Трое из ларца, мозги только у Мовца

— Ты мне не сказал, — отчеканил Керамбит в наступившей тишине. — Поверить не могу, что ты мне не сказал. Вова зажмурил сначала один глаз, потом второй, и запустил пальцы себе в волосы. Кэлпи поймал себя на иррациональном желании протянуть руку и сделать то же самое и встряхнул головой. — Технически, ты мне тоже ничего не сказал, — расплывчато ответил Вова, не открывая глаза. — Я вам не мешаю? — напомнил о себе Кэлпи, мгновенно оказавшись под прицелом тяжелого взгляда Керамбита. Обычно за таким взглядом следовал шквал магического огня и скрупулёзное перечисление всех реальных или выдуманных грехов оппонента. Волевым усилием Кэлпи обратился к своей рациональной стороне. Что там Мовец говорил? Он в тебя влюблен? — И впрямь, чего это мы исключили тебя из беседы, — с преувеличенной вежливостью протянул Керамбит. — Давно это у вас с Вовой? «Мовец напиздел», — панически постановила менее рациональная часть сознания.

***

Кэлпи, как любой предсказатель, не любил и сознательно избегал квартиры из старого фонда. Судьбы многих поколений жильцов давили на уши, как взлет самолета. Но таким домам точно не было дело ни до чужих проклятий, ни до колдунов и оборотнях в своих квартирах. В отличии от новостроек, которые те же Мовец с Дипом одним своим присутствием размазывали по реальности. Когда-то эта квартира явно могла похвастаться богатой отделкой. Но сейчас, грязная и заваленная хламом, с рассохшимися дверьми и заедающими замками, она производила удручающее впечатление. Полы, зачарованные скрадывать шаги, да лепнина на потолке — вот и всё, что осталось от былой роскоши. Здесь легко колдовалось и плохо спалось. В углу стояла изразцовая печь. Пока Кэлпи готовил воду для обряда, Керамбит смотрел на нее долгим неподвижным взглядом. В глазах у него отражался огонь, который здесь не зажигали десятилетиями. Наверное, не только Кэлпи было тяжело находится в старых квартирах. В большом металлическом блюде плавали свечи. Маленькие плоские свечки из Икеи, Кэлпи ни капли не удивился, найдя вскрытую упаковку на кухне. Не для свиданий же эту квартиру использовали. — Это на самом деле несложно, — рассказывал Кэлпи, зажигая свечи. — Небольшой ритуал и мы узнаем, когда нужно замкнуть заклятье. Сегодня или завтра, как повезет. Вова подошел поближе, на ходу закатывая рукава свитера. От него явно не укрылось, что Кэлпи сказал «когда», а не «как». Лезвие, отданное Мовцом, жгло кожу даже сквозь два слоя бумаги и ткань джинсов. — Почему тогда мы не сделали это раньше? — Манифестация проклятья, — коротко ответил Кэлпи. Вова смотрел на него исподлобья, оперевшись локтями о спинку стула. Нечто нетривиальное в его чертах лица, что Кэлпи замечал и раньше, вдруг вышло на передний план, будто подчеркнутое рельефными тенями от света свечей. Кэлпи зацепился взглядом за обнаженные предплечья и ровным голосом пояснил: — С проклятьем можно прожить всю жизнь, можно умереть, прежде чем оно вступит в полную силу. А можно однажды утром проснуться и понять, что тебя больше не узнают знакомые. Но сделать ничего нельзя, пока оно не проявит себя. Ты просто не знаешь, что искать. — Но ты знал, что я заколдован, — Керамбит впервые подал голос из своего кресла. — Не знал, а предполагал. Ты хуже себя контролировал. На тебя бросилась та тварь в Москве, — Кэлпи поймал рукой дым над водой и пропустил его сквозь пальцы. — И ты мне снился. Это не к добру. У Керамбита странно дернулась бровь. — В общем, понять, что на тебе заклятье, было несложно. Но что оно должно было делать? — Кэлпи неопределенно повел плечом. — Лишить тебя контроля? Заставить искать фсбшников под кроватью, отрастить третью ногу? — И что ты думал? — Я думал, оно, кхм, — Кэлпи наклонил голову над блюдом, чуть внимательно, чем нужно рассматривая поднос, и откашлялся. — Меняет твое отношение. К некоторым людям. — Отношение, — повторил за ним Керамбит, с таким лицом, будто хотел добавить что-то еще. Но в этот момент последняя свечка вспыхнула синим пламенем и утонула. — Нормально вообще, а Огела поцеловал в лоб и его отпустило, — пробормотал Кэлпи, разглядывая воду. — Куда тебе нужно Керамбита поцеловать, чтобы его отпустило? — индифферентно спросил Вова и похлопал по спине закашлявшегося Керамбита. Кэлпи перегнулся через стол и щелкнул Вову по лбу. — То есть Огел до меня доебывался, потому что его тоже заколдовали? — с легкой надеждой в голосе спросил Керамбит, прочистив горло. Кэлпи с Вовой переглянулись с неловкостью родителей, вынужденных сообщить ребенку, что он уже слишком взрослый, чтобы верить в Деда мороза. — Ага, — кивнул Вова. — Это такое особо мощное колдунство, называется «кукуха в свободном полете». Диму Шокка знаешь? На лице у Керамбита явственно проступило огорчение. Видимо, знал. Оставалась последняя часть ритуала. Кэлпи нехотя подошёл к Керамбиту и, помедлив, взял его лицо в руки. Тот моментально напрягся. В конце концов, это был не Вова, с которым они год назад в попытках переломить дискомфорт от прикосновений снесли в ад все личные границы. И не Олег, которому одной ногой на том свете было уже все равно. Магия свилась в веретено, выцарапывая срок заклятья гвоздем на изнанке зрачков. Пальцы колола щетина. Не к месту вспомнилось, как после полуфиналов они с Керамбитом ехали в метро на вокзал — не потому что Кэлпи туда было нужно — и Керамбит положил голову ему на плечо. Не потому что хотел спать. — Завтра, — выдохнул Кэлпи. По комнате пронесся легкий ветерок, взъерошив ему волосы. Керамбит моргнул, разрывая тонкую связующую нить между ними, но она больше и не требовалась. Кэлпи стоял перед ним босиком и касался его лица кончиками пальцев.

