нахмурив брови и скривив рот. Конечно же он понял, кто посетил его, да ещё и так беспардонно ворвался в кабинет, обойдя персонал больницы. Но вопрос, зачем именно девушка пожаловала именно к нему, а не обратилась непосредственно к Эдварду, с кем у неё был конфликт, оставался без ответа. Мысль, что она потребует у него, как у главы их клана, соблюдение давнего договора, промелькнула в его голове, но мужчина почти тут же от неё избавился. Нет, для оборотней возможность насолить подобным образом, как казалось и Карлайлу, и остальным членам его семьи, была просто прекрасной и они бы наверняка не упустили её. Или они ошиблись?       Закончив с последним осмотром, Карлайл, наконец, отправился в свой кабинет, попутно пытаясь понять, в какую сторону может свернуть его разговор с квилеткой. Зайдя в нужное помещение, Каллен огляделся и только тогда заметил сидящую в кресле для посетителей девушку, сразу подмечая некоторую изнеможденность в её внешнем виде. Тёмные короткие волосы сальными локонами липли на загорелое лицо; под глазами залегли огромные тёмные синяки, которые не уступали и вампирским. Пусть девушка и сидела почти неподвижно, было заметно, что её руки едва подрагивают от напряжения. Темноволосая подняла на вампира отрешённый взгляд и хриплым, едва слышным даже для такого существа, как он, голосом произнесла:       — Добрый день, мистер Каллен, — девушка отвела взгляд в сторону, рассматривая скупой на краски пейзаж за окном, — Я думаю, Вы знаете, с какой целью я пришла поговорить лично с Вами.       Карлайл медленно кивнул, не отводя взгляда от безэмоционального лица девушки. От квилетки исходил отвратительный запах, давно забытый вампиров, чем-то сравнимый с вонью мокрой собачьей шерсти. Выдохнув сквозь зубы, он удержал себя от порыва сморщиться с непривычки и постарался улыбнуться как можно дружелюбнее.       — Догадываюсь, мисс...?       — Клируотер. Леа Клируотер, — Карлайл сел за стол, готовясь прислушиваться к словам девушки, потому что её, пусть и немного потрёпанный, но довольно решительный взгляд, явственно говорили, что повторять по несколько раз свои слова она не будет даже пытаться, — я думаю, что Вам уже известно о моём конфликте с Вашим сыном, — дождавшись кивка от вампира, девушка продолжила, но на этот раз её голос звучал намного более угрожающе, — в таком случае, какого чёрта Вы и Ваша семья ничего не предпринимает? Вы понимаете, что он способен сотворить с этой девушкой? — резко вскинув ладонь, девушка остановила Каллена, пытавшегося возразить, — и не нужно убеждать меня, что Вы отлично знаете своего сына и уверены в нём. Не забывайте, кем является Ваша семья. У вас в природе заложена потребность к человеческой крови, а значит и к убийствам. Вы знаете, что я не могу допустить смерть человека, которая может произойти на моих глазах.       Девушка сверлила замершего вампира взглядом, полным раздражения и ярости, бурлящей в душе. Жизнь будто насмехалась над ней, подкидывая очередную проблему, в которой Клируотер вновь предстояло увязнуть по самое горло. И если с остальными невзгодами она могла справиться, потому что имела формальную власть над происходящим, то вот с ситуацией, напрямую касающейся Калленов, куда для неё полноценного входа не было, подобное провернуть не удастся ни при каких условиях. Она не была вампиром и понять действия этих существ не могла. И это заставляло девушку чувствовать себя беспомощной.       — Мисс, — Карлайл тяжело вздохнул, вновь с трудом сохранив лицо от отвратительного смрада, хотя его посетительница совершенно не боялась обидеть вампира скривившимся лицом, вовсю морщась от запаха дуриана, исходящего от кровососа, — я понимаю Ваши чувства и мне самому очень тяжело понять действия моего сына. В данный момент я и моя семья не можем вмешаться. Дело в самом Эдварде. Всю свою бессмертной жизни он провёл в одиночестве и сейчас, когда он нашёл ту, с которой он готов связать свою судьбу, — мужчина развёл руками в сторону, — я не посмею вмешаться. Однако, — лицо Карлайла резко посуровело и он, сложив руки в замок, хмуро продолжил, — если что-то случиться с Изабеллой, то мы понесём наказание.       — И по Вашему мнению, — девушка подскочила с кресла и за пару мгновений оказалась прямо перед лицом вампира, вцепилась руками в стол и буквально смяла плотный материал ладонями, вырывая приличных размеров кусок. Карлайл постарался сохранить невозмутимость, но на подсознательном уровне всё же напрягся, готовясь сорваться в ту же секунду. Однако, девушка успокоилась также быстро, как и завелась пару секунд назад. Хмыкнув, она вбила оторванные куски материала в стол и уже более спокойным голосом продолжила: — это должно меня успокоить? Я пекусь и о договоре, и о жизни Свон. И мне совершенно не важно, позволите ли вы нам любезно убить вас или нет, — чуть наклонившись вперёд, девушка проговорила: — Ни Вы, ни Ваша семья, ни Ваш сын уж тем более не можете дать нам каких-либо гарантий, что Изабелле ничего не угрожает. Да и обратить её вам придётся, раз уж Эдвард, — на имени парня девушка сморщила ещё более мерзкую гримасу, — решил провести с ней оставшуюся ему вечность.       Клируотер отошла к окну, обращая взгляд куда-то вдаль. Её плечи были напряжены и казалось, что кожаная куртка на ней вот-вот разорвётся. Теперь, когда она стояла перед ним в полный рост, Карлайл смог подметить несколько отличных от стандартных человеческих деталей в приметной внешности девушки. Она была на редкость высокой, почти перегнав его, а тело выглядело так, будто она всю свою сознательную жизнь провела занимаясь лишь всевозможными физическими тренировками. Вполне вероятно, что на внешности девушки сильно сказалась её волчья сущность. Но насколько? Каллену захотелось взглянуть на фотографии девушки до её трансформации, и он едва не начал упрашивать её сдать несколько тестов, настолько велико было его любопытство. Однако, он вовремя сумел одернуть себя, вспомнив, что перед ним не обычный человек. Девушка медленно развернулась к Карлайлу, сверля мужчину тяжёлым взглядом. Желваки на лице Леа напряглись, глаза сощурились, а сама она, резко выдохнув, произнесла:       — Что ж, в таком случае... — она вернулась в кресло, прикрыв ладонью лицо, — я дам Вашему сыну испытательный срок, — брови мужчины медленно поползли вверх, — я хочу убедиться, что любовь — единственное, что им двигает. Но если я увижу обратное, — в голосе квилетки отчётливо звучала угроза, на этот раз намного более серьёзная, — вожак стаи узнает о произошедшем и, боюсь, он не будет так альтруистичен, как я.       Карлайл благодарно кивнул, откинувшись на стуле. Он внимательно оглядел девушку, кажущуюся чем-то подавленной. Её отрешённый взгляд был направлен в пол, в губы лихорадочно шевелились, будто она нашёптывала себе что-то успокаивающее. Наконец, поднявшись, она двинулась к выходу. Но голос Карлайла, не удержавшего своего порыва, остановил её, заставив замереть с занесённой над дверной ручкой рукой.       — Мисс, могу я спросить у Вас кое-что? — Клируотер вздёрнула бровь, выжидающе взглянув на мужчину. Каллен, замявшись на пару мгновений, всё же произнёс то, что мучило его с самого начала их разговора: — почему Вы...?       — Потому что, — девушка медленно отворила дверь, шагнув за порог, — если Вашим сыном и впрямь движет любовь, то я могу его понять.       — Итак, — Джаред откинулся на песок, с интересом вглядываясь в глаза Леа, тихо рассмеявшейся, стоило ей только заметить взгляд Кэмерона, заинтересовано искрившийся, — как дела у вас с Полом? — лицо Леа тут же помрачнело, что не осталось незамеченно оборотнем, поддавшимся вперёд и напряжённо замерившим.       — Не так хорошо, как мне бы этого хотелось, Джаред, — поморщилась Леа, отворачиваясь к океану.       Многие годы Лэйхот сильно заблуждался, считая, что люди, с которыми он проводил почти всё своё свободное время, не занятое ссорами с отцом или попытками забыться в очередном подпольном баре с бутылкой чего-нибудь крепкого, — а это для него, как для несовершеннолетнего мальчишки, стало совершенно нормальным делом — были его друзьями. Ведь для него, как для юноши, что с этим явлением знаком был лишь понаслышке, друзьями являлись его придурковатые одноклассники и без конца щебечущие, не дающие и рта раскрыть, девчонки, готовые кинуться в объятия любому, кто лишь глянет в их сторону. Но, став взрослее и пережив немало проблем, свалившихся на его голову, словно снежный ком, он осознал, насколько сильно ошибался. Настоящие друзья оставались таковыми в независимости от обстоятельств, какими бы трудными они не были. Его же «друзья» были слишком непостоянными. Никто