Ultimo colpo

POV Леоне       Я почти смирился с тем, что не контролирую свою жизнь от слова совсем.       Стоял, глядя на себя в зеркало, и не мог поверить, что снова надел форму.       Я повертел фуражку в руках, но не мог решиться надеть ее. Возле двери завозились и в помещение заглянул мужчина. Я узнал в нем помощника следователя и сдержанно улыбнулся, опуская головной yбор на стол. - О, прошу прощения, я думал, что здесь не занято... - Ничего страшного, - я стянул волосы резинкой, направляясь к двери. - Я уже закончил. - Да? Вы ознакомились с бумагами, которые капитан прислал сегодня утром? - Да, я прочел их, - поверить не могу, что капитан Гвидиче помнит меня. Столько лет пролетело, я ушел с таким позором... Но, когда прибыл в участок, он встретил, глядя на меня также, как когда я положил на его стол первое раскрытое дело. Они с отцом работали вместе и, когда папы не стало, Гвидиче взял на себя траты за мое существование и обучение. Я отчаянно хотел доказать и ему, и себе, что способен на большее. Что его усилия не пропадут даром.       Что папа может мной гордиться. - Я взял на себя смелость заглянуть в ваш послужной список, - мужчина улыбнулся, слегка покачнувшись на носках. - Всего 3 года работы в полиции, а такие успехи. Потрясающе, вы могли бы пойти гораздо выше, чем помощник капитана. - Но не пошел, - я поправил рукава, оборачиваясь на него, и не смог сдержать грустную улыбку. - Да, простите, - он замялся. Не уверен, знает ли он про Клементе, но я не хочу говорить на эту тему. Не хочу думать об этом. Не хочу вспоминать. - Ничего, - я затянул хвост туже. Длинные волосы мешались, я выглядел явно не по-штатски, но на все мои вопросы Ризотто лишь махал рукой, мол, ничего страшного. Мужчина почесал затылок, а затем перевел взгляд на стол. - О, господин Аббаккио, вы забыли, - он подлетел, надевая фуражку на мою голову, и я просто уставился на него немигающим взглядом. - Да, - у меня задрожали руки, но я скрыл это, пряча ладони в карманы, а затем развернулся к двери. - Благодарю.       Я вышел в коридор и направился на улицу.       Подышать, мне нужно подышать.       Я выскользнул из здания и завернул за угол, нервно закуривая. Фуражка жгла голову, но я не мог найти в себе силы, чтобы снять ее.       Мимо прошла парочка смеющихся мужчин, и я глубоко затянулся, выдыхая в сторону и немного успокаиваясь.

***

      Я был нелюдим, сколько себя помню, не любил никого, кроме отца. Может, это потому, что рос без мамы, но могу сказать, что был почти изгоем. В детском саду играл сам с собой, в школе всегда сидел один и много рисовал. Я сторонился людей, и они игнорировали мое существование. - Знаешь, что значит твое имя? - папа заваривал чай, садясь рядом и подбадривая после очередного тяжелого дня в школе. - Что?.. - Твое имя значит «Лев», а львы сами по себе, сынок, им не нужны люди для того, чтобы чувствовать свою значимость. Они и так знают, что велики. - Лев-одиночка? - я улыбался, делая глоток. - Львы-одиночки, - поправлял папа и ерошил мои короткие волосы. - Мы с тобой два льва, - он откидывался на стул, очерчивая невидимый горизонт рукой и тихо смеясь. - Которые знают себе цену, верно? - Верно, - я отставлял чашку, поворачиваясь к отцу с чувством гордости, и он хохотал, обнимая меня. Я успокаивался, обнимая его в ответ, и ощущал себя действительно значимым.       Мне было 16, когда папы не стало.       Я помню, как стоял среди его сослуживцев и не имел сил даже заплакать. Мне передали его форму, завернутую во флаг Италии, и я исступленно сжимал ее в руках, наблюдая за похоронной процессией.       Несчастный случай.       Так мне сказали.       За что вселенная так ненавидит меня?       Девушка в форме положила ладонь на мое плечо, подводя к яме, и меня затрясло. - Ты хочешь попрощаться с папой?.. - она наклонилась ко мне, но я смотрел на темную дыру в земле, из которой пахло сыростью и тянуло холодом, понимая, что сейчас туда опустят последнего дорогого для меня человека на этой земле.       