Ultimo colpo

POV Джорно.       Со дня, когда мы вытащили Бруно из того подвала, прошло почти полгода.       С помощью папы мы лишили босса поддержки, в лице остальных поставщиков, и наблюдали за тем, как некоторые его подчиненные постепенно меняли сторону, переходя под управление другого человека.       Организация раскололась и ослабела.       Я по-прежнему работал на два фронта и делал успехи, так как с обеих сторон пока что были лишь минимальные потери.       Не знаю почему, но Миста продолжал помогать мне. Мы не рассматривали нашу деятельность с этической стороны, но лежа на кровати темного номера, в котором мы остановились на время пребывания в Риме, я вдруг услышал тяжелый вздох Гвидо рядом. - То, что мы делаем... - брюнет рассматривал блики от проезжающих мимо машин на потолке. Я повернулся к нему и не смог удержаться, любуясь чужим профилем. Хотя за последнее время темные круги под его глазами стали больше. Миста тоже повернулся ко мне, слегка поджав губы. - Это не совсем правильно. - Это совсем неправильно, - я отвернулся.       Я не идиот и прекрасно понимаю, во что его втянул. - И нечестно по отношению к Неро, - я потер глаза, ощущая подкатывающее чувство тошноты.       Ризотто был тем, кто первым прислушался ко мне, кто начал доверять.       Когда мы взяли особо крупную базу, то привлекли внимание сверху и к нам отправили специальную комиссию. Меня арестовали и стали таскать по бесчисленным допросам, пытаясь выяснить мои мотивы. Я был готов к подобному с самого начала и честно отвечал на все, на что мог ответить, снабжая спецотдел необходимой информацией, но... о местонахождении Дьяволо и Винегара все же умолчал.       С Бруно, который очень медленно восстанавливался после полученных травм, лежа в больнице, беседовал другой агент. Леоне при допросе присутствовать не разрешили, но по рассказам Мисты, тот так зло смотрел на следователя через стеклянную дверь, что мужчина начал торопиться, чтобы закончить быстрее.       Гвидо же, к моему удивлению, спокойно допускали ко мне во время ареста и именно тогда я выяснил, почему.       Неро был не простым штатным сотрудником, совсем не простым. Узнав, какую должность он занимает на самом деле, я сглотнул так громко, что это было слышно, кажется, даже в соседнем кабинете. Но многое из того, что не давало мне покоя, теперь встало на свои места. Работа следователем была наполовину прикрытием, наполовину явно хобби, так как добровольно и с интересом заниматься делами, которыми он заниматься был вовсе не обязан, было как минимум странно.       Одно я понял четко и ясно: чем бы не маялся в свободное время Ризотто, тот был крупной шишкой. Он руководил этой операцией и имел хорошие отношения с главным отделом. Отец Мисты оказался его хорошим приятелем, и Гвидо даже спал в моей камере, пока я смотрел перед собой квадратными от удивления глазами, не имея возможности расслабиться и отдохнуть.       Когда с меня вытрясли все, что могли, то отпустили из-под наблюдения, но нацепили на ногу следящее устройство. Я чувствовал себя ужасно. Эта штука ощущалась мертвым грузом и вибрировала каждый раз, стоило мне отойти слишком далеко от главного офиса, в попытках спокойно покурить с Мистой.       Гвидо бесился, но ничего сделать не мог.       Когда штаб удостоверился в том, что я не заинтересован бежать или как-либо скрываться, Неро со спокойной совестью выдвинул предложение снять его и продолжить в прежнем режиме.       Я был безумно рад и смог вздохнуть спокойно.       Но четко осознавал, что в любом случае являюсь его должником до конца жизни.       То, что он сделал для нас с Буччеллати, нельзя было оплатить никакими деньгами. Но, как бы сильно я не был ему благодарен, не мог поставить под удар отца.       Я потер висок и уставился на люстру в центре потолка. Миста рядом шумно завозился и привстал, заглядывая мне в лицо. - Он знает про Брандо.       Я дернулся и с усилием вздохнул. - Как?.. - Я сказал, - Гвидо накрыл мое бедро рукой, как-бы удерживая на случай, если я решу внезапно ретироваться. За прошедшее время мы сблизились еще больше. Я боялся, что узнай парень обо всех моих темных сторонах, то откажется даже стоять рядом, но его это, кажется, ни капли не смущало. Он погладил меня слегка напряженным пальцами и наклонился, касаясь губами моего подбородка. - Но он знает не все. - Зачем?.. - я почти просипел свой вопрос. - Сеньор Брандо позвонил мне неделю назад и сам выдвинул это предложение, но сказал обговорить это строго секретно и именно с Ризотто. - Неделю?.. Папа сам предложил?.. - я закусил губу, выдыхая через нос. - Это какое-то безумие. - Может быть, - Миста коснулся губами кожи на моей шее и почти обжег ее своим дыханием. - Но Неро мой друг, поэтому я рад, что он знает чуть больше, чем остальные. Плюс, он не дурак и догадывался, что мы что-то скрываем. - Теперь он знает, что я работаю на два фронта, - я запустил пальцы в волосы Гвидо и отодвинул от себя, вынуждая смотреть в глаза. - Что я предатель. Почему ты не сказал мне сразу? - По плану, я вообще не должен был тебе этого говорить, - парень грустно улыбнулся. - Но это затруднительно, учитывая, что ты мой парень, и я люблю тебя.       Я поджал губы. Слышать от него подобное стало почти привычным, но каждый раз будило внутри просто цунами из эмоций. Сам я, осмелиться сказать ему эти слова, катастрофически не мог, поэтому демонстрировал чувства с помощью действий и отсылал просто кучу сердечек, когда мы переписывались, расходясь на задания.       