из них не желал ввязываться в проблемы Пола, предпочитая относиться к ним так, будто их и вовсе не было. А вот на попытки Лэйхота оставаться на расстоянии от чужих невзгод — скорее не по своей, а по воле собственных бесконечных затруднений — всегда реагировали бурно, бросая колкие обвинения в предательстве и эгоизме. А Пол, как последний дурак, чувствуя вину перед друзьями, бросал свои многочисленные беды и бежал грудью на амбразуру, лишь бы не остаться одному. Но со временем, когда он понял, как же нагло им пользуются, он и стал приобретать те качества, которые многие величали эгоистичными. И вместе с меняющимся характером, с каждым днём, видя одну и ту же картину, он медленно разочаровывался в людях и их чувствах, становясь во многом безразличным к чужим проблемам, утратив альтруизм. И, с утратой веры в людей, Лэйхот перестал верить в бескорыстную дружбу.       Поняв эту простую и, казалось бы, лежащую на поверхности истину, Леа всерьёз задумалась, что сблизиться с Полом и впрямь стоило после его перерождения. Лэйхот вёл себя, словно загнанный в ловушку зверь — как бы она не старалась, на контакт он шёл неохотно, делая вид, будто её внимание его раздражает. Но Клируотер прекрасно понимала, что Полу её влечение льстило — в конце концов, какому парню не понравится внимание со стороны красивой девушки? И она старалась пользоваться этим, как могла. Главным плюсом в данной ситуации являлось и безразличие как Лэйхота, так и Леа к косым взглядам, которыми их награждали одноклассники. Пол давно перестал быть зависим от чужого мнения, а Леа, беря с наречённого пример, уподоблялась поведению юноши. Единственным, кого такое качество Леа забавляло, был Джаред. Вот уж кто веселился от души. Потому что веселья в его жизни теперь было не так уж и много.       Деля сознание с Адли и слыша все его мысли и чувства, Джаред чувствовал себя грязно. Он слышал, как Сэм рвётся то к Эмили, то к Леа. И если Янг рвению к собственной персоне была только рада, то вот Клируотер откровенно это игнорировала, нередко уделяя внимание лишь самому Кэмерону. И он, к собственному стыду, поддерживал Леа, что так старательно избегала взглядов Адли. Иногда, Джаред всерьёз задумывался — настолько ли сильно чувство запечатления и вызываемые ими эмоции? Потому что видя, как тяжело было пересилить его вожаку привязанность к Клируотер, сомнения появлялись в не зависимости от того, насколько тёплыми были отношения между оборотнями.       Но больше всего в этой ситуации страдал не Джаред, которому приходилось держать мысли Сэма и отношение к нему при собственном разуме, и не Адли, который и терзал себя этими раздумьями. Больше всего натерпелась Эмили, под глазами которой залегли глубокие тени, грозившиеся стать такими же чёрными, как и у вечно сонной Леа. Клируотер к подобному уже привыкла, да и ей в радость было лишнее время, которое можно было бы потратить на сон, уделить наречённому, что в последнее время всё же оттаял к Леа и вовсю пользовался благами их своеобразного общения, где Леа выступала в роли нетребовательной и готовой на всё подружки. Но Янг, вечно яркая и улыбчивая, не привыкшая к тёмным эмоциям, тяжело переносила свалившиеся на её голову проблемы. И если Адли считал, что наречённая не видит его метаний, то он серьёзно ошибался. Потому что Эмили была достаточно чувствительна и наблюдательна, чтобы заметить долгие взгляды своего возлюбленного, направленные на кузину. Может, любви в них и не было, но что мог нафантазировать человек, подобный Эмили — такой же романтичный и впечатлительный, в некоторой степени даже ранимый?       Джареду оставалось лишь принять роль стороннего наблюдателя и следить за разворачивающимися событиями, изредка вмешиваясь в критичных ситуациях. И делать это он начал, как бы трудно к собственному стыду это не было признать, только с подачи своей возлюбленной, которой он так и не смог отказать, поделившись происходящим. Он до сих пор помнил тяжёлый взгляд, которым она наградила его в тот день. И парень был готов проклясть самого себя за несдержанность и запечатление, что подтолкнули его рассказать обо всём Ким.       — Знаешь, — тихо произнесла девушка, старательно пряча взгляд от возлюбленного, — мне кажется, что это неправильно.       — Что именно тебе кажется неправильным? — Джаред перехватил подбородок девушки пальцами и приподнял его, заглядывая в карие глаза, распахнувшиеся в смущении.       — Я... — девушка замялась, пытаясь подобрать верные слова, — Мне кажутся неправильными чувства Сэма, — Ким отпрянула от возлюбленного, отведя глаза в сторону, — если запечатление — это волчья черта, то почему над Адли возобладали человеческие чувства?       — К чему ты ведешь?       — Может ли быть такое... — девушка замялась, расправив напрягшиеся плечи, — что оборотень сумеет перебороть запечатление, если в нём останется больше человеческого, нежели волчьего?       Джаред, как бы он не старался, найти хоть крохи информации на эту тему так и не сумел. Поэтому вопрос так и остался без ответа. Однако, ему радости это не приносило. Лишь ещё больше переживаний и раздумий. И если что-то терзало Кэмерона, это передавалось и Адли, который заинтересовался этим даже больше, чем сам Джаред, ведь его собственное положение, как ни странно, полностью устраивало. Что могло быть плохого в преданности и ярких чувствах к человеку, которого ты искренне любишь? Джаред знал, что Сэм от своей любви к Эмили никогда бы не отказался, даже будь у него возможность вернуть всё на круги своя, восстановив прежние отношения с Клируотер. Но Кэмерону всё равно было недостаточно объяснений Адли, почему он так старательно искал информацию об обратной стороне запечатления.       — Может, — Джаред кивком головы указал в сторону тропы, ведущей к дому Эмили, — ты всё-таки с ним поговоришь?       — Нам не о чем с ним разговаривать, — тихо произнесла Леа, по-прежнему даже не смотря в сторону Кэмерона, игнорируя его умоляющий взгляд, — мне казалось, что мы всё уже давно решили.       — Ему так не кажется, — простонал парень, страдальчески взвыв, — чёрт, я скоро с ума сойду! У него такое в голове творится, что даже у меня мозг скоро вскипит!       — Вот как, — ехидно протянула девушка, сощурив глаза и уставившись на голову Джареда. Тот недовольно закатил глаза уже зная, что скажет девушка, — у тебя всё-таки есть мозг.       — Очень смешно, — пробурчал парень, — нет, серьёзно, Ли. Вам троим стоит поговорить о произошедшем. Потому что это не нормально! — парень гневно жестикулировал руками, размахивая ими в разные стороны, — Сэм мучается из-за того, что не может понять, что к тебе чувствует. Эмили мучается из-за того, что не может выносить перемены в Адли. А ты... Ты изводишь себя из-за чертового Лэйхота! — под конец гневной тирады, Леа замахнулась и наградила разбушевавшегося парня тяжёлым ударом, кажется, пришедшимся прямо на его челюсть. Громкий хруст, пожалуй, было слышно на другой стороне берега. Парень болезненно поморщился и тихо зарычал.       — Не смей так говорить о Нём! — девушка недовольно выдохнула, — И не нужно думать, что разговор с Сэмом поможет кому-то из нас. Только больше запутает...       — Почему ты так считаешь? — Джаред с хрустом вправил челюсть, кинув недовольный взгляд на Клиуротер, ссутулившую плечи и поникшую.       — Если я сейчас пойду к нему и начну выяснять отношения, то нагружу его ещё больше и выскажу всё, что о нём думаю.       — Мне казалось, что после запечатления ты перестала злиться на него за ваше... расставание, — парень вскинул брови, смотря на исказившееся в ярости лицо девушки. Леа резко подскочила и недовольно зарычала, кинувшись прочь от Кэмерона. Парень, сообразив, что Клируотер вышла из себя, ринулся за ней, перехватив за запястье и крепко сжав его. Леа резко крутанулась, уставившись красными от подступивших слёз глазами на удивлённое лицо парня.       — Он виновен в том, что я стала такой! — девушка прикусила губу и опустила голову, пряча лицо. По щекам струились слёзы, но голос звучал зло и уверено, — если бы не он и Эмили с их идиотскими попытками объясниться передо мной, — Клиуротер провела ладонью по заплаканному лицу, стирая дорожки слёз, — если бы они просто оставили меня в покое...       