Она протянула мне цветы. Я принял их, хотя ладони дрожали, глядя, как гроб начинает медленно скользить вниз, и сорвался. Просто затрясся в рыданиях, прижимая папину форму к груди. - Не надо... не опускайте, пожалуйста, не надо, папа... - я перестал видеть хоть что-то кроме пелены из слез и сделал шаг вперед. - Леоне, мне так жаль, это несчастный случай, - она попыталась ухватить меня за ворот пальто, но я лишь шагнул ближе к яме.       Я не хочу жить.       Мне незачем жить.       Я протянул руку в крышке, видя, как в ней отражается мое заплаканное лицо, и схватился за нее пальцами.       Я уйду за ним. - Карла, лучше помолчи. Иди сюда, - меня крепко обхватили за плечи и прижали к себе, позволяя спрятать истерику в чужую рубашку. - Леоне, - мужчина с темными волосами положил ладонь на мою голову, и я поднял глаза, узнавая в нем папиного коллегу и близкого друга. - Его нет, - я сжал его рукав, роняя цветы на землю. - Несчастный случай... - Я не верю в несчастные случаи, - капитан Гвидиче сжал мое плечо. - Твой папа умер как герой, однако костлявая старуха не должна была забрать его так рано. И знаешь что, - он опустился на колено передо мной и улыбнулся настолько, насколько мог в сложившейся ситуации. - Я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды. Еще очень давно я пообещал твоему отцу, что позабочусь о тебе, если с ним что-то случится, - он сжал мою руку, поднимаясь. - Ты не один. Пойдем, - он слегка потянул меня, бросая раздраженный взгляд на молчаливую процессию. - Подождите, - я остановился, все еще мелко подрагивая, но поднял цветы, подходя к этой чертовой бездне, в которую наполовину опустили папино тело. Я обнял деревянную конструкцию, ощущая, что она ужасно холодная. Слезы побежали по моему лицу сильнее, но я выровнился, положив соцветия на темную поверхность крышки дрожащими пальцами. - Папа, - голоса не было, но мне было плевать. - Я люблю тебя и сделаю все, чтобы твоя смерть не была напрасна.       Я задумался и положил к цветам папину фуражку. Есть загробная жизнь или нет, но я хотел, чтобы любимая вещь была с ним.       Мои слова прозвучали излишне пафосно для окружающих, но к капитану я повернулся твердо уверенным, куда подам документы после выпуска.       Я закончил школу, поступил в академию на бюджет и полностью ушел в себя, максимально сосредоточившись на учебном процессе. Это принесло свои плоды. Я выпустился с отличием, пошел под начальство капитана и стал углубленно изучать дело отца.       И чем больше погружался в целую кучу отчетов и записей, тем больше понимал, что Гвидиче прав насчет смерти папы: случайностью здесь и не пахло.       Он расследовал дело о наркообороте в городе и делал огромные успехи.       Только вот, что может сделать один полицейский против целой системы, которая легко пережевывает и выплевывает тысячи людей.       Немногое, но он копнул достаточно глубоко, чтобы на той стороне начали волноваться.       Так прошел год. Капитан поддерживал меня, но беспокоился, что я слишком зациклился на этом, а потому приставил ко мне новичка. Я, как человек, который никогда и ни с кем не работал в команде, был взбешен. - Зачем он мне? - я стал выкладывать на тарелку тертый сыр, глядя на мужчину, устало опускающегося на стул. Я давно могу позволить себе жить отдельно, но тишина угнетает меня... Сам Гвидиче потерял жену и был только рад моей компании, поэтому я решил подождать с переездом. - Он очень хороший парень, - мужчина помешал свой кофе. - У вас схожие взгляды на жизнь, он также закончил с отличием и имеет огромный запас рвения. - Мне не нужен напарник, - я высыпал сыр на пасту, нервно дергая плечом. - Твой папа тоже не хотел работать со мной первое время... - капитан тяжело вздохнул. Я замер, переводя взгляд на него. Гвидиче грустно улыбнулся, кладя ладонь на мой локоть. - Дай ему шанс, Леоне.       