Однако... мне действительно хотелось озвучить ему это. Вот так, в лицо, лежа рядом друг с другом. Сказать, как я люблю его, как глубоко привязан к нему и эмоционально и, кажется, уже физически, как ценю то, что он делает для меня, для Бруно, для папы с Джонатаном.       Я приоткрыл губы, набираясь уверенности, но парень улыбнулся, наклоняясь и целуя.       Черт, ладно, не сегодня. - Неро не считает тебя предателем, повторюсь, - он отстранился, убирая пряди моей челки со лба. - Он не дурак и понимает, что эта область не вымрет по щелчку пальцев. Лучше так и более организованно, чем то, что было. Однако он знает, что Брандо твой папа, и что он помогает нам. На этом все. Удивительно, но его это вполне устроило, - Миста тихо засмеялся. - Ты обалдеешь, детка, но я узнал, что он сам когда-то был капо одной сицилийской банды. Ла Сквадре, если не ошибаюсь, или как-то так. Об этом знает очень узкий круг людей, - он постучал пальцем по кончику моего носа и улыбнулся. - Теперь знаем и мы. Тайна в обмен на тайну, но теперь ты понимаешь, что он другой и на это дело смотрит в корне иначе.       Я не нашелся, что ответить. Это оказалось слишком тяжело для восприятия, но я также стал смотреть на Неро по другому, подмечая в нем то, что не видел раньше.       Раз он был капо, то должен понимать, как эта система работает изнутри.       А раз его банда базировалась на Сицилии, значит, он мог быть в подчинении у нынешнего босса. Мог знать его. Может быть, даже иметь с ним личные счеты, раз покинул организацию...       Я в одно мгновение осознал, почему он помогал, почему доверял. Так как на собственном опыте прочувствовал, чем черевато предательство. Такое не прощают, такие люди долго не живут, но ему удалось заручиться поддержкой очень и очень состоятельных людей и построить жизнь заново для себя и своей дочки.       Я понял, что восхищаюсь им.       И что хотел бы начать заново вместе с Гвидо...       Но сейчас... сейчас малейшая утечка информации о том, кто именно приложил руку к свержению босса, и мои шансы, как шансы Мисты и моих родителей, выжить значительно снизятся.       Я был удивлен до глубины души, однако ни Дьяволо, ни Винегар (впрочем, в последнем я и не сомневался) не выдали нас с Буччеллати.       Но кое-кто из преступных кругов все же узнал о нашей деятельности.       Когда Бруно относительно поправился, то взял меня с собой на секретную встречу.       Я почти услышал хруст собственных, плотно сомкнутых зубов, когда из машины вылез Пабло Ривера.       Блять, жизнь смеется надо мной, раз я вижу его улыбающееся лицо снова.       Но колумбиец вел себя вполне прилично и из их с Бруно разговора я понял, что мужчина занял нейтральную позицию и решил просто примкнуть к стороне-победителю. Когда по окончанию беседы он подошел ко мне, я не смог заставить себя улыбнуться, но посмотрел на него без ненависти. В конце концов, сведения, которые он нам передал, были очень и очень полезны. - Todavía te considero hermosa , - он слегка прищурился, снова говоря на родном испанском.       Я, с помощью неугомонного Гвидо, конечно же, немного подтянул свой итальянский и с удивлением отметил, что эти языки очень похожи. - Ti considero ancora maleducato, - поднапрягся я, но протянул ему руку для рукопожатия. Бруно улыбнулся, отрываясь от бумаг в своих все еще перебинтованных руках. - Il ragazzo capisce lo spagnolo adesso? - Ривера вскинул темную бровь и крепко пожал мою руку. - No, ma ho trovato un ragazzo italiano.       Пабло цокнул, пряча руки в карманы. - Я считаю, что мужчины латинской расы - самые лучшие мужчины в мире, pero es una pena que esa belleza no me pertenezca, - он дал знак одному из охранников рукой. - Все мы принадлежим только себе, - я задумчиво проследил его жест глазами.       Ему принесли какой-то предмет, завернутый в темную материю, и мужчина широко улыбнулся, протягивая его мне. - Мне нравится tu forma de pensar. - Что это? - я принял сверток из его рук, тот был увесистым, но я не мог понять, что внутри. - Подарок, - он подмигнул и развернулся к своей машине, бросая напоследок. - Te va a gustar.       Странный этот Ривера, но то, чем он с нами поделился, дало ощутимый толчок вперед.       Подарок я так и не открыл, вспоминая тот вечер в публичном доме, потому просто положил на дно сумки.       Мы подняли еще один пласт, и боссу ничего не осталось, кроме как сдать назад и отказаться от взятых нами владений.       Но как бы продуктивно мы ни работали, все равно не могли прижать его, все время беря лишь подельников. Ризотто рвал и метал, понимая, что снова взял левых людей.       Мы с Гвидо не могли помочь и смотрели с сочувствием. Еще на второй день прибытия в штабе я описал художнику портрет босса, который показал мне папа, но это не особо помогло.       Босс не был глуп и везде вместо себя отправлял доверенные лица, явно чувствуя неладное.       Мы сидели в номере отеля, слушая тихие звуки музыки с первого этажа. Миста увлеченно подпевал под что-то однозначно любимое, делая наброски на бумаге. Удивительно, но даже эта гнетущая, казалось бы, атмосфера абсолютного непостоянства не могла заставить его перестать работать. Правда, бедный Фуго ухерачивался теперь за троих, руководя процессом в Неаполе и получая эскизы через курьера.       Я полулежал рядом, наблюдая, как черный кончик грифеля скользит по белой бумаге, и буквально чувствовал, как извилины в мозгу постепенно расслабляются, наполняя голову приятной пустотой.       Я услышал знакомый смех с этажа ниже и поднялся, выходя на балкон и слегка выглядывая. - Гвидо, скорее иди сюда, - зашептал я, махая парню рукой, и тот поднялся, подходя ближе.       Мы осторожно перегнулись через парапет и постарались не шуметь.       