Джаред нахмурился, притянув к себе девушку и несмело обняв её за плечи. Ладонями вцепившись в оголённые плечи оборотня, Леа лбом уткнулась в грудь парня, продолжая безмолвно лить слёзы. Кэмерон долго всматривался в чёрную макушку девушки, думая над её словами и лихорадочно вспоминая всё то, что он успел увидеть в воспоминаниях Сэма в первые дни превращения, как раз в том время, когда он и Эмили только начали встречаться. Кэмерон отлично помнил, как тяжело было Адли. И дело было не только в Эмили, которую он ранил, будучи не в состоянии контролировать себя, но и в Леа, что превратилась после их расставания в настоящий ходячий труп, будто из неё высосали все соки. Джаред не мог в полной мере почувствовать боль Клируотер и, к собственному стыду, злился на неё, полностью переложив вину за отвратительное состояние Сэма на неё. Но он, в силу своей плохой эмпатии, и подумать не мог, что это настолько сильно ранит Леа. Он не углублялся в подробности их отношений и не учитывал множество факторов, отрицательно сказавшихся на эмоциональном состоянии Леа. Оттого и имел он не совсем правильное мнение, что в этой ситуации больше всего накручивали себя Сэм и Эмили.       — Что ты сделала? — парень резко поддался вперёд, приподнимая лицо девушки за подбородок и заглядывая в чёрные глаза. Неожиданная мысль, промелькнувшая в его голове, заставила его усомниться в непоколебимости Леа. Поджав губы, девушка смотрела в глаза юноши, больше не пытаясь их спрятать, отчего он злился ещё больше, — Леа! — настойчиво встряхнув её, он тихо проговорил: — скажи мне!       — Я пыталась... убить себя.       Глаза Джареда широко распахнулись, когда он не смог прочитать на лице Леа и тени сарказма. Нет, в нём было лишь раскаяние и презрение. Презрение к самой себе за слабость и за то, что так опрометчиво заняла чужое место, уготованное другому человеку. Кэмерон плохо разбирался в психологии самоубийц, пусть однажды и сталкивался с подобным. Ему всегда казалось, что такие поступки эгоистичны со стороны тех, кто сознательно делал этот шаг. Но задумывался ли он когда-нибудь, что двигало такими людьми и оправданы ли бы были их действия. Смотря на Леа, тяжело задышавшую от нехватки воздуха из-за удушливых рыданий, он корил себя за свою невнимательность и глупость Адли и его наречённой, медленно понимая, почему именно Клируотер решилась на этот шаг.       — Он постоянно приходил. Пытался просить прощения... — тихо заговорила девушка, утыкаясь в плечо парня и медленно вдыхая привычный запах домашней выпечки, исходящий от него, — А потом я видела его рядом с Эмили и... Это было так противно, ты себе представить не можешь, — голос девушки становился всё тише и тише с каждым сказанным словом, — и мне надоело. Просто... Сил терпеть уже не было. Я пришла сюда и... нырнула в воду. Смелости спрыгнуть со скалы не хватило. И, когда я была под водой, задыхалась... Я переродилась. Не помню, что было дальше. Только море крови и рёв. Я вернулась в человеческий облик глубокой ночью. Сэт нашёл меня.       По телу Джареда прошла дрожь, когда он представил, что брат Леа подумал, когда нашёл обнажённую сестру на берегу океана. С трудом подавив рвущееся наружу рычание, парень тихо просипел:       — Он знает?       — Догадывается, — также тихо произнесла Леа, кажется, медленно теряя голос, — но он и сам скоро станет таким же, как... мы.       Джаред медленно кивнул, выстраивая в голове пазл, до этого момента не желавший собираться в единую кучу. А вместе и с полной картиной происходящего в нём поднималась и волна ненависти к Адли и Янг, которые, пусть и бессознательно, сделали это с девушкой. Своими действиями они не только уничтожили жизнь Леа, которая, возможно, никогда бы и не стала оборотнем, но и растоптали жизнь молодого парня, который, с перерождением, просто упрётся в стену, выстроенную вокруг Ла-Пуш, не давая ему выбиться в люди. Ладони Леа переместились на его лицо, слегка сжав. Она заглянула в глаза оборотня и тихо прошептала:       — Теперь, ты понимаешь, почему я не хочу присоединяться к его стае, — девушка слегка покачала головой, — но проблема не только в том, что я не желаю видеть его дольше, чем пару часов в неделю — Леа хрипло рассмеялась, — я не хочу, чтобы ты, Джаред, имел доступ к моим мыслям и варился в ненависти к нему. Не хочу, чтобы Адли снова начал убиваться из-за этого.       Джаред, с трудом собрав остатки разума, выдохнул и кивнул, смирившись с непреклонностью Леа, не зная, что Клируотер не хотела открывать свой разум не только из-за желания отгородить его и Сэма от собственной ненависти.       Она просто боялась, что её маленький секрет раскроют именно в тот момент, когда этого она не желала больше всего.