Я все же согласился и на следующий день мне представили высокого брюнета, который явно не страдал проблемами с коммуникацией, а потому быстро протянул руку, широко улыбаясь. - Сильвио Клементе, рад встрече. - Леоне Аббаккио, - я вздохнул, пожимая его ладонь. - Не буду врать, я не очень рад, так как чаще всего работаю один. - О, ничего, - он почесал затылок. - Меня всегда много, поэтому я привык, что люди быстро устают от моей компании. - Сильвио... Интересное имя, - неожиданно выпалил я свои мысли, неловко пряча руки в карманы. - Хах, да, пока его не сокращают до клички твои однокурсники, - парень хохотнул. - И как они его сокращали? - я улыбнулся. Черт, давно мне не было так легко просто поговорить с кем-то. Парень сложил пальцы в замок, глубоко вздохнул и наклонился, заговорщицки шепча. - Ты только никому, прошу... Сисиль.       Клементе оказался действительно неплох, схватывал все налету, быстро привык к окружению, а самое главное и удивительное, кажется, абсолютно спокойно относился ко мне и моей нелюдимости. Я стал замечать, что и сам постепенно оттаиваю...       Он нашел ко мне свой собственный подход и научился легко управляться с моими странностями. На тот момент мы работали вместе уже полгода, и я действительно проникся доверием к этому парню, рассказав о том, над чем работаю.       Судьба удивила и в этот раз. Сильвио оказался настроенным на правосудие не меньше, так как местная мафия прибрала к рукам его младшего брата. Мы стали работать над этим вместе и за 2 года сделали невероятный прогресс. У меня появился не просто напарник, у меня появился друг. Наверное... впервые за всю жизнь. Я чувствовал, что справлюсь со всем. Благодаря тому, что успел собрать отец, мы подобрались невероятно близко. Останавливала лишь система.       Мы оба давно поняли, что в участке хватает крыс, которые не гнушались передавать информацию на ту сторону. Я доверял, но не говорил Гвидиче напрямую о том, что мы выяснили, потому что стал подозревать некоторых сотрудников.       Мы вышли на информатора, который вложил последний кусочек в пазл.       В тот злополучный день, когда отец был на миссии, в него стрелял не просто местный нарколыга, а профессиональный киллер, который принадлежал местному капо.       Мы получили на руки некоторые козыри и могли посадить этого ублюдка на долгие годы, а затем, возможно, даже выйти на рыбу покрупнее. Пугало лишь одно.       Он мог запросто выбраться из тюрьмы через какое-то время, откупившись за свои грехи перед продажными копами. Нужны были доказательства, которые бы заставили его действительно попотеть.       Информатора убрали, но перед тем, как до него добрались, он успел сообщить о личном дневнике капо, который мог стать гвоздем в крышку его гроба, а может и дать чуть больше информации о боссе. Мы знали приблизительное его местонахождение, осталось лишь добыть записи, не привлекая к себе внимание. - Давай скажем капитану, - Сильвио наблюдал, как я спешно одеваюсь и заметно нервничал. - Медлить нельзя, как и давать крысам понять, что мы знаем о смерти информатора и тайнике с дневником. Я пойду один, возьму его и вернусь. - Ты с ума сошел? - Клементе резко встал, подходя ближе. - Леоне, это может быть ловушка. - Тогда в нее попадусь лишь я, - я положил ладонь на плечо друга. - Я слишком близко, чтобы отступать. - Я пойду с тобой, - он накинул плащ. - Кто-то должен прикрывать твою спину. - Ты не обязан, - я попытался остановить его. - Это опасно, тебе незачем так рисковать. - Тебе меня не переубедить, - он хохотнул, хлопая меня по плечу, и я улыбнулся. - Спасибо... - я взял ключи от машины, поворачиваясь к двери, но мужчина окликнул меня. - Леоне, - он подошел ближе, держа в руках мою фуражку. - Мы идем под прикрытием, дружище, она мне не понадобится, - я вскинул бровь, удивленно глядя на парня, но тот лишь отмахнулся, надевая ее на мою голову и широко улыбаясь. - Ты хороший коп, Леоне, и я рад быть твоим напарником и твоим другом.       Я замер, глядя на него, но подавил желание обнять и лишь усмехнулся, ответно хлопая по спине.       В тот вечер мы нашли дневник, но на обратном пути нас ждала засада. Кто-то из своих пронюхал, что мы выкрали записи и заложил нас. Гвидиче приехал с подкреплением, но слишком поздно.       Меня сильно ранили в плечо и я не мог продолжать стрелять. Сильвио забрал дневник, предлагая разделиться, и я послушал его.       