Бруно с Леоне не спеша вальсировали посреди своей террасы. Ранения Буччеллати все еще заживали и накладывали ощутимый отпечаток на его ежедневную деятельность, но Аббаккио настолько рьяно верил в успех и так настойчиво был рядом, сопровождая практически везде, что брюнет, кажется, почти забывал об этом, покидая участок. - Я плохо танцую, очень плохо, - Бруно сжал ладонь на плече мужчины сильнее и тихо засмеялся. Врунишка, я видел, как он танцует. - Не верю, - Леоне улыбнулся, сжимая его руку чуть крепче. - Хоть я и веду, но ты сохраняешь за собой ощущение человека, не привыкшего уступать. - Думаешь, я смог бы вести? - Уверен, что смог бы, - блондин наклонился, потираясь кончиком носа об его щеку. - Ты прекрасный лидер.       Гвидо закусил губу и слегка толкнул меня в плечо, придвигаясь ближе. - Они точно про танец? - он вскинул бровь, широко улыбаясь. - А про что еще? - О, ты знаешь про что, - Миста с нажимом пробежался пальцами вдоль моего позвоночника, пуская целый табун мурашек по телу, а затем наклонился, касаясь губами пространства кожи за ухом. Черт, он реально выучил меня от и до. Я немного содрогнулся и выдохнул. Парень заметил это и победно улыбнулся, добивая. - Ты тоже прекрасно ведешь в постели, bambino. - Не говори такие вещи, пока мы на улице, - я слегка оттолкнул его, отчаянно краснея, но парень перехватил мои руки, притягивая к себе. - А мы и не на улице, это балкон нашего номера, - он запустил ладони в карманы моих брюк сзади и сделал несколько амплитудных движений из стороны в сторону, подражая музыке снизу. В сочетании с тем, что я оказался вплотную прижат к его бедрам своими, получилась просто убийственная смесь. - Можем делать все, что захотим, - он наклонился, целуя в висок, и я почти поплыл. - Сaspita, - я сжал ткань его рубашки на спине и сдался, кладя голову на чужое плечо.       Ощущение горячего тела рядом, мягкие покачивания из стороны в сторону.       Я ненавижу танцевать, но если моим партнером по танцам будет Гвидо... может быть, я даже запишусь на курсы, когда все это закончится. - Кхм.       Я испуганно дернулся, ударяясь макушкой об челюсть Мисты и, кажется, даже услышал стук его зубов друг об друга. Гвидо медленно выдохнул через нос, болезненно поджимая губы, и прикрыл глаза, позволяя погладить свое лицо в попытке извиниться. Мы перегнулись через бортик и уставились на парней, внимательно следящих за нами.       Леоне упирался спиной о железный поручень и многозначительно улыбался, затягиваясь сигаретой. Бруно стоял рядом, положив локти на холодный металл, и также поднял на нас голову. - Вышли подышать? - усмехнулся Леоне. - Вышли размяться? - ответил Гвидо, высовывая язык. - Как твоя голова, Джорно? - Бруно мягко улыбнулся. - Нормально, как твои руки? - я перегнулся через бортик чуть сильнее и почувствовал пальцы Мисты на своем ремне. - Немного болит, но уже значительно лучше, - Буччеллати сжал и разжал руку.       Мы старались не говорить о том, что он, возможно, больше не сможет стрелять. - Так бывает, - Леоне аккуратно обхватил его перебинтованную ладонь, прижимаясь к белой ткани губами. - Когда тебе ломают все пальцы и они не хотят правильно срастаться, - он зло сузил глаза. - Что говорят врачи? - Гвидо мгновенно стал серьезным.       Он прекрасно знал, какое значение имеют руки для того, кто умеет пользоваться ими в совершенстве. - Узнаем через пару недель, - Бруно улыбнулся, поднимая на нас глаза.       Я подумал о том, что хочу спуститься и обнять его.       Но меня опередил Леоне. - Вы пойдете на ужин? Может, спустимся вместе? - Аббаккио снова поднял на нас лицо, и я улыбнулся.       К этому парню сложно ревновать, даже Бруно. Он просто делает то, что считает нужным и правильным, а в этом плане мы все с ним солидарны. Я доверяю ему всецело. - Да, - Гвидо ответно улыбнулся, перевешиваясь через перила, и теперь уже я испуганно схватил его за штаны. - Но там вроде нужно заказывать заранее? Чем будем трапезничать?       Мы на секунду задумались, а затем выдали абсолютно синхронно. - Пицца. - Черт побери, - Миста громко захохотал. - Великие умы мыслят одинаково. - Не спорю, - Леоне усмехнулся. - Спускайтесь, выберем вместе.       Мы вернулись в номер, и я увидел пропущенный на телефоне, тут же набирая отца.       Миста терпеливо ждал конца беседы, складывая наброски в папку, а затем поднял на меня взгляд, тут же замечая мое беспокойство. - Что-то не так, детка? - Гвидо, - я подошел ближе, пытаясь выглядеть не таким взволнованным, но выходило не очень. - Папа хочет познакомить меня с человеком, который должен стать новым боссом. - Понятно, - брюнет положил папку на стол, нервно потирая руки. Я обхватил его ладонь и заглянул в глаза, понимая, о чем собираюсь попросить. - Гвидо, отец хочет, чтобы ты тоже присутствовал на встрече. Ты не обязан, я... - Я пойду, - он сжал мою руку, слегка хмурясь. - Есть мы, помнишь? Куда ты, туда и я. Будь то поход в ресторан или навстречу с мафиозным боссом, - на последних словах он запустил вторую ладонь в волосы, выдавая свое волнение. - Хотя, accidenti, жизнь меня к такому явно не готовила. Зачем мы там?       Я опустил глаза, разглядывая свои кроссовки. Бензиновая вставка забликовала на солнце и немного успокоила. - Миста, - я снова посмотрел на парня и поджал губы. - Он близкий друг папы, очень близкий. Если все получится, я вроде как... - я замялся, понимая, что к этому невозможно подобрать слова. - Я вроде как сам стану частью мафиозной семьи и... ты тоже. - O, mio Dio... - Гвидо приложил руку ко лбу, но не выглядел расстроенным. Этот парень непробиваемый, реально. - И что.. ты думаешь по этому поводу? - Думаю, - я подошел ближе. - Пора рассказать об этом ребятам.       