***

Он проснулся среди ночи, не в первый раз за последние полгода и явно не в последний. Сбитая простынь комком лежала у ног. Ни Керамбита, ни Вовы в комнате не было. По полам гуляли сквозняки. Перед дверью туалета Кэлпи ненадолго задержался, воюя с заевшей ручкой. С кухни доносился негромкий разговор. — Я бы не стал его целовать, если бы помнил, что он нравится тебе, — услышал он мрачный Вовин голос, когда дверь наконец поддалась. Кэлпи замер, решив, что физиологические потребности могут немного подождать. — Серьезно? Ты влюблен в него! — отрезал Керамбит. Каждое слово раздавалось так четко, будто он стоял у него за спиной. — И ничего мне не сказа… — Какая разница? — перебил его Вова, внезапно повысив голос. — Я ему даже не нравлюсь! — Конечно, а то, что я вынужден был наблюдать в подъезде, было проявлением его антипатии, да? — с сарказмом уточнил Керамбит. — Он же всем подряд позволяет себя целовать. — Я бы не удивился, — хмыкнул Вова, разом успокоившись. — Ты когда-нибудь видел, как он, выпив, подкатывает с неприличными предложениями к каждому, кто готов слушать? Горизонт сказал, что еще раз такое будет, и он либо заставит их с Коснартом бухать вместе, либо согласится. Повисла неловкая пауза. Кэлпи потратил эти секунды, напряженно пытаясь вспомнить, насколько далеко заходили его попытки сублимировать потребность в любви и раздражение на Керамбита в последние месяцы. Надо, наверное, извиниться перед Горизонтом. Тишину нарушили сдавленные смешки, постепенно перерастающие в хохот. — Блядь, мы безнадежны, — отсмеявшись, выдал Керамбит. — Что будем со всем этим делать? — «Всё это» сейчас спит в соседней комнате и нагадает нам понос, раннюю лысину и стойкую импотенцию, если мы его разбудим, — хмыкнул Вова. — Скажи спасибо, что он наш потрясающе информативный диалог в подъезде не прокомментировал. Кэлпи зажал рот ладонью, чтобы не засмеяться. — А я ведь думал, вы не ладите, — со значением сказал Керамбит. — Я тоже думал, что вы не ладите, пока ты не пришел ко мне плакаться, что Кэлпи с тобой не разговаривает, — парировал Вова. Под аккомпанемент возмущенного «Я не плакался!» от Керамбита Кэлпи наконец зашел в туалет и прикрыл за собой дверь. Руки он мыл долго и тщательно, будто оттягивая момент возвращения в спальню. Плеснув напоследок холодной водой в лицо, Кэлпи вышел в коридор. — ...Так странно забыть тебя, а потом в один момент вспомнить, — Вова произнес эти слова с нехарактерной для себя торопливостью. — Мне тоже странно, — слегка грустно ответил Керамбит. — И иногда кажется... Окончание фразы «...что я тоже себя забыл в какой-то момент» прозвучало практически неразличимо. Тихо вернувшись в комнату, Кэлпи залез под одеяло и постарался ни о чем не думать. Время текло невыносимо медленно. Уже проваливаясь в сон, он почувствовал, как прогнулся под чужим весом матрас, и к его спине прижалось теплое тело. Горячее дыхание обожгло шею. Кэлпи не знал, кто это был.