Я оставил его.       И потерял.       Я потерял напарника, потерял друга, потерял человека, за которого нес ответственность и которым дорожил. Человека, которого так и не обнял накануне и которого теперь никогда уже не смогу обнять.       Глядя, как под ним расползается красная лужа, я не слышал ничего: ни воя сирен, ни кричащего капитана, ни собственного голоса.       Просто стоял и смотрел в его стеклянные глаза, четко осознавая.       Я привел его на смерть. Я бросил. Я подвел.       Дневника при нем не было, доказательств причастности мафии тоже.       В течение месяца я пытался работать дальше, но впал в депрессию и покинул участок.       Не было сил продолжать копать, не было сил мстить, не было сил жить.       Гвидиче прекрасно все понимал. Я рассказал ему обо всем, но легче от этого не стало, как и не было ровным счетом никаких подвижек по делу. Мы снова остались ни с чем. Моя рука потеряла чувствительность из-за ранения и перестала работать. Врачи лишь неоднозначно крутили головой, говоря, что это нервное.       Я понял, что проклят.       Я начал пить. Съехал от капитана, так как чувствовал себя предателем, но мужчина не переставал делать попыток вывести меня из состояния саморазрушения. Спустя почти полгода он вытянул меня на благотворительный вечер, чтобы попытаться развеселить.       Моя рука частично восстановилась, но с ней все еще были проблемы. Я побрился, оделся в костюм и даже помыл волосы, которые сильно отрасли за это время, но, переступив порог зала, сразу же направился к столам с выпивкой. План капитана пошел прахом, и через какое-то время я понял, что изрядно пьян. Гвидиче практически держал меня пальцами за ремень на штанах, удерживая на месте и продолжая общаться с гостями, пока к нему не подошел высокий мужчина.       Я спер бокал с подноса проходящего мимо официанта и безразлично смотрел по сторонам. - Добрый вечер, капитан, вырвались все-таки? - темноволосый мужчина улыбнулся. - Да, хотя в участке полный завал, я рад, что вы тоже нашли время, чтобы прийти, - Гвидиче пожал гостю руку. - Да, хах, не говорите прессе, но у меня творческий кризис. - Правда? Ох, - капитан покосился в сторону и недовольно цокнул, замечая бокал в моей руке. - Я вас не познакомил, - он слегка потянул меня, вынуждая повернуться к мужчине, и я нахмурился, демонстративно делая глоток из бокала. Мне плевать, кто это. - Это мой талантливый, но также временно хандрящий, протеже. Леоне Аббаккио, это Роберто Кавалли.       Я почти моляще посмотрел на капитана, но тот был непреклонен, поэтому я протянул гостю руку, отрываясь от алкоголя. Мужчина ответил на рукопожатие, кажется, почти не мигая, глядя на меня, и я вновь отвернулся, прикладываясь к бокалу.       С того вечера все и началось. Не знаю, чем вдрызг пьяный и помятый я так ему запомнился, но этот мужчина попросил мой номер у Гвидиче и позвонил на следующий вечер. После короткого разговора, к которому, сонный и все еще пьяный, я был абсолютно не готов, и честно говоря, вообще не помнил, о чем мы говорили, он временно успокоился, но вечером в мою дверь позвонил курьер. Открыв ее, я ахренел.       Здоровенный букет лилий.       Это шутка такая?..       В цветах нашлась записка, содержание которой мне стыдно даже вспоминать, и я полез гуглить, кто этот Кавалли.       И ахренел повторно.       Цветы я выбросил (как и десятки последующих букетов), а его номер заблокировал, обеспечив себя спокойствием на два дня. Но на третий... в мою дверь снова позвонили.       Я был чертовски зол и думал наорать на очередного доставщика, но на пороге оказался светловолосый парень с кейсом в руках, который окинул помятого меня взглядом, тяжело вздохнул и попросил войти. Не знаю зачем, но я впустил его. - Простите, что так внезапно, - он переступил через пустые бутылки на полу и сел на диван. - Но меня к вам послал Роберто Кавалли. - Зачем? - я нахмурился, складывая руки на груди. - Передайте ему, что я не заинтересован. - Вам не понравились цветы? - А должны были? - я вскинул бровь. - Хм, - блондин потер руки, размышляя, а затем вскинул голову, глядя на меня абсолютно спокойно. - Я могу попросить чашку кофе?       