Буччеллати уже знал о том, что я нашел родителей. Однако если Бруно воспринял новость о встрече с новым боссом пусть и очень напряженно, но спокойно, то Леоне...       Никогда не видел, чтобы так зло ели пиццу.       Но при всей своей ненависти к этой сфере, он все понял и согласился. Хотя во многом ему помогла рука Бруно, успокаивающе лежащая на чужом бедре.       В этот раз папа прилетел к нам не один. И я думал, что разревусь прямо в аэропорту, когда с посадочного трапа спустился Джонатан.       Меня почти задушили в объятиях, но я был так счастлив, что просто опутал его всеми конечностями и не хотел отпускать. Когда же очередь дошла до Мисты, то мы с отцом чуть не прыснули от смеха.       Если Брандо по сравнению с модельером был просто крупнее, то Джонатан... На фоне Мисты он казался реально огромным, но все равно заметно нервничал, протягивая руку для рукопожатия.       Сначала немного скованно, но Гвидо быстро привык к разнице в росте и стал вести себя как обычно. То есть абсолютно очаровательно и максимально общительно.       Мы с отцом шли позади, катя чемоданы, и я с облегчением осознал, что Миста, слава богу, понравился обоим моим отцам, как бы дико это не звучало...       Проблемы начались, когда на встречу с новым боссом мы вдруг приехали к старинной церкви, далеко за чертой города.       Я знал, что Гвидо достаточно серьезен в плане веры, и тут же почувствовал неладное.       Миста восхищался красотой места, пытался запомнить цветные витражи на окнах, но, когда в пустынный зал, где мы сидели, ожидая важного гостя, зашел мужчина в католической рясе, он замер и сжал штаны на бедрах пальцами так сильно, что я почти услышал хруст ниток.       Отец представил нам Энрико Пуччи и бледный Гвидо не смог выдавить из себя ни звука при знакомстве. Благо мужчина все понял и опустился на скамью рядом.       На него попадали лучи солнца, отражаясь чем-то серебряным в почти белых волосах, и, если не знать, что перед вами будущий босс итальянской мафии, то легко можно решить, что он просто благородный конфессиональный деятель.       Он улыбнулся Гвидо, и рука парня на мгновение поднялась, собираясь сделать, выточенный с глубокого детства, религиозный жест, но замерла, заставляя своего владельца почти мученически застонать. - Вы человек веры? - Энрико обратился к Гвидо, и меня поразила глубина его голоса. Этот баритон сложно было игнорировать, он будто проникал в твое подсознание, вынуждая вникать в каждое слово. - Да, святой оте... а, - Миста поджал губы, глубоко вдохнул и продолжил. - Да, я учился в католической школе, когда был ребенком. - Что ж, - мужчина улыбнулся, поправляя рясу, а затем поднял взгляд на витражи. - Это хорошо и прошу вас, - он вновь посмотрел на брюнета. - Мы в храме, вы вольны обращаться ко мне, как считаете нужным, и делать то, что считаете правильным.       Миста посмотрел на мужчину, на моих недоумевающих родителей, явно не особо друживших со своей религией, посмотрел на меня, а затем сглотнул и быстро перекрестился, облегченно сползая по скамейке вниз.       Наша беседа прошла вполне умиротворенно, но, когда мы сели в автомобиль, Гвидо закрыл лицо руками и почти всхлипнул. - Ты в порядке? - я погладил его по плечу, замечая, что отец тоже обеспокоенно смотрит на нас в зеркало заднего вида. - Не знаю... - Миста наклонился вперед, утыкаясь лбом в колени, и замычал. - Вселенная издевается надо мной. Нет, не так, она меня ненавидит. - Почему же? - Джонатан обернулся, пытаясь улыбнуться максимально ободряюще, и Гвидо вспыхнул как спичка, мгновенно выравниваясь. - Потому что, - он поджал губы, и я уже знал, что сейчас произойдет. - Джорно родился 16 апреля. 16 АПРЕЛЯ. Мало того, что мой любимый человек родился в такие ужасные числа, так еще и босс мафии, которому мы практически присягнули на верность, оказался католическим священником. - А что не так?.. - Джонатан развернулся чуть больше и теперь немного мешал отцу вести автомобиль из-за своих габаритов. - МИСТЕР ДЖОСТАР, Я КАТОЛИК. - Я понял, дорогой, - мужчина снова улыбнулся, и Миста немного остыл. - Но что не так с днем рождения моего сына? - он кивнул в мою сторону и слегка вскинул бровь.       Гвидо сложил руки в замок и уткнулся в них носом, глядя на брюнета поверх напряженных пальцев. - Нехорошее число. - Какое? - Джонатан непонимающе мотнул головой, возвращаясь на свое место. - Папа, Миста тетрафоб, - я погладил Гвидо по руке и повернулся к мужчине, но тот лишь непонимающе повел бровью. - Ммм? - Фобия, дорогой, - Брандо вздохнул, заворачивая руль в сторону, а затем повернулся к мужу. - Боязнь определенного числа. - Какого? - Посчитай, какой апрель по счету, и узнаешь, - блондин благоговейно улыбнулся своему партнеру и перевел задумчивый взгляд на дорогу.       Джонатан прикинул что-то в голове и подал голос раньше, чем мы с отцом успели его остановить. - 4???       Гвидо издал грудной хриплый свист и схватился за ручку на двери, делая попытки выбраться из машины на полном ходу.       Мы уговорили папу не произносить это число при Мисте, а тот в свою очередь пообещал успокоиться.       Но я прекрасно понимал, насколько сложная беседа ждет нас в номере, учитывая произошедшее в церкви.       На удивление, после того, как Гвидо почти час беседовал о чем-то с Брандо, пока мы с папой заказывали ужин, брюнет вернулся более расслабленным, хоть и все еще немного разбитым.       Ему нужно время, чтобы свыкнуться, я это прекрасно понимал и не собирался его торопить.       