***

— Итак, господа, ваши предложения, — Кэлпи тарабанил пальцами по столу. Военно-полевое собрание было решено держать на кухне. — Замыкать эту хуйню нужно было в новолуние. А новолуние у нас... — Было девятнадцатого августа в пять часов, сорок две минуты. То есть вчера утром, — закончил за него Вова и зевнул. Под глазами у него были еле заметные темные круги. Кэлпи это иррационально выбешивало. — Есть другие варианты, кроме как ждать месяц до следующего новолуния? — Керамбит высокомерно вздернул брови, всем своим видом демонстрируя безразличие и к проклятью, и ко всем заинтересованным лицам. У Керамбита синяков под глазами не было, но меньше бесить он от этого не стал. Теперь, когда панический страх за него уменьшился, на первый план вышла вся недосказанность последних месяцев, что копилась между ними. И которую ни один из них не спешил уменьшить. Отдача от колдовства всегда делала Кэлпи более раздражительным. — Конечно, — кивнул Кэлпи. — Мы подождем месяц, а потом я лично познакомлю то, что от тебя останется, с ребятами. Возможно, во второй раз тебе удастся побить собственный рекорд и настроить против себя целое, блядь, сообщество за еще более короткий срок. — Куда уж мне до тебя, — тихо и ядовито произнес Керамбит. — Ты-то у нас номер один в заведении друзей. В установившейся после этого гнетущей тишине было слышно только тиканье настенных часов. Внутренний голос подсказывал, что Кэлпи с редкостной настойчивостью врет сам себе, делая вид, что все еще ничего не понял. Но Кэлпи по упрямству мог дать фору Керамбиту, так что внутреннему голосу следовало заткнуться. — Месяца у нас нет, — сухо резюмировал Кэлпи, встав из-за стола. Предсказательское чутье, которое по всем правилам должно было уже заходиться в истерике, почему-то молчало. Был в этом молчании какой-то оттенок затаенного ожидания, но когда он попытался поймать это ощущение за хвост, оно ускользнуло. Походив туда-сюда для самоуспокоения, Кэлпи остановился и задумчиво оперся бедром о стол. В этот момент стену слева от него прорезало насквозь голубое свечение. Часы упали на пол и разбились, а из открывшегося проема вывалилось знакомое тело в спортивном костюме. Коснарт покачнулся на одной ноге и окинул присутствующих подозрительным взглядом. Придирчиво присмотрелся к стене, с которой в месте выхода кусками отвалилась краска, и, удовлетворившись результатами осмотра, развернулся. Кэлпи моргнул. — Вот видишь, — радостно обратился к нему Коснарт. — А ты мне всё «Сапсан», да «Сапсан». И с легким недоумением взглянул на Керамбита. — Я вижу тебя первый раз в жизни, но ты мне почему-то уже не нравишься. Кэлпи старательно не поворачивал голову, затылком чувствуя, как сгущается от напряжения воздух позади него. Воображение быстро нарисовало Керамбита, смотрящего на Коснарта так, как он обычно смотрел на Коснарта, и помножило это выражение лица на особую ссученность его нынешнего состояния. Вова издал короткий смешок, который попытался замаскировать в стакане с водой. Кэлпи был решительно настроен не поворачиваться и дальше. Потенциальную катастрофу остановил громкий звонок. Вова нашарил в кармане телефон и, мельком показав Кэлпи экран, включил громкую связь. — Ебать, Вова! — гаркнул Забэ. — Где тебя носит? У нас ивент через полтора часа! — Форс-мажорные обстоятельства, — спокойно произнес Вова и вопросительно посмотрел на Кэлпи. Тот, быстро прикинув влияние нового фактора, жестом показал ему единицу. Чувство ожидания наконец трансформировалось в понимание. — Через час будем. Послышалось шуршание и голос Забэ зазвучал чуть тише. — Ой, блядь, мало мне ебучего Коснарта, чтоб его черти драли, если он не явится… — Я оскорблен и требую сатисфакции, — шепотом прокомментировал Коснарт. Кэлпи сделал страшные глаза и приложил палец к губам. — Короче, жду, — закончил Забэ и, не прощаясь, бросил трубку. — Антон так возмущается, будто никто из его бойцов никогда на свои баттлы не опаздывал. А ведь у них даже не было транспространственных способностей, — хмыкнул Кэлпи и спросил у Коснарта. — Ты ведь уже починился? — Конечно, — подтвердил Коснарт, а потом горестно добавил. — Но в Коломну пока не получается. — Боря, — проникновенно сказал Кэлпи и взял его за запястье. — Хочешь я отвезу тебя в Коломну? — Горизонт не пошлет нас нахрен? — деловито уточнил Коснарт. — Он будет слишком занят, ухохатываясь с этой истории, — уверил его Кэлпи. — А чтобы было, что рассказывать… Кэлпи бросил быстрый взгляд на Керамбита и закончил: — Мне нужно немного времени.