Я недовольно сжал губы от такой наглости, но все же пошел на кухню, чтобы опрокинуть ему в кружку почти половину содержимого банки с растворимым кофе, который на вкус был просто ужасен. Я залил все кипятком, хмыкнул и отнес это месиво нежданному гостю, но парень даже не моргнул, отпивая из чашки. - Благодарю, я не успел позавтракать сегодня. Господин Кавалли вызвал меня рано утром, - он поставил кружку на стол, и я почувствовал укол совести.       За что я с ним так? Он ведь обычный работник...       Я потер виски, буркнул извинение и забрал его чашку, сделав ему нормальный человеческий кофе. Блондин поблагодарил меня, отпивая новую порцию с явно большим удовольствием, и хитро стрельнул глазами.       Мы немного разговорились. Я осознал, что даже соскучился по общению с живыми людьми, но парень обескуражил меня. - Понимаете, творческим личностям нужна муза, - блондин постучал пальцами по колену. - И он выбрал вас. - Да, блин, почему? - я откинулся на стул, недовольно сводя брови. - Бред какой-то. Какая муза, вы смеетесь? - я потянул себя за ворот домашней футболки. - Я здоровенный мужик. - Я понимаю, но так получилось... - он вынул чек из кейса и пододвинул ко мне. - Войдите в наше положение, прошу вас. Поверьте, мы не обидим вас финансово и от вас ничего не требуется, кроме как иногда ну... снимать трубку? - он поднялся, глядя на часы, и положил рядом с чеком свою визитку. - Я понимаю, что все это неожиданно и странно, но нам нужно работать... Подумайте и позвоните, если решите согласиться.       Он откланялся и ушел. Я подтянул его визитку, разглядывая темные буквы на белом фоне.

«Паннакотта Фуго»

      Я потер лицо и покосился на чек. Как-то все это неправильно, но я полгода сижу на шее у капитана...       Я раскрыл бумагу и уставился на сумму, роняя челюсть.       После почти недели внутренней борьбы я все же позвонил Паннакотте, но выдвинул свое условие. - Я согласен, - я потер глаза, не веря, что правда говорю это. - Но я не хочу получать такую сумму ни за что. Я образованный и здоровый мужчина. - Вы работали в сфере моды раньше? - Нет, честно говоря, никогда даже не интересовался...       Паннакотта замолчал на мгновение, а затем продолжил. - Я видел альбом на вашем столе, вы не могли бы сфотографировать свои эскизы? - Он был не на столе, а в тумбочке, вы лазили по моим вещам, пока я варил кофе? - я рассерженно пнул тапок. Вот ведь хитрая задница. - Прошу прощения, это моя работа. Я имел смелость полистать его и должен сказать, что это довольно неплохо.       Я покосился на стол. Я не рисовал ничего с момента, как Сильвио погиб... Да и никому никогда не показывал свои работы, кроме папы. - Спасибо, конечно, но я пиздец как зол. Хорошо, я вышлю фото. - Имеете полное право, - блондин явно улыбнулся. - Тогда буду ждать.       Я сфотографировал свои наброски для Паннакотты и на следующий день приехал в офис.       Фуго ввел меня в курс дела, и я еле дополз до дома вечером. Вся эта модельная дребедень оказалась сложной и морально и физически. Мне поручали простые задания, вроде помощи на показах, простых набросков в качестве постоянной практики и приставили ко мне двух новеньких моделей, которых я, здоровенный бывший полицейский, должен был курировать в течение месяца.       Вопреки собственным ожиданиям я стал справляться все лучше и лучше, быстро все запомнил и стал получать маленькие повышения. Я научился отличать чертовы оттенки цвета друг от друга, понимать модельный лексикон и даже достаточно тепло общаться с ребятами, которые чувствовали себя более чем в безопасности, когда появлялись на мероприятиях вместе со мной.       Паннакотта был очень доволен и отправил меня на дополнительные курсы, чтобы поднатаскать. Параллельно я снова сел за рисование и был удивлен, заметив, что рука почти перестала дрожать. Я принес свежие наброски Фуго, и тот долго рассматривал их, расхаживая по комнате, а затем попросил оставить их на время у себя.       