Джонатан с отцом улетели на следующее утро, и мы вернулись в штаб.       Все снова пошло своим чередом. Благодаря информации от Риверы мы вскрыли еще одно хранилище, но все изменилось, когда ранним утром нам поступил звонок из Неаполя.       Капитан Гвидиче был ранен на задании и скончался в больнице.       На похоронах Леоне не плакал, но по его пустому взгляду легко можно было понять, что он почти ощутимо себя ненавидит.       Мы читали рапорт, видели тело мужчины до вскрытия и ни у кого не было сомнений.       Раны капитана не были смертельными. Кто-то явно приложил руку к его смерти.       Леоне ушел в себя, стал раздражительным и потерянным. Его можно было понять.       Он потерял близкого человека и винил себя в его смерти.       Я не знал, как его утешить, и был безумно благодарен, что Бруно с Мистой оказались более коммуникабельными в этом плане.       Однако оттенок нашей работы явно поменялся, приобретя новые обороты.       С поддержкой Ризотто мы пахали как проклятые и вскоре вышли на место, где скрывался босс.       Я снова шел позади Неро, как когда-то при первом задании, но теперь мной руководила еще и чистая ненависть.       Мы окружили дом, группа захвата вломилась внутрь. Началась стрельба, но ребята быстро разобрались со стрелявшими. Мы обыскали все здание, но босса так и не нашли. Ризотто зло швырнул стул и приказал сворачиваться.       Я вышел на задний двор и стянул шлем, пытаясь отдышаться. Я по прежнему не мог привыкнуть к тяжелой экипировке, хотя та неоднократно доказывала свою необходимость.       Я обернулся к дому, подмечая, что тот был очень похож на тот, в котором мы с отцом и Джонатаном жили до моего похищения. Наверное, даже, такая же планировка.       Тот же фасад, те же окна, разве что краска на стенах другая. Внутри все также похоже, такая же по размерам прихожая и расположение комнат. Много места и, как сейчас помню, засчет больших окон можно было даже не включать свет на кухне, так как все прекрасно было видно даже вечером. Чердак под крышей, каморка под лестницей и...       Я стянул балаклаву с носа и замер.       Погреб. В моем доме был погреб, выходящий на улицу, однако на чертежах дома его не было, мы нашли его случайно, когда подняли ковер.       Может быть...       Да ну нахрен, я не могу быть прав второй раз...       Я обошел дом, заглядывая за угол, и увидел широкое отверстие в грунте, где явно располагалась крышка, ведущая в подвальное помещение.       Сейчас она была откинута, но ребята все проверили в самом начале... Ее тут не было, а значит...       Боже, я не хочу быть прав.       Я достал рацию и ускорил шаг, приближаясь к темному провалу в земле. Он явно спрятался в подвале и вылез через люк, когда никто не видел. - Неро, у нас проблемы, давай на улицу через черный ход, - я зло пнул крышку ногой и стянул с себя маску, пытаясь дышать нормально. - Я слева возле забора, мы его снова упустили. - Понял, иду. Жди меня там, Джорно. - Жду.       Да куда я денусь.       Я снова пнул крышку ногой и поднял голову на забор, застывая от ужаса.       Мужчина уже перелез через каменное ограждение, но держался руками за самый край так, что я видел его лицо в свете фонаря. Густые, темные брови, почти черные глаза, глядящие так, будто прямо при нем я придушил котенка, и глубокий бледный шрам на левой щеке, идущий до самой губы, чем-то напоминающий полумесяц.       С той стороны был овраг, там не было наших ребят.       Он знал об этом, знал, что на карте нет подвального помещения, знал, что мы придем.       Сомнений не было, на меня смотрел Фаусто Пеларатти. Человек, за которым мы гонялись последние полгода.       Я вскинул пистолет, но он уже исчез.       Я тут же вызвал остальных по рации, но как бы долго мы его ни искали, он будто сквозь землю провалился, а может действительно ушел через один из своих подземных ходов, словно крыса. Ребята все прочесали с собаками, но ничего не нашли.       Ризотто был молчалив и напряжен, понимая, что мы снова попались на одну и ту же уловку.       Я сидел молча, отвернувшись к окну, и пытался не выдать свое состояние.       Меня почти тошнило от страха.       Я снял шлем, стянул с себя маску, хотя Неро запретил мне это делать. Я был неосторожен, и он видел меня, видел мое лицо.       Уверен, он также слышал мое имя по рации.       Я не жилец.       Вернувшись в отель, я долго стоял под душем и пытался прийти в себя, пытался не думать об этом.       Я никому не сказал о случившемся, но переехал от Мисты в другой отель через дорогу, боясь, что приведу смерть прямо к его порогу.       Гвидо таким переменам не обрадовался, но молча согласился, понимая всю сложность ситуации.       Я вышел из душа, находя Мисту в своем номере. Тот раздобыл входную карточку, позаигровав немного с девушкой на ресепшене, и теперь опять почти жил в моих апартаментах.       Миста смотрел телевизор и подскочил ко мне, подхватывая на руки так стремительно, что я едва успел удержать полотенце руками. - Детка, его взяли!!! - Кого?.. - Босса! Пеларатти прокололся, и наши ребята взяли его во Флоренции!!! Смотри, - он повернулся к телевизору и щелкнул пультом, повышая уровень громкости.       Ведущая новостей как раз включила на экране кадры с задержания, и я с замиранием сердца увидел, как агенты скрутили и прижали к земле темноволосого мужчину. Тот вскинул голову, что-то зло выкрикивая, и полностью совпадал с портретом разыскиваемого. Сомнений быть не могло, мы наконец-то взяли босса, но...       Я снова почувствовал приступ тошноты и попросил Мисту опустить меня на пол.       