***

Мяч, ударяясь о пол, возвращается в исходную точку. Но если этот же мяч ударяется о пол движущегося поезда, то для человека на перроне мяч будет оказываться все дальше от него с каждой секундой. Земля вращается вокруг своей оси и вокруг Солнца одновременно со скоростью в тысячи километров в секунду, Солнечная система перемещается относительно Альдебарана, континенты относительно друг друга. Если Кэлпи что-то и вынес из чтения Стивена Хокинга, так это знание, что нельзя сказать что что-то произошло в одном и том же месте, если оно произошло в разное время. И все эти абстрактные рассуждения в случае Коснарта стоило понимать буквально. Кэлпи зажмурился. При попытке перевести подобные способности в формулы и числа получалась такая херня, что Пирокинезис — единственный знакомый Кэлпи маг и физик одновременно — начинал беспробудно пить и сочинять грустный рэп. Однако факт оставался фактом: любой колдун-пространственник мог двигаться во времени так же, как через расстояния. Слабой прогнозируемостью подобного результата их способности отчасти напоминали предвидение. — Свернешь направо около моста, через час выйдешь к станции, если что, не теряйся, — раздал Коснарт последние указания, и Кэлпи кивнул, не открывая глаз. Сквозь закрытые веки пробивался холодный свет. Этот свет заполнил собой все вокруг, поглотив даже звуки. Первым, что увидел Кэлпи, открыв глаза, был знакомый обрыв. Засосало под ложечкой. Он вдруг понял, что тогда, во сне с Мовцом, пахло не морем. Пахло хвоей, как на пляжах в Латвии, куда он еще ребенком ездил в лагерь. «Это уже было или еще будет?» Телефон в руке мигнул и перестроил время и дату по спутнику. Кэлпи всегда завораживало, как техника справляется с магическими искажениями. Он вспомнил, как ему вчера — сегодня — под утро снился Керамбит и задумчиво нахмурился. Вова заглянул к нему через плечо, придержав ладонями на талию. Горячее дыхание коснулось виска. В этом не было ничего такого. Они касались друг друга постоянно, не делая разницы между тем, чтобы пожать друг другу руки и тем, чтобы закинуть эту руку на талию. И Кэлпи действительно забыл, что с недавних пор у таких прикосновений мог быть непредусмотренный подтекст. — Ну и? — лицо у Керамбита заледенело, и Вова мгновенно убрал руки, будто их обожгло. — Что мы будем делать? Отношения для Кэлпи всегда были простым маршрутом из пункта А в пункт Б. Ты хочешь дружить? Ты хочешь с ним спать? Даже если в конце концов он оказывался в точке прибытия с полными руками обиды и разбитым сердцем, жизнь была проста и понятна. Но в ситуации, где вы оба знаете, что нравитесь друг другу, но каким-то абсолютно непостижимым вывертом логики не собираетесь это озвучивать, он оказался впервые. Хотя о том, что они прибыли в пункт С, безнадежно упущенный при разгоне, Кэлпи начал догадываться еще когда неловко лежал на диване в квартире Керамбита в обнимку с его кошкой. — Ты так говоришь, будто это нам нужно. Сам-то ты чего хочешь вообще? — устало спросил Кэлпи. — Тебя, — выпалил Керамбит с тем же злым лицом. — Я хочу тебя! Все слова мигом вылетели у Кэлпи из головы. — По крайней мере, — спокойно произнес Вова, — Времени у нас теперь завались.