На следующий день блондин позвонил мне и сказал, что мои эскизы понравились штатным модельерам, и я иду на еще одни курсы. Так я стал учиться сразу в двух направлениях, в срочном порядке подтягивать языки, много читать и бесконечно много упражняться.       Так прошел год. Я настолько привык к новой работе, что начал сам первым заговаривать с людьми, получая в ответ улыбки и положительный отклик. Мои волосы отросли и теперь были почти по лопатки. Я все время откладывал поход к парикмахеру, а затем осознал, что с ними мне даже комфортнее. Я подружился с модельерами, стал курировать уже не двух, а сразу десять моделей, а затем Фуго взял меня на первый кастинг.       Я привык пропускать через себя огромное количество информации и быстро схватил суть, став кастинг-директором нашего модельного в Неаполе.       Я начал чувствовать, что меняюсь.       Мои изменения начал Сильвио, а продолжил Фуго, почти насильно затащивший меня к стилисту и кричащий о том, что не может главная муза великого кутюрье выглядеть так, будто вчера уволилась с поста охранника в торговом центре. По сути... так ведь оно и было, просто охранял я не товар, а граждан.       Со скрипом, но я принял тот факт, что мне нужно выглядеть подобающе, а потом как-то сам научился выбирать себе одежду, которую считал красивой. Фуго новые предметы гардероба активно одобрял, и я окончательно влился в общую колею.       Я сам не заметил, как за работой пролетели три года. Единственное, к чему я привыкнуть так и не смог, это Кавалли.       Внегласно я согласился на редкие встречи с ним, не обязывающие меня к интимной близости, однако некое напряжение висело в воздухе постоянно. Мои изменения приводили его только в больший восторг, и, вместо короткого распития кофе раз в неделю, он стал заявляться в офис по поводу и без. Постоянно трогал мое лицо, накручивал волосы на палец, поражаясь их цвету, и не переставая говорил, что я angelo vivente. Фуго старался сбалансировать его присутствие в моей жизни, а также фильтровать его подарки, некоторые из которых я был готов молча сжечь где-нибудь на пустыре, чтобы никто не видел... Я уже молчу о том, что у него была жена...       Достаточно приятная и толковая женщина, перед которой мне было безумно стыдно. - Леоне, - она устало потерла виски. Мы вышли на балкон после очень сложного собрания, и я полностью разделял ее усталость. - Я так больше не могу... - Что-то случилось? - я зажег сигарету, и она приняла ее из моих пальцев, благодарно кивая. - Роберто случился, - она закатила глаза, выдыхая в сторону. Я неловко поймал кончик своей сигареты зажигалкой, ощущая себя более чем неловко. - Sei adorabile, Леоне, - она улыбнулась, поглаживая прядь моих волос, покоящуюся на плече. Они отросли еще больше. - Я знаю, что ты не спишь с моим мужем. Ты честен со мной, мы работаем вместе уже 3 года. Но, - она зарылась рукой в прическу, тяжело вздыхая. - 3 года прошло, а он продолжает говорить о тебе, почти не умолкая. Я очень терпеливая женщина, но у всего есть предел.       Я задумчиво посмотрел на темнеющий горизонт.       Попытаться поговорить с ним? Объясниться?       Я могу потерять работу, но... с другой стороны, я многому научился за эти годы. Мои знания и умения никуда не денутся.       Я стряхнул пепел, прикрывая глаза.       В конце концов, я вырос не только карьерно, но и морально. И думаю, что смогу справиться с этим.       Я посовещался с Фуго, с которым сильно сдружился, и блондин нервно кусал пальцы, сидя в кресле. - Ты уверен? - Он давно зовет меня на эту свою виллу, но поклялся, что просто хочет провести выходные вместе. Это отличная возможность, чтобы все обсудить, - я неловко потер шею. - Я пообещал Еве, что попробую. - Вы практически никогда не оставались так надолго одни, всегда рядом был или я, или мой помощник. Леоне, ты уверен? Не злись, но рядом с ним ты превращаешься в оленя, который замирает посреди трассы, увидев свет фар.       