Этот человек дурил полицию годами и вот так глупо попался?..       На следующий день мы приехали в офис на опознание, которое доверили мне и еще парочке людей, пару раз видевших его лично. И все в один голос подтвердили, что это действительно он.       Все, кроме меня.       Я не мог успокоить нарастающее чувство беспокойства внутри, глядя на взятого мужчину.       То же телосложение, темные волосы, черные глаза, идентичный шрам, идущий через все лицо - все сходится, но...       Я не могу уснуть по ночам и теперь сам прихожу в номер Гвидо, шаркая в одних тапочках через проспект. Только рядом с ним получается хоть немного подремать, но спустя пару часов я снова подрываюсь после очередного кошмара, хватаясь за голову и тихо всхлипывая.       Мне страшно. Я не могу так больше.       Я стал засиживаться в участке, снова и снова пролистывая это дело, просматривая фотографии. Бруно пытался помочь, но никогда не видел босса, а потому не понимал причин моих панических атак.       Я почти перестал спать. Боялся каждого шороха и начал медленно сходить с ума.       Отец также подтвердил, что этот человек похож на босса, но попросил быть начеку.       Это только добавило уверенности в том, что я что-то упускаю.       Миста пришел в отдел и опустился на стул рядом, открывая альбом. - Ты чего тут? - мой голос звучит так жалко. Отвратительно. - Ну, раз ты тут, то и я тут, - брюнет улыбнулся, щелкая папкой, и достал блок бумаги, приноравливаясь делать эскизы на колене.       Его присутствие хоть и не могло убрать жгучее чувство страха, но успокаивало. Я даже прикрыл глаза, видя багровые пятна под веками, но парень рядом вдруг зашипел.       Я перевел взгляд на него и понял, что Гвидо порезался, затачивая карандаш канцелярским ножом. Я тут же подорвался к нему, попутно открывая ящики стола, в поисках мотка пластырей. Благо, в столе Неро было все. - Как ты умудрился?! - я присел на корточки, отрывая немного липкой ленты прямо зубами, так как Гвидо уже запачкал кровью любимые штаны. - Ауч, - брюнет зашипел от боли, но улыбнулся. Порез был глубоким, он мог и вовсе без пальца остаться.       У меня снова защемило в груди.       Я боюсь за него даже больше, чем за себя.       Каждое мгновение, проведенное вместе, будто подталкивает его ближе к могиле. - Я часто так, - Миста тихо засмеялся и приподнял рукав на другой руке, показывая мне побелевший от времени шрам на запястье. - Это я нес стекло для своего студенческого проекта и разбил. Крови было, - он закатил глаза, выбивая из меня улыбку. - Врачи удивлялись, как я не отключился в скорой от такой кровопотери. - Ты был в сознании до самой больницы? - я погладил его по бедрам и принялся искать спирт. Хорошо бы все же обработать его порез. - Я пел песни медсестрам в скорой и был в сознании до конца операции, - он встряхнул рукой, по-актерски содрогаясь. - Ты бы видел, как хреново мне все зашили. Шрам выглядел просто ужасно, розовый, с этими белыми хирургическими нитками. Будто мне откромсали руку, а затем кое-как пришили обратно. Девчонки, первое время, даже шарахались.       Я засмеялся и замер.       Гвидо заметил это и взволнованно погладил меня по голове. - Малыш, ты чего, насчет девчонок я пошутил, - он наклонился, заглядывая в мое, исказившееся от осознания, лицо.       Я привстал, порывисто целуя его в губы, а затем метнулся к столу, на котором лежал файл с фотографиями заключенного.       Я достал снимок и почувствовал облегчение вперемежку с ужасом.       Миста тоже поднялся и теперь стоял позади, недоуменно заглядывая через мое плечо.       Я положил фотографию перед собой и всмотрелся.       У Фаусто с фотографии также был шрам в форме полумесяца, но он был ярко-розовым, будто его оставили пару месяцев назад.       У мужчины, которого я видел за оградой, шрам был белым и явно давно затянувшимся.       Мужчина с фотографии не был боссом.       Я повернулся к Мисте и сжал его в объятиях, наконец-то чувствуя себя хоть немного лучше.       Я рассказал обо всем отцу, рассказал Неро. Дело вновь открыли, но остальные сотрудники косились на меня с непониманием, явно не видя смысла в моих доводах.       Я снова встретился с заключенным и окончательно понял, что это не тот человек. Он даже смотрел как-то тускло, явно не выражая ко мне никакого интереса. Когда как настоящий босс, о, так же смотрел Бруно, блестя лезвием в темноте, когда в дом Леоне и Мисты решили забраться наемники Дарио.       Такую ненависть не подделать никакими способами.       Я рассказал об этом отцу, и тот страшно переполошился, предлагая выслать своих людей. Я отказался, понимая, что их защита для меня в не меньшем приоритете, чем защита Гвидо. Но отец выдвинул предположение, что у босса явно есть место, известное лишь ему одному, в котором он и залег на дно, чтобы не привлекать к себе внимание.       Но что это за место? Где оно?..       Я стал готовиться к вечернему собранию, по случаю вскрытия новых деталей дела, которое решил созвать Неро, и полез в сумку, чтобы найти чистую футболку, но наткнулся на сверток.       Подарок Риверо. Черт побери, я совсем забыл о нем.       Я сжал темное полотно пальцами и стал разворачивать. Внутри оказался потрепанный ежедневник и записка на испанском, которую я не решился читать.       Я открыл рукопись, и мои глаза полезли на лоб.       Даже будучи человеком с очень слабым уровнем итальянского, я сразу понял, что попало в мои руки.       В записной книжке были номера, счета банковских ячеек, имена людей вперемежку с личными данными и много-много всего другого.       Я долистал до середины и застыл глазами на словах, обведенных красной ручкой.

      «BLUE CHRIST CHURCH»

      Я принес этот ежедневник на собрание, и, когда Леоне увидел его, то чуть не схватил сердечный приступ.       Понятия не имею, как эта штука попала в руки Пабло, но этот засранец подарил мне настоящий клад.       В нем было все и даже больше. А самое главное, под надписью о таинственном месте оказалась зашифрованная приписка, которую отец разгадал почти за минуту. - Твой зов найдет отклик под голубым куполом, - отчеканил Брандо в трубку и задумчиво помолчал. - Я пробил через знакомого, это заброшенная духовная семинария. Я вышлю вам координаты, и, Джорно, - блондин передал трубку Джонатану, и продолжил уже он. - Ты прав, это не тот человек, мы ошиблись. Будь осторожен.       Сомнений не осталось. В ежедневнике было описано место, где предположительно мог скрываться босс.       Однако нас снова опередили, так как по прибытии туда мы обнаружили лишь кинутые в спешке вещи и нераспакованный провиант.       Он снова ускользнул, но зато лишился пристанища и теперь был вынужден вновь искать место для того, чтобы осесть.       А это нелегко, когда ты в розыске. Я знаю по себе.       Как бы то ни было, мы продолжали поиски.       Так прошел еще месяц, мы обнаруживали лишь следы его пребывания, перебирая места из рукописей, но по значительно уменьшающемуся количеству вещей было заметно, что он теряет терпение и шансы спрятаться.       Когда из списка вообще всех упоминаемых в дневнике мест было вычеркнуто абсолютно все, мы поняли, что не знаем, где искать дальше.       Я вернулся в отель, но почувствовал укол одиночества, так как все еще жил отдельно от Гвидо. Я выглянул в окно, глядя, как парень работает в своем кресле, явно делая растушевку на эскизах, и перегнулся через подоконник, наблюдая за ним. Благо в его номере были большие окна в пол, которые брюнет практически никогда не зашторивал.       Мы не виделись несколько дней. Но хоть босс все еще был в бегах, я отчаянно захотел к брюнету.       Миста потер шею и откинулся на кресло, закидывая ноги на стеклянный столик.       Я понял, что хочу закинуть ноги на Мисту. И не только ноги, а всего себя.       Я выровнялся, размышляя о том, стоит ли готовиться перед походом к нему, но замер, наблюдая за парнем.       Гвидо слегка приподнялся, глядя через плечо куда-то в сторону.       Он выглядел напряженно.       Куда он смотрит?       Я всмотрелся, пытаясь понять, что привлекло внимание парня, но свет в его номере внезапно погас.       Я почувствовал холод внутри и рванул к выходу из своего отеля. Пересек дорогу на красный и стал бегом подниматься по лестнице, не дожидаясь медлительного лифта.       Внутри все сжималось от ужаса.       Куда он смотрел?       Почему так напрягся?       Может, в номере выбило пробки? Он ведь не особо любит темноту.       Пожалуйста, пусть это будет просто сбой в проводке.       Я перешел на медленный шаг, осторожно подходя к номеру, и замер возле двери, прислушиваясь.       Внутри было тихо. Оглушающе тихо. Мои руки вспотели настолько, что табельное так и норовило выскользнуть из дрожавших пальцев.       Я толкнул дверь плечом и вошел внутрь, выставляя оружие перед собой. В номере было темно, мои глаза все еще пытались привыкнуть, но зато слух работал отменно.       Я дошел до середины комнаты, выполняющей роль прихожей, и замер, глядя в угол.       Внутри все стянуло от страха.       Миста был в сознании, но явно дезориентирован, буквально оставаясь на ногах лишь засчет мужчины, державшего его за горло. Его висок был в крови, его явно приложили обо что-то головой, прежде чем оттащить туда, где не было окон.       Фаусто почти целиком заслонил себя телом полусознательного парня, чьи руки в добавок были перемотаны изолентой. Я заметил отблеск ножа возле обнаженного горла Мисты и шумно сглотнул. - Привет, белобрысый гаденыш, - мужчина оскалился, направляя дуло пистолета на меня. Свое табельное я также направил на него, хотя руки страшно колотились. - Знаешь, - он кивнул в сторону Гвидо. - Пришел за тобой, но в номере оказался только он, как удачно, что ты прискакал следом.       Я сглотнул, пытаясь на глаз оценить травмы Мисты, но также щелкнул, возводя курок.       Пеларатти сжал губы и слегка надавил заостренным металлом на чужую гортань, вызывая у Гвидо тихое шипение. - Ты разрушил все, над чем я работал, ты, - он сплюнул на пол. - И твой неугомонный отец. Ну, ничего, - он приставил дуло к виску Мисты, и тот широко распахнул глаза. - Пусть сегодня я и умру, но я заставлю тебя прочувствовать всю боль, которую испытал, прячась по углам словно крыса.       Пока он говорил, я судорожно пытался придумать, как выстрелить в него так, чтобы не попасть в Мисту. В конечности было откровенно страшно, не уверен, что его это остановит, учитывая его прошлое и комплекцию.       Я всмотрелся в бледное лицо Мисты и почувствовал, что ноги становятся ватными.       Я бы и рад попробовать обездвижить его, но не знаю, сколько патронов у меня осталось.       После задания я так и не перезарядил табельное, в нем должна была остаться от силы пара пуль. Я не смог понять, пока бежал, и не нашел в номере патронов.       В любом случае, у меня лишь одна попытка. Промахнусь, и этот явно свихнувшийся тип застрелит нас обоих.       Я вскинул пистолет выше, целясь в мужчину, и тот глухо засмеялся. - Хочешь выстрелить? - он надавил дулом на висок Мисты. - А если промахнешься или я выстрелю раньше? Он ведь твой хахаль, я правильно понял? - он улыбнулся совсем безумно. - Я наблюдал за вами в последнее время. Ты не выстрелишь, зная, что можешь попасть ему в голову. А в рукопашную против меня ты не выстоишь. Сдайся, - пророкотал он. - Сдайся и умри.       Я попытался заставить легкие разжаться для вдоха и метнулся взглядом к лицу Мисты.       Мое сердце ухнуло вниз, когда я понял, что он слабо улыбается.       Как тогда, на заднем дворе виллы, где мы жили до начала этого кромешного пиздеца, когда Гвидо вынудил меня стрелять снова, чтобы убедиться в своей правоте.       Я не простил его до сих пор за тот случай и опешил, понимая, что его губы пришли в движение.

«Стреляй»

      Фаусто не заметил этого.       Меня почти затошнило от стресса.       Если промахнусь, то могу попасть в Мисту, если не выстрелю, мужчина прикончит нас обоих.       Я снова перевел глаза на Гвидо и понял, что тот зажмурился.       Он тоже боится умереть, но доверяет мне.       Господи, он доверяет человеку, практически пустившему его жизнь под откос.       Он, черт побери, безумец, который верит в меня больше, чем я в себя.       Однако.       Я всмотрелся, расслабляя руки.       Словить момент.       Фаусто занервничал, видя, что я не опускаю оружие, и стал орать громче.       Вдох.       Он сорвался, отрывая пистолет от виска Мисты, и я прицелился.       Выдох.       Выстрел был таким громким, что на мгновение я оглох, холодея от мысли, что промазал.       Пеларатти продолжал стоять, сжимая пистолет в вытянутой руке, а затем захрипел, заваливаясь назад.       По его лицу побежала дорожка крови, и я понял, что попал прямо в лоб. - Миста, - я улыбнулся, но заметил, что парень смотрит на меня с ужасом, осев на пол. - Чего ты?..       Я осознал, что тоже заваливаюсь назад, и рухнул на ковер.       Миста не смог подняться и просто дополз до меня, садясь рядом и прижимая перемотанные руки к моей груди.       Я посмотрел на него и заметил, что он плачет.       Но почему он плачет?       Я опустил взгляд вниз и увидел, что его пальцы перепачканы в крови.       Значит, Фаусто успел попасть в меня. Я не чувствую прикосновений Мисты, но, судя по положению его ладоней, мне попали в грудь.       Падение назад давало мне пару минут в лучшем случае.       Блять, не думал, что умру, не дожив даже до 30... Знал, что так будет, учитывая род моей профессии, но все равно оказался не готов.       Лучше бы это случилось на каком-нибудь складе, где никто не видит, чем на руках у Мисты. - Гвидо, - мой голос звучит так глухо. Парень посмотрел на меня через слезы, продолжая зажимать рану руками.       Но это вряд ли поможет... я уже не чувствую ничего ниже пояса. - Замолчи, - он попытался вытереть слезы плечом, боясь убрать ладони с пулевого отверстия, но у него ничего не вышло. Он откинул голову назад и шумно вздохнул. Он все еще был ранен, его явно сильно приложили головой. Он очень выносливый, раз до сих пор остается в сознании. - Я боюсь, - он наклонился ко мне, от чего соленые капли попали на мои щеки, убегая куда-то в волосы. - Я боюсь убрать руки, но мне надо вызвать врача, скорую, блять, хоть кого-нибудь. Но я боюсь, что если хоть немного ослаблю давление, ты просто истечешь кровью.       Он поджал губы, вздрагивая, и я выдавил из себя подобие улыбки. - Ничего.       Мой голос звучит таким чужим.       Миста вскинул голову, глядя на меня со злостью. - Что значит «ничего»? Зачем ты это говоришь?! - он повысил голос, щурясь от боли в раненном виске. От смены положения кровь стала бежать сильнее, и он снова надавил руками, сжимая челюсть. - Я умру, Гвидо. - Нет, - он почти процедил это. - Я не дам тебе умереть.       Он оглянулся, пытаясь придумать, как позвать на помощь, учитывая, что на этаже мы остановились одни. По идее, на звуки выстрела должны были пожаловаться на ресепшен. Но...       Черт, меня ведь даже не окликнули при входе, хотя я здесь давно не живу. Теперь я догадываюсь, почему...       Я перевел взгляд на Мисту. Даже сейчас, перемазанный в собственной крови, с красными от слез глазами и дрожащими губами, он выглядел как чертово произведение искусства. - Миста. - Заткнись, - он осекся, всхлипывая. - Пожалуйста, помолчи, сюда скоро должны прийти, потерпи. - И все же, - мой язык стал заплетаться. Черт, времени у меня еще меньше, чем я думал. - Я думаю, что в том топе ты должен был занять первое место. - Что?.. Ты ранен, у тебя бред, - он уставился на меня и мотнул головой, предпринимая еще одну попытку позвать на помощь посредством крика.       Перед моими глазами все поплыло, сообщая о том, что лимит времени почти исчерпан.       Или сейчас, или никогда. - Гвидо... - Ну что?.. - он наклонился, и его глаза снова наполнились слезами.       Красивый, такой красивый.       Триш права, в том издательстве сидят одни идиоты. - Я люблю тебя, Гвидо, - я улыбнулся, но почувствовал привкус металла во рту. - Прости, что говорю это так поздно.       Парень широко раскрыл глаза, а затем содрогнулся от рыданий, припадая к моим губам своими. Когда он отстранился, я понял, что они перепачканы моей кровью.       Зрение пропало, я стал видеть лишь темные разводы перед собой. - Джорно! Джорно, черт тебя побери, не смей умирать, слышишь?! Ты не можешь, - он попытался заглянуть в мое лицо, но по-прежнему боялся убрать руки, снова обращаясь в пустоту за помощью. - Ты не можешь, - он стал говорить тише или мой слух тоже стал пропадать.       Перед глазами заплясали цветные пятна, моя грудь начала гореть, не давая возможности сделать вдох. - Ты не можешь умереть после того, как, блять, наконец сказал эти чертовы слова, не можешь...       Я не расслышал конец фразы, видя, как багровые разводы под веками сменяют друг друга в причудливом танце.       Я больше не чувствую Мисту рядом, не ощущаю пол под собой.       Тело стало легким, словно перышко. Портила все лишь кровавая пелена перед глазами.       Я почти провалился в пустоту, ощущая, как что-то касается губ.       Издалека донесся еле различимый шепот, но я точно знал, кому он принадлежит.       «Я тебя тоже»       Миста, надеюсь, что мы встретимся в следующей жизни, и я буду не чертовым снайпером, а каким-нибудь продавцом в цветочной лавке или музыкантом, или кем угодно другим.       Я бы хотел прожить долгую жизнь рядом с тобой.       Я надеюсь, что Бруно поправится...       Черт, к смерти невозможно быть готовым.       Ведь мне есть, что терять.       Мне есть, кого лю...