Я не удержался и хохотнул. Это точно. - Знаешь ли, я не привык к тому, что за мной может ухаживать мужчина, - я задумчиво покрутил телефон в руках. - Я никогда даже не был толком в отношениях. Я понятия не имею, что нужно говорить... - Но, все равно поедешь один?.. - Фуго подался вперед, заглядывая в глаза. - Я все же бывший коп и как-нибудь разберусь с этим, - я улыбнулся, поднимаясь. - Позвони потом, хорошо? - Паннакотта поднялся следом, ловя меня за рукав. - Леоне, ты сильно изменился, как внешне, - он с улыбкой кивнул на мой внешний вид. - Так и внутренне. Ты стал важной ячейкой в коллективе, все наши модели держатся за тебя. Ты для них «большой папочка», они тебя обожают. Только вот... - он неловко отвел глаза. - Роберто - папочка совсем другого характера, а еще он всегда добивается своего. Он не просто зациклен на тебе, он... почти готов уйти от Евы.       Я заправил прядь за ухо, поднимая глаза на друга. - Фуго, мне кажется, что я асексуален, - я похлопал парня по плечу. - Мне это неинтересно.       Я приехал к вилле, и Кавалли вел себя вполне прилично. Не буду отрицать, он очень интересный человек, начитанный собеседник и действительно талантливая личность, но...       Я не чувствую к нему ничего кроме профессионального уважения.       В первый день мы много гуляли по окрестностям, много разговаривали, и я даже расслабился, соглашаясь на его предложение выпить.       Пара бокалов вина, ничего такого, мы же взрослые люди, и он прекрасно знает мою позицию.       Но день прошел так насыщенно, а голова была такая тяжелая, что меня быстро развезло от алкоголя. Роберто тоже пил, но значительно меньше. Мы говорили о работе, о том, что нужно пополнить штат молодыми модельерами, способными предложить что-то новое. Я согласился с ним, а затем завел речь о его жене. - Ева любит вас, - мне немного тяжело говорить, так как язык заплетается, но я стараюсь взять себя в руки, откидывая мешающиеся светлые пряди назад. Моя резинка куда-то пропала сразу после приезда и мне катастрофически нечем было перетянуть волосы. Роберто крутит темную жидкость в бокале, глядя на огонь в камине. При этом освещении и не скажешь, что он уже в солидном возрасте. Талант омолаживает. - Меня ли? - он переводит взгляд в мою сторону, и в нем плещется что-то глубоко горькое. - Или мои деньги?       Я спотыкаюсь о его вопрос, так как никогда не рассматривал эту тему с подобной стороны, а потому прикладываюсь к алкоголю, на время замолкая. - Я все же думаю, что вас. - А что в твоем понимании любовь, Леоне? - мужчина снова отворачивается к огню. Он зарывается рукой в волосах, тяжело вздыхая, и вихрь мыслей в моей голове торжественно выдает, что я... сочувствую ему?.. Черт, его жизнь ведь далеко не сахар. Я мотаю головой, понимая, что его вопрос снова ставит меня в тупик. - Не знаю... Наверное, когда смотришь на человека и понимаешь, что он важен, - я останавливаюсь, замирая взглядом на крае дивана, на котором сижу. - Когда человек вызывает сильные эмоции, когда поддерживает, дает стимул работать. Человек, которому готов давать шанс снова и снова... - я поднимаю глаза на модельера. Тот смотрит, не отрываясь. - Твое сердце занято кем-то, Леоне?       Я безнадежно устал. Безнадежно пьян. Безнадежно глуп, раз не понял сути его вопроса, отрицательно мотая головой в ответ. - Нет, - я массирую пульсирующий висок, но замечаю, что мужчина поднялся со своего места и пересел ко мне на диван. - Ты достаточно точно описываешь критерии влюбленности, mio angelo, - он мягко вынимает пустой бокал из моих пальцев. - Слишком точно для человека, чье сердце никому не принадлежит. - Это просто, - я тру лицо, пытаясь собрать остатки мыслей в кучу. - Это просто то, что я думаю... - Вот как, - мужчина грустно улыбается, разглядывая игру света в стекле. Он в домашней одежде, на нем почти нет кучи привычных колец, нет замудренной укладки. Он выглядит, как обычный человек с обычными супружескими проблемами, который задолбался и просто хочет спрятаться подальше ото всех. - Понятно, - он устало прикрывает глаза, и я не сдерживаюсь, кладя ладонь на его плечо и слегка наклоняясь. - Роберто... - Ммм? - Вы можете быть влюблены, - я отчаянно пытаюсь собрать слова в адекватную цепочку. - Вы тоже можете...       Дать шанс жене.       Но мои слова так и повисают недосказанными в воздухе, потому что Кавалли резко подается вперед, целуя меня. Его пальцы вплетаются в мои волосы, вторая ладонь с усилием проходится по спине, будто пытаясь подчинить, прогнуть под себя.       Я не сразу понимаю, что происходит. Его губы кажутся чем-то немыслимо горячим, с ярко-выраженным привкусом алкоголя, но... я ничего не чувствую.       Я ощутимо толкаю его в грудь, отстраняясь, и он смотрит на меня сначала возбужденно недовольно, а затем виновато извиняющееся. - Леоне, прости, я... - Ничего, - я вытираю губы ладонью, ощущая, что медленно трезвею, а потому поднимаюсь.       Кавалли тоже встает, хватая меня за руку. - Мне жаль, позволь я... - Я не хочу быть вашей музой, - я смотрю на его ладонь, крепко сжимающую мое запястье. Меня это злит, я ведь не девчонка, чтобы удерживать меня подобным образом. - Вы можете уволить меня, - я слегка встряхиваю рукой и мужчина заметно ослабляет хватку, глядя на меня почти испуганно. - Почему ты?.. Я не собираюсь тебя увольнять, об этом даже речь не идет, Леоне, я люб... - Дайте шанс своей жене, - я смотрю ему в глаза, слегка поджимая губы, и он отпускает мою руку. - Благодарю за вечер, мне нужно вернуться в офис. - Давай, я подвезу тебя, - он снова пытается поймать мою ладонь, но я останавливаю его. - Не стоит, за мной заедут, - я набрасываю пиджак.       Кавалли смотрит в сторону, слегка хмурясь. - Это из-за того, что я?.. - Нет, - я подхожу, кладя ладонь на его плечо, и мужчина мгновенно накрывает ее рукой, молчаливо прося остаться. - Дело не в этом. Подумайте над моими словами. - Прошу, останься моей музой, ты единственный... - он убирает прядь моих волос за ухо, и я опускаю глаза.       Я тупой идиот, раз думал, что он просто хочет затащить меня в постель. Фуго прав, тут все гораздо хуже.       Я чувствую себя ужасно. - Arrivederci, - я улыбаюсь, но улыбка получается грустной, а затем разворачиваюсь к двери.       Роберто стоит со мной, пока такси наконец не приезжает, а затем усаживает в него, удерживая дверь рукой. - Я жду тебя через 3 дня в своем офисе, - его интонация колеблется между утверждением и вопросом. - Как скажете, босс.       Он удовлетворенно кивает, а затем наклоняется, целуя меня в висок.       Мы выезжаем на дорогу, и я прикладываю ладонь к месту, которого он коснулся губами.       Мне почти ощутимо хреново.       Я достаю телефон из кармана и набираю Фуго. Сейчас чертовски поздно, но этот парень, кажется, никогда не спит. - Леоне, сейчас глубокая ночь, - он сбивчиво выдыхает в динамик, поднимаясь с места. - Как все прошло?.. - Ты знаешь, - я закрываю глаза ладонью, откидывая голову назад, и ощущаю, что меня мутит. - Мне кажется, что я сделал только хуже... - Черт, - блондин шипит в трубку, а затем начинает нервно щелкать ручкой. - Он что-то сделал, да?.. Ты уволишься?.. - Нет, не знаю... - я сползаю по сидению вниз. - Мы выпили, и он просто поцеловал меня, но ты был прав... Это не просто увлечение. - Я не рад, что прав. Ева будет рвать и метать... - Да, - я зарываюсь рукой в волосы, шумно выдыхая. - Ты можешь приехать ко мне?.. Я был бы рад твоей компании... - Буду через 20 минут, - он шуршит бумагами, а затем я слышу хлопок двери. Фуго педант, в его квартире сложно нормально расслабиться и при этом не нарушить его строгий порядок, но это не делает его хуже, как человека, ни капли. - Взять что-нибудь выпить? - Да, - выпаливаю я и тихо смеюсь, слыша короткий смешок на том конце провода. - Что-нибудь крепкое. - Nessun problema, кстати, - его голос разносится эхом по этажу. - Те билеты в Нью-Йорк, что мы забронировали тебе на завтрашний вечер. Ты полетишь на эту выставку или мне их отменить? - Да, полечу, профессор давно звал меня, да и... Я хочу развеяться, - я уставился в окно, постукивая по колену пальцами. - Хорошо, - блондин хлопает дверью автомобиля. - Не парься, что-нибудь придумаем. - Ева меня сожрет.       Мы оба смеемся и мне становится чуть лучше. - Может быть, друг, - Фуго заводит автомобиль